Развод. Теперь я тебя ненавижу

10 глава. Жизнь продолжается

-Мамочка! - из спальни доносится дочкин голос.

-Сейчас иду, малыш! - отвечаю ей, как можно ласковей и встаю из-за стола.

Внутри всё кипит и хочется буквально что-нибудь грохнуть на пол! Чтобы у него с лица исчезли, наконец, эта уверенность и спокойствие! Чтобы он, наконец, показал те чувства, которые должен сейчас испытывать! Ведь он должен же чувствовать себя виноватым? Да! Должен же он просить прощения, в конце-то концов!

- Лера! - окликает, стоит мне сделать шаг в сторону детской.

Останавливаюсь. Стою, не поворачиваясь. Вот сейчас скажет: "Прости меня! Я - идиот! Я не хотел!" "Не хотел? - отвечу я. - Не хотел бы, не спал!". Но он говорит совсем другое:

- Выборы через две недели. Помоги мне победить, а потом...

Господи! Как подло-то! Как бесконечно низко и подло! Ты, Влад, сейчас не только, как муж, как мужчина, в моих глазах упал, но и как человек тоже!

- Только ради этого я тебе и была нужна, да, Волошин? Деньги, власть, поддержка моего отца... Но ты талантливый актер. Ты неплохо играл в любовь все эти годы. Я верила...

Иду к Василинке, а вслед доносится произнесенное хриплым сдавленным голосом:

- Я не играл...

Это он от жалости ко мне, наверное! Расчувствовался...

- Подлец! - бросаю негромко, так, чтобы дочери не было слышно.

Больше, собственно, мне нечего ему сказать.

Я всегда казалась себе слабой, ранимой, не умеющей защищаться. Я всегда о себе думала, как о размазне какой-то! И даже представить, что в такой вот, выбивающей землю из-под ног ситуации, я буду спокойно собирать ребенка в сад, а сама одеваться и даже краситься! Нет! Даже подумать бы не смогла так о себе!

Но я собираюсь. Неспеша выпрямляю волосы - мне ко второму уроку, а опоздает ли Влад, больше уже не мои проблемы! Надеваю любимый, очень закрытый, плотный брючный костюм - в нем и удобно и смотрится он одновременно строго, и красиво. Я оцениваю свое отражение в зеркале! И даже довольна им! Я могу думать обо всем этом! И не рыдать... И не биться в истерике!

Но если бы кто-нибудь мог заглянуть в мою душу, открыть воображаемую дверцу в мое сердце, то он бы легко разглядел безразличие к моим сборам, черную бесконечную тоску, и безумную горечь...

Телефон звонит, уже когда мы с Васькой полностью одеты. Лучик!

-Да!

Слышно, что за рулем, и в салоне играет громкая музыка.

- Привет! Ты, как обычно, с Волошиным? Или я могу вас с Васькой подхватить у дома?

Господи! Как же ты вовремя, Лучников! Ехать с Владом в одной машине, да просто быть с ним рядом еще какое-то время я очень и очень не хочу!

-Через пять минут возле ворот, - командую ему.

Влад, прислонившись бедром к комоду, ждет нас в прихожей. Переписывается с кем-то в телефоне. Держит свою мадам в курсе наших отношений? Она ж должна знать, как мы тут... поживаем!

-Василинка, давай я тебе помогу ботинки обуть? - спрашивает дочь, и она неожиданно жмется к моей ноге и отрицательно качает головой! А я ее этому, конечно же, и не думала учить!

-Не ожидал от тебя такого, - бросает мне Влад. - Ребенка-то зачем против меня настраиваешь?

И мне очень хочется рассказать, чего Я от него не ожидала! Очень хочется заявить что-то такое: "Дети чувствуют, что происходит! Их и настраивать-то надобности нет!" Но я разборки при дочери устраивать не стану ни за что - пусть в её памяти не останется грязи и мерзости, связанной с тем коротким моментом ее жизни, когда мама и папа были вместе...

-Нас Лучников довезет, - сообщаю ему, застегивая обувь на ножках дочки.

-Ну, окей, - он отталкивается от комода и, обойдя меня, уходит из дома!

И вот когда уходит, когда я, спускаясь с крыльца, вижу, как садится в машину, как уезжает, вот тогда у меня словно на части сердце разрывается! До этого момента, пока он был рядом, в одном ограниченном пространстве, мне было почему-то легче...

Нет, я, конечно, понимаю, что даже будучи рядом со мной, он, вероятно, думал о другой, но сам этот факт - он все-таки пока еще с нами, он наполнял мое сердце глупой надеждой, а без нее там совсем-совсем ничего не остается...

- А чего это твой на меня таким взглядом посмотрел, когда сваливал, как будто я ему сотню должен? - перегнувшись через салон, Илья открывает дверь Василинке. - Васька, как делишки? Как детишки?

- Холошо, дядя Лучик! - рапортует она, и, наверное, впервые за это утро улыбается.

- О, да и у тебя видок не лучше, - поворачивается ко мне, когда сажусь на пассажирское рядом. - Что случилось? Ты закатила ему скандал из-за своих подозрений?

- Илья, давай мы не при ребенке... а?

- Но дело плохо, да? - пытает он, заводя машину.

- Хуже не бывает, - не вижу смысла ему врать.

Мы всегда были очень близки. С института постоянно вместе - на практику, в кино. Лучик до третьего курса учился со мной, на литфаке, а потом перевелся на исторический. Даже был короткий период, ровно перед тем днем, когда я впервые увидела Влада, когда между нами было что-то, совсем немного большее, чем просто дружба - мы держались за руки, и пару раз поцеловались... Потом появился Влад, а наша дружба так и осталась. И несмотря на то, что постоянно вызывала вспышки ревности мужа, никогда не переходила границы.

А ведь правда! Влад притворялся, что ревновал меня к Илье! Пораженно качаю головой! Такие мне закатывал скандалы поначалу, когда Илья с работы подвозил! Мне думалось, что раз ревнует, значит, любит. Но... Просто он - собственник ужасный, и жил по принципу собаки на сене...

- Да-а-а-а, - неожиданно нарушает тишину в салоне Лучик. - Дело, действительно, швах, раз уж ты мысленно разговариваешь сама с собой...

И я, наконец, "включаюсь"! Нельзя! Нельзя всё время думать только об одном и том же! Жизнь продолжается, несмотря ни на что! А от разбитого сердца умирают только слабаки!

- Слу-у-ушай! - тяну я. - А ты что-то больным не выглядишь! Ну, так, помят слегка! Но ни кашля, ни хрипоты в голосе. Где был два дня? Выкладывай!

11 глава. Полюбила не того

- Женщина у меня была... - улыбается Илья.

- Оу! И она тебя даже на работу не пустила? - стараюсь шутить и улыбаться, но уголки губ никак не желают подниматься вверх.

- Да я просто не смог! Томочке позвонил, сказал, что плохо себя чувствую! И поверь мне, Солнце, я ни словом не соврал! Она ухандокала меня так, что я с кровати еле сполз! Не баба - огонь!

- Чш-ш-ш! - кошусь на дочку, но она увлечена мультфильмом в моем телефоне, который я иногда, особенно в машине, в пути, позволяю ей.

- Да не поймет она ничего! Я ж вещи своими именами не называю, - смеется Лучников. - Мои там, без меня, ничего не натворили?

- Да им уроки переставили. Все кроме физкультуры. Физручка уперлась в понедельник - не отпущу, и всё! Так они всю твою историю орали в кабинете так, что у меня побелка сыпалась с потолка.

- У, ироды! Я им сегодня... тест забабахаю по крепостному праву! Будут знать, как носиться по классу! А физручке, мымре, давно пора на пенсию чапать! Нет, ну, позорище на всю область - бабка шестидесятилетняя физкультуру преподает! Да она через козла уже только во сне прыгает! Да она на канат, только если весь класс толкать будет, залезет! Та-а-ак! Приехали! Пока, Васька! До вечера!

- До вечела! И не забудь киндел с плинцесской купить!

Пока веду ее в садик, учу уму-разуму и заодно тому, что выпрашивать неприлично, но это бесполезно, ритуал с покупкой ей киндер-сюрприза Лучиком надежно впаялся в память ребенка.

Когда возвращаюсь, сдав дочку с рук на руки воспитателям, Лучик встречает вопрошающим взглядом и фразой:

- Так. Рассказывай, что там с Волошиным?

Ну, что я могу рассказать? Кроме правды...

- Я плакать снова буду...

- Плакать? Еще чего не хватало! Люди плачут, когда их жалеют. Я тебя жалеть не собираюсь. Все живы. Ты здорова, Васька тоже. Это - главное. А Волошин... Ты знаешь, как я к нему отношусь, мягко скажем, не с любовью... но все равно, я уверен, что это... происки конкурентов! Он любит тебя. Я точно это знаю.

- Ой, только не надо вот эти вот жизнеутверждающие вещи произносить! "Любит"! "Знаю"! Я сама видела, - показываю двумя пальцами правой руки себе в глаза. - Вот этими вот глазами.

- Что видела? - шокировано смотрит на меня, забыв о дороге и перед светофором мы чуть не впечатываемся в остановившийся впереди джип. - Елки!

- Блин! Точно угробишь нас! - не могу сдержаться и выкрикиваю испуганно. Илья вообще водитель от Бога! Вечно где-нибудь поцарапает машину, или врежется слегка во что-то! Столько уже аварий было - не сосчитать!

- Серьезно, видела? Он ее в ваш дом привел? - пытает, пока стоим на светофоре.

- Нет. Она мне прислала сообщение, указав адрес, куда я могу приехать, чтобы полюбоваться актом физической любви в их исполнении.

- И там точно был Волошин? А то, может, ты задницу чью-то с его задницей спутала, и теперь шьешь ему дело, в котором он ни сном, ни духом?

- Да он признался! И это был точно он!

- Да-а-а, дела-а-а! И что делать будешь? - останавливается возле школы. Сидим в машине, ее, словно волны маяк, огибают с двух сторон спешащие на уроки дети.

Что я буду делать? Знать бы...

- Выборы у него...

- И? Ты, конечно, должна ему помочь их выиграть? - скептически произносит Лучик.

Пожимаю плечами.

- К отцу поеду...

- Я твоего папочку хорошо знаю. Он сам ходок еще тот! Он измену за преступление не считает.

Это правда. У отца всегда были и, не удивлюсь, если есть и сейчас, молодые красивые любовницы. У него свое видение подобных вещей. Он считает, что главным доказательством любви в семье является не верность, а тот факт, что люди продолжают жить друг с другом, заботиться друг о друге, растить общих детей, а секс - это так, физическая потребность любого мужчины. Нет, конечно, мне, дочери, отец этого не говорил лично, но мама... с мамой мы всегда были подругами... И она давно уже смирилась.

Но я! Я не хочу такой судьбы для себя! Я не хочу, как она, всю жизнь ждать и любить, и позволять другим, чужим, равнодушным к нему, женщинам, трогать, целовать, обнимать своего мужчину! Я не хочу, чтобы Влад со мной жил только ради выгоды!

- Лерка...

У Лучика такой голос, словно это у него беда случилась, а не у меня. Поднимаю на него взгляд. Смотрю в глаза. И вижу. Ему больно. Из-за меня?

- Лучик... Ну, что ты! Не надо...

Моргает, дергает головой, потом тянется ко мне. Обнимает.

- Лерка, хочу, чтобы ты была счастлива, - шепчет в мои волосы. А мне и больно от этих слов, и жить хочется - потому что я нужна кому-то! Я нужна не потому, что без меня не выжить, как моей дочери, например, я нужна не по складу жизни, как матери, я нужна просто так, по факту своего существования! Целую его в щеку.

- Ильюша, ну, что ты... Ничего не случилось такого уж страшного...

- Прости. Я не знал... Если бы знал, что тебе плохо... Я бы был рядом.

И я почти рада, что в это момент нам в окно стучит Тамара Матвеевна. Я почти рада! Потому что эти его слова звучат, как признание... А я не готова!

Сижу. Смотрю, как Лучик выходит из машины, как объясняется с директоршей, отчаянно жестикулируя, и делая мне знаки, заставляющие смеяться, типа, мегера сейчас меня сожрет!

А что если я ошиблась. И полюбила не того мужчину...

12 глава. Школа

На большой перемене захожу в учительскую. Большинство учителей сейчас в столовой - обед. И только физручка, по своему обыкновению смотрит телевизор, одновременно заполняя журнал.

Увидев меня, делает погромче.

"Молодой перспективный политик в рамках своей предвыборной программы посетил городской онкоцентр, подарив больнице дорогостоящий ангиограф последнего поколения, позволяющий специалистам разного направления работать одновременно в одной операционной. Кроме того, Владислав Волошин посетил отделение детской гематологии, где обсудил с заведующим вопросы строительства еще одного стационара для больных и вручил детям сладкие подарки и игрушки..."

На экране Влад в белом свитере и брюках - так он был одет сегодня утром. Мужчина в белом халате ведет его по коридору больницы, что-то рассказывая и показывая рукой то в одну, то в другую сторону.

Я уверена, что со стороны люди видят молодого мужчину, который собрано и деловито решает рядовой рабочий вопрос, заодно воздействуя в рамках своей избирательной программы на добрые сердца электората. Но я вижу другое! Я вижу его переживания! Складочку между бровями - она появляется только в минуты крайнего душевного напряжения, когда Владу по-настоящему трудно!

Я настолько хорошо его чувствую, что даже через экран ловлю его эмоции - боль, грусть, сопереживание, волнение. А когда он входит в палату к одинаково лысым деткам, с лицами, закрытыми по самые глаза медицинскими масками, и оператор снимает плечи мужа, мне иррационально хочется встать с ним рядом, взять за руку и войти, через страх, сочувствие и чужую детскую боль, внутрь, чтобы хоть чем-то помочь этим детям. Вместе с ним. Потому что он может помочь. Потому что он этого хочет. И сделает. Несмотря на итоги выборов. Я его хорошо знаю!

"В сфере интересов молодого политика есть реконструкция старых образовательных учреждений области... - вещает дальше диктор. Очнувшись, иду к большому столу в центре кабинета, чтобы положить принесенный из класса журнал. Несмотря на наличие электронных, в нашей школе по старинке выполняют двойную работу - пишут еще и в бумажный.

- Ну, что вам сказать, Валерия Алексевна, если ваш муж действительно сделает всё, что пообещал, я сама за него проголосую, - одобрительно кивает физручка, снисходительно мне улыбаясь.

- Спасибо, - выдавливаю в ответ.

- А что у вас там с Котовой сегодня случилось? - тут же без перехода спрашивает она, щелкнув кнопкой пульта и выключив телевизор.

- А что с Котовой? Моих уроков у них еще не было, я не в курсе, - растерянно развожу руками.

- Да она сегодня на физкультуре совсем не в себе была - ходит, как утка беременная, кривится, во время бега за бок хватается. Я ее в сторонку отвела, спрашиваю, месячные у тебя, что ли, она в отказ сразу. И так испуганно смотрела на меня, как будто я с претензией к ней. А я что? Наоборот, хотела посадить ее от греха. К медсестре тоже отказалась идти. Вы бы поговорили, как классный руководитель.

- Спасибо, Ирина Владимировна, я обязательно поговорю.

По пути в свой кабинет, заглядываю на минутку в физику, где у моих должен быть следующий урок. До звонка всего пара минут, поэтому все уже собрались в классе. Обвожу взглядом - Котовой нет.

- Здравствуйте, Валерия Алексевна! - громовым басом первым орет Ямпольский.

Физик у доски от испуга роняет мел, которым писал тему урока.

- Ямпольский! Совсем, что ли? - крутит пальцем у виска Анатолий Андреевич. - Чего орешь, как резаный?

- Простите, Анатолий Андреевич! - тем же тоном, ни на грамм не снизив голос, орет Марк.

Физик, сдвинув к переносице брежневские брови, уничижительно смотрит на него.

- Ямпольский, выйди на минутку, - спокойно прошу я. - Анатолий Андреевич, можно я его на пять минуточек заберу?

- Только на пять, Валерия Алексеевна! Я его, шутника, домашнюю задачу вызову решать! Посмотрим, как он справился!

Ямпольский с готовностью выбегает из класса следом за мной.

- Валерия Алексеевна, давайте я вам в кабинете полы помою? Или, может, сгонять куда-то надо? Так я мигом! В магаз там... Бумага для ксерокса не закончилась еще?

Игнорирую, конечно, хоть в глубине души и появляется такое жалостливое желание спасти его от непременной двойки по физике. Нечего! Пусть занимается, а то совсем расслабился!

- Марк, пора за ум браться! Десятый класс уже! Что ты будешь в следующем году делать, когда ЕГЭ будет не за горами? А?

- Вы снова будете мне мозг парить? ЕГЭ в следующем году? Вот в следующем и учиться начну!

Вздыхаю. Бессмысленно. А ведь умнейшая же голова у парня! Да только учиться не желает совершенно.

- Но я тебя вызвала по другому вопросу. Марк, а ты не в курсе, что с Лизой случилось? Она не заболела?

Балагур и приколист Ямпольский удивленно вскидывает глаза. И взгляд такой... Болезненный, тяжелый.

- Валерия Лексевна! А чего сразу у меня спрашиваете? Вы лучше у этой, у Лариной, спросите! Они же подруги!

Потому Марк, хочется мне сказать, что я отлично знаю о том, какие у тебя чувства к этой девочке! И тот факт, что она к тебе равнодушна, тоже знаю. И то, что ты ее каждый день в школу и из школы провожаешь, притворяясь, что вам просто по пути...

- Не знаешь? - дожимаю его, разворачиваясь в сторону своего класса - звонок оглушающе звенит, малышня бегом рассыпается в разные стороны по коридору.

- Валерия Алексеевна, она вообще какая-то странная в последнее время стала! - вдруг выпаливает Ямпольский. - Со мной не разговаривает даже. И с Катькой не общается. Целыми днями в книжках своих, в драконах. Пропускать стала много. Вчера ее не было, а сегодня больная пришла...

- Спасибо, Марк...

И добавляю, отвечая на его умоляющий взгляд.

- В учительской журнал забыла для седьмого А. Сбегай, принеси!

13 глава.

Машина Влада уже стоит у входа в школу. А сам он неожиданно курит возле нее, игнорируя запрещающий знак, висящий на школьном заборе. Я уже и забыла, когда он курил в последний раз - кажется, тогда мы еще даже женаты не были.

Все-таки переживает. Хотя, конечно, далеко не факт, что переживает из-за того, что происходит в нашей семье. Вполне возможно, просто на работе сейчас тяжко...

Замираю на крыльце школы, рассматривая его широкие плечи, обтянутые плотной тканью дорогого пальто. Коротко стриженный затылок, аккуратная стрижка... Девятиклассницы стреляют глазками, рассыпаясь в завлекающем хохоте, когда проходят мимо. Шепчутся, отойдя на приличное расстояние. Ох, эти девочки...

- Влад, - подходя к нему, озираюсь по сторонам, боясь, что Тамара Матвеевна или заучи вдруг окажутся рядом. Нет, конечно, ему они про сигарету ничего не посмеют сказать, а вот мне потом...

Резко разворачивается, роняя сигарету на тротуар.

Встречаемся затравленными взглядами. Он всматривается в мои глаза с опаской. Нет, ну, не думаешь же ты, дорогой, что я буду скандал на улице устраивать? Да еще рядом со школой?

- Влад, ты бы не курил здесь, - киваю на знак.

Он давит сигарету туфлей на земле. Потом со вздохом наклоняется, поднимает и, покрутив головой, замечает урну возле входа в школьный двор.

Господи, ну, зачем он приехал! Зачем? Я и так с ужасом думала о том, что нужно отправляться домой, когда уроки подошли к концу! А он еще больше сократил время до нашей встречи!

Относит окурок в урну. Молча открывает мне дверь машины.

- Садись, нам нужно поговорить, - давит взглядом, хмурится.

- О чем? - но сажусь, потому что... Да сам не знаю, почему! Могу ведь заартачиться и, развернувшись, уйти в школу. Там у Лучникова факультатив закончится, и он довезет до дома, по дороге заскочив в детский сад за Василинкой.

- Ты считаешь, что не о чем? - спрашивает, усаживаясь за руль.

Надо же! Ради разговора с нелюбимой женой, даже водителя отпустил! Какая честь!

- В ресторане или дома? - не глядя на меня, не дождавшись ответа, задает новый вопрос.

- О! В ресторан решил позвать! Какое счастье! И какая жуткая пошлость... Только не говори, что будешь прощения просить, цветочки там, золотое колье в качестве извинения...

Усмехается, кивая назад.

А там шикарный букет из бордовых роз на все сиденье. Бархатная коробка - узкая длинная, приткнулась сверху на стеблях.

- Ты стал предсказуем, Волошин, - невесело усмехаюсь я. - Не то, что раньше. Помнишь, как ромашки рвал на чье-то клумбе, и на тебя собаку спустила хозяйка? Это тогда поступок был. Глупый, конечно, но похожий на чувства. А вот это, - пренебрежительно машу рукой в сторону его "извинений". - Это любовнице своей подари, чтобы лучше старалась в постели. А мне от тебя ничего не нужно.

- Лера, я не хочу ничего менять. Я хочу жить с тобой, с Василинкой и дальше! Я вас люблю, - резко сворачивает к обочине, врубает аварийку и поворачивается ко мне. Рука ложится на мою коленку, сжимает с силой. Вторая на плечо. Тянет к себе. Прижимает на мгновение. Лбом упираюсь в его грудь под пальто. Там тот самый мягкий тонкий белый свитер. Сердце бешено колотится в груди. Пахнет так одуряюще его туалетной водой, его кожей, им самим, что у меня глаза закрываются от удовольствия, от наслаждения вот так его ощущать! Пусть бессмысленно, пусть в последний раз... Может быть, в последний раз... - Я всё объясню, слышишь? Эта связь ненадолго! Не навсегда!