Интроверт. Врага уничтожить

Егор шёл по улице, которая казалась совершенно мёртвой. Однако совсем недавно она считалась одной из самых оживлённых и красивых в Саратове. Теперь же её полуразрушенные дома мрачно нависали над головой, готовые в любой момент обрушиться вниз.

Чёрные глазницы окон с выбитыми стёклами бесстрастно наблюдали за происходящим, лишь изредка моргая качающимися рамами. По пути встречались поваленные деревья, а оборванные линии электропередач уныло развевались на ветру. Фонарные столбы и стены домов были испещрены следами автоматных очередей. Развороченный от взрывов асфальт больше напоминал свалку, чем дорогу. Его густо усеивали многочисленные воронки и всевозможный мусор. В обгоревших и сильно помятых металлических коробках, которые беспорядочно встречались на пути, с трудом угадывались брошенные машины. Проходя мимо одной из них, Егор замедлил шаг и попытался определить марку. Однако лежащая на асфальте груда металла поставила его в тупик. Изуродованный остов неопознанного автомобиля мрачно смотрел колёсами в хмурое вечернее небо, по которому тревожно проплывали серые облака.

Егор невольно задержал взгляд на бесформенной тёмной массе, валявшейся на асфальте поодаль. Вероятно, это были останки человека. Сквозь обгоревшую одежду виднелись полуразрушенные мягкие ткани и потемневшие кости. Справа на голове ещё сохранилась кожа и остатки волос. Слева же местами просматривался голый череп с огромным пулевым отверстием во лбу. Ноги были неестественно подогнуты под то, что осталось от туловища. Казалось, что их обладатель запнулся обо что-то перед тем, как упасть в последний раз. Половина левой руки отсутствовала. Лишь из-под обгоревшего короткого рукава торчал уродливый обломок плечевой кости. Правая рука сохранилась лучше. Её кисть всё ещё сжимала рукоятку автомата, лежавшего рядом. На пальцах выделялись длинные почерневшие ногти, а высохшая кожа повторяла рельеф тонких костей. Обручальное кольцо сиротливо висело на безжизненной фаланге безымянного пальца, а скрюченный указательный – всё ещё давил на спусковой крючок.

Раньше эти бесформенные останки, скорее всего, принадлежали одному из зомби. Теперь же их стоило предать земле, как и тысячи других полуистлевших трупов, которые лежали на изуродованных улицах города. Работы предстояло очень много, но главное уже было сделано. Прямо сейчас антивирус продолжал распространяться среди зомби и превращать их тела в такую же бесформенную массу, как эта. Эпидемия, инициированная сопротивлением всего две недели назад, уже дала свои первые обнадёживающие результаты.

«Ёжик, а ты знаешь, что ты молодец?!», – мысленно обратился к своему симбионту Егор. «Твой антивирус уже вовсю действует на этих нелюдей. Совсем скоро все они превратятся в такие же мумии, как эта. Надеюсь, что процесс окажется скоротечным, и совсем скоро мы полностью избавимся от зомби и выйдем на поверхность».

Однако Ёжик не отвечал. Скорее всего, он отдыхал в минус-первом измерении, от той изнурительной работы по производству антивируса, которая не прекращалась до сегодняшнего дня уже несколько недель. «Ладно, пусть немного придёт в себя. Как-никак у него ведь отпуск», – подумал Егор и прекратил попытки связаться с симбионтом.

Внезапно в воздухе прогремел выстрел. Срикошетившая от машины пуля едва не попала в Егора, просвистев совсем рядом. Мгновенно укрывшись за автомобилем и пытаясь унять бешеный пульс, он стал судорожно изучать ближайшие дома. «Похоже, что кто-то из зомби избежал встречи с антивирусом, и затаился где-то поблизости. Это возможно, но маловероятно, если учесть скорость распространения препарата. А если это – не зомби, то кто тогда?» – тревожно спрашивал сам себя Егор.

Вокруг опять стало так же тихо, как и раньше. С той стороны, откуда донёсся выстрел, не было даже намёка на какое-либо движение. Только рваные облака продолжали невозмутимо плыть над крышами окрестных зданий, отбрасывая на них лёгкую тень.

Немного успокоившись, Егор перестал всматриваться в пустые окна дома напротив и быстро проверил магазин автомата. Затем, сделав несколько коротких очередей в сторону предполагаемого противника, он бросился к зданию у себя за спиной. С разбегу оттолкнувшись от асфальта, Егор буквально влетел в разбитое окно на первом этаже и затаился на кухне одной из пустующих квартир.

Очередные несколько выстрелов невидимого стрелка раскрошили кирпичную кладку и засыпали Егора строительной пылью. Было похоже на то, что кто-то старается не столько попасть в него, сколько припугнуть и выгнать на более удобную для себя позицию. «Да, на тупых зомби это совершенно непохоже – они всегда стреляют на поражение. Но кто же тогда этот таинственный снайпер?» Ответа не было. Более того, ни один из более или менее правдоподобных вариантов не приходил в голову. Лёгкая прогулка по пустынной улице постепенно превращалась в напряжённый поединок. За победу в нём обещали ни много ни мало – всего лишь жизнь.

То, что за ним действительно охотился снайпер, причём классный, Егор понял сразу. Для профессионала не составляло труда попасть в человека, который в полный рост стоял на улице. От перевёрнутой машины, рядом с которой Егор рассматривал труп зомби, до дома напротив, где, видимо, и затаился снайпер, было метров двести. С такого расстояния профи обычно не промахиваются, если на то нет особой причины. Но сейчас враг почему-то хотел поиграть с ним в кошки-мышки. Для чего именно, Егор пока не знал. Но то, что его хотят не просто убить, а получить нечто большее, казалось совершенно очевидным.

Егор решил перехватить инициативу. Он осторожно вышел на площадку подъезда и стал подниматься по лестнице. Добравшись до выхода на крышу, ему пришлось сломать ножом простенький замок. Теперь можно было открыть люк. Но, как только Егор попытался осмотреться на новой позиции, сразу последовало несколько длинных автоматных очередей. Они вспороли рубероид на крыше и нервно застучали по металлическому люку. Несколько пуль прошили насквозь левое плечо, раздробив плечевую кость и лопатку. От острой боли, пронзившей всю половину тела, у Егора на несколько секунд перехватило дыхание и застучало в висках. Его левая рука безвольно повисла вдоль туловища, а с безжизненных пальцев на крышу сорвалось несколько красных капель. Спрятавшись за приоткрытым люком, Егор мстительно посмотрел в сторону невидимого врага и сквозь зубы пообещал: «Я и одной рукой с тобой разберусь!».

«Похоже, что стреляли с этого же дома», – подумал он, зажав автомат между ног, а правой рукой заряжая подствольный гранатомёт. Ещё раз внимательно осмотрев крышу, Егор задержался взглядом на каждой из восьми массивных вентиляционных труб. Когда за одной из них он краем глаза заметил еле уловимое движение, то стало очевидно, что стреляли именно оттуда. «Какой шустрый стрелок попался. Кто бы это мог быть?», – всё гадал Егор, опершись рожком автомата в колено и тщательно прицеливаясь.

Граната попала точно в цель. Большую часть вентиляционной трубы разнесло по кирпичам, а самого таинственного снайпера отбросило в сторону. Чуть выглянув из-за люка, Егор успел с удивлением заметить до боли знакомый красный комбинезон и блестящие чёрные волосы с серебристой заколкой. От этого неожиданного и завораживающего зрелища его палец непроизвольно соскочил со спускового крючка, и обязательная в подобных ситуациях контрольная очередь так и не прозвучала.

Снайпер воспользовался моментом и скрылся за полуразрушенной трубой. Его оружие так и осталось лежать на крыше. Однако через несколько секунд тонкая рука в белой кружевной водолазке осторожно потянулась к видавшей виды снайперской винтовке. Ухватившиеся за ремень пальцы через секунду добрались и до самого оружия, а затем вместе с ним проворно исчезли за остатками вентиляционной трубы.

– Нота?! Ты что здесь делаешь?! И почему ты стреляешь в меня?! Ты что с катушек соскочила?! – гневно прокричал Егор, борясь с сильным желанием тут же выйти из своего укрытия и отвесить крепкий подзатыльник заигравшейся Эмилии. Однако, взглянув на свою окровавленную левую руку, он решил пока повременить с таким крутыми воспитательными мерами. Нота очень кстати выдерживала театральную паузу и ничего не ответила, предоставив Егору время, чтобы немного остыть.

«В таком возрасте воспитывать людей уже бесполезно. Их бить надо! И отнюдь не рукой, а чем-нибудь посерьёзнее. Например, армейским ботинком или прикладом. Очередь из автомата или выстрел из гранатомёта тоже подойдут», – нервно думал Егор, поглаживая пальцем спусковой крючок своего АК1. «Только я сейчас, мягко говоря, не в лучшей форме для всего этого. Как бы самого потом не пришлось с крыши отскребать», – продолжал он прикидывать свои шансы. Взвесив все «за» и «против», Егор быстро понял, что эта необычная ситуация складывается далеко не в его пользу. Поскольку пункта «умереть любой ценой и именно сегодня» в плане не значилось, он не стал рисковать жизнью и остатками здоровья, а вместо этого благоразумно удержал себя на месте.

– Привет, Океан! Ты, правда, удивлён?! – наконец-то, нарушила молчание Нота. – Как приятно, что я всё ещё вызываю у тебя такие сильные эмоции! Давай, постреляем напоследок, а? Всё равно ведь теперь всем зомби конец, а сопротивление скоро будет в шоколаде.

– Постараюсь ответить тебе в рамках цензуры, хоть это и невыносимо трудно, – снова стал закипать успокоившийся было Егор. – Разумеется, я очень сильно удивлён, увидев тебя здесь и получив в плечо дружескую очередь из автомата! – с сарказмом произнёс он, продолжая внимательно следить за развалинами вентиляционной трубы, за которыми пряталась Нота. – А как ещё я могу реагировать на твоё предательство после всего того, через что нам пришлось пройти?! Хотя мне кажется, что ты, как минимум, наполовину всё ещё с нами. Ведь я прав?! – прокричал в сторону разрушенной трубы Егор. Не дождавшись ответа, он продолжил: – Надеюсь, ты меня слышишь. Поэтому помоги мне разобраться: ты за кого сейчас воюешь – за людей или за чужих? Если за нас, то хватит уже валять дурака – сейчас же отправляемся на базу, пока у меня вся кровь наружу не вытекла. Но если же ты по старой памяти решила перейти на сторону чужих, то, давай, закончим наш спор поскорее по той же самой причине. Решать тебе. Только определяйся быстрее, а то у меня кровь заканчивается.

– Я уже всё решила, – на этот раз быстро ответила Нота. – Люди для меня, конечно, генетически ближе, чем декаподы. Но чужие предложили мне такой контракт, от которого трудно было отказаться. Так что, давай, всё-таки немного постреляем напоследок, ладно? Ты ещё в состоянии передвигаться, или как?

– Так это твоё окончательное решение?

– Да. И не переживай ты так сильно! Жалеть я ни о чём не буду. Ведь я уже большая девочка.

– Точно. Большая, но очень глупая! В таком случае придётся тебя того… Пристрелить. Насмерть. Хотя мне крайне не хочется это делать.

– Ладно, хватит трепаться! Давай, уже закончим дело! – отрывисто прокричала Нота с металлическим нотками в голосе.

Вместо ответа Егор выстрелил ещё раз из подствольного гранатомёта по остаткам вентиляционной трубы, за которой притаилась заклятая боевая подруга. На этот раз её отбросило намного дальше – к самому краю крыши и присыпало многочисленными обломками кирпичей. Нота с трудом приподнялась на локте. Потеряв равновесие, она упала и едва не сорвалась вниз. Ей удалось схватиться за выступающую из торца крыши арматуру и повиснуть на одной руке. Тоскливый взгляд снайпера нашёл глазами упавшую винтовку. Теперь она валялась на асфальте рядом с домом.

Поднявшись на ноги, Егор осторожно подошёл к тому месту кромки крыши, где Нота отчаянно цеплялась за жизнь.

– Я только одного не пойму, почему ты на это пошла? – с болью в голосе спросил он, всё ещё не смирившись с вероломством Эмилии. – Неужели чужие смогли тебе столько наобещать, что ты совершенно забыла, кто ты есть на самом деле? Ты ещё помнишь, за что все мы боролись с самого начала войны? Ответь мне, прежде чем ты сорвёшься с этой крыши.

– Я согласилась на это по очень простой причине, – задыхаясь от напряжения, сказала Нота. – Мне пообещали бессмертие, если я убью тебя и твоего симбионта в придачу. Теперь понятно?! – с вызовом ответила она, свободной рукой пытаясь дотянуться до рукоятки меча, висевшего за спиной.

– Так вот оно что?! Захотели одним махом избавиться от меня и от Ёжика?! А взамен пообещали вечную жизнь? И ты им поверила?! – удивлённо воскликнул Егор. – Только теперь даже это не поможет – антивирус уже не остановить. Жаль, что всё так вышло. Мне не хочется тебя убивать, но, видно, придётся, – сказал Егор, подходя сбоку к тому месту, где висела Нота.

Сначала он хотел просто дождаться, когда она сорвётся вниз, но потом передумал. Опустившись на колено, Егор слегка свесился с края крыши. Он посмотрел в горящие ненавистью глаза Ноты и медленно прицелился в её изящное тело в ярко-красном комбинезоне. Егор задержал дыхание и уже готов был выстрелить. Но что-то мешало ему нажать на спусковой крючок и поставить точку в этом поединке.

В ту же секунду Нота выхватила из-за спины меч и молниеносно вонзила его в шов между плитами. Затем, оттолкнувшись ногами от сверкающего лезвия, она мгновенно оказалась на крыше. Егор лишь успел перекатом сместиться подальше от края. Как на зло, его автомат, зацепившись ремнём за арматуру, повис в воздухе. Заметив это, Нота, словно кошка, не торопясь, перегнулась через край крыши и выдернула свой меч из стены. Затем она издевательски посмотрела на Егора и ногой спихнула автомат вниз. После нескольких угрожающих движений она со свистом рассекла воздух перед собой и стала приближаться к раненому противнику.

– Ну, что, всё-таки потанцуем? – улыбнулась Нота, поднимая рукоятку меча на уровень глаз.

– Не люблю я это дело. Но если ты настаиваешь, то могу попробовать, – устало ответил Егор. Он с трудом поднялся на ноги, прижимая правой рукой истекающее кровью левое плечо.

– Как ты понимаешь, я настаиваю! – ухмыльнулась Нота, угрожающе помахивая мечом.

Егор снял с пояса свой верный нож и встал в боевую стойку. После серии финтов, которыми Нота рубила воздух вокруг себя на мелкие кусочки, она приблизилась к противнику и попыталась нанести удар по раненой руке. Но меч зазвенел, встретившись с лезвием ножа, который Егор успел выставить в самый последний момент. Быстрые атаки повторялись с разных сторон, но он неизменно успевал заблокировать мощнейшие удары. Каждый из них вполне мог оказаться смертельным.

Во время короткой паузы после серии неудачных выпадов противника Егор улучил момент и ударил Ноту ногой в грудь. Она покачнулась, но сумела сохранить равновесие, вычертив мечом в воздухе причудливую фигуру. Затем он схватил девушку за комбинезон и, резко приблизив к себе, ударил головой в переносицу. Из её сломанного носа тут же потекла кровь. После серии ударов в солнечное сплетение и завершающего режущего движения ребром ладони в область сонной артерии, Нота сразу обмякла и уже едва держалась на ногах. Несмотря на это, она всё ещё пыталась атаковать и, шатаясь, подняла меч. Затем вытянутая рука Ноты медленно нарисовала клинком в воздухе горизонтальный полукруг и замерла.

Точным ударом ноги Егор выбил меч из слабеющей руки противника. Сверкающая катана взмыла высоко вверх, совершая там причудливые пируэты. Он вновь схватил Ноту за комбинезон и ударом колена в живот согнул её туловище пополам. Опускающийся меч вошёл вертикально в спину, а окровавленное лезвие показалось из груди. Егор выпустил замершее тело из рук и отступил назад, не в силах отвести взгляд от слабеющей на глазах девушки. Она покачнулась и, сделав несколько шагов, рухнула на крышу.

Бой был окончен, но долгожданная победа не принесла никакой радости. Вместо этого невыносимая тоска разом накрыла Егора с головой. Он потерял не только одного из своих лучших бойцов, но и, как ему казалось, верного друга. Было очень горько оттого, что Эмилия перешла на сторону врага и даже перед смертью не признала свою ошибку. Это был по-настоящему чёрный день.

Но теперь предстояло разобраться с обстоятельствами произошедшего и достучаться, наконец-то, до Ёжика, который по-прежнему не подавал признаков жизни.

Внезапно у Егора потемнело в глазах. Ноги стали совершенно ватными. Он качнулся, а затем с размаху ударился лицом о битые кирпичи. Вечерний ветер стремительно пронёсся над крышей, подняв в воздух белую пыль и сдвинув с места стреляные гильзы.

Через пару минут на стоявшую рядом телевизионную антенну села ворона. Она с любопытством стала вращать головой в разные стороны, лукаво наклоняя её то вправо, то влево. Деловито осмотрев поле боя, птица сделала вид, что не обнаружила ничего интересного. Тем не менее она никуда не улетела.

На крышу, залитую кровью и усыпанную гильзами вперемешку с кирпичной крошкой, опустились ещё несколько ворон. Все они с любопытством косились на окровавленные и неподвижные тела людей, не решаясь пока приближаться. Страх был сильнее голода, но ситуация постепенно менялась. Через некоторое время одна из ворон всё-таки решилась подкрасться к безжизненному телу Егора. Она боязливо клюнула его в окровавленное плечо и тут же отскочила назад.

Не дождавшись никакой реакции, она повторила свой манёвр, но уже гораздо смелее. Убедившись, что наказания опять не последовало, ворона прыжком взобралась на спину Егора и стала уже всерьёз клевать кровавую рану. Оголодавшая птица вовсю помогала себе когтями, торопливо пытаясь разорвать одежду.

Остальные последовали её примеру. Они по очереди присоединялись к этой мрачной трапезе, постепенно входя во вкус. С окрестных домов на поле боя стало быстро слетаться вороньё. Ни один падальщик не желал пропустить пиршество, так неожиданно подаренное судьбой.

Крыша довольно быстро заполнилась подвижной, словно ртуть, чёрно-серой массой, которая не только плотно облепила сразу оба тела, но и начала поглощать их. Вновь прибывшие вороны сразу же присоединились к жестокой трапезе и с остервенением торопливо клевали человеческую плоть. Каждый падальщик пытался урвать кусок побольше и поэтому вовсю расталкивал своих соплеменников. Происходящая вакханалия стала всё больше напоминать адский пир, который быстро набирал обороты.

Внезапно тело Егора дрогнуло, а его лицо перекосила жуткая гримаса боли. Через секунду окровавленная ладонь, которую клевали сразу несколько пернатых, резко сжалась в огромный кулак. Голова одной из ворон, оказавшись в ловушке, противно хрустнула, а сама зазевавшаяся птица, словно чучело, свалилась на крышу. Несколько ближайших падальщиков отскочили назад и насторожились. Несмотря на этот досадный инцидент, пир был в самом разгаре. Вороны совершенно не обращали внимания на труп соплеменника с раздавленной головой. Некоторые стали клевать и его, но потом снова переключились на человека.

Егор попытался осмотреться. Однако это удалось ему лишь наполовину, поскольку левый глаз был начисто выклеван воронами. К оставшемуся правому уже подбиралось сразу трое претендентов, но внезапно открывшееся веко их отпугнуло. Подул лёгкий ветерок, и истерзанное тело Егора вдруг исчезло.

Некоторые из ворон по инерции всё ещё продолжали трапезу. Но теперь их клювы с размаху проваливались в воздух, пока не встречали под собой рубероид крыши. Озадаченные внезапным исчезновением еды падальщики в недоумении озирались по сторонам. Через некоторое время они стали поглядывать в сторону своих более удачливых сородичей, пировавших у другого тела и ни на что не обращавших внимания.

Тем временем, раскинувшееся над Эмилией чёрно-серое покрывало из кишащих ворон стало более плотным. Они суетливо клевали мёртвую плоть, по привычке торопясь как можно быстрее насытиться. В какой-то момент в вороньем покрывале почему-то стали появляться прорехи, которые, словно огонь, быстро разъедали его ткань. Меч, торчавший из тела Эмилии, внезапно исчез.

Некоторые из птиц от неожиданности рефлекторно отпрянули от трупа. Однако большинство из них с притупившимся от еды инстинктом самосохранения лишь выжидающе подняли головы. Окровавленные клювы беспокойно поворачивались то в одну, то в другую сторону. Вдруг сразу несколько ворон сначала замерли на секунду, а затем развалились надвое. Пока нижняя часть их туловища продолжала стоять на ногах, верхняя – вместе с головой и крыльями уже билась о крышу в предсмертной агонии. Разрубленные пополам окровавленные тушки повалились на крышу, заставив соплеменников отвлечься от трапезы и насторожиться.

Когда ещё десяток ворон постигла та же участь, все птицы, что ещё могли это сделать, разом поднялись в воздух. Но и здесь их настигла невидимая сила. Она продолжала безжалостно истреблять обезумевших ворон. Не успев набрать высоту, они мгновенно превращались в изрубленные тела, части которых сыпались вниз, словно из адского рога изобилия. Очень скоро вся крыша оказалась усеяна рассечёнными вороньими тушками, отрубленными крыльями и головами. Чёрные и серые перья продолжали кружиться в воздухе в безумном танце смерти. Лишь нескольким воронам посчастливилось целиком убраться отсюда.

Когда на крыше не осталось ни одного живого падальщика, лёгкий ветерок сразу стих. Егор внезапно появился прямо из воздуха и устало прислонился спиной к вентиляционной трубе. Птичьи перья медленно опускались на крышу, постепенно превращая её в пёстрый ковёр с довольно мрачным орнаментом.

Внезапно в эфире появился Ёжик. То, что он мысленно сказал, почему-то совсем не удивило Егора. Сил на эмоции уже совершенно не осталось. Именно чего-то подобного он и ожидал всё это время с момента появления Эмилии. Егор так и не поверил до конца в её предательство. Потому и не смог нажать на спусковой крючок, когда Нота висела на волоске от смерти. Не могла она вот так взять и перейти на сторону врага. Это был полный абсурд, от которого голова грозила вот-вот взорваться. Теперь же всё постепенно начинало вставать на свои места.

– Ёжик, а ты не мог бы повторить ещё раз то, что сказал? Мне, похоже, вороны не только глаз, но и часть мозга выклевали. Что-то до меня не сразу доходит смысл сказанного, – обратился к симбионту Егор, медленно сползая спиной по трубе и опускаясь на крышу.

– Ладно. Для особо одарённых повторяю. Всё это было тренировкой. Очень реалистичной и, может быть, излишне жестокой, но тренировкой. Нота жива и скоро будет совсем здорова. Она, по-прежнему, на нашей стороне. Мы находимся сейчас в минус-первом измерении, и всё, что ты видишь, – всего лишь декорации. Довольно искусно выполненные, кстати, – невозмутимо ответил Ёжик и продолжил:

– Именно такой сценарий боя и был необходим, чтобы справиться с твоей депрессией, которая началась две недели назад. Именно с того дня, как ты увидел Миру, твои способности стали угасать. Регенерация тканей сильно замедлилась. Надеюсь, ты помнишь своё недавнее возвращение из минус-первого измерения, куда ты случайно попал во сне? – задал риторический вопрос Ёжик. Егор, разумеется, помнил это и потому промолчал. Ёжик тем временем продолжил:

– Тебе необходимо было пережить сильнейший стресс, чтобы вернуться. Вот, я и посчитал, что смерть в минус-первом измерении придаст тебе новый импульс и поможет избавиться от депрессии. Ты только не подумай чего – у меня всё было под контролем. В случае реальной опасности я бы сразу тебя вытащил отсюда.

– Я и не сомневаюсь, – флегматично ответил Егор, которого от кровопотери и закончившего своё действие адреналина сильно клонило в сон. – А что, по-твоему, могло стать реальной опасностью, в случае которой ты прервал бы эту, с позволения сказать, тренировку? – спросил он, изо всех сил стараясь не закрывать глаза. – Мы же с Нотой фактически поубивали друг друга?! А тут ещё эти вороны оголодавшие налетели.