Никогда тебя не полюблю

3 глава. В пути

Первую партию фотографий мы делаем возле указателя со смешным названием "Кукорековка". Естественно, некоторые, особо недалекие, во все горло закудахтали и закукарекали, кривляясь возле вбитой в землю металлической трубы с указателем. А я, разминая ноги у машины, с ужасом смотрела на непролазную грязь, на черную вязкую жижу, в которую превратилась во время весенних дождей грунтовая дорога. Как? Ну как по ней ехать?

- Полин, - шепчет на ухо Олька, потянув за рукав в сторону от остальной братвы. - Ты на указатель смотрела?

- Ну, - я оглядываюсь, ожидая увидеть, что там написано что-то другое, что я и все остальные почему-то неправильно прочли. Но надпись не изменилась. Все та же "Кукорековка" - черным по белому.

- Изогнут весь... - с тоской произносит подруга. - И дырочки такие... Как будто кто-то гвозди вбивал.

Нам на плечи ложатся чьи-то руки. Я просто вздрагиваю от неожиданности, а Олька подпрыгивает, матерится, как сапожник, и лупит Леху кулаками по груди.

- Зараза! Напугал до обморока!

- Так падай уже! В обморок! Я поймаю, - шутит Ушаков. - И если что, это не гвозди, а пулевые отверстия.

- Что? - произносим мы с Олей в один голос.

- А что вас, собственно, удивляет? - смеется одноклассник. - Молодежь гуляет, развлекается!

- Ничего себе развлечения! Ты ж говорил, что здесь живут пять бабок и один профнепригодный дед?

- Ага. И еще мой дядя с семьей. Но, вообще, сюда на лето городские целыми семьями приезжают. И во-он там, за пригорком, отсюда, правда, плохо видно, даже небольшая улица коттеджей имеется! А за лесом село начинается. Большое. Со школой и церковью. Можно на экскурсию смотаться.

- Можно. Если ты придумаешь, как телепортировать наши машины в деревню, минуя вот это болото, которое назвал дорогой, - с сомнением говорю я.

- Элементарно, Ватсон! Сейчас мой дядя приедет на тракторе и нас отвезет! А машины мы в лесу за тем поворотом оставим, чтобы с трассы видно не было. Мой отец всегда так делал, когда к бабушке приезжал...

- Э нет! - Андрей обошел папин внедорожник, как бы примеряясь к грязи на дороге. - Я свою тачку здесь не оставлю!

- Слушай, Андрюха, - Леха начал убеждать, объяснять, а я спустилась с пригорка вниз на поле, прошла по скошенной стерне, удивляясь тому, что в памяти всплыло такое странное слово.

Деревушка вдалеке, казалось, куталась в белое покрывало вечернего тумана - она находилась в низинке, а мы - на пригорке, по которому проходила трасса. Туман этот где-то выпускал из своего плена крашеные в разные цвета дома, а где-то позволял выглянуть только трубам, скрывая остальные части хлипких деревянных строений. На обувь тут же налипли комья черной, словно масляной, земли. А небо! А небо-то! Высокое, почти бесцветное, словно каплю акварельной краски залили водой по целому альбомному листу - глаз еле-еле улавливал нежный голубой оттенок! И солнечные лучи длинными тенями деревьев ползли по полю к самым заборам. Разве в городе есть такое небо? Разве в городе есть такое солнце?

Сердце переполнил восторг! Захотелось бежать куда-то по этим необъятным просторам, так, чтобы оно, сердце, из груди выпрыгивало от скорости! Забыв о грязевом болоте под ногами, я раскинула в стороны руки и, запрокинув голову к небу, рассмеялась от странного чувства, что впереди меня ждет что-то потрясающее, что-то необычное, а я - молода и полна сил!

Левая нога тут же увязла в грязи, а правая, наоборот, поскользнулась. И без того бешено стучащее, сердце совершило кульбит в грудной клетке, а мозг пронзила мысль: "Куртку испачкаю!" Но этого, к счастью, не произошло. Я не видела, как он оказался рядом. И еще до того, как испугалась, до того, как поняла, что моя одежда и я вместе с ней спасены, его запах в такой близости от моего носа заставил подкоситься ноги!

- Боже мой... - прошептала, не веря себе, утыкаясь лицом в песочного цвета гимнастерку, взятую Андреем из магазина отца специально для похода.

- Нет, - усмехнулся он, прижимая к себе. - Всего лишь я. Зачем в грязь полезла? В машину с такой обувью не пущу! Давай помогу на пригорок подняться?

Я бы с радостью отказалась! Я бы вечно стояла вот так близко, поддерживаемая его руками. Я даже ощущала, как в глупой блаженной улыбке растянулись уголки губ, как последняя связная мысль покинула голову - надо же как меня от его близости пришибло! А с Никитой никогда подобного не случалось... Но там, возле машин уже шутили, что я, еще не пьяная, а уже на ногах не стою и так далее, в том же духе. Со вздохом шепнула Андрею на ухо:

- Давай.

- Никитос, принимай подарочек! - рассмеялся брат, развернул меня, словно я ничего не весила, приподнял за талию и закинул прямо в протянутые руки моего парня, так, кстати, и не спустившегося за мной в грязь.

Конечно, мелькнула мысль, что брат именно меня спасал, что ради меня только и сошел с дороги, но я сразу поняла, что она была неверной - он всего лишь проверял, сможет ли машина ехать по полю, рядом с размытой грунтовкой. Избавившись от меня, Андрей прошел метров сорок и довольный вернулся назад, сообщив, что внедорожник должен пройти.

Набившись, как селедки, в одну машину и оставив Лехин драндулет в ближайших кустах мы поехали по полю. Мириам, как королева, сидела на пассажирском впереди - и этим меня раздражала дико! Так и хотелось дернуть ее за крашеные черные лохмы, завернутые в высоченную гулю, которая неизменно утыкалась мне в лицо, когда машина подпрыгивала на кочках, одновременно с ударом головы о крышу. Вообще-то, это - и моя машина тоже! И я сама бы предпочла сидеть рядом с водителем. Но... посчитала, что будет странно со стороны выглядеть мое согласие усадить на колени своему парню девушку брата.

"Вот теперь мучайся, дурочка ненормальная!" - мысленно укорила себя, устраиваясь поудобнее на руках у Никиты.

- Не ерзай, пожалуйста, ты и так слишком близко, - жарко зашептал в ухо последний, дыша, как паровоз.

Удушливая волна смущения ударила в лицо. А когда, скользнув взглядом по лобовому, я уставилась в зеркало заднего вида, то увидела там Андрюшины голубые глаза, прищуренные, отчего-то недовольные, даже, я бы сказала, мечущие молнии. Наверное, боится, что ребята, прикалывающиеся сзади, щипающие и играющие друг с другом, как дети, испачкают ему машину!

Когда мы въехали на деревенскую улицу, всю в непролазной, непроходимой грязи, пришлось все-таки вызывать Лехиного дядю, потому что машина начала буксовать, и Андрей не хотел слишком засесть.

Подъехавший на тракторе мужик, легко выпрыгнул на траву возле нашего внедорожника. И пока парни цепляли нашу тачку тросом к махине Лехиного дяди, мы, девчонки, вовсю пялились на него.

Он был совсем еще не старый, а даже наоборот - интересный, жутко мужественный, в лучших традициях любовных романов - широкоплечий, высокий, небритый, одетый в крупной вязки необъятный свитер и заправленные в высокие резиновые сапоги джинсы, на голове красовалась совершенно неуместная, но ужасно ему идущая, ковбойская шляпа, а под ней на абсолютно серьезном лице сверкали насмешливые глаза.

Я отмерла первой из девчонок. Обернувшись на Леську и Ольку, качая головой, рассмотрела их восхищенные глаза и открытые рты. И поймала оценивающий, но при этом холодный и безразличный взгляд Мириам, смеривший сначала Лехиного дядю, а потом медленно переползший на меня. И такая брезгливость была написана на лице нашей городской королевы красоты, что я не удержалась:

- Морду попроще сделай!

Она что-то пыталась говорить, но я прижав палец к губам, шагнула к ней близко-близко:

- Тс-с, Андрюша скандальных баб не любит!

- Таких, как ты? - с непонятным намеком спросила она.

- Таких, как я, больше нет!

Она что-то зашипела в ответ, но я, опередив ее, запрыгнула на свое законное место - рядом с водителем, успев услышать, что парни, кроме Андрея, поедут на тракторе.

4 глава. Страшные истории

- И вот лежу я на диванчике в бабушкином доме и слышу, как скрипят половицы: "Скрип-скрип, скрип-скрип". Потом ненадолго становится тихо, как если бы кто-то остановился возле двери, ведущей в зал, туда, где я лежу. А потом снова, мимо меня: "Скрип-скрип". Глаза открываю, а никого нет. Никого нет! - вкрадчивый спокойный тон Алексея сменяется на испуганный, и замирает на высокой ноте, а потом опять срывается вниз. - А половицы скрипят... Такого страха, как тогда, в своей жизни больше я не испытывал.

- Ты хочешь сказать, что это твой умерший дед приходил ночью? - без тени страха, но и без насмешки в голосе, спросил Андрей.

Леха ответил не сразу. Делал вид, что раздумывает над вопросом. А может, и вправду думал. Я же сидела ни жива, ни мертва. Так и подмывало оглянуться. Посмотреть туда, за спину, в темноту, которая может скрывать просто редкие голые кустики, хорошо рассмотренные при свете дня, а может... да все, что угодно может! Монстров, волков там всяких и даже... Вурдалаков-оборотней! Это ж с Лехой в том доме происходило, где мы все спать будем! Жуть какая!

Руку Никиты, вновь скользнувшую на мою талию, в этот раз я не отстранила, а наоборот, придвинулась ближе, и он радостно зашептал на ухо:

- Не бойся! Я тебя, если что, защищу!

Вадим разорвал вопросом установившуюся было тишину, подбрасывая в костер сухие ветки:

- А что, ты говоришь, мы должны найти в этом доме?

- Клад конечно! Что же еще? И не в доме... А вообще, везде! Может, в поле! Или в лесу! О! А хотите, я вам историю про клад расскажу? - неутомимый выдумщик, вечный приколист и рассказчик, Леха даже вскочил со своего места, чем тут же воспользовался Вадим.

- Во-во, расскажи! И заодно подай всем пива! Мясо почти готово, сейчас снимать буду.

Мы были очень голодны. Чему тут удивляться, если небольшие запасы готовых продуктов, взятые из дома, были еще во время распаковки вещей уничтожены мальчиками! А готовить что-то, кроме шашлыков, в темноте никто не захотел. Правда, Егор, дядя Леши, обещал завтра утром подогнать газовый баллон к той плите, что стояла в доме.

Дом меня приятно удивил - был он чистым, наполненным всевозможной не самой современной, но вполне нормальной, явно не бабушкиной, мебелью, посудой и даже одеждой и постельным бельем! На первый взгляд, складывалось ощущение, будто здесь часто останавливались большие компании - ну не бабушка же спала на таких кроватях! Да еще на трех! А они были расположены в разных комнатах - достаточно широкие, чтобы валетом разместиться даже втроем с Леськой и Олькой. Мы так и рассчитали - одна комната для девочек, одна - для мальчиков, а третья, которую окрестили вип-комнатой, (ну жизнь есть жизнь!) для тех, кому потребуется уединиться! Про Мириам думать пока не хотелось...

Хотя, чем больше я наблюдала за тем, как Варванину тискает Вадим, тем меньше оставалось сомнений в том, кто первым займет вип-комнату!

Пока Леха ходил за пивом, а остальные болтали ни о чем, я задумалась еще и над тем, что о своем дяде рассказал Ушаков. Оказывается, Егору всего двадцать восемь лет и живет он здесь же, в деревне, только в небольшом двухэтажном особнячке на пригорке, с того момента, как женился несколько лет назад. Его жена страдает астмой в очень тяжелой форме, поэтому врачи посоветовали уехать из города с загрязненной атмосферой сюда, на чистый воздух. Да только после рождения дочери жене Егора стало еще хуже. И, вроде бы, летом семья Третьяковых (фамилии у Лехи и дяди были разными, потому, что последний был братом матери, а не отца) собирается переезжать куда-то к морю.

Мне думалось, что, наверное, этот красивый молодой мужчина очень любит свою жену, раз готов бросить все на свете ради улучшения ее самочувствия - даже в такой глуши жить! А еще казалось, что она непременно милая, нежная и кроткая, даже внешне я представляла себе светлые волосы, заплетенные в тугую косу и белоснежную улыбку...

- Полин, как по-твоему, Егор - красавец? Не то, что его племянничек... - шепнула на ухо Олька, словно читая мои мысли. - Тебе такие, как он, мужики нравятся?

Леха давно и безнадежно был влюблен в Недошивкину, но она сразу дала от ворот поворот, и ни разу не сдала позиций.

- Наш Леша тоже ничего. Но да-а, ты права, Егор очень симпатичный - настоящий мужик! - согласилась с ней.

- Если бы только... Вот только намекнул такой мне, что я нравлюсь, - мечтательно закатила глаза Оля. - Я бы ни минуты не раздумывала - уже побежала бы чемоданы паковать!

- Да он же женат! И на восемь лет старше! - возмутилась я. Мне всегда казалось, что с женатым я бы никогда, ну, ни за что на свете - как людям-то в глаза смотреть? Да и его отпускать в семью, туда, где другая женщина имеет право касаться, быть рядом, обнимать... Нет, я была жуткой собственницей. Поэтому так ненавидела Мириам!

- Честно говоря, - Оля тяжело вздохнула. - Я бы даже не посмотрела на это! Главное, чтобы любил!

- Так вот Леха тебя, как раз, любит! А ты совершенно не ценишь, - Леша, на самом деле был симпатичным, ну, разве что уши немного оттопырены, но это даже придавало ему шарма! И вообще, во всех смыслах замечательным парнем. Конечно, до Андрея ему далеко... До Андрея всем далеко. Даже Егору.

Вот он смеется. И я слышу только его смех - остальные звуки словно на второй план отошли! Отблески костра, словно кисть невидимого гримера, сделали его лицо еще более красивым, чем обычно. Не зря говорят, "словно высечено из камня" - вот именно таким лицо брата и выглядит, с четкими, правильными линиями, с гладкой кожей... Ни разу не видела, чтобы он брился, а ведь, наверное, по утрам на подбородке появляется щетина...

- Ты тоже не очень-то ценишь, - шепнула Олька, а я, увлеченная своими мыслями и возможностью беспрепятственно разглядывать Андрея, уже и забыла, к чему она это сказала, подвинулась, впуская на место вернувшегося Алексея, сунувшего по бутылке пива и нам в руки тоже.

- И что? Может, пожалеешь Никиту? - шепнула, не желая оставаться в долгу.

И Олька, повернувшись ко мне, странным долгим взглядом посмотрела в глаза, но ничего не сказала.

- Так вот я о кладе скажу, - как только Лёха начал говорить, все разговоры сразу стихли и, кажется, даже Мириам прекратила тереться об Андрюшу, насторожилась и вслушалась. - Клад этот особенный. Помнится, я что-то вам о квесте рассказывал. Забудьте все, что я говорил! Забудьте и выбросьте из головы. Клад настоящий.

Все дружно засмеялись. Естественно, не верят ни одному Лёхиному слову. И я тоже не верю. Лёха же настолько вошел в роль, что притворился обиженным:

- Я с вами, как с друзьями, как с близкими людьми, а вы, - с упреком выдал он. - Клад, действительно, существует! Мать моей бабки, моя прабабка, была женой белого офицера, дворянина. Он вместе с остатками войск генерала Колчака эмигрировал во Францию. И вскоре после приезда умер там от полученных еще в России ран. А она была вынуждена жить в этой деревне, в непролазной глуши, опасаясь за свою жизнь и жизнь своей маленькой дочери. И надо сказать, правильно опасаясь. В тридцать седьмом году, когда репрессиям подвергались за одно неверное слово, за донос чем-то недовольного соседа, быть женой белого офицера - подобно казни! Ее сдала соседка. Пришла однажды невовремя и увидела на столе шкатулку. Бабушка не успела и тряпку накинуть - раньше ж двери не принято запирать было! А рядом со шкатулкой перстень лежал - золотой, с камнем зеленым. Мужа ее перстень, моего прадеда. Уходя с белыми, он специально оставил кольцо для продажи, чтобы с голоду без него не вымерла семья. Баснословных денег оно стоило! А бабушка выкрутилась как-то, не продала, сберегла - память... Так вот соседка написала письмо, куда надо. Прабабушку в Сибирь отправили - выяснили легко, чья она жена. А дочку ее, бабку мою, в детский дом. Вот такая судьба...

- А шкатулка? - спросила до этого почти все время молчашая Мириам, подавшись всем телом в сторону рассказчика. - Куда она делась?

- А шкатулка исчезла. Когда с обыском к прабабушке пришли, естественно, искали богатства немеренные, дабы для нужд советской власти изъять, но не нашли ничего. Прабабушку обвинили еще и в сокрытии. Но бабушка моя говорила, что шкатулку ту не ее мама спрятала.

Я прямо-таки чувствовала, как умело Лёха нагнетает обстановку. Воздух буквально вибрировал от нашего всеобщего любопытства, от нетерпения и желания узнать, кто же, кто и зачем спрятал, кто еще был участником этой давней истории. Не выдержала Олька. Толкнула соседа локтем в бок и спросила:

- Ну давай уже! Не томи!

- Поцелуешь, расскажу дальше, - захохотал Леха.

- Вот еще! - насупилась Недошивкина, но остальные, и я в том числе, тут же накинулись на девушку, чтобы наградила уже рассказчика и заставила продолжать.

Она легко тронула губами щеку бывшего одноклассника, он недовольно вскинулся, пытаясь воспользоваться ситуацией и приобнять девушку, все закончилось возней и падением банки пива прямо в костер! Из нее хлынул поток напитка, обдавая брызгами всю противоположную от нас сторону - Андрея с Мириам и Вадима с Леськой! Поднялся невообразимый визг и крик. А Никита вдруг шепнул мне на ухо:

- Полинка, давай сбежим!

Дурочкой я не была, поэтому отлично понимала, зачем мой парень ищет возможности со мной уединиться. И, конечно, этого не хотела. Но пока я придумывала причину отказа, Никита добавил:

- Историю о кладе я знаю. Сказочник наш мне давно рассказал. Он все равно сейчас по-другому вещать будет, дабы заинтриговать и заставить вас делать то, что ему нужно. А я расскажу правду. Только тебе одной и без свидетелей.

И я поддалась. В конце концов, не съест же он меня! Да и остальные будут поблизости. А, если по правде, очень уж мучило любопытство! И я шагнула за Никитой прочь из освещенного костром круга в непроглядную тьму непонятной деревни, в которой, кроме Лехиного дяди, пока других жителей мы не видели...

5 глава. Мальчики и девочки

Я была уверена, что Никита поведет меня в дом. И даже, с вероятностью, процентов в семьдесят, думала, что именно в вип-комнату. И, конечно, пути отступления были мною продуманы, а проще говоря, я знала, что Никита ничего не посмеет сделать без моего согласия. Которого, конечно, ему не видать... Но он вдруг загремел ключами и потянул в сторону нашей машины. У Андрея ключи взял? Зачем?

- Мы не в дом? - зачем-то решила уточнить очевидное.

- Нет. Музыку послушаем. Хотя, если ты хочешь... - тут же обрадовался Никитос, нащупывая в темноте мою руку.

- Нет-нет, в машину, так в машину.

Он отключил сигнализацию, нажав кнопочку на брелке и уселся на водительское. Я, естественно, рядом.

- Ну! Рассказывай! - услышать правду о кладе, а еще больше о трагической судьбе Лешиных родных, очень хотелось. А вдруг так все и было на самом деле, как наш друг только что рассказал? А вдруг был и офицер и жена его? И соседка - предательница? И кольцо... Конечно, я отлично понимала, что за столько прошедших лет тут уже давно рыто-перерыто все вокруг. И клад не искал только ленивый. И вряд ли Леха может знать что-то такое особенное, что подскажет нам верное направление. Но... В чудо верилось! А вдруг?

Никита почувствовал себя хозяином положения... а что, я же пошла следом за ним! Протянул руку, провел кончиками пальцев по моей щеке.

- Полиночка, милая моя, если бы ты знала...

Нет-нет, только не это! Пусть чувствует, тут я запретить не могу! Пусть чувствует, только ничего об этом не говорит! Мне казалось, что стоит только услышать его признание, сразу нужно будет реагировать, сказать правду, а мне и обидеть не хотелось, и жалко его было, и страшно услышать от него то, что и сама думала о себе, вот эту конкретную фразу: "Зачем тогда морочила голову столько времени?" Пусть потом скажет - в другой раз, завтра, не сейчас только!

- Никита, - прервала его, беря руку в свои. - Не нужно, пожалуйста!

- Почему, Полина? Мы уже два года встречаемся! Два года! Сколько раз за это немалое время ты позволила мне себя поцеловать? Только не так, как обычно, словно мы в детском саду, блин! По-настоящему, сколько? Десять! Десять долбанных раз! Я каждый из них помню, как будто вчера было!

- Никита...

- Не понимаю! Ты мне нравишься! Очень. Мне нужно знать, что я небезразличен, что ты тоже ко мне что-то чувствуешь. Иначе...