Терпи, неудачница!

7. Шел пятый час пути...

Чайник мне Морозов неспроста подсунул. В набитый доверху рюкзак он, естественно, не поместился. Пришлось прицепить специальным ремешком к одному из креплений моего заплечного монстра, который, кстати, тоже выдали в качестве снаряжения. Так вот, металлический носик при каждом моем шаге так и норовил проткнуть бок. Сначала это было мало заметно и совсем не причиняло неудобства, но к обеду.... я готова была пристроить алюминиевого маньяка где-нибудь под кустиком, чтобы не мешал. Но терпела.

Успокаивало меня то, что другим было явно еще тяжелее. Особенно страдали Стервелла по имени Юлия и Мадам - Екатерина Андреевна. С Юлькой - все понятно, привыкла ездить на машине, о чем, конечно же, не забыла сообщить нам. Да и обувь у нее неудобная. Да и одежда неподходящая. Она умудрилась надеть в поход коротюсенькие шорты и топик. Не учла, что кое-где путь пролегал по зарослям, с обеих сторон плотно прилегающим к тропинке. Причем порой у меня было чувство, что растения, окружающие нашу тропу - живые, по мысленному приказу нашего вожака, как я про себя теперь называла Морозова, они ненадолго расступались, а потом вновь смыкались друг с другом, стоило нам только пройти подальше. И Юлькины ноги были сплошь покрыты тонкими полосочками-царапинами, очень похожими на мои вчерашние.

А вот Екатерина Андреевна почему-то дико боялась амурского тигра и все никак не могла поверить, что несчастное исчезающее животное обитает гораздо восточнее того места, где посчастливилось находиться нам. Ей повсюду мерещились желтые светящиеся глаза хищника. Она то и дело вскрикивала от ужаса и жалась к мужчинам. Иногда мне даже казалось, что это - уловка такая, казаться глупее и беззащитнее, чем есть на самом деле, дабы поймать на удочку какого-нибудь сильного самца, способного защитить и обогреть. В общем, вот у кого Юльке-Стервелле нужно тактику соблазнения перенимать!

Китайцы топали и восхищенно цокали языками, перемежая стоны счастья от созерцания красоты русской природы щелканьем затворов фотоаппаратов, причем двух - у каждого члена семьи по одному.

Марусенция шагала рядом со мной. Упрямо, последний час - с остервенелым выражением лица. Устала подруга! А вот я - еще не очень. Мало того, что большую часть дня я провожу на ногах, потому что на уроках у старшеклассников не присядешь, слушать не будут, так ещё и по вечерам мы с соседкой обязательно прохаживаемся по стадиону. Грех этого не делать, ведь окна нашего дома как раз на него выходят! Я привыкла ходить и пока особой усталости не ощущала.

Мне было интересно и весело наблюдать за всеми, кто был в отряде. Но более всего поражала восхитительная природа. Даже я, по примеру китайцев, иногда доставала свою мыльницу или телефон и щелкала то травки какие-то необычные, то цветочек, то дерево. Однажды даже мы видели на ветвях высокой сосны маленькую белочку, которая правда, спряталась, не позволив нам толком себя рассмотреть.

Когда шли по открытым, луговым участкам, немного припекало и мой мозг мечтал о море. Но как только мы попадали в лес, я никуда не желала больше - восхищенно крутила головой и вдыхала полной грудью потрясающий - густой, вкусный воздух.

У нашего вожака, похоже, все было четко распределено - он предупредил нас в самом начале пути о привале на два часа в обед и уверенно, легко и немножко эротично (задница, чтоб ее!) топал во главе отряда.

- Женя, я не могу больше, - простонала Маруся.

- Терпи. Еще полчаса топать.

- Нет, я не об этом. Я о нем. О Саше. Какие у него плечи! А руки какие загорелые! Я хочу его.

- Что прям так и хочешь? Ничегошеньки о нем не зная? А вдруг он... альфонс или семьянин с пятью детьми?

Непонятно каким образом оказавшаяся рядом Стервелла, вдруг включилась в нашу беседу:

- Девочки, он разведен. У него десятилетний сын, который живет с бывшей и старенькая мама.

Ого! Да она умеет нормально разговаривать и даже способна смотреть на других, как на равных! Меня больше поразил именно этот факт, чем подробности из жизни инструктора. Но вот Маруська от этой доброй вести чуть было не получила оргазм - всплеснула руками, разулыбалась, засветилась вся. Батюшки мои! Влюбилась никак снова!

- А что это вы, Юлия, вдруг нам информацию слить решили? Не приберегли лично для себя?

Она засмеялась:

- Есть три причины. Первая: скучно и одиноко в походе одной, без подружек. Китаянка - не подходит по понятной причине, потому как "твоя моя не понимает". Катерина, та, которая Андреевна, старовата. А вот вы обе - в самый раз. Вторая: я попыталась вчера, после нашего собрания в беседке, но он меня отшил. Ну и третья, мне вон тот мальчик черненький понравился. Правда, хорошенький? Я узнавала, он всего на два года моложе!

Я даже пару раз споткнулась, потому что во время ее длинной тирады совсем не смотрела по сторонам - была поражена! Вот это расчет! Не получилось с одним, тут же присмотрела себе другого! И ведь начнет наступление!

Я задумалась о женском коварстве, пока Маруся с понимающей улыбкой расспрашивала новую знакомую. Может и мне стоит вот так запросто относиться к представителям противоположного пола - выбрала из имеющихся наиболее симпатичный образец, подошла шагом от бедра и в лоб ему: "Будешь спать со мной?" Откажет - другого присмотреть и, ни капли не смущаясь, на следующий день с той же фразой да к нему? И жизнь будет проще и ...

Я скользнула оценивающим взглядом по мужчинам в нашем отряде. Хотя можно было бы этого не делать - вариант был только один. Тот, который привлек внимание еще тогда, когда не знала, с кем придется сравнивать. Еще тогда понравился, когда язык мой вредный говорил обратное. Иван Петрович - слишком взрослый, старый даже мысленно грубо звучит. Китаец Ксинг - тоже, да и с женой. Степа и Дима... ну, мальчишки же еще совсем!

А вот предводитель краснокожих (крем от загара я лично не брала - скоро именно такой и буду!) - самое то! Более того, он высокий, как баскетболист, сложен, как атлет, и лицо у него, как у фотомодели... "И лысина.." - подсказал вредный монстр, сидящий где-то за лобной долей моего мозга. Но я мысленно пнула этого гада и почему-то подумала: "А лысые мужики, в принципе, ничего..."

Наверное, я слишком выразительно пялилась в его спину (наваждение какое-то - глаз отвести не могла!), потому что он вдруг резко остановился, обернулся к нам и, встретив мой взгляд, сказал: "Товарищи туристы, предлагаю устроить привал именно здесь!"

8.

Каждый раз одно и то же: начало пути проходит весело и воодушевленно. Вся моя команда болтает, шутит, знакомится между собой. Обычно именно в таких ситуациях, как наш поход, завязывается многолетняя дружба. Люди потом переписываются, иногда в отпусках снова собираются вместе, несмотря на разницу в городах и иногда даже странах...

Это потом, спустя три-четыре часа после обеда, они начинают ныть и стонать. Но первый обед обычно проходит на все сто!

- Предлагаю мужчинам развести костер, а девушкам заняться приготовлением пищи! - я осматривал попадавшую прямо на траву, чуть подуставшую команду. - Есть добровольцы?

Иван Петрович вскочил и шагнул вперед, стукнув воображаемыми шпорами.

- Товарищ командир, обед мы приготовим вместе с Екатериной Андреевной, - он повернулся с улыбкой к своей зазнобе, которая желанием готовить явно не горела. - Правда, Катенька?

Но деваться-то теперь ей было некуда, не скажешь же при всех, что лучше бы на травке под кустиком полежала, пока кто-то другой напрягается. Катенька обреченно кивнула.

- Ну вот и хорошо! - Я был доволен, потому что порой мне приходилось самому выбирать первую жертву - иногда добровольцев не было совсем. - Та-а-ак, остальные хворост собирают и продукты достают. А мне нужен самый стойкий из вас, тот, кто ещё полкилометра протопать вместе со мной сможет.

Вот честно, ждал ответа от спортивного Степы. Но он отвел в сторону глаза. И уж совсем неожиданно с травы поднялась Плащевская. Легко так поднялась, без вздохов и стонов. И ехидно сказала:

- Ну давай, веди уже... командир... если сам сделать дело не в состоянии.

Я покачал головой, протянул ей пустую пластиковую канистру. Две такие же взял для себя. Объяснить ей, что на стоянке, к которой мы придем вечером, воды не будет поблизости? Решит, что я оправдываюсь - ещё что-нибудь выдаст. Пусть думает, что хочет. Сказал, обращаясь к Ивану Петровичу:

- Можете использовать воду из своих бутылок - мы через полчаса принесём еще.

Пошел вперед, не оглядываясь, уверенный, что эта зараза из вредности своей не отстанет. Нам нужно было подняться на высокий, поросший кустарником и молодыми деревцами, холм, спуститься с него и в укромном месте у самого подножия этого холма набрать в лесном роднике ледяной, даже в такое пекло как сегодня, воды.

Она быстро догнала и молча шла рядом, легко выдерживая мой, специально увеличенный, темп. Я никогда не был очень уж разговорчивым человеком, но почему-то хотелось сейчас с ней поговорить. И если бы она не была такой колючей, обязательно завел бы разговор. При всей ее вредности и явно плохом характере, она почему-то привлекала меня. Забавная была, необычная. Такая никогда не подойдет к мужику и не скажет: "Ты мне нравишься, а я тебе?" Такую завоевать нужно.

Так, Саша, спокойно. Оно тебе не нужно! От женщин одни беды.

Не замечая, а может просто не чувствуя в нас угрозы, через тропинку, натоптанную по пути к воде туристами, прямо наперерез нам, полз достаточно крупный уж. Не знаю, как она могла его не заметить! Я хотел, но не успел предупредить. А Плащевская широко шагнула, поставив ногу рядом с ни о чем не подозревающей змеей, наконец заметила ее и заорала благим матом:

- Змея! Мамочки!

Перепуганный уж, бешено извиваясь, унесся в гущу леса, а Плащевская кинулась мне на шею и прижалась всем своим разгоряченным, дрожащим телом. И мне было смешно. Поначалу. Пока я не осознал, что я сам, своими руками обнимаю ее. Пока не уткнулся носом в ее шейку. Этого, кстати, можно было и не делать. Это никак не могло помочь ей успокоиться! Но хренова физиология все решила за меня. Я бы, конечно, больше ничего не предпринял. Да только она прошептала, чуть касаясь губами моей кожи на ключице:

- Саша, она ушла?

И меня перемкнуло. Я и сам не понял, зачем, почему это делаю. Просто приподнял ее подбородок пальцем и поцеловал.

Это, конечно, был не первый в моей жизни поцелуй. И не сотый даже. И почему он так завел меня, я и потом понять не мог. Да только она не отталкивала (правда, и не отвечала), а я все не мог оторваться. Целовал, трогал своим языком линию ее зубов, проводил им по мягкой, красиво очерченной, нижней губе и чувствовал, как покрывается испариной лоб. И разум не возвращался! Пульс ритмично бился горячими толчками в виски. Что это со мной такое? Руки поглаживали ее спину, прижимая ближе, теснее...

Очнулся только тогда, когда она, обхватив ладонями мое лицо, удержала на месте, отодвинувшись. Я по инерции потянулся к ней снова! И услышал спокойный голос:

- Целуешься ты, конечно, классно. Только очередной походной подстилкой я не буду.

Я молча подхватил с земли все три канистры и пошел дальше, ругая себя последними словами за такую глупость. Идиот! Если тебе просто секса захотелось, то есть же другие, нормальные женщины - вон, Юлька вчера сама предлагала. Подошла после общего сбора в беседке и сказала что-то вроде того:

- Александр, вы - интересный молодой человек, в моем вкусе. Как относитесь к романам на работе?

И что я ответил?

- Отрицательно.

А что теперь-то делаю? Да на хрен всё! Вообще больше в сторону Плащевской не посмотрю! Вон, подружка ее - Маруся, красивая, милая, нежная девушка. Такая стебаться и язвить по поводу и без не станет!

Хотя, может, Плащевская и права в чем-то. Что я могу ей предложить? Только тот самый, пресловутый походный секс. Не женитьбу же в самом деле? Я еще о подлости своей бывшей не забыл! И вряд ли когда-нибудь забуду.

Каково же было мое удивление, когда возле родника, Женька догнала меня. Я думал, что она пойдет назад, попытавшись тем самым насолить. А она вдруг спросила спокойным тоном, будто ничего между нами и не произошло десять минут назад:

- Вот интересно, кто в такой глуши, в лесу расчищает все? Кто такие колодцы делает?

В этом месте, действительно, была оборудована, как говорил мне сам ее создатель, криница. В землю, где бьет ключ, вкопана труба. Поэтому вода из меловой горы бежала всегда чистая, прозрачная. А чуть ниже под трубой закопано бетонное кольцо, которое имело небольшое отверстие чуть выше середины. Получается, что вода, набираясь до определенного уровня, вытекает и бежит голубой лентой через луг, раскинувшийся по другую сторону от холма. Поэтому в колодце-кринице она никогда не застаивается.

- Живет тут лесник один. Владимир Малышев его зовут. Он сделал. Сейчас он уже старик, живет в сторожке на краю деревни. А когда-то в молодости, здесь у родника, встретил он девушку. Да только не решился подойти к ней, познакомиться. Весь следующий день прождал ее. Она не пришла. И потом снова ждал. Пришла она только через неделю. Села возле родника и заплакала. Ну Владимир и вышел, спросил, что у нее случилось? Она рассказала, что осталась сиротою, дом родительский махинацией какой-то тётка сумела себе прикарманить, а ее саму гонит прочь. А идти-то некуда - никого, кроме тётки этой, да ее детей, у девушки не осталось. Ну, Владимир и предложил ей у него в избе пожить. Она не сразу, конечно, но согласилась.

Я замолчал и посмотрел на нее. Она завороженно, чуть приоткрыв розовые, припухшие от моих поцелуев, губки, слушала:

- Ну!

- Что "ну"?

- Не томи, Морозов! Дальше-то что с ними было? Женился он на ней?

- Женился... наверное. Об этом он мне не рассказывал.

- Хм. А колодец, значит, он на месте их знакомства соорудил? Чтобы приходить сюда, пить водичку и вспоминать самое счастливое время своей жизни?

Я пожал плечами, закрутил последнюю канистру, подхватил две полные и неспеша пошел назад. Она быстро догнала.

- Слышишь, Морозов! Ты эту байку о любви всем своим туристкам рассказываешь?

Вот она - не она бы была, если бы всё не испортила!

9.

Я - умная женщина. Я - учитель русского языка и литературы, завуч, в конце концов. И при этом я - полная дура! Шла с полной канистрой воды следом за мужчиной и украдкой, чтобы он не заметил, била свободной рукой себе по губам. Какая же зараза, живущая внутри мозга, заставляет мой рот постоянно говорить гадости? И, самое главное, зачем я все время говорю гадости именно ему? "Потому, - подсказала эта сволочь, - что ты не хочешь быть подстилкой в его походной палатке!" Потому что я - дура! Ирка бы сказала именно так!

ОН. МЕНЯ. ПОЦЕЛОВАЛ. Вот этот красавчик меня поцеловал. Я была в таком шоке, меня настолько потряс этот поцелуй, что не хватило ума даже ответить ему! А может быть, я просто разучилась уже целоваться...

Пыталась сосредоточиться и найти в закромах своей памяти какой-нибудь, пусть самый захудалый, детсадовский, стишок, чтобы непременно о животных, о птичках, о "нашей Тане" или про "зайку бросила хозяйка", чтобы отвлечься, забыть, но все рифмованные строчки, как мыши по норам, разбежались, исчезли, покинули мою память.

Шла следом за ним и смотрела на его плечи - широченные, туго обтянутые белой футболкой. Какой же он сильный! Скользила взглядом по бритому затылку - крепкому такому, без складок жировых... А руки? С моей позиции были хорошо видны напряженные запястья, с набухшими от тяжести канистр венами. И вот чего ты взбеленилась, ненормальная? Не девственница же недотрога! Может, это, вообще, был твой последний в этой жизни шанс поправить женское здоровье? Но как-то задевала, обижала мысль, что у него в каждой группе (а уж их за лето, наверное, бывает немало!) такая боевая подруга случается!

Уже на подходе к стихийно разбитому лагерю мой нос учуял запах еды. Пахло мясом! Что они там могли успеть приготовить?

Небольшая, хорошо вытоптанная туристами полянка, окруженная дубами и грабами, с высоты холма казалась сказочной. Сквозь густую крону высоких деревьев тоненькие лучики солнца золотыми нитями пронизывали воздух. Всевозможные травы разноцветными островками окружали полянку. Здесь не было жарко, наоборот, легкий ветерок, пробегающий где-то по кронам деревьев, нес приятную прохладу и разгонял насекомых. Меня так еще ни один не укусил!

Так красиво, так живописно, хоть бросай канистру и хватай фотоаппарат! А меня мучила мысль о том, как мне теперь к инструктору обращаться? В ставшем привычным, немного издевательском тоне? Подумает еще, что я обидеть хочу из-за того, что он сделал? По имени? Вроде как не чужие теперь люди? Ха-ха! Решит, что я намекаю на продолжение отношений. Вот, ненормальная! Веди себя так, как и раньше! И не думай ни о чем!

Компания, всего минут на сорок оставленная нами, была подозрительно весёлая, даже, как мне показалось, слишком. Я удивленно посматривала в раскрасневшиеся, повернувшиеся нам навстречу, лица. Я догадалась в чем дело, конечно. Надеюсь, хоть не мои запасы распечатали! Осторожно посмотрела на Сашу. И мне почудилось, что на его красивых губах промелькнула улыбка. Он знал, что так будет! Он знал, что тут начнется, когда наша бригада останется без его присмотра!

- Та-ак, ну, что, дорогие мои туристы, обед готов? Пахнет просто замечательно! - Морозов сделал вид, что ничего не случилось, хотя видно же невооруженным глазом...

Екатерина Андреевна, с розовыми совсем не от румян щечками, подхватилась с толстенного бревна и начала накладывать из котелка, заправленные тушенкой, макароны. Юлька подвинулась, уступая место на бревне... не мне, конечно, а инструктору:

- Садитесь, Александр, пожалуйста!

Он послушно сел, даже не посмотрев в мою сторону. Зато Степа, черноволосый молодой красавчик, тут же подхватился со своего места - с березового чурбачка:

- Женя, садитесь сюда!

- Степочка, в лесу разве на "вы" разговаривают? Давай без этих церемоний!

Иван Матвеечич тут же начал разговор:

- Александр, вы каждый раз здесь, наверное, останавливаетесь? Здесь и кострище, и бревна, и даже дрова имеются.

- Обычно каждая группа для следующей небольшой запас оставляет. Поэтому нам с вами перед уходом отсюда нужно его тоже пополнить. Но завтра мы свернем с обычного маршрута. Дело в том, что наш второй инструктор, Игорь Петрикеев, вышел на связь пару дней назад и сказал, что лес в районе сопки горит. Ареал пожара, правда, совсем невелик, но нам все-таки придется немного скорректировать наш путь. Обойдем опасный участок немного справа.

Китайцы почему-то заволновались, закурлыкали что-то непонятное между собой. Как будто знали...

...Я немного завидовала своим компаньонам поначалу. Если честно, поездка на природу, неважно где она находится - на даче у подруги или на прекрасном озере Байкал, всегда ассоциировалась у меня ранее, как, наверное, у всех русских людей, с горячительными напитками. А тут, все приняли на грудь, как говорится, а я - нет! Конечно, приятные воспоминания о поцелуе, который случился у меня с лысым красавчиком-инструктором, сильно скрашивали эти размышления, но все-таки...

Но часа через два их начало "рубить" - ну, это когда идти тяжело, глаза закрываются, ноги заплетаются и дико хочется спать. И только наш вожак, как огурчик свеженький, легко топал, иногда оглядываясь на отстающих и улыбаясь уголком своих порочных (ну как ещё назвать, если только на них и смотрю!) губ!

Им было плоховато, поэтому вряд ли кто-то обратил внимание на тот факт, что я ускорилась, догнала Морозова и заговорила с ним:

- Слышишь, Морозов, признавайся, ты знал, что с ними будет, когда мы уйдем?

Он сделал вид, что не понимает, о чем я:

- А что с ними не так?

Меня немножко мучила совесть из-за какой-то необъяснимой солидарности с нашей компанией, но они ведь тоже хороши - обо мне же никто не побеспокоился и за водой тоже никто не пошёл из них!

- То есть ты не видишь, да?

- Устали - это да. Но, в целом, идут вполне в темпе.

- И тебя ничего не смущает?

- Смущает немного.

- Что именно?

Во-о-от, сейчас он скажет о том, что они нажрались без нас... но:

- Ты меня смущаешь, - сказал так просто и обыденно, как будто имел в виду, что скоро солнце начнет садиться за горизонт, а совсем не то, что думает обо мне!

- Что? - я даже остановилась на несколько секунд, но так как он не уменьшил скорость, вынуждена была чуть ли не бегом догонять.

Он с улыбкой посмотрел на меня сбоку:

- Ты же не отстанешь теперь?

- Естественно, нет. Чего это я тебя смущаю?

Он немного помолчал и вдруг выдал:

- Я тебя поцеловал? Поцеловал. Вот никак не дождусь, когда ты уже из лягушки в принцессу начнешь превращаться?

10.

Удивительно противоречивое впечатление на меня производила эта женщина! Выводила из себя своими подначиваниями и шутками.

И, с одной стороны, была не в моем обычном вкусе, чаще всего мне нравился совершенно другой типаж - жена бывшая и большинство девушек, с которыми встречался, были высокими, худосочными, с длинными белокурыми локонами. Но, с другой стороны, что такое типаж, если есть какая-то необъяснимая химия, заставляющая искать ее глазами, оборачиваясь, чтобы посмотреть на моих подопечных? Что если вдруг очередной поход, такой же, каких было много в моей, немного поднадоевшей, работе, вдруг стал приносить удовольствие?

Мне нравилось личико-сердечко, черные выгнутые дугой бровки, розовые губки... Мне нравилось полное отсутствие кометики. Какая косметика в походе, подумают многие? И будут неправы. Юлия, например, имела полноценный боевой раскрас.

А еще... да, мне, без шуток, нравилась эта ее колючесть. Нравилось сопротивление и недоступность, чувство юмора и непосредственность, и тот факт, что ей, оказывается, тридцать пять! А я думал, лет двадцать девять!

... Она долго молчала. Я уж решил, что зря ее лягушкой обозвал - обиделась. Но Женя шла рядом, не отставая, и спустя пару минут она все-таки протянула:

- Знаешь, Саша, такой замшелой лягушке, как я, одного маленького поцелуйчика для превращения маловато будет.

- Это - намёк?

- Это - констатация факта. И я не обиделась, если что.

- Где ты работаешь? - мне на самом деле было интересно.