Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

Глава 1. Алина. Надежда. Враг

Алина обмакнула кисть в черную краску и старательно вывела жука с тускло блестящим панцирем и длинными мохнатыми ногами. Целая куча жуков уже бежала по листу и взбиралась по обнажённой коже девушки. Та корчилась от ужаса, глаза распахнуты, ноздри раздуваются. В искажённый рот заползают блестящие от слизи многоножки.

Алина передёрнула плечами и улыбнулась. В животе засел сладкий ужас, а это значит - не плохо выходит. Реалистично, даже натуралистично. У меня хорошие шансы на выигрыш.

Она отложила кисть и аккуратно отодвинула холст на край стола. Стол был завален красками в баночках и тюбиках, наборами маркеров и фломастеров, огрызками карандашей и разломанными точилками.

На стене, словно продолжение картины висели постеры манги Берсерк, портрет Алукарда из другой, не менее мрачной саги. Отдельное место занимала репродукция картины Гойи "Сатурн, пожирающий своего сына".

По незаправленной кровати раскиданы футболки и трусики, всё черного цвета. На футболках принты все из того же Берсерка и Алукарда. Рядом стоял журнальный столик с зеркалом и косметичкой. На краю, как патрон от пулемета - черная губная помада. На краю лежала толстая книга раскрытая на темной иллюстрации Гюстава Доре, на которой Христа прибивали гвоздями ко кресту.

Увидев ее Алина нахмурилась и перевернула страницу. Там Христос был уже распят, мрачные тучи закрывали небо. Девушка прикусила накрашенную черной помадой губу и задумалась. Из черных туч на крест проливался яркий свет. Она тряхнула волосами и перелистнула страницу назад. Мрачная безысходность трогала ее больше лучика надежды.

Когда выходила в глаза бросилось яркое пятно. На полу рассыпалась стопка картинок. Мишка косолапый, колобок, лягушка, цветочки и ягодки, теремок и избушка на курьих ножках. Алина передёрнула плечами. Мама всерьёз хотела, чтобы я рисовала это?

Она перевела взгляд на свой рисунок и улыбнулась. На миг представила себя этой девушкой и содрогнулась. По спине тонкими ножками побежали мурашки, в животе уютно скрутился холодок. Перевела взгляд на распинаемого человека. Должно быть он испытывает отчаяние и чувство безысходности. Жить ему еще целый день, но уже ясно, что всё кончено. Отголосок этого чувства рождал внутри нее что-то новое, еще более острое, нежели сладкий ужас...

Но хватит медлить. И так уже слишком засиделась, завершая шедевр. Она глянула на себя в зеркало. Худощавая особа с бледным лицом и контрастными черными губами. Волосы и брови у неё тоже черные, мудрая природа ещё до рождения заложила в гены нужный образ.

Поправила волосы, прикоснулась к сережкам в виде темных крабов. Те качнулись, как живые, шевеля клешнями. Это отдалось внутри приятным холодком.

Поверх школьной формы натянула черную толстовку, сунула ноги в черные ботинки на массивной подошве. И пускай нынче все носят кроссы, я не такая, как все. Закинула на плечо черный рюкзак с бренчащей россыпью значков. На них тоже по большей части антуражи Берсерка, немного кровушки из Алукарда и мрачнятина из Спиральки.

Перед тем как выйти из комнаты, аккуратно пристроила картину на столе, так чтобы её сразу было видно от входа. Когда уходила, наступила на стопку детских рисунков.

- Пусть мама сразу видит. Я сделала выбор. Рисую лишь то, что трогает меня, а не кого-то еще...

Прогрохотала по ступенькам в подъезде и выскочила на улицу. Настроение резко ухудшилось. На улице яркими красками властвовала весна.

Ну вот скажите, что за дурацкий мир, в котором ей угораздило родиться. Небо голубое, растения ярко зелёные, сирень эта дурацкая зацвела, воняет - учишешься! Червяков если и встретишь, то лишь после дождя, выползшими умирать на мокром асфальте.

Прошла мимо забора детского сада. Голая серая стена одной из беседок выделялась на фоне аляповатых лубочных картинок. Мама хотела, чтобы она помогла раскрасить её персонажами, которые валялись у неё на полу. Бе! Ужас.

Если бы не её творчество, Алина не знала бы как выживать в этом унылом ярком мире. Раньше она это скрывала, сегодня пора рассказать о нём всему свету.

Чёрные губы сложились в улыбку, Алина скрестила измазанные краской указательный и средний пальцы.

- Сегодня я узнаю, кто друг, а кто враг...

- О, Алинка спешит, - из мечтаний её вырвал громкий девичий голос. - А вы видели её страничку вконтакте?!

Ее одноклассница Изольда прямая до карикатурности противоположность Алины. Предпочитает светлые тона и яркие принты. Однажды вообще заявилась в футболке с Барби, мрак! В школу ходит исключительно в школьной форме, ничего лишнего, аккуратная и приглаженная, как тетрадка отличника. Она и есть отличница. И всегда старается угодить преподавателям.

Да и не только преподавателям. Всему свету. Ходит на танцы, на вокал, в студию актёрского мастерства. Участвует почти во всех олимпиадах. Тех, же, кто не такой, как она - за людей не считает. А уж если человек рискнул чем-то выделиться...

Разговаривая с ней Алина каждый раз ловила один и тот же образ. Словно ты висишь посреди бесконечного океана, вокруг ничего кроме воды. Плыви куда хочешь, ничего не изменится. Слишком Изольда правильная, слишком как все. Спорить с ней все равно, что спорить с целым миром.

Алина набычилась и поджала губы. Тело разом окаменело. Вокруг Изольды, как всегда, группа гогочущих парней. Пихаются, напрыгивают друг на дружку, орут. Странно даже, как она не заметила. Замечталась совсем.

Ничего. У меня против этого океана есть лодка моего творчества. Наконец я решилась вывести ее на большую воду...

Изольда подняла смартфон ручкой с длинными наманикюренными пальчиками. Ногти ухоженные, длиннющие, цвета яркие, с изображением каких-то там цветочков, настоящее произведение искусства. Такие сейчас все носят. За исключением Алины, разумеется.

— Это же сплошное извращение! - сказала Изольда очень правильным голосом, точь-в-точь таким же говорит их классная руководительница Валерия Сергеевна. Улыбка демонстрирует ровные белые зубы, но с брекетами. Куда без них, если сейчас такие носят все прогрессивные представители рода человеческого. Как, впрочем, и очки. Алина не верила, что у Зольки плохое зрение.

И вообще — это её девиз. Так все носят. Если бы она было художницей - рисовала бы какую-нибудь артхаусную мазню и закатывала глазки.

- Где извращение! Покажи извращение! - разом возбудились парни. Обступили Изольду, вытянули шеи. Золеблюды, так зовёт их Алина.

- А я люблю извращения! - закричал один из них. Алина с интересом глянула на него. Вроде такой же как остальные, такой же дебильный и громкий. Неужели даже в окружении Зольки можно найти алмаз. Вон от его слов даже Изольда поморщилась, но тут же взяла себя в руки.

- Не такие... - сказала она и сунула телефон поближе к парню.

- Что это?! - лица парней разом вытянулись. Они даже отпрянули все разом, будто заранее репетировали. Изольда быстро глянула на Алину, сдерживая улыбку. Сама на экран не смотрела.

- Я и не ждала, что вы оцените, - сквозь зубы буркнула Алина. - Для того, чтобы понять эти шедевры, нужны мозги получше цыплячьих.

- Ой, - Изольда сморщила лицо. - Кто бы говорил, про цыплячьи мозги. Сама даже понять не способна, что подобные извращения нужно прятать от приличных людей, а не выпячивать...

- Фу, убери! Мы же только что шоколадку съели! - воскликнул парень и попытался оттолкнуть руку Изольды. - Ща блевану!

Та сделала вид, что убирает телефон и тут же снова пихнула его под нос.

- Смотрите! Смотрите! У неё куча таких картин!

С болезненным любопытством они снова вытянули шеи, как стадо гусей, завидевших кормёжку. И снова выдали общий стон брезгливости. Кто-то схватился за рот, изображая будто борется с тошнотой.

- Буэ! Убери! Это правда отвратительно!

Алины ощутила, что закипает.

- Да что вы понимаете?! У НьюГойи миллионы подписчиков по всему миру. Вы сидите тут в медвежьей берлоге!

- А ты, конечно же, нас решила просветить, - с улыбкой отвечает Изольда. - Облагодетельствовать сирых и убогих.

Она оглянулась на своих парней, те послушно загоготали.

- Да что с ней не так? - посыпалось со всех сторон. - Надо на неё социальному педагогу настучать.

- Ага, в психушку сдать!

Алина вздрогнула.

- В дурку до конца лет! - продолжали орать ребята. - Таких надо изолировать!

- Лучше директору показать, - галдеж парней прервал правильный голос Изольды. - Она её быстро из школы турнёт. Пусть учится в спец заведении.

Парни дружно расхохотались. Изольда интеллигентно продемонстрировала брекеты. Наверняка только для этого их и поставила.

Алину затрясло. Тема психолога и спецзаведений возникала у них с мамой с самого детства. Однажды, еще до школы, девочка провела там целую неделю. Нет, с ней не случилось ничего страшного, повзрослев она понимала это, но тогда первое долгое расставание с мамой и богатое детское воображение, которое рисовало ей разные ужасы, сделали свое дело. Когда она вернулась, несколько дней спала при свете и не разговаривала с родителями. После этого мама обещала ей больше не подвергать ее таким испытаниям.

- Зачем?! Зачем ты так?! - Алина выкрикнула прямо в лицо Изольды. - Не нравится - не смотри! Если твоя куцая голова не способна вместить в себя взгляд истинного художника, ну не позорься, промолчи...

- Истинного художника! - кривляясь передразнил её парень. Остальные грянули гоготом.

Алина разинула рот, чтобы кричать дальше, но вдруг осознала - любые слова бессмысленны. А уж когда они начали про дурку. Любые её даже самые искренние речи они услышат, как слова сумасшедшей. Так говорит НьюГойя.

Она резко отвернулась и заспешила прочь. Сжалась в комок, пальцы судорожно стиснули плечи. А ведь НьюГойя предупреждал. У него на сайте даже специальный раздел есть - "Мир через прутья решетки". Там рассказываются истории про психологов и дурки. Она бы ни за что не решилась выложить рисунки, если бы не Вадим...

Сзади грянул новый взрыв хохота. Правильный голосок отпустил какую-то реплику, Алина не разобрала слов, но ощутила едкость и ядовитость. Ускорила шаг и побежала.

Плевать! Плевать на них! Они ничего не понимают в искусстве!..

Топ-топ, топ-топ. Сзади новый взрыв хохота. Алина прибавила шаг. Ненавидела себя за это, но не могла остановиться.

А ведь у НьюГойя даже картина есть из серии Подражание Сатурну. Называется - "Обычные люди пожирают талант". Алина буквально видит, как на этой картине народ превращается в гогочущих парней Изольды, а на месте гения оказывается она, Алина.

Она извивается в их руках и испытывает сладкий ужас. Они тянут загребущие руки и рвут её на части...

Но изображение уже изменилось. Теперь она видит совсем другой образ. Поклонники пожирают звезду. И вместо звезды там красуется Изольда. А жрёт её конечно же толпа золеблюдов. Так-то лучше. Алина остановилась и захихикала, скрючив пальцы. Какой-то младшеклассник шарахнулся в сторону и побежал так же быстро, как только что бежала она.

Продолжая улыбаться, девушка посмотрела по сторонам. Тихий коридор, никого. Ноги сами принесли её в любимое место в школе. Здесь всегда тихо и пусто. Здесь можно расслабиться.

Нужно скорее изобразить эту чудесную картину, что горит в голове так ярко. Иначе не избавиться от неё никогда.

Она села на подоконник и вытащила из рюкзака блокнот и карандаш. С тихим шуршанием грифель побежал по листу...

Глава 2. Детство. Сладкий ужас. Проект "New de Goya"

Работа над рисунком успокоила её. Штрихи ложились твёрдые и властные. Именно так, как выглядело в голове. Конечно, там все в цвете и гиперреалистично, но карандаш придаёт этому вид небрежной элитности.

Она отодвинула блокнот и глянула, склонив голову. Не хуже, чем у НьюГойи. Грудь заполнила теплота, губы сами собой улыбнулись. Золька, как живая... хи-хи, вернее, как мёртвая, если учесть, что с ней творят поклонники...

Мрачное и отвратительное начали волновать её уже в детстве. Когда в садике или дома она рисовала картинки, неизменно брала черные или коричневые цвета, а порой и намешивала бурду из нескольких мрачных цветов, бурую или грязно серую.

Воспитателям это не нравилось. Они считали это проблемой развития и подключали психолога. Психолог садила Алинку перед собой, давала бумагу, краски и просила нарисовать все, что душа пожелает. Душа желала тёмного и отвратительного. А губы, которые у девочки Алинка всегда были в черных пятнах, потому что она постоянно облизывала кисть или муслякала карандаш, улыбались.

- Замкнутость и зажатость, - констатировали садишные психологи, перекладывая груз ответственности за ребёнка уже на маму.

- Да? - встревоженно переспрашивала мама. - А я думала это период такой. Что же делать?

Психолог пожимал плечами.

- Будем прорабатывать.

Мама послушно прорабатывала. Наряжала Алину в яркие розовые наряды, покупала красивые резинки и крабики для волос, давала пользоватся своей помадой. И заставляла рисовать яркими цветами. Толку было мало. Маме катастрофически не хватало времени на постоянную возню с дочкой. В те времена она как раз писала диплом на филологическом факультете городского ВУЗа. Папа же просто жал плечами и говорил: "Пройдет с возрастом".

Поэтому через некоторое время девочка Алинка теряла яркие бантики, пачкала белые блузочки, красила губы в черный цвет и вновь рисовала тёмные картинки.

А картинки ее становились все более талантливыми. И однажды психолог сказал: "Все. Я умываю руки. Нужно показать Алину более грамотным специалистам".

После этого ее отправили в дурку...

Когда они помирились с мамой и иа поклялась никогда больше не отдавать дочку в подобные места, Алина тоже сделала внутри себя один вывод. Взрослые опасны, поэтому порой стоит нарисовать для них что-нибудь противно яркое. Тогда они на какое-то время успокаиваются и перестают лезть со своими советами, что рисовать. То же, что нравится, лучше творить в одиночестве и никому не показывать.

Она поднатужилась и разродилась целой серией цветочков и домиков. Конечно даже они были немного сероваты и унылы, но в сравнении с тем, что она рисовала раньше - это был прорыв. Садишный психолог успокоился. Грамотные светила ищ дурки сделали свое дело.

Алина продолжала рисовать свое тайно от всех. Причиной был сладкий ужас, который она испытывала при взгляде на что-нибудь отвратительное. Когда в груди образовывалась тянущая пустота, по спине бежали мурашки, дыхание учащалось и насыщало кровь адреналином.

Она помнила, что началось все с плюшевых монстриков Хагги Вагги. Мама подарила его дочке на волне популярности. Воображение живо подключалось к игре. Растянутые в улыбке зубы Хагги казались ужасно острыми. Она представляла, как они прокусывают её кожу, и ощущала холодок в животе. Это волновало и приятно щекотало внутри.

Однажды она увидела мармеладки в виде червяков и многоножек, восторгу маленькой девочки не было предела. Она с упоением поедала их, а когда рядом никого не было, клала червяков на обнажённую кожу руки или живота, закрывала глаза и представляла, что червяк настоящий. Однажды мармелад соскользнул, царапая кожу крупицами сахара. Она завизжала так громко, что соседи потом интересовались у мамы, что происходит, а маленькая Алинка моргала честными глазами и предполагала, что кто-то смотрел телевизор. Такого букета страха, отвращения и сладкого ужаса она ни разу в жизни не испытывала. Именно так. Сладкого ужаса.

С тех пор она начала искать его. Но увы, от игрушек и мармеладок ощущения быстро сошли на нет. Тогда она подключила своё творческое воображение и начала рисовать картины, вызывающие сладкий ужас.

Чем взрослее становилась девочка, тем натуралистичней ей нравились картинки. Болото, кишащее червями и жабами, озеро из бурых нечистот, кислотные испарения над чаном с химикатами - все это вызывало тянущее чувство в животе и холодок вдоль спины.

Однажды она наткнулась на гиперреалистичное изображение разлагающейся туши зверя. К холодку и ощущению пустоты добавилось чувство брезгливости и неприятное шевеление в желудке. Это шевеление напомнило то самое приятное щекотание из детства.

Когда она пыталась поделиться этими чувствами и показывала картинку родным или друзьям, те брезгливо отворачивались, а то и выходили из себя и начинали кричать. Алина сразу занесла это поведение в раздел слабости. Отсюда был один шаг до осознания собственной исключительности. Онамогла это вынести, потому что была стойкой, они же все неизменно оказывались неженками. Чтобы скрыть свои недостатки они кричали на неё, упрекали в дурном вкусе и даже извращённом интересе. Но она-то знала, что тем самым они просто пытаются прятать свои слабости, поэтому никогда не воспринимала их слова всерьёз.

Чтобы хоть как-то повлиять на ситуацию мама отдала её в художественную школу. Там талант девочки подтвердили и развили. К тому времени она уже знала все про взрослых. Убедившись, что педагоги в художке такие же слабаки, она подключила свою мимикрию и стала учится. Ибо в художественной школе она поняла, что сладкий ужас тем сильней, чем талантливей нарисован рисунок. Ради этого она стала прилежно учиться.

Друзей и приятелей у неё не было. Кому понравится, когда под нос то и дело пихают то червей, то жуков с каждым разом делающихся все более натуралистичными. В школьных мероприятиях она не участвовала, предпочитала сидеть дома и рисовать. Из друзей, так случилось, у неё была лишь одна подруга - Ленка. Толстая девочка из соседнего подъезда. Единственная девочка, в которой Алина уловила творческую жилку. Правда тратила она талант на глупости - кулинарные шедевры. Ленка любила готовить десертики. Они и сошлись то из-за того, что Ленка на слабо сготовила ей пироженку в виде огромного, очень натурального черного жука.

Когда Алинка ела его, ощущала сладкий ужас, а это сразу подняло Ленку в её глазах. Правда в итоге та оказалась как все, жуков делать больше не желала, над отвратительными картинами Алины фыркала:

- Под такими картинками лайков не насобираешь.

- Мне и не надо... - бурчала Алина в ответ.

Но в голове это у неё засело. Долгое время это просто зрело на задворках подсознания. Но однажды она вошла в интернет и набрала в поисковой строке – «Люблю отвратительные зрелища. Что со мной не так?»

Первое, что выдал поисковик – статьи о людях, любящих смотреть, как выдавливают прыщи или удаляют вросшие ногти.

- Фе, - скривилась Алина. – А ещё меня извращенкой называют…

Одна из ссылок заинтересовала её. «За что мы любим отвращение в искусстве?»

Искусство. Да. С этой точки зрения Алина на это не смотрела. Ведь картины - это тоже искусство. Она поправила запрос и утонула в новом для себя мире. Оказывается отвращение – это искусство. И не простое, а элитарное, гениальное, недоступное для серой массы большинства людей. Это прекрасно легло на детские ощущения и выводы.

Всё ясно. Я особенная. Я могу понять особый вид искусства.

И она стала погружаться в картины великих художников. Прошлого и современности. Босх, Гойя… - лишь в некоторых картинах она смогла ощутить ту каплю сладкого ужаса, который она находила в жизни. Но однажды, и это было как взрыв, как резкое окунание в прорубь – она нашла ЕГО.

Он называл себя НьюГойя и был очень талантлив. Никто не знал, кто это на самом деле. Он создал в интернете канал "Проект New de Goya" и выкладывал свои мысли, озвученные искусственным интеллектом, и картины, которые создавал сам.

- Мир не поймёт вас, - вещал электронный голос без эмоций, на аватарке шевелил губами мим с белым лицом и губами, обведёнными черным. - будет гнать и насмехаться. Родители, друзья, наставники - все обернутся против вас, едва вы им покажете, что ублажает ваше чувство прекрасного. Вам будет казаться, что вы одиноки. Знайте, я такой же. Таков удел гениев. Гениев, опередившего эпоху.

Если бы это были только слова, Алина вряд ли поверила ему. Но свои речи НьюГойя подтверждал артами. О, это было настоящее чудо. Каждая из них переполняла Алину сладким ужасом.

Он создавал целые серии по мотивам оригинальных картин Гойи. Например, все грамотные люди знают изображение "Сатурн, пожирающий своего сына". НьюГойя каждую неделю создавал новый шедевр. "Устроители конкурса красоты пожирают победительницу", "Банкиры пожирают вкладчика", "Нефтяные магнаты пожирают страну". Были даже картины перевёртыши. "Президент пожирает свой электорат", "Жрец пожирает прихожан", "Добро пожирает самое себя".

Алина не очень вникала в сюжеты мировые или политические, ей больше нравились истории про конкурс красоты или наставничество. Когда её ругали учителя, она вспоминала картину "Наставник пожирает преданного ученика", когда бабушки у подъезда косо глядели ей вслед, в голове всплывало полотно - "Старухи пожирают шлюху".

Алина не переставала восхищаться смелостью НьюГойи. Но главное было не это. Каждая картина дышала особой реалистичностью и изобиловала множеством мелких деталей, которые будоражили ум и продирали морозом подсознание.

- Откуда он берет вдохновение? Может он наёмник на войне? - так и сыпались предположения в комментах. - Работники на скотобойне? Или служащий морга?

- Или он сам маньяк! - однажды написал кто-то. - Нельзя так реалистично изображать смерть!

- Из какой он страны? - сразу же пошла волна волнений. - Оповестите полицию!

- Да, я маньяк! - охотно подхватил игру НьюГойя. - Но вы ведь любите меня таким?!

Он бросил клич. Желающим пасть от его маньячных наклонностей предлагалось заполнить анкету, приложить свои фото и направить ему. В чате сайта смеялись, мол нашёл дураков, но быстро перестали, когда девушки тысячами стали заполнять и отправлять анкеты. Вся эта информация выкладывалась НьюГойей в открытый доступ. Он даже устроил голосовалку за лучшую жертву.

Алина была в восторге. Сама бы она, обвини её кто в маньячестве, начала бы оправдываться и побоялась бы выходить в сеть. НьюГойя сделал из этого шоу.

Читатели блога выбрали тех, кто им больше нравился. А потом на сайте появилась новая серия картин. НьюГойя и правда принялся убивать. Но делал это в своём стиле - на великолепных детализированных артах во всех подробностях, каждый раз по-новому изображались вполне узнаваемые девушки с вершины топа жертв. Просмотры блога взлетели до небес. О нем даже сказали в центральных новостях, а Алина всерьёз начала жалеть, что не отправила заявку.

Конечно, были на сайте вещи, с которыми Алина согласится никак не могла. Например, картина "Мать пожирает свою дочку". Когда девушка впервые увидела ее, та неприятно поразила ее. Мать там очень походила на её маму и выглядела страшно. Алине было ещё двенадцать лет, поэтому она с жаром попыталась возражать.

- Но ведь семья — это не плохо. Мама — это святое.

- Э, ты отстала от жизни. Родители ещё те монстры. Ведь Сатурн на оригинальной картине Гойи тоже родитель...

- Но это утрированный образ...

- Да что вы с ней говорите?! Видно же, что это ребёнок! Она ещё не познала мир!

- Она ничего не понимает в искусстве. Ещё одна жертва патриархального общества.

- Да нет, я понимаю, - пыталась донести свою толком не сформулированную даже для себя мысль Алина. - Но...

- Давайте дизлайкать ее. Пусть админы забанят это костное сознание недостойное понять мысли гения!

После пары таких споров Алина перестала высказывать своё мнение. Уж что-что, а быть забаненой ей не хотелось. С гениальностью автора она была согласна, как никто другой.

Единственное, чего она не нашла на сайте - единомышленников и общения. В чатах сайта творился форменный бардак. Все кричали друг на друга и на хозяина ресурса. Количество хейта превышало все мыслимые и немыслимые пределы. И создателя это полностью устраивало.

К тому же из всей этой кучи поклонников НьюГойи ни один ни разу не упоминал тот самый сладкий ужас, который привёл её сюда. Поэтому она смотрела и наслаждалась. Молча.

Так она жила и взрослела. И не было у неё человека, которому она по-настоящему могла бы доверить свои чувства. Не было до тех пор, пока не появился Вадим Петрович, новый учитель ИЗО.

Глава 3. Ленка. Рисунок. Месть.

- О, так и знала, что ты тут, - от рисования её оторвал голос, такой же мягкий, как сама Ленка. - Слышала, как Золька тебя склоняет, решила, что ты прячешься...

Ленка Постникова, была полной противоположностью своей фамилии. Толстая, налитая розовым здоровьем и калориями, раньше про таких говорили - кровь с молоком. Слегка неряшливая с короткими волосами и в больших очках. Очень походила на Грусть из мультика Головоломка. Подруга, если можно назвать этим словом столь различные натуры. Но коль скоро других претендентов на это звание не наблюдалось и не предвиделось, и памятуя ту самую пироженку в виде жука - то да, Ленка - подруга.