- -
- 100%
- +
Как же трудно быть рядом и не иметь возможности стать близкой, необходимой, имеющей право касаться, вторгаться в его личное пространство! Но я не могла себя заставить жалеть о том, что согласилась работать! Ни при каких обстоятельствах! Наоборот, уезжать не хотелось! И как бы я ни ругала себя за то, что не стремлюсь к дочке, сердце разрывалось на части от двух абсолютно противоположных и не совместимых желаний - быть со своим ребенком и одновременно быть с его отцом!
- Линочка, - поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя Сергея. - Почему покидаете нас? Не понравилось ночевать в замке?
- Да нет, понравилось. Просто дома дочка ждет...
- Понравилось? Я думал, все женщины напуганы тем, что ночью случилось!
- А что случилось? Я ничего не знаю! - пыталась вспомнить, были ли какие-то крики или шум снизу, может, драка какая-то там, где основная часть команды отмечала начало съемок, но не могла - крепко спала и ничего совершенно не слышала! А Верочка и Пашка утром ушли раньше меня и за утренним кофе были так увлечены друг другом и своими в очередной раз вспыхнувшими чувствами, что особо-то со мною и не разговаривали.
- Да там какая-то зверюга полночи под окнами выла и, - он понизил голос, а потом насмешливо скользнул взглядом по мне. - Даже, кажется, кого-то покусала...
Мне подумалось, что мужчина надо мною шутит, и даже стало обидно на мгновение - я что, разве повод давала для этого? Чтобы надо мною издеваться, прикалываться? Вот еще! Но эти мысли мгновенно вылетели из головы в тот момент, когда раздался какой-то странный звук и машину вдруг бросило в бок! Сергей дернулся на своем месте, вцепляясь в руль, и сдавленно чертыхнулся. Но выправить движение не мог! Нас заносило теперь на встречную полосу! Я вцепилась в переднее кресло, ощущая, как дикий ужас охватывает все тело!
А потом всё замелькало так быстро, что я не успевала понимать даже, что происходит. Машина понеслась в кювет, пролетев, казалось, несколько метров над землёй с асфальта, и заставив меня больно удариться головой о крышу, а потом уткнулась передней частью в дерево. А я - всем телом в переднее пассажирское сиденье.
Магнитола, до этого игравшая какую-то незамысловатую мелодию, пару раз всхлипнув, замолчала. И несколько секунд было так тихо, что я даже подумала, будто умираю и поэтому просто уже лишилась слуха - вспомнилось, как читала где-то, что у человека при смерти постепенно по очереди отказывают все органы чувств. Но потом стало больно - болело плечо и лицо. Во рту был неприятный ржавый привкус - языком нащупала прокушенную щеку.
- Сергей! - позвала водителя, но он не ответил.
Почему-то вспомнилось, что во время аварии, особенно когда происходит сильный удар машины о что-либо, может случиться взрыв! Преодолевая сильную боль в плече, попыталась открыть смятую и, видимо, заевшую дверь.
Стон мужчины услышала, уже когда догадалась попробовать открыть дверцу с другой стороны. Она поддалась. Прижимая к себе правую ноющую и какую-то непослушную, словно чужую, руку, выбралась наружу.
Водительская дверь открылась не сразу, хотя внешне пострадала не так сильно, как та, которая с моей стороны. Но получилось. И, ломая ногти, одной рукой я стала пытаться отстегнуть его, с ужасом глядя на окровавленное лицо. То, что нижняя часть его тела сдавлена буквально скомканной машиной и вытащить Сергея будет не так уж просто, поняла не сразу.
Минут пятнадцать я безуспешно пыталась это сделать - тащила, тормошила, надеясь привести в себя, старалась отогнуть металлические детали, которыми были зажаты ноги и понять сначала не могла, откуда эти железные части в салоне взялись - впереди же всё пластмассой отделано! Потом только догадалась - это ж мотор и остальные механизмы!
Из-под капота шёл дым. Было настолько страшно, что взорвётся, что вот сейчас мы с Сергеем погибнем, что руки тряслись. В ушах пульсировала кровь - то ли от ужаса, то ли от удара. Наверное, именно поэтому я не слышала, как неподалёку от нас на дороге остановилась машина.
- Лина! - голос Потёмкина вышиб из меня всё силы. Богдан здесь! Нас спасли! Нас спасут! Сергея достанут!
Мои ноги подкосились от облегчения, конечно, а вовсе не от его близости, не потому, что Богдан зачем-то прижал меня к себе, ощупывая руками моё тело...
6 глава
- И она сказала, что никто без её разрешения живым из замка не уедет, - рассказывал Петька, пока Потёмкин помогал загружать в скорую уложенного на носилки Сергея.
- Так вы поехали, чтобы это проверить? Ей назло? - спрашиваю я.
- Мы поехали... Я не уверен, но, кажется, чтобы тебя спасти. Во всяком случае, Потёмкина тряхнуло не хило. Он прямо-таки весь белым, как полотно, стал! Бросил на землю свой громкоговоритель и побежал...
- Да как вы в такой бред вообще поверить могли? - непонимающе качаю головой.
- Ну, после того, что с тобой и Серегой случилось, я бы не стал это бредом называть. Актёры и, оказывается, режиссёры тоже, суеверная братия! Он как услышал проклятие Марианны, к машине рванул, а я рядом стоял - тоже запрыгнул.
Петька сумбурно рассказывал, что у Марианны, загримированной мною, вдруг началась сильнейшая аллергическая реакция - она прямо во время первого дубля мгновенно отекла и на глазах у всех раздулась. Потом начала задыхаться. Дежурившая на съёмках медсестра, уколола ей лекарство, и минут через десять актриса пришла в себя. Правда, устроила истерику и орала, что убьёт меня своими руками, что это я в свой грим ей что-то там добавила, что её все ненавидят, и за это она отомстит - проклинает всех, и каждый, кто попытается покинуть замок, погибнет!
- А я стоял неподалеку от места, где съемки шли. Смотрю, такой, на Потемкина, - склонившись к моему уху, продолжал Петька. - А он завис. Стоит и как будто не слышит и не видит ничего. Бледный, как смерть! Чего ему там привиделось, не знаю, но...
- Ангелина, - непривычно холодно зовёт Потёмкин. - Иди сюда, тебя доктор осмотрит.
Иду, напоследок поймав странный взгляд Петьки.
Полная седая женщина - фельдшер в аккуратных, очень её украшающих очках, спокойно смотрит мне в глаза.
- Что-то беспокоит вас? - переводит взгляд на мою ноющую руку, которую я бережно, как ребёнка, прижимаю второй рукой к своему боку. - Рука?
- Да. Больно, - говорю ей, но зачем-то ловлю взгляд Потёмкина, который стоит рядом и внимательно вслушивается в наш разговор. Не знаю, чего я жду от него - сочувствия, жалости или мне просто хочется разглядеть в его глазах то, во что поверить невозможно, но после Петькиных слов, вдруг робкая надежда на реальность этого появилась и заставила в предчувствии замереть сердце! Вдруг он совсем чуточку неравнодушен ко мне? Но в его глазах нельзя ничего прочесть, разве что обычный рядовой интерес к словам врача...
Фельдшер осторожно ощупывает руку, мнет возле плеча, задевая какое-то очень болезненное место. И я чувствую, как невольно кривятся мои губы, как рвётся изо рта стон. Но терплю - не могу при нём! Но не сдерживаюсь, когда доктор вдруг в какой-то момент резко дёргает за руку как-то вниз и одновременно в бок! Из глаз буквально сыпятся искры от дикой боли. Но... Пальцы начинают слушаться тут же, и движения, хоть и остаются болезненными, становятся вполне возможными!
- Вот! Вижу, легче стало? Вывих. Кость из сустава вышла. Теперь всё на месте. Боль через пару часов уйдёт. Ссадины обработаете в медпункте. Но, если хотите, можете с нами в больницу поехать. Вашего пострадавшего мы стабилизировали. У него несовместимых с жизнью ранений нет. Но ноги придётся оперировать скорее всего. Все, решайте! Нам пора!
Что делать? Мне домой нужно, вообще-то! Там Алёнка с мамой ждут!
- У нас медсестра своя есть. Она обработает девушку, - уверенно заявляет Потёмкин.
Фельдшер кивает, быстро запрыгивает в машину, и скорая уезжает.
- Мне домой нужно! - разворачиваюсь к нему.
- Нет. Тебе нужно вернуться, - вдруг говорит он.
- В смысле? Мне же...
- Мы возвращаемся. Садись в машину.
- Вы мне обещали! Меня ребёнок ждёт! Мне нужно! И, вообще, не командуйте мною! - хотелось топнуть ногой и просто уйти - а что, отойду от них подальше и вызову такси!
- Я всё объясню. А сейчас... Просто поверь мне! Ты можешь мне поверить? Я уверен, что с тобой что-то случится, если не вернёшься в замок! Да, глупо звучит, но... Хочешь рискнуть своей жизнью?
И в его словах, а больше в выражении глаз, было что-то такое, что напугало меня до смерти и заставило понять - Богдан, действительно, верит в то, о чем говорит! И я пошла следом за ним к его машине и села в салон. Он закрыл за мной дверь, позвал Петьку, и мы поехали обратно в замок, оставив раскуроченную рабочую машину в одиночестве дожидаться приезда вызванного Потемкиным эвакуатора.
...Мы впятером сидим в комнате у Богдана. Веру привёл Петька, а Ядвигу позвал Потёмкин. Оба на сто процентов уверенно отзывались о своих визави. Мне же были безразличны все эти приготовления к "серьёзному разговору". Больше волновал тот факт, что маме дозвониться не получалось. Соседке, тёте Лиде, тоже... И вообще, телефон вёл себя как-то странно - вроде бы и горели одно-два деления связи, но они тут же исчезали, стоило только поднести трубку к уху!
...Отхожу к окну. Смотрю вниз. После нашего возвращения тут же пошёл дождь, небо заволокло низкими тяжёлыми тучами. Ясно, что это надолго.
Ядвига рассуждает о том, что пока погода не наладится, можно сцены в помещении отснять. Остальные молчат.
- Ядвига, - вдруг перебивает Потёмкин. - Полгода назад ты мне прислала на почту сценарий. Что-то там про актрису, которая мстила мужу и убивала всех направо и налево. Мистический, кстати, кажется... триллер. Так в жанре было заявлено. Я глазами пробежал. Не вчитывался. Времени не было. Но там был... Уверен... Там был точно такой же момент. Только водитель не выжил, а погиб в аварии. И съёмки, и косяк гримера, и аллергия, и проклятие... Где этот сценарий? Найди мне его!
И хоть я была поражена всем, что он сейчас говорил, но зацепилась только за "косяк гримера".
- Я не делала никаких косяков, - заявила обиженно, хоть и старалась говорить спокойно.
- Это неважно. Она так это расценила, - как неразумному ребёнку, стал высказывать Потемкин.
- Это полный бред! Вы что, верите в такое?
- Увидишь тот сценарий - сама поверишь! - кивает головой режиссёр.
- Знаешь, Богдан, я что-то не помню такого сценария. Ты ж в курсе, что я всё, что тебе отправляю, читаю сама. Не было его! Может, с чьей-то чужой почты, не с моей?
- А я когда её одевала, - вдруг задумчиво проговорила Вера. - Внимание обратила. У нее, у Марианны, все плечи в таких странных свежих шрамах, как будто... Круглых, как от ожогов, что ли... Она очень не хотела, чтобы я видела. Но в платьях же шнуровка сзади, и там самой не справиться.
- Это нам ничего не даёт, - вставил Петька. - Хотя, если вы, Богдан Романович, говорите, что она за что-то мстила... Может, он её избивал там, в том сценарии? А она озлобилась на весь мир? Или насиловал? Или...
- Петь, давай не будем предполагать! - меня сейчас абсолютно не волновали глупые актёрские суеверия, мне нужно было домой во что бы то ни стало! Волнение из-за ребёнка нарастало. Я уже придумала себе, как переживает там мама, ждущая меня после обеда. Дело шло к вечеру, а я всё ещё сидела в этом замке. Нервничала. Заламывая руки, подошла к окну. Смотрела в серое марево за ним. Странно как - только утром красиво здесь было, живописно, как в сказке, а сейчас, как будто в мрачном готическом хорроре. - Давайте решим, как мне добраться домой? Пожалуйста, Богдан Романович, помогите!
Ну, а к кому мне еще? У Петьки даже машины нет... Оборачиваюсь к ним от окна. Потемкин трет виски, растрепав волосы, Вера жмется к Петьке, в очередной раз раскручивая спираль периодически затухающих любовных отношений. Петька задумчиво смотрит куда-то вдаль. А вот Ядвига... Я только и успеваю, что взглядом зацепиться за ее глаза. Не понимаю толком. Но что-то цепляет. Нет, даже не цепляет, а как будто разрядом тока от дверцы машины - прошивает коротко, но ощутимо. Она на Богдана с таким странным чувством смотрит... Но не успеваю понять, что именно есть в ее взгляде. Ну, не влюбленность же? Она значительно старше... Хотя, тут как посмотреть! Ну, десять-двенадцать лет, если мужчина старше, разницей ведь не считаются! Так, а почему тогда, наоборот, выглядит нелогично и странно? Может, он ей нравится?
Ой, Смирнова! Тебе, влюбленной дурочке, да на таком взводе, как сейчас, чудятся странные вещи! О чем только думаешь?
Смотрю на него. Стараюсь успокоить бешеное биение сердца - но оно только сильнее разгоняется в груди! Если бы сейчас взять и сказать ему, что там у меня, в маленькой, доставшейся от бабушки квартирке, маму ждёт не только моя, но и его дочка! Что он ответит? Как реагировать будет? Впрочем, что может ответить женатый, известный, небедный человек? Скажет, что я родила её специально, чтобы попытаться поиметь что-то с него! А сначала просто не поверит и заставит сделать экспертизу!
- Собирайся, Смирнова, - устало говорит он. - Поехали. А-то ты так смотришь на меня, как будто я, по меньшей мере, Господь Бог!
- Правда? Правда? - не могу поверить я. Это так неожиданно и приятно, что он готов мне помочь, что ему небезразличны мои беды, что хочется закружиться от счастья по комнате.
- Может, не надо? - испуганно восклицает Верочка. - Вдруг это проклятие... Вдруг оно настоящее? Вдруг с вами что-то случится? Да и темнеет уже! Опять выть будет этот... кто там всю ночь под окнами орал!
- Ты тоже слышала? - Ядвига поднялась со своего кресла и шагнула к окну. - Я бы тоже не советовала ехать. Мало ли... Там среди команды слухи разные идут. Народ напуган. А когда народ напуган... Что случается?
- Что? - спросил Петька.
- Пьянка, конечно! Тем более если Богдан Романович уедет!
7 глава
- Вот куда ты, Смирнова, меня втравила? - насмешливый взгляд из-под кепки в мою сторону заставляет меня неудержимо краснеть, сжимаясь от смущения на переднем пассажирском сиденье.
К вечеру стала ныть ушибленная рука и ссадина на лбу как-то стягивала кожу. Но радость от предстоящей встречи с дочкой, а еще ЕГО неожиданная близость, ЕГО участие в моей жизни, всё это радовало, пьянило, как шампанское, ударяя в голову совершенно неприемлемыми и даже опасными мыслями и заставляло забыть о боли. Мне казалось, что Богдан заполняет собой все пространство в салоне, что я даже жар его рук чувствую, как тогда, полтора года назад в его комнате, в тот наш единственный раз...
- Я не втравила, - еле слышно прошептала я, в смущении закусывая губу.
Но он услышал:
- А вдруг проклятие - правда? Дождь еще этот... Дорога мокрая, скользкая. Ангел в машине....
- В смысле? - не понимала, куда он клонит.
- Отвлекает, - пояснил он.
Несколько минут я пыталась осознать, на что он намекает. И, вообще, намекает ли на что-то. Шутит, может быть, просто? Но отчего-то казалось, что сам воздух между нами стал другим - вязким, тягучим. И он с таким трудом втягивался мною в легкие, что я вынуждена была то и дело задерживать дыхание. От этого немного кружилась голова и сходило с ума в груди сердце. Потёмкин посматривал на меня, на самом деле отвлекаясь от дороги. А я нашла глазами его отражение в лобовом стекле и не сводила с него глаз.
- Богдан... Романович, вы на самом деле верите в то, что это проклятие существует? - спросила совсем не потому, что, действительно, хотела это знать, а просто, чтобы не молчать, чтобы как-то разбавить, разогнать собственное смущение, собственные одуряющие мысли.
- Я люблю все доказывать опытным путем... - сказал и рассмеялся, встретившись с моими испуганными глазами. - Да шучу я! Чего ты испугалась? Глупости, по-моему.
- А зачем вы тогда за нами поехали? За нами с Сергеем?
- Слушай, Ангел, давай мы тему сменим? Ну, зачем сейчас о плохом, а? Вернёмся обратно, тогда и обсудим?
Он был, конечно, прав. Потому что я отлично понимала, что неспроста он поехал. Значит, на самом деле, тогда поверил в то, что с нами... со мной что-то могло случиться! Получается... Получается, что, с одной стороны, дело плохо - ведь Потёмкин далеко не дурак, да и слабо верилось в его склонность к вере в мистику. А тут он вдруг верит! Но, с другой стороны, он беспокоился обо мне! А значит...
Додумать, что это значит, я не успела. Богдан глухо выругался и резко нажал на тормоз. Машину, как совсем недавно с Сергеем, стало заносить на мокрой дороге...
Автомобиль, развернувшись на проезжей части ровно на 180 градусов, остановился, направив свет фар туда, откуда мы только что уехали. Причину резкой остановки сейчас мне было хорошо видно - прямо на дороге стояла машина такси. Ни фары, ни аварийка у неё не работали. От неё к нам бежал водитель с предупреждающим о поломке треугольником и жилетами, ярко бликующими в свете фар. А на обочине рядом с машиной стояла... моя мама с Алёнкой на руках!
Бросив взгляд на Богдана, убедилась в том, что с ним всё в порядке - он, негромко ругаясь, выбирался из машины, я выскочила и бросилась к своим!
- Мама! Как вы здесь? Зачем? Что случилось? - на бегу кричала ей, уверенная, что с дочкой беда.
- Линочка! Доченька! - мама, обрадовавшись, бросилась навстречу, Алёнка тут же заревела, протягивая в мою сторону ручки.
Выхватила дочку, одетую в осенний комбинезон с шапочкой, съехавшей на один глаз. Прижала к себе, вспоминая всем телом, всей душой своей это потрясающее ощущение - обнимать своего ребёнка! Какое же счастье!
- Ангел, это твои? - раздалось за спиной.
А меня так эмоции переполняли, что хотелось хохотать и отвечать Потёмкину: "И твои! Совсем немного, пусть только физиологически, но и твои тоже!" Но я так не могла сказать, конечно.
- Мои! - повернулась с малышкой к нему. Понимала, что в свете фар он не сможет разглядеть ребёнка, но всё равно ловила его взгляд, брошенный на неё! И мне так щемяще горько становилось от этого взгляда! Но по-другому и быть не могло! Ну, никаких ведь у меня шансов не было... А вдруг могло? Вдруг... Но нет же! Он ни разу не дал понять, что я нравлюсь! Да, общались, да, гуляли в лесу по вечерам, да, порой чувствовала на себе заинтересованные взгляды... Но той ночью я пришла к нему сама! Он был пьян. А я... А я отлично знала, зачем шла! А теперь, после нашей встречи, спустя полтора года, я поняла, что он не помнит той ночи! А значит, в чем его вина? В том, что тогда называл меня по имени... И мне казалось... Неужели он настолько подлый, чтобы теперь притворяться, что не узнал меня тогда? Крепче прижимаю к себе дочку. - Мы, наверное, домой поедем.
- Нет, Ангел, боюсь, что такси сломалось. Сейчас помогу столкнуть на обочину, и будем возвращаться в замок.
И да, я еще пыталась убедить Потёмкина, что можно пересадить ничего не понимающую маму в его машину и увезти ко мне домой, но он и слышать ничего не желал. А согласилась с ним и сама пошла к машине, когда он произнес:
- А мы ведь почти в них врезались. У них электрику вырубило в тачке, водитель за треугольником полез в багажник. Ещё чуть-чуть бы, и все могли погибнуть. Хочешь рискнуть ребёнком?
Шла к машине, ошарашенная происходящим. Краем глаз видела, что мама с Богданом, негромко переговариваясь, забирали из салона сумку с вещами. И мне ещё предстояло выяснить, почему они ехали ко мне. Но одно я понимала точно, что мой ребёнок, почувствовав мамины руки, уже успокоился и спокойно заснул, уткнувшись носиком-кнопочкой в мою шею.
8 глава
Богдан
Ангел с ребёнком расположились на моей кровати. Я видел, как она раздевала малышку, положив её поперёк. Отвёл Елену Валерьевну в комнату к Вере. Попросил Ядвигу позаботиться об ужине для неё и для нас с Ангелом. Потом, уже дойдя до своей комнаты, вернулся и взял в кухне стакан молока, предварительно разогрев в микроволновке.
С детьми я как-то не очень... Нет, я, в принципе, ничего не имел против детей. Но не сталкивала жизнь. Так, издалека, в доме у школьного друга Ромки. А чтобы в одной комнате, да ещё и на ночь...
- Не стоило беспокоиться... Комнату нам отдали... - встречает меня у порога Ангел. - А сами как же?
- Ну, собственно, я не так уж и бескорыстен. Собирался на матрасе рядом с вами, - слежу за реакцией. И дело здесь не только в том, что я в плане сна не компанейский человек, - в общих комнатах, где, как минимум по четыре-пять человек, мне не хотелось бы ночевать. Дело в том, что после странного дня, я почти уверен в том, что здесь явно не все чисто. Мистика там, или просто "совпадения", подстроенные кем-то? Тут не понять пока. Но что-то явно есть... И если эти убийственные гадости, опасные гадости, направлены против этой девчонки, то я никак не мог её не защитить! У меня в комнате - единственное место, где более-менее безопасно, потому что дверь изнутри запирается, потому что никто посторонний ходить ночью не будет.. Ну, и я ещё есть...
- Молоко? - изумлённо глядя на меня, словно я ей вручаю ключи от машины, спрашивает она.
- Молоко-молоко, - киваю ей. - Или ребёнок не пьёт такое?
- Пьёт. В сумке бутылочка есть и смеси немножко мама прихватила. Аленка может заплакать ночью...
Вижу, что смущена, вижу, как ей неловко. Но отчего-то мне вкусно от этих эмоций. Кстати!
- Она спит же? Оставить ее ненадолго можно? Есть хочешь? Там Ядвига обещала разогреть что-нибудь. Пошли?
- Нет. Я не могу её одну здесь... - нерешительно мнётся.
- Я сюда принесу, - шепчу, и, не обращая внимания на возражения, ухожу на кухню.
Пытаюсь проанализировать, что чувствую сейчас. Я давно не чувствовал. Так, жил одинаково. Каждый день - копия предыдущего... Бежал куда-то, что-то снимал по мелочи, с кем-то разговаривал, кого-то прослушивал. И кому-то, кто не бывал в моей шкуре, могло бы показаться, что моя жизнь до предела наполнена событиями и, как следствие, эмоциями. Но это давно уже было не так...
Со стороны многим казалось (я отлично об этом знал), что мой дом - полная чаша, что я живу в достатке. И да, у меня многое было - дом, машина, деньги на счету, любимая работа... Жена... Но дома меня никто не ждал.
А сейчас, там, в комнате, ждали... Чужая женщина. Чужой ребенок. Но сейчас я был ответственен за них. И не только это... Где-то внутри незнакомо и тревожно что-то замирало, когда она смотрела на меня. И я переполнялся завистью и презрением к тому незнакомому мне мужику, который был ее мужем из-за того, что он мог ее касаться, из-за того, что они у него были, а он так легко отпустил... Я бы ни за что не отпустил такую девушку не пойми куда, не пойми с кем, чтобы ребенка бросила на бабушку. Если бы Ангел была моей... От этой мысли что-то болезненное, щемящее кололо в сердце иголкой. И я снова повторял мысленно: "Если бы Ангел была моей"... Но додумать эту болезненно приятную мысль не успел. Из кухни, огромной комнаты с новейшей техникой и состаренной, явно очень дорогущей мебелью, по мере моего приближения становились слышны голоса:
- Ты что делаешь, ненормальная? - это явно была Ядвига. И да, она по долгу службы вполне имела право кого-то отчитывать, но сейчас она говорила как-то растерянно, расстроенно, словно бы и не отчитывала вовсе, а сочувствовала собеседнику. - Ты что здесь делать должна?
- Замолчи! Кто-то кажется...
Я понял, что моё приближение не осталось незамеченным и зашёл в кухню, делая вид, что ничего не слышал.
- О, Богдан Романович, - Ядвига, как ни в чем на бывало, говорила своим обычным спокойным тоном и улыбалась. И хоть её улыбка мне показалась натянутой и неискренней в свете всего услышанного, виду я не подал. Марианна, а именно она сидела за столом, обхватив ладонями чашку с чаем, мельком взглянула на меня и, кажется, склонилась ещё ниже над столом. - Всё готово, что вы просили.
Я не обратил внимания на протягиваемый Ядвигой мне поднос, а подошёл к актрисе.
- Марианна, скажи мне, что за бред ты несла сегодня на площадке? Напугала людей своими проклятьями! Ты понимаешь, что никто тебе зла не желал, а Смирнова не могла знать, что у тебя аллергия на белила или румяна, или что там ещё! Ты мне это вот всё прекращай, иначе я не посмотрю на договор, выгоню тебя на хрен со съёмок! И нечего мне панику сеять! Поняла?