Редакторская правка

Неоднозначная позиция

— Аркадий, зачем ты пришел?

— В первую очередь здравствуй, Наташа.

— Как у тебя наглости хватает здесь появляться?

— Напоминаю тебе, что я здесь ведущий журналист.

— После того как ты удрал с материалом? Да я на тебя собак спущу!

— Наташа, каких собак? Разве что ты сама будешь на меня тявкать? Не морщи так носик, ты становишься похожа на пекинеса.

— Да как ты смеешь!

— Смею! Я здесь по личной просьбе Кубиковны и в этот раз навсегда!

— И она тебе поверила?

— Я тебе больше скажу, она ждала, когда я вернусь.

— Аркадий! Почему так долго? Вы меня задерживаете. Нам еще предстоит работа! Быстрее, я жду!

— Иду, Мария Кубиковна. Вот видишь, Наташа.

— Поторопись, или она тебя пнет!

— Злюка.

— Наташа, что за шум?

— Сереж, ты видел? Аркадий пришел. Самодовольный такой. Что случилось, как думаешь?

— Что бы ни случилось, а Кубиковна его использует.

— Не такой же он дурак, чтобы снова попасться на ту же удочку.

— Может, и не такой. Но с Кубиковной ему не справиться. Хочешь пари?

— Давай! О чем спорим?

— Если он выйдет с очередным замысловатым названием статьи, значит, Кубиковна подсунула ему свинью.

— А если нет, то он принес ей по-настоящему хороший материал.

— От конкурентов?

— Откуда же еще.

— Позволь твою руку, Наташа.

— На что спорим?

— На обед.

— И чем ты планируешь расплачиваться?

— Наташа, во-первых, я могу выиграть. А во-вторых, Кубиковна обещала мне гонорар.

— Не шутишь?

— Нисколько. Приготовься, Аркадий идет.

— Что смотрите? Я принес статью и получил новое задание.

— Аркадий, может быть, ты даже скажешь, какое?

— Наташа, такому неоперившемуся птенчику, как ты, можно сказать все, ведь ты совсем не представляешь для меня опасности. Да и кое-кто другой, уже ощипанный, тоже.

— Аркадий, а не помочь ли тебе спуститься с лестницы?

— Но-но, Кубиковна тебе спасибо не скажет.

— Аркадий, так какое задание?

— Криминализация коммерческой составляющей на закрытом рынке субпродуктов в медицинской сфере. Что, птенчики? Вам такое не потянуть.

— Ты хочешь сказать, что Кубиковна будет о таком писать? Ой, кажется, меня мутит.

— Наташа, ты уже слишком много знаешь, смотри, как бы тебя не взяли на прицел.

— Шел бы ты, Аркадий. Наташа, мне жаль тебе сообщать, но, кажется, я выиграл.

— Почему никто не работает? Наташа, тебе плохо? Присядь и выпей воды. У нас слишком много дел.

— Машенька Кубиковна, это правда, что сказал Аркадий? Про черный рынок торговли органами?

— Да, Наташа. Злободневные темы. Все в нашем духе, мы «Глас Города».

— Но это же Аркадий, он передаст текст конкурентам.

— Да, дорогая. И они его опубликуют. Перейдут дорогу очень серьезным людям и получат огромные проблемы.

— Так вы это спланировали?

— Разумеется. Я всегда думаю на несколько шагов вперед. Наши конкуренты выходят из печати на три дня раньше нас.

— Но мы их только разозлим, Мария Кубиковна.

— Сережа, я уже решила, какой гвоздь в их крышке гроба будет последним. Аркадий принес мне замечательный материал. Он также выйдет раньше нашего. Я в этом убеждена, потому что Аркадий настаивал, что его опубликуют позже. А уже через три дня мы выпустим опровержение. Поэтому пройдите в мой кабинет, я дам вам исчерпывающие инструкции, вы составите статью. Но сначала помогите Наташе прийти в чувство. Дитя мое, ты должна быть хладнокровнее. Этот мир невероятно жесток. Сергей, жду вас в кабинете через десять минут.

— Понял. Наташа, тебе лучше?

— Да, уже лучше. Кажется, мы оба выиграли в этом пари. Ты иди. Тебе еще опровержение писать.

— Сейчас пойду. Но Аркадий… Что с ним не так?

— Ты знаешь, я думала, что он двойной агент, а теперь уже, кажется, тройной. Ворует тексты у конкурентов для нас, у нас для конкурентов, подставляет конкурентов ради нас. Ты как думаешь?

— Меня сейчас больше интересует другой вопрос: что у них с Кубиковной?

Зачем мы пишем

— Сережа, почему ты такой грустный?

— Наташа, я чувствую себя преступником.

— Почему? Кубиковна наконец дала нам зарплату, я купила новые туфли, посмотри, какие хорошенькие.

— Наташа, я завидую твоему энтузиазму, твоей любви к жизни.

— Сережа, это у тебя от недоедания. И врачу не мешало бы показаться.

— Наташа, я сыт по горло. То, что мы сделали, посадило меня на одну скамью с криминальными элементами. Как низко я пал.

— Да что ты так убиваешься?

— А ты не понимаешь, что мы сделали? Мы одной статьей разорили не только «Корпоративный вестник», но крупный бизнес, лишили работы сразу несколько сотен человек. Станки в типографии будут простаивать, журналисты будут просить подаяния на улице, курьеры — мерзнуть в ожидании заказов, кофейня, где мы раньше пили кофе, тоже разорится, и больше никто не попробует те самые пирожные. Сын генерального, этот мажор на «майбахе», пойдет работать на завод. Так ему и надо!

— Сережа, ну что ты. Ты должен радоваться за себя, за нас. Кубиковне столько предложений поступило, столько заказов, столько рекламы. А сколько писем с угрозами я выкинула, если бы ты знал!

— Наташа, то, что мы делаем, разрушает этот мир. Я был создан созидать, нести людям свет.

— Мы именно это и делаем. Мы раскрыли коррупционную схему, мы указали на связи конкурентов с черным рынком. Они поплатились за свои же собственные ошибки. А твоя статья! Это же шедевр.

— Наташа, я писал про грязь, про связи через постель. Я будто сам в этом испачкался.

— Сережа, но как ты это сделал! «Узоры смятых простыней и шепот порочных губ», я когда читала, у меня мурашки шли по телу. Так страстно и романтично, как в женских романах. А потом резко так обрубил про «порочные каналы связи».

— Прошу тебя, не напоминай. Я как будто был там и смотрел, как они обмениваются информацией через этих жриц любви.

— Сейчас говорят «эскортниц». Сережа, ты подпал под сильное влияние Кубиковны, стал говорить как она.

— А ты стала прагматична, как она. Из милой и наивной ты превратишься в закоренелую карьеристку, одиночку, в конце концов пойдешь по головам.

— Кубиковна не такая, она всем помогает. И чего ты на нее взъелся?

— Я видел, как она смотрит чужие резюме. Наташа, мы стояли с ней у истоков, она использовала наш разум и нашу плоть, когда мы были ей нужны. А теперь она выбросит нас на улицу.

— Я в это не верю. И причем тут вообще плоть? Или… Подожди, так между вами что-то все-таки было?

— Наташа, ну что ты опять? Я оговорился.

— Нет, я вижу, как ты прячешь глаза. Ты попался. Признайся, и тебе не придется держать это в себе.

— Наташа, я тебе говорю о смысле жизни, о нашем предназначении, а ты живешь какими-то мелкими интрижками.

— Так все-таки было, но не то чтобы серьезно, да?

— Наташа! Ну, посмотри на меня. Кто я такой, чтобы такая женщина заинтересовалась мной?

— Ты заговариваешь мне зубы.

— Нет, мы с ней птицы разного полета.

— И ты совсем не ревнуешь?

— Это нелепо.

— И ты снова говоришь как она. Хорошо, нет так нет. И даже ничего нет такого в том, что сегодня у нее назначена встреча с неким Венечкой. Ни о чем таком это не говорит.

— С каким еще Венечкой? Что это, какая-то фирма доставки цветов на похороны? Кубиковна решила отправить венок нашим конкурентам?

— Венечка — это уменьшительное от имени Вениамин. Звонил мужчина и просил так его записать, сказал, что Кубиковна поймет. Но тебя это вряд ли заинтересует.

— Именно так, нисколько не интересно. Скажи только, во сколько.

— Зачем?

— Буду знать, что Кубиковна занята, смогу улизнуть пораньше.

— В четыре часа.

— Она попросила не занимать переговорную?

— Нет, они встретятся в ее кабинете, она попросила меня подготовить закуски и особенно тепло его встретить.

— Странно, очень странно.

— Сережа, ты можешь уйти пораньше, видимо, это надолго.

— Да нет, я лучше останусь, вдруг ей понадобится что-то. Может, она захочет представить своего лучшего журналиста.

— Да-да, только это тебя и останавливает.

— Что ты сказала?

— Ничего. На этот случай и Аркадий сгодился бы. Но он после публикации в бегах. Все-таки зря он подставился. Но мне его не жаль. Так ты уходишь?

— Нет, я буду стоять на страже интересов редакции. Во всяком случае, до шести часов вечера.

Заклятые друзья

— Здравствуйте, девушка.

— Здравствуйте. Вам назначено?

— Да.

— Назовите вашу фамилию, пожалуйста.

— Латынский.

— Латинский?

— Ы!

— Ы?

— Латы!

— ЛАты?

— Девушка, запишите: Леонид, Андрей, Тимофей, Ы, Николай, Сергей, Кирилл, Илья, Й.

— Кто все эти люди?

— Читайте по буквам!

— Каждого?

— Да нет же!

— Веня?

— Машенька, ну наконец-то.

— Веня, просто дай Наташе визитку. Это твое вечное «ы». Бедные студенты.

— Наташа, прошу вас.

— О, так вы доктор философии?

— Философии, теософии и лингвофилософии.

— А как же латынь?

— Причем здесь латынь?

— Ну как же…

— Вениамин Иннокентьевич не преподает латынь, Наташа.

— Машенька, а я не с пустыми руками, вот принес тебе коньяк.

— Спасибо, дорогой. Но ты знаешь, я не люблю крепкие напитки.

— Знаю, зато я люблю. С твоего позволения. Наташенька, я предпочитаю коньячные бокалы рюмкам, сможете меня выручить?

— Да-да, минуту.

— Машенька, я пришел тебя поздравить. Как ты всего добилась, сколько сил положила, сколько лет истратила. Конечно, ты переняла опыт своих наставников, чувствуется мой профессорский стиль.

— Да, Веня, ты сильно повлиял на меня. Не скажу, что это был только положительный опыт, даже скорее…

— А как юна и свежа ты была, совсем девочка в моей аудитории на третьем этаже университета.

— В отличие от тебя, дорогой.

— Надо сказать, ты была восторженнее.

— Мне пришлось многое пересмотреть. Теперь я не только главный редактор, но владелица бизнеса, это накладывает свой отпечаток.

— Да, сейчас ты более земная. А ведь была эфирной дымкой! Собственно, я пришел тебя спасти.

— От чего? От тебя самого?

— Твоим статьям не хватает лоска, экспрессии. Ну, что ты там пишешь: бытовуха, поножовщина, перебирание чужого грязного белья. Где воспитание ценностей? Где поэзия слова? Вот сейчас я дам тебе тему для статьи: структура самопознания индивидуума на фазе постдеградации личности при явной симптоматике некроза гепатоцитов3. Это актуально, это сейчас важно обывателям.

— Вениамин, твой круг общения усугубился. Однако ты слишком щедр.

— Ну что ты, что ты. Мы не чужие люди. Через месяц я зайду за гонораром и подкину еще идей.

— Боюсь, мой кадровик в отпуске, и я не смогу ввести тебя в штатное расписание.

— Вряд ли это препятствие.

— Веня, это даже не истинная причина.

— Вот и хорошо. Поручи это моему оболтусу, он напишет.

— Аркадий сейчас занят другим проектом.

— Он привык работать за двоих. Справится. Но я забыл о времени. Кланяюсь, всего доброго.

— Мария Кубиковна, а кто это был?

— Мой первый муж.

— А были еще?

— Сергей, счет еще не закрыт. Но я не рекомендую впредь задавать такие вопросы.

— Машенька Кубиковна, так что, выходит, Аркадий — ваш сын?

— Сын?!

— Мария Кубиковна, быть может, побочный?

— Как вы себе это представляете, Сергей? Аркадий — сын Вениамина Иннокентьевича от второго брака. Я до сих пор сожалею, что он распался.

— Мария Кубиковна, теперь я понимаю вашу страсть к витиеватым формулировкам. Так вы сохраняете связь со своим прошлым через Аркадия. Оно все еще живо в вас.

— Что за глупости, Сергей! Более того, почему я слышу в ваших словах укор? Я просто хочу, чтобы Аркадий страдал так же, как я от его текстов.

— Но ему это нравится!

— Он лингвистический мазохист. Хватит об этом. Возвращайтесь к работе. Я буду у себя.

— Сережа, мы сможем когда-нибудь говорить как они?

— Наташа, ради нашего же блага надеюсь, что нет.

Серьезный разговор

— Наташа, смотри, Кубиковна прямо-таки светится.

— И не говори, она даже стиль сменила. Что-то ее к этому подтолкнуло, а, Сережа?

— Опять твои намеки! Это после визита ее матери. Я здесь ни при чем.

— Тогда откуда ты об этом знаешь?

— Простое наблюдение. Кстати, ты заметила, с каким размахом она организовала банкет? После нашей дыры я думал, она будет экономить на всем и даже держать нас в черном теле. А тут такая обстановка: цветы, шампанское, и она царствует над всем этим!

— Твое восхищение слишком явно!

— Оно оправданно. Но что я не могу понять, это почему она набрала таких зеленых журналюг. И посмотри, только всех этих желторотиков приняли на работу, а теперь они уже сметают со столов тарталетки!

— Сережа, это банкет, пусть наслаждаются.

— Они должны голодать, как я. Хотя бы первые два года.

— Ты слишком суров. Между прочим, Кубиковна заплатила за аренду зала и пригласила репортеров. Смотри, она сейчас дает короткое интервью, а потом будет произносить речь. Цветы и кейтеринг организовала Элеонора Андреевна, Кубиковна была против.

— Кто это?

— Сережа, ты что, не знаешь? Так зовут мать Кубиковны, она приходила к нам в офис.

— Откуда мне было знать, как ее зовут, нас не представили.

— Элеонора Андреевна Аквитанская — известный организатор публичных мероприятий. У нее такие клиенты, нам и не снилось.

— И ее правда зовут Элеонора Аквитанская?

— Да, я все про нее узнала. Это феноменальная женщина. Она меняла имя каждый раз, когда в ее жизни случались серьезные перемены. Дважды — когда она вступала в брак и один раз — когда обанкротилась.

— С браком понятно, но банкротство? Хотя и это можно объяснить.

— Любопытно, что она никогда не брала фамилию мужа. Например, Элеонорой Аквитанской она стала, когда вышла замуж за богатого итальянца. Говорят, это была истинная страсть до гроба.

— А мужа звали Людовик или Генрих?

— Ни то, ни другое — его звали Энрико. Но ты верно угадал ее мысль. Послушай, мне только сейчас пришла в голову одна идея: если по-английски Henri читается как Генрих, то по-французски Henri читается как Анри, тогда Энрико — это Генрих! Мне срочно надо узнать, как звали первого мужа Элеоноры Андреевны.

— Наташа, нет шансов, что его звали Людовик. Скорее всего, его звали Эдуард.

— С чего ты взял?

— Это имя отца Кубиковны. Ты же не думала, что его звали Кубик?

— Действительно, как я не догадалась. Но что характерно, Элеонора Андреевна никогда не меняла отчество, в дань памяти ее отцу. Он был выдающимся деятелем своего времени, я не запомнила, в какой именно сфере.

— Интересная у Кубиковны семья. Подожди, она произносит речь. Как ей удается всегда обращаться к толпе так, будто она пророк, ведущий нас в царствие небесное? Наташа, ты очень эффектно выглядишь сегодня.

— Спасибо. Как ты внезапно сменил тему.

— Наташ, сделаешь кое-что ради меня, в знак нашей дружбы?

— Если только ты мне расскажешь, что было между тобой и Кубиковной! Только ради нашей дружбы.

— Хорошо, но я скажу только то, что имею право сказать.

— По рукам.

— Наташа, ты должна мило улыбаться вон тому парню с камерой.

— Зачем?

— Ты обещала.

— Но я должна хотя бы знать.

— Я его сейчас позову, и ты дашь ему небольшое интервью, можешь строить ему глазки, он задержится рядом с тобой подольше.

— А для чего я это буду делать?

— Мне надо поговорить с Кубиковной. Она меня избегает уже несколько дней, а здесь ей некуда будет деться.

— Мог так и сказать с самого начала. Удачи.

— Ты чудо!

— Мария Кубиковна, один вопрос. Не для посторонних, отойдемте.

— Сережа, что за срочность? У нас мероприятие, я должна за всем проследить.

— Мария Кубиковна, сейчас, когда нас никто не видит, мы должны серьезно поговорить.

— Сережа, не время и не место.

— Я настаиваю.

— Ну что ж. Раз этого не избежать, я готова. Сережа, вам придется забыть все, что между нами было, и начать новую страницу своей жизни.

— Я не согласен. Вы не можете решать за меня. После того, что было, вы даже не имеете право отмахиваться от меня подобным образом.

— Сергей, я была уверена, что вы даже не вспомните. Кажется, вы были не в том состоянии. Не думаете же вы, что теперь, как честная женщина, я обязана выйти за вас замуж?

— Мария, я все помню. И то, как вы дрожали в моих руках, и ваш глубокий вздох.

— Это все моя одышка, верный признак болезни сердца, благодарю, что напомнили, я запишусь к врачу.

— Мария Кубиковна, вы так просто от меня не отделаетесь.

— Сережа, разве вам никогда не отказывали? Примите это достойно.

— Отказывали, но, как правило, до того, как все случилось, а не после. В конце концов, я не понимаю, за что получил по лицу.

— Ну что ж, считайте это изюминкой нашего маленького приключения. Разрешаю вам написать об этом в своих мемуарах, но не ранее чем через тридцать лет. Сережа, это слишком опасное сближение, что вы делаете? Я буду вырываться!

— Так вы привлечете внимание. Но я готов и к такому.

— Вы тянете меня за рукав, Сергей! У меня пуговица оторвалась, прекратите это немедленно! Как я теперь покажусь на людях, моя блузка!

— Простите, это вышло случайно.

— Помогите мне достать невидимку из волос, я попробую заколоть. Аккуратнее, вы дергаете мне волосы. Ай, нежнее, прошу вас. Что это?

— В чем дело?

— Мария Эдуардовна, улыбайтесь, пожалуйста. Еще одно фото.

— Выйдите немедленно!

— Это ваш протеже? Мария Эдуардовна, вы в отношениях? Он вам угрожал?

— Прекратите снимать, я сказала!

— Мария Эдуардовна, вы за свободные отношения?

— Все вон!!!

Черный пиар

— Наташа, убери, пожалуйста, эту улыбку с лица. Где твое чувство сострадания?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Синдром Туретта — расстройство центральной нервной системы сопровождающиеся двигательными и голосовыми тиками

2

Копролалия — неконтролируемое выкрикивание нецензурных слов