Герцогство Венниратское. Трилогия

13

Я спаслась бегством, сославшись на то, что у меня сегодня есть ещё одно неотложное дело. Это было чистой правдой.

Все эти дни я, как могла, откладывала поездку к Лаготт. Я понимала, что сделать это необходимо, но просто не могла себя заставить. Разговор с сиром Астурком стал тем самым толчком, которого мне так не хватало.

Теперь мне просто не терпелось повидать колдунью. Я так и видела лицо Астурка, когда я скажу ему, что разгадала тайну сама, без его помощи. Можно будет даже признаться, что я — Раненая Душа. С высоты моего триумфа это будет уже совсем не так позорно.

Собираясь на свидание с Лаготт, я предусмотрительно захватила на кухне мясных объедков, помня как напугали меня в тот раз собаки — надо бы их прикормить.

И впрямь, подходя к дому, я сразу же увидела их. Как и в тот раз, они тут же сбежались и обступили меня; но теперь они не рычали, а только тихо поскуливали, хвосты их были поджаты, а рёбра торчали, как обруча бочек.

Колдуньи нигде не было видно. Я вывалила на снег объедки, и голодные собаки с жадностью накинулись на угощение.

Именно в эту секунду я заподозрила недоброе. Почему Лаготт не накормила собак? Я прошагала к дому и толкнула дверь. Та была не заперта. В скудном свете дня, заглядывающего в дом, мне представилась жуткая картина разрушения: всё было перебито, переколочено, стол и стулья перевёрнуты — но самой колдуньи нигде не было.

Первым моим побуждением было броситься вон из этого дома, где происходят такие страшные вещи. Но странная жалость заставила меня помедлить. Я должна была проверить, не сделал ли кто-нибудь с моей колдуньей того, что я сама подумывала сделать с ней ещё так недавно. Вдруг она лежит там, внизу, в подполе, с переломанными ногами?!..

Я не без труда открыла железную крышку и позвала — сначала неуверенно, потом громче. Никто не отвечал. Храбрость моя и милосердие простерлись до того, чтобы спуститься по ступеням вниз и проверить, нет ли на полу тела. Его не было.

Оставаться здесь дальше не было смысла. А то даже и опасно. Незваный гость, разгромивший дом колдуньи, мог в любую минуту вернуться и застать меня. Дожидаться этого момента мне вовсе не хотелось.

Ясно было одно: Лаготт или похитили или убили, спрятав тело где-то подальше. Впрочем, подумав, я отказалась от второй версии: собаки не выли, как непременно было бы, если б их хозяйку лишили жизни. Они просто были голодны. Всё склонялось к похищению. Но кто это мог быть?..

«Исварк! — пронеслось у меня в голове. — Он опередил меня!»

Но зачем ему похищать колдунью? А тем более — громить её жилище? Если он хотел просто узнать, где браслет, ничто не мешало ему спокойно и тихо прибегнуть к её услугам…

Разве что он не хотел, чтобы о его визите узнал кто-то третий — и решил заткнуть колдунье рот. Но и тут было гораздо проще сбросить её в подпол, да там и оставить. Без всякого громыхания и битья горшков…

В общем, всё это было крайне загадочно. По здравом размышлении, может Исварк тут и не при чём. В конце концов у Лаготт было врагов пол-деревни. И первый из них — кузнец.

Как ни противно было мне опять возвращаться в дом, где жила бесноватая, я понимала, что придётся это сделать. В конце концов, Небеса поставили меня госпожой над этими людьми, и я за них отвечала. В какой-то мере.

Размышляя таким образом, я подъехала к жилищу кузнеца. Открывшая на мой стук девушка, не первой молодости и слегка замороженная, но высокая и стройная, сказала мне, не поднимая глаз, что отец в кузнице.

Видимо, это была вторая дочь кузнеца. Почтительности ей явно не хватало, а ведь сейчас я была одета в своё обычное платье. На её счастье, мне было не до того. Я ограничилась тем, что велела ей проводить меня в кузницу именно тем самым тоном, каким мне и подобало — тоном брезгливого презрения.

Увидев меня, кузнец ахнул — и без лишних слов рухнул к моим ногам. Тут я вспомнила свой кошель с золотом, который как-то, помнится, оставила здесь. Неудивительно, что теперь он относился ко мне с почтением.

— Милосердная госпожа! Кланяйся, Ланка, кланяйся!

Девушка нехотя опустилась на колени. Я же застыла в недоумении. Либо у кузнеца были две дочери Ланки, либо это именно та самая Ланка и есть. В таком случае она сильно изменилась к лучшему — с тех пор, как я видела её в последний раз. Однако, подумала я, Лаготт сказала чистую правду: девушка сама так и нарывалась на справедливое наказание.

Но мрак с ней. Сейчас мне важно было допросить кузнеца. Когда он в последний раз посещал колдунью Лаготт? Кузнец с опаской оглянулся на Ланку и в ужасе замахал руками: что вы, госпожа, я вообще туда не хожу.

Хорошо. Знает ли он, что с ней случилось? Кузнец не знал. Неужели стерва сдохла, с надеждой спросил он. Нет, всего лишь пропала неизвестно куда. Ах вот оно что, обрадовался кузнец, а они-то с женой думали-гадали, чем обязаны своему нежданному счастью. А именно: на днях Ланка впервые за долгие годы не разразилась руганью и ворчанием, а спокойно и внятно сказала, что хочет есть. А потом сказала, что хочет помыться, надеть чистое платье и немного прибраться в доме. А то в нём как-то нехорошо пахнет.

— Видите, госпожа, как моя дочка выправилась! — плакал от счастья кузнец.

Что ж, ясно было по крайней мере, что он не лжёт. Виновница всех этих чувств, продолжая стоять на коленях, с ядовитой улыбкой смотрела куда-то в сторону. Как же ей везло, как же ей потрясающе везло, что мне было не до неё!..

А не проезжал ли на днях через нашу деревню чёрный всадник? Проезжал, снова обрадовался кузнец. Туда и обратно. Да не один, а с целой кавалькадой. Вооружённой и с факелами. Поскольку дело было ночью. Его, кузнеца, пинками подняли с постели и заставили подковать захромавшего коня из свиты важного господина. Зато уж и насмотрелся он на господ! Да что там, вся деревня сбежалась смотреть. А на следующий день Ланка-то и выздоровела…

Стоп, о Ланке потом. Как выглядел важный господин? Оо, он был очень красивый, широкоплечий и бородатый. И очень-очень злой… Одному из наших одним ударом ноги зубы выбил…

Дальше я слушать не стала. Я уже и так знала то, что мне нужно было знать.

Исварк. Он зачем-то похитил мою колдунью, может быть даже пытает её где-то в своих подземельях…

Откупившись от разговорчивого кузнеца очередным увесистым кошельком, я спешно отправилась домой. Всё это было очень странно; мне не терпелось остаться одной и как следует всё обдумать.

14

Но спокойно поразмыслить, как я надеялась, мне было не суждено.

Едва я вошла к себе, меня охватило какое-то неприятное чувство, причины которого я не могла понять. Что-то было не так в окружающем воздухе. Я решила, что просто устала, и решила подняться в спальню и отдохнуть, — но по мере того, как я преодолевала ступени, чувство тревоги всё нарастало. Тем не менее я толкнула дверь спальни и вошла в её густую тьму — и только тут поняла, что же было не так: запах розового масла, которому в моём доме неоткуда было взяться. Кроме, разве что…

В ту же секунду чья-то грубая рука зажала мне рот; а в следующий миг меня швырнули на ложе и навалились сверху всей тяжестью, щекоча лицо бородой. Я даже испугаться не успела. Ощущение было слишком знакомым, чтобы у меня ещё оставались сомнения.

«Надо было предупредить людей», — мелькнуло в голове.

— Что тебе нужно? — прохрипела я, когда мне вновь было позволено говорить.

— Колдунья… — услышала я над ухом свистящий шёпот. — Где она?..

Это был вопрос, которого я ожидала меньше всего. От изумления у меня даже злость прошла, вот только дышать по-прежнему было тяжело, раздражала борода, да ещё его пряжка больно впивалась в живот. Но если он спрашивает меня об этом, значит…

Тяжёлая пощёчина прервала мои логические изыскания.

— Где она?! — зарычал Исварк, дёргая меня за волосы; от боли я вскрикнула. — Я знаю, ты прячешь её где-то у себя. Отвечай, стерва!..

— Ты спятил, что ли?! — крикнула я, стараясь отвернуться, чтобы не слышать этот удушливый запах. — Мне-то она зачем?!!

— Не лги, сука, или я придушу тебя!

В следующий миг я ощутила пальцы Исварка у себя на горле. И вот тут испугалась по-настоящему. Этот спятивший бородач, мучимый неразделённой страстью (увы, не ко мне!), и впрямь мог выполнить свою угрозу — просто чтобы сорвать злобу и унижение хоть на ком-то. Тратить последние силы на крик было бесполезно. Мои люди ни за что не посмели бы явиться в спальню на крики госпожи, когда она там с мужчиной. На то и был его расчёт, в отчаянии подумала я.

Убеждать его в чём-то было бесполезно. У меня оставался только один шанс, рискованный, но выбирать не приходилось.

— Хорошо, — прошептала я, — ты прав, она здесь. Пойдём, я выдам её тебе.

Я с облегчением и радостью почувствовала, что мне стало легче дышать. Исварк скатился с меня, точно как когда-то — после нескольких часов непрерывной любви; но сейчас это была ненависть.

— Не вздумай сбежать, сука, — предупредил он, наматывая мои волосы себе на руку. Это немного осложняло дело, но вовсе не делало его безнадёжным. Исварк действовал на ощупь, движения его были хоть и грубыми, но неуверенными. Я же прекрасно ориентировалась во мраке собственной спальни — и знала, чего хочу.

И всё вышло именно так, как я хотела. Исварк потащил меня к двери, но та была притворена, а, значит, выход ещё надо было найти. Это и заставило нас с ним слегка покружить по комнате, что в итоге привело нас вместо двери к погасшему камину, на котором — я точно знала где — стоял бронзовый подсвечник на увесистой ноге. В какую-то долю секунды мне удалось протянуть руку и схватить его, и в следующий миг я со всей силой отчаяния опустила его на голову бывшего любовника.

Тут же я вскрикнула от боли: Исварк, падая, потащил меня за собой за волосы, которые так и остались намотанными на его руку. Мне понадобилось немало усилий, чтобы выпутаться, впрочем, я вскоре поняла, что никто мне в этом не мешает. Освободившись, я немного выдохнула и только тут посмотрела на своего мучителя. Он лежал на полу тёмной кучей, не подавая признаков жизни.

Я выскользнула из спальни и вернулась уже со свечой. Я даже не сразу сообразила, что вставила её всё в тот же подсвечник. Это открытие вызвало у меня нервный смех; он, впрочем, застрял у меня в горле, когда я увидела, что натворила.

Исварк в неловкой позе лежал на полу, и вокруг его головы растеклась лужа крови. Я почувствовала, что ноги у меня подкашиваются. Убить высокородного барона — это немного не то, что убить смерда. За это и моя собственная голова вполне могла лечь на плаху.

Небеса, что же делать?!.. Собственно, вариантов было немного. Точнее, только один.

«Надо же, — благодарно думала я, вбегая в конюшню, — мои люди так хорошо меня знают и тонко чувствуют, что успели приготовить мне лошадь, не дожидаясь приказаний. Придётся их наградить».

Только где-то на пол-дороге, когда я слегка успокоилась, до меня дошло, что это не лошадь, приготовленная для меня, а всего лишь нерасседланный конь Исварка. Ну вы поняли, да? Это только я могу — убив человека, скакать на такой улике посреди чиста поля. Хорошо ещё, что уже стемнело.

Хорошо было и то, что подвесной мост сразу опустился передо мной, а решётки поднялись. А также то, что дубовая входная дверь башни оказалась не заперта. В общем, много было хорошего, в особенности то, что навстречу мне уже спешил с удивлённым лицом…

— Аптекарь! — выкрикнула я. — Аптекарь, мне нужна ваша помощь!!!

Лицо сира Астурка из удивлённого вдруг превратилось в испуганное:

— Софийя, что случилось?..

— Да, да, это я! Познакомьтесь — Раненая Душа, и мы с вами переспали! Можете сколько угодно презирать меня за это! Только помогите мне, умоляю!..

— Но объясните же мне… — он схватил меня за локти, вгляделся в лицо, потом чуть ниже. — Что это? Вы вся в крови. Вы ранены?

— Это не моя кровь. Я… я убила его…

— Кого?

— Исварка! Я ударила его по голове подсвечником, и он, кажется, умер!.. Что вы смеётесь?!

— Любезная Софийя, убить человека не так-то просто. А уж тем более такой изящной женщине, как вы. Думаю, он просто потерял сознание. Впрочем, он давно его потерял…

— Но было столько крови…

— Сразу видно, что вы женщина, не искушённая в драках. Сосуды на голове очень слабые и крови обычно целая лужа. А виной всему крохотная ссадинка.

Я немного перевела дух

— А если он всё-таки умер?

— Будет очень жаль. Тогда мы с вами рискуем так и не узнать разгадку тайны браслета…

Я невольно рассмеялась. Астурк одобрительно посмотрел на меня.

— Так-то лучше. Но нам действительно нужно поторопиться. Пока этот змей не уполз куда-нибудь из вашего замка. Мне хотелось бы о многом его расспросить…

— Далеко не уползёт, — заверила я. — Я приехала на его лошади.

— Молодец, — прицокнул языком мой покровитель. — Но всё-таки расслабляться не стоит. Как вы считаете, его конь выдержит двоих?..

15

Пока мы вдвоём скакали на многострадальном Мраке по направлению к моему замку, я торопливо вводила Астурка в курс дела, обняв его сзади руками и прижавшись всем телом. (К моему огорчению, это обстоятельство, кажется, волновало его куда меньше, чем то, что я говорю.)

Не успев снять верхнюю одежду, мы бросились в спальню. (О, как жаль, что эта чудесная фраза сейчас имела совсем не тот смысл!) Даже не успев зажечь свечи, мы с радостью поняли, что оба наших опасения не оправдались. Исварк был там же, где я его оставила. И он был жив. Это было ясно по тому, что он глухо, но довольно громко стонал.

— Эй, люди, свету! — властно крикнула я, вернее хотела крикнуть, но Астурк вовремя меня остановил. Лишних глаз и ушей здесь не нужно, пояснил он, даже если это верные люди. Он прекрасно справится и сам.

По его просьбе я принесла свечей, таз с водой и целую гору корпии. При свете стало ещё яснее, что Исварк не так уж плох. Он всё ещё постанывал, но дышал ровно, пульс его, как определил Астурк, был в порядке, цвет кожных покровов не изменён.

— А теперь посмотрим, что у него с головой, — сказал он. — Не проломили ли вы ему череп?

Я содрогнулась. Астурк порылся в небольшом поясном мешочке и вытащил оттуда другой мешочек, совсем крохотный. Он высыпал оттуда какой-то порошок в таз с водой; там сразу же всё закипело, забурлило и вспенилось.

— Что это?.. — испуганно прошептала я.

— Вам, наверное, говорили, что я немного алхимик? — тихо ответил Астурк. — Не беспокойтесь, я не причиню ему вреда.

Он смочил в тазу лоскут ткани и принялся нежно, осторожно примачивать то место на голове Исварка, куда я ударила и где (как мне казалось) было сплошное кровавое месиво. Жидкость снова зашипела и запузырилась. Я вздрогнула, но Астурк жестом успокоил меня и спокойно продолжал свое дело. Спустя пять минут стало ясно, что свершилось чудо: на голове Исварка совсем не осталось крови, а небольшая ссадина, которая обнаружилась под волосами, выглядела совсем безобидно.

— Жить будет, — резюмировал Астурк, убирая свои принадлежности обратно в мешок.

От облегчения я готова была разрыдаться — а ещё лучше, потерять сознание. К счастью, Астурк вовремя заметил, что я нуждаюсь в помощи, пожалуй, даже больше, чем его пациент — и решил эту проблему кардинально, взяв меня за подбородок и впившись в губы заботливым поцелуем. Я вскинула руки, чтобы обнять его за шею — и несколько секунд мы стояли так, забыв обо всём, пока Исварк не вывел нас из этого состояния громким и протяжным стоном.

— Кажется, он приходит в себя, — шепнул Астурк, выпутываясь из моих объятий. — У вас есть в запасе крепкие напитки?

Я сбегала за бутылкой рома. Астурк одобрительно кивнул, опустился на колени подле Исварка и принялся приводить того в чувство. Он осторожно перевернул его на спину, подложив под голову небольшую подушку (кровь на полу была уже замыта), и слегка похлопал по щекам. Исварк слегка приоткрыл мутные глаза и снова застонал.

— Где я?..

— Не беспокойтесь. Вы среди друзей, — успокоил его Астурк. Исварк недоверчиво обвел взглядом обстановку; тут его глаза остановились на мне и на лице проявилась мучительная умственная работа.

— Что со мной?..

— Ничего страшного, немного упали. Но теперь всё будет хорошо. — Он взял у меня бутылку, поднес её к губам Исварка и влил в него глоток рому. Исварк судорожно сглотнул, после чего глаза его немного прояснились: он явно стал что-то припоминать. И, судя по напрягшемуся лицу, эти воспоминания ему не нравились.

Астурк велел мне кликнуть слуг, чтобы они перенесли заболевшего господина на ложе: теперь, когда все следы были заметены и опасность миновала, в этом не было ничего предосудительного. Так я и поступила, и через минуту Исварк со всеми удобствами был водворен на кровать. Астурк присел рядом с ним на краешек одеяла.

— Как вы себя чувствуете, дружище?

— Голова раскалывается… — простонал бедняга. — Я, верно, очень сильно ударился головой…

— Не кружит? Не подташнивает?

Исварк сверился со своими ощущениями:

— Кажется, нет…

— Ну вот и славно. Теперь только полежать денёк и всё пройдёт. Воспользуетесь ли вы гостеприимством этой доброй дамы, или прикажете перевезти вас в ваш замок?

Исварк измученно прикрыл глаза.

— Мой замок… Я давно не был в нём. Я живу у лардессы Татианской в одном из гостевых покоев…

— О, — уважительно прицокнул языком Астурк. Исварк печально помотал головой.

— Нет, вы не поняли. Я не делю с ней ложе. Эта страшная женщина мучит меня всеми пытками ада, — заплакал Исварк. — Она ходит передо мной в полупрозрачных одеяниях, но едва я захочу её коснуться, кличет своих телохранителей — Борова и Марса. О, когда-нибудь я убью их обоих!..

Исварк заскрежетал зубами и застонал.

— Единственный раз, когда она дозволила мне коснуться её плоти — тогда, на бале-маскараде… О, если б я знал, что меня ждёт дальше! При каждом воспоминании об этом огонь адского желания жжёт моё нутро…

— Выпейте ещё, — сочувственно посоветовал Астурк, поднося бутыль к пересохшим губам несчастного. Исварк припал к ней, как младенец к материнской груди и в считанные секунды вылакал всё. Я с радостью заметила, что это ему явно помогло.

— Но она обещала, — закончил он почти нормальным тоном, — дать мне всё, чего я пожелаю, в тот день, когда браслет окажется в её руках.

— А зачем он ей? — осведомился Астурк. — Она хоть что-нибудь объяснила?

Исварк грустно покачал головой:

— Она очень злится, когда я об этом спрашиваю. Поэтому я больше ни о чём не спрашиваю…

— Ну, мне-то она всё расскажет, — уверенно сказал Астурк, развязывая поясной мешочек. К моему ужасу, он вынул оттуда браслет и слегка позвенел им перед глазами Исварка.

Лицо Исварка в один миг стало безумным. Он рванулся к заветной цацке, но головная боль заставила его сморщиться, застонать и снова опуститься на постель. Астурк с искренним состраданием смотрел на него.

— Послушайте, дружище, — сказал он. — Вы же отлично понимаете, что, как только браслет будет у неё, она выкинет вас, как щенка, и даже не поморщится.

Исварк зажмурился, прикрыл глаза рукой, как бы не желая видеть ту страшную картину, что ему нарисовали. И стало ясно, что эта мысль уже не раз приходила ему в голову.

— Но если она получит его не от вас, — продолжал Астурк, — у вас ещё будет шанс стать ей интересным. Правда, Софийя?..

Я тут же поняла, о чём он:

— Ну конечно! Надо показать ей знаменитый характер Исварка! Чтобы она знала, что ты не собираешься по щелчку бежать и выполнять все её прихоти! Пусть она знает, что ты нашёл браслет, но отдал его не ей…

В глазах Исварка забрезжило понимание:

— …а тебе, — шёпотом продолжил он с таким ужасом в лице, будто только что отважился заглянуть в бездну. — О Небеса, но как же я посмею…

— Посмеете, — уверил его Астурк. — Это ваш единственный шанс. И он у вас есть, насколько я могу судить.

Исварк глубоко вздохнул.

— Вы чертовски правы. Я и так слишком долго унижался перед этой женщиной. Теперь её черёд…

На мгновение он стал похож на прежнего Исварка, и моё сердце сжалось от нежности.

— Но как же… — продолжал Исварк, — как же я дерзну?.. Сейчас я готов на всё, но присутствие этой женщины лишает меня воли…

Астурк успокоительно похлопал его по руке.

— Вам и не нужно будет ничего делать. Мы будем с вами. От вас требуется одно: молчать и делать каменное лицо. Это вы сможете?

— Это смогу, — заверил Исварк.

— Вот и славно. А сейчас отдыхайте, набирайтесь сил. Если что-то понадобится, зовите. Впрочем, кажется, вы и без меня хорошо знаете этот дом…

Он покосился на меня, чуть помрачнев, и я внутренне возликовала. То был первый случай за всё наше знакомство с сиром Астурком, что в нём проявилось что-то хоть отдалённо похожее на ревность.

16

К утру Исварк настолько пришел в себя, что смог встать и позавтракать вместе с нами. Да, именно «вместе с нами». Сир Астурк тоже провел эту ночь в моей опочивальне — только, к сожалению, не со мной, а с Исварком. (Больному был нужен уход). Пожалуй, сейчас это было единственное, что меня расстраивало.

В остальном всё было чудесно. Теперь, когда Исварк доверял нам и знал, что я ему не враг, язык его развязался, он даже смеялся и весело шутил, чего я не видела очень давно. Это придало мне смелости спросить его о том, что мучило меня со вчерашнего дня — что же всё-таки за история произошла у него с колдуньей Лаготт?..

Исварк немного помялся — видно было, что вспоминать об этом ему неприятно, — но после второго кубка венниратского его прорвало.

Оказывается, светлая мысль навестить колдунью пришла нам с Исварком почти одновременно. Вот только, в отличие от меня, его не интересовали никакие тайны, он просто хотел узнать, где находится браслет — и только. С этим запросом он и шёл к Лаготт, не подозревая ничего недоброго.

Но, к его изумлению, нужные сведения пришли к нему даже раньше, чем он о них спросил. Ибо когда колдунья готовилась к сеансу (Исварк выбрал песок), её правый рукав в какой-то миг слегка задрался — и оттуда блеснуло что-то золотое.

К тому времени Исварк был уже достаточно одержим поисками браслета, чтобы не узнать искомое по любому крохотному элементу, по мельчайшему звенышку. Он схватил колдунью за руку и потребовал показать украшение.

К его изумлению и ярости, оказалось, что он не ошибся. Это был его браслет, он узнал бы его из тысячи похожих. К тому же он помнил, что на нём был опознавательный знак — надпись на неизвестном ему языке с внутренней стороны; он заставил колдунью снять браслет и показать изнанку. Надпись была там.

— Откуда у тебя этот браслет? — в ярости спросил Исварк. Но колдунья заявила, что это её фамильная драгоценность и что он не имеет права (так и сказала: «не имеет права»! ) её трогать.

Такая наглость со стороны тёмной крестьянки, пусть и наделённой магическим дарованием, настолько потрясла Исварка, что он в первую минуту даже остолбенел. Это и дало колдунье время на то, чтобы — как ни чудовищно это звучит — доказать свою правоту.

Может ли Исварк утверждать, что он хорошо помнит свой браслет, спросила она. Исварк ответил, что помнит на нём каждый миллиметр — ибо это важная вещь в его жизни. А стояло ли у него клеймо в виде буквы на застёжке? Да, обрадовался Исварк, клеймо в виде буквы Z. Ну а теперь взгляните, потребовала колдунья и продемонстрировала застёжку. На ней и впрямь стояло клеймо, но в виде буквы E.