Время сбрасывать кожу

© Л. Кулямина-Кондрашова, текст, 2026

© Издательство «Четыре», 2026

Педагог дополнительного образования. Имеет высшую категорию. Ветеран труда. Награждена почётными грамотами Министерства атомной энергетики, а также администрации ЗАТО «СЕВЕРСК» как победитель городского конкурса «Сердце отдаю детям». По второй специальности – режиссёр мероприятий. В своё время была лектором Общества «Знание».

Творческий путь начался в городском литературном объединении «Гармония», где в 2012 году автор получила первую награду – диплом I степени областного жюри в конкурсе ко Дню поэзии. В 2014 году стала кандидатом в члены Интернационального Союза писателей. Печаталась в спецвыпуске «Осенняя сюита» альманаха «Русский колокол». Финалист Московской литературной премии-биеннале в номинации «Поэзия» (2022–2024). С 2021 года является членом Союза писателей Северной Америки. В мае 2025 года впервые участвовала в международном литературном конкурсе имени Уолта Уитмена, где получила диплом победителя. Имеет сертификат за участие в V международном поэтическом турнире переводов (2022).

Награды: медаль «223 года А. С. Пушкину», медаль имени Бунина (2021), медаль им. М. А. Булгакова, нагрудный знак «Золотое перо русской литературы», орден «Литературное единство». Номинант конкурса «Поэт года» (2025).

Печаталась в русско-польском сборнике «Берега огня и воды». В настоящее время активно сотрудничает с издательством «Четыре». Стихи напечатаны в сборниках: «Небывалому быть», «Призвание – писатель», «Пушкин навсегда», «Тысяча и одно слово», альманахе «Золотое перо». Авторские книги: «Откровение», «Я и море» («Четыре», Санкт-Петербург), «Прикосновение», «Серебряные нити», «На крыльях синей птицы», «Женщина с ароматом весны», «Я снова жду желанной встречи».

Она – это я

Ничего о себе я не знаю

И не ведаю всё, что во мне.

Я лишь только одно понимаю –

Не такая я сама по себе.

Красота? Это очень банально.

Что ни шаг, то от взглядов штормит.

Всё на раз, видно, это локально.

Цепкий взгляд чей-то вслед мне бежит,

Как луна, одичав, рвётся к солнцу,

Как дурной мотылёк – на огонь,

Словно к счастью незримому рвётся

И не знает, что будет казнён.

Так мужчины вокруг, обезумев,

Каждый жаждет оставить свой след.

И летят без ума, не подумав:

«Лондонский денди, он сердцеед».

Я сегодня в объятиях ветра,

Нежно локоны треплет игрой

И целует взасос и так щедро,

Любит страстно и шепчет: «Я твой»…

Она

Шальная

Все говорят о том, что я шальная.

Шальная, да, зато не та, как все.

Живу и никому не подражаю.

Зачем? Всегда сама я по себе

И никому ничто не обещаю.

Мне не нужны какие-то ЧП,

Я просто роль играю, не мешая,

Но я заметная в любой толпе.

Мне говорят: «Живи, как все, дурёха,

И не ломайся, это ни к чему».

Но опыт круче только у эпохи.

Нет, зачем мне лезть туда, во тьму?

Как правильно – не знаю, вот ей-богу.

Не знаю я и даже не хочу.

Шальная я? Ну вот ещё морока,

Совет себе: я лучше промолчу.

Не лезу в душу всем, но понимаю,

Расчёт мой прост, ну что за канитель…

Шальная спесь? Я просто замолкаю,

В один момент я еду в Куршевель.

Из Куршевеля снова на Гавайи,

Чтоб трелей соловьиных отпугнуть.

Комфортная погода круче в мае,

Шальному телу энергию вернуть.

Билет на выигрыш мне вновь достался.

Шальная я, как бешеная ртуть,

Кого желала – в сети попадался,

Он так боялся в бездне утонуть.

Я колесо судьбы сама вращаю,

Сама верчу, но так, как я хочу.

Мой внешний шарм уменьем выражаю,

И счастье женское мне по плечу.

Шальная я, зато какая!

Жить по-другому я просто не хочу.

Красота идёт изнутри

Не отвечаю я стандартам:

Ни рост, ни ноги от ушей,

И не имею миллиардов,

И драгоценных нет камней.

Зато со вкусом я одета,

Хоть гардероб мой небольшой.

Немного трачу из бюджета,

Играя гаммой цветовой.

Бросают взгляды кавалеры,

И даже женщины косят:

«Идёт она из костюмерной», –

Так меж собою говорят.

Не только красотою внешней

Прельщаю женщин и мужчин –

В делах и творчестве успешна,

Иду к вершинам без гордынь.

Всё прививается с рожденья:

Манеры, вкусы. Красота

Внутри тебя, ты – отраженье.

Что привилось – то навсегда.

Я хочу оставаться женщиной

Я хочу оставаться женщиной.

Даже время пусть скажет: «Пора!»

И подскажет: «Была ты грешницей».

Но с грехами я стала мудра.

И наивной была, и гордою,

Но всегда оставалась собой.

Я хочу, я желаю… Господи,

Знаешь, для кого стану мечтой?

Буду нежной самой и ласковой,

Лебединую песню спою

И с лица сброшу разные маски,

И не дам налететь воронью.

Я хочу быть не просто женщиной,

А стихией духовной ему.

И любить, и писать по-прежнему,

Только вот где же он? Не найду.

Растоплю снег, и вешние воды

Потекут, запоют соловьи,

И к нему приведут, да к порогу,

Там и встретимся с ним визави.

Наши речи стихами польются,

В них апрельская свежесть весны,

И уста, словно реки, сольются,

Берега будут счастья полны.

Вы – не то, чем хотели казаться

Вы – не то, чем хотите казаться,

Вы из прошлых времён, из легенд?

Я в раздумьях, вопросом задаться:

Так вы кто? Леди Винтер агент?..

Если так, вы – коварная дама,

Не хочу я попасть в вашу сеть,

Получить душевную рану,

Об ошибках потом жалеть.

Я в сомненье, могу ошибиться,

Может, вовсе не та, всё равно.

Не могу я над вами глумиться,

Будьте той, что природой дано.

Вы другой же хотели казаться,

Ваша шляпка и ваше манто

Выдают вас, легко догадаться,

И вы скажете мне: «Ну и что?»

Жизнь – особый случай

Ничего не оставляйте для особого случая, ваша жизнь и есть особый случай.

Жизнь – как вдох, тут особый случай.

Глубже глоток, он нужен впрок.

День хранимый, сегодня он лучший,

Мне солнце играет желток.

Жизнь – балаган, шуты под маской,

В цветных опереньях хвосты,

Быть под влияньем – нет, контрастно,

Будь осторожной, ты смотри.

Жизнь – игра, всё время движенье,

Стоп, «вдох – выдох», «калиф на час»,

Не забудь, жизнь – это чьё-то мненье,

Новый вдох, в нём живой окрас.

Жизнь моя, тут особый случай,

Грусть, восторг, любовь во Христе,

Свежий вдох – и не надо мучать,

По своей иду борозде.

Боль души

Звучала скрипка в час печали,

Минорный лад ловил настрой души.

Грусть капала в бокал хрустальный

В час одиночества ночной тиши.

В комок сгущались все сомненья,

Исповедальным был напиток – грог,

Душа искала в нём спасенье.

Как жаль, остался лишь один глоток…

Стервозно бьют часы по нервам…

И метрономом ночь ведёт свой счёт.

Смычок скользит по струнам-венам,

Соната разлилась, с тоской течёт.

В тиши мысль крутится рулеткой,

Пустой бокал – всё выпито вино,

Бессонница – марионетка,

Уже светает. Ах, не всё ль равно…

Таланты и поклонники

Она талант, ведущая актриса,

На сцене – прима-свет средь ярких звёзд.

Поклонники с цветами за кулисой,

Ей каждый жаждал спеть, тут не вопрос.

И я средь них потерян, но влюблённый,

Живу, дышу, грешу, но жду ответ

Её любви, со мной не разделённой,

С ней под руку нам выйти б вместе в свет.

Она – моя мечта, душа, надежда…

А может быть, часть плоти и крови.

Я выражаю мысли, как невежда,

От чувств всепоглощающей любви…

Она всегда отчаянно красива!

Сердца мужчин берёт в свой дерзкий плен.

Не удержать мне пыл тот шаловливый,

Как усмирить? Что дать мне ей взамен?

Я отбивал поклонников, сражаясь,

Я в подлости их уличал, гнобил

Соперников, как грязь, всех устраняя,

Но вас по-прежнему в раскаянье любил.

И я купил ваш бенефис, афиши,

Чтоб сцена снова радовала вас,

Толпа бисирует, кричу всем: «Тише…»

Уста сомкнулись наши не стыдясь!

Реквием

Другую я играю роль,

Сменив на сцене резко амплуа,

Когда на сердце – рана, боль.

Свой креп-шифон в красильню отнесла,

Пока в шкафу не съела моль.

Я в ней невестою была.

Сменив маршрут, я к свету шла.

Гагатом[1] потная рубаха,

И смерть вдогон на клавесине

Звучащим реквиемом у Баха,

Накрыло душу горьким сплином,

И днём звучит, и каждой ночью,

Дрожь по спине бежит от страха,

Он глянцевой тоскою пахнет,

Внутри меня совсем нет мочи,

Когда наряд несу монахинь.

И давит грусть и больно очень.

Цветочка нет, ни капли света.

И тьма – как ужас поглощенья.

Луча в пути в помине нету,

Откуда ж черпать мне прощенье?

Желая жить, иду к рассвету.

Время сбрасывать кожу

Бьёт внутри горячая дрожь,

В трепете таинств жду исцеленья.

Вновь весна, меня не тревожь,

Час раскаяний, я в обновленье.

Сердце в ранах, тело болит,

Время настало сбрасывать кожу.

Голос твой: «Стой!»

Ты помолчи,

Я сегодня желанья итожу.

Прости, любовь дарит судьба,

С ней ушла в мирскую истому.

Ночь в бреду, я рядом, раба,

Бокал мне, выпью терпкого рома!

А внутри его жжёт азарт,

Духом воспрянул, забыл измену,

Он был прытким, как леопард,

Грудь целовал и слюнявил пеной.

В играх весна, всё на двоих.

Тела его, как сласть, было мало,

Язык и рук тёплых шальных…

Никого я так не желала.

Я равна гремучей змее,

Желавшей с себя сбросить кожу.

Шальная душа от любви,

Обостренье на весну помножит.

Одержимый

Ты – Солнце в зареве, одета в красный креп,

С Луной мне не сравнить, она за тучей.

Я, как влюблённый раб, пред чарами ослеп,

Болею всё, совсем тоской измучен.

Во сне строптивый образ нежно целовал

И страстно к плоти прижимал, лаская.

О, где ты? Ножны дай, чтоб впал в меня кинжал,

И не страдать безумцу, сна лишая.

Взгляни на яркость пламени моей свечи,

Во мне увидишь ту же страсть желаний.

Луна-завистница не может разлучить,

Я лишь твои милу́ю очертанья.

К тебе, единственной, навстречу я стремлюсь.

Покорно в ласковые руки отдаюсь.

Бабочка

Летит, друг мой, моя душа летит,

В прозрачных крыльях видится сиянье.

Мой шорох нежных крыльев улови,

Который тише звуков мирозданья.

Когда поймаешь бабочку рукой,

Ей крылья оторвёшь, она погибнет.

Сгниёт тотчас, смешается с землёй

И с глаз во мраке вскоре сгинет.

Не то, что диск пластиночный винил,

Крутящийся невзрачный с виду пластик.

В себе он тайну жизни накопил

И кружит мусором, является балластом.

Наверно, лучше под лучами сгнить,

Чем под ногами мусором валяться.

Нам легче нужное порой ценить.

От хлама трудно всем нам избавляться.

Прощай же, бабочка, о боже мой!

Исчезнуть мне бесследно будет проще,

Чем жить и нелюбимым быть тобой,

Вот радость мне, чем жить со счастьем ложным.

Одиночество

Огромный мир, но без тебя он пуст.

От одиночества жила, страдая,

Как оголённый и безликий куст,

Что не цветёт, без почвы засыхает.

Но ты ко мне пришёл, и сердце в пыл,

Шепчу: «Отдам, что для тебя копила.

Я счастлива, – услышал мой посыл, –

Отныне в слабости моей есть сила».

Ты стал рассветом, утренней звездой,

Стал украшеньем лика мирозданья,

Счастливый выпал мне билет входной,

Что к свету путь – исполнились желанья.

Смеяться научилась, вновь шутить,

Болтать в тиши о всяком разном,

И красоту души внутри ценить,

Мечтать и видеть мир прекрасным.

А может, выплыл ты мне невзначай?

«О, мысли – хрупкие надежды!»

Боюсь услышать от тебя «прощай»,

Знай, жить я не хочу, как прежде.

Пока меж нами мост не развели,

Идти навстречу очень просто,

Несложно тем, кто вновь влюблён,

Забытое не ищет в прошлом.

Хочу услышать смех. И свет в глазах,

И поцелуев жажду страстных,

И не летать с тобою в небесах –

Жить и любить со мной в согласье.

Свободная женщина

Ах, эти в опереньях шляпки,

Рубин, брильянты, жемчуга,

И на чулках вокруг подвязки

В плетеньях кружевных слегка.

Собой изысканно-прекрасна!

Ни луч, ни солнце, ни луна

Вас не затмят. Но так опасна

В душе кипящая волна.

То рябью по́ морю штрихует,

То грозно говорит с собой,

Словами нежными колдует

В своей обители живой.

То увенчает берег пеной,

То спит младенцем в гамаке,

Монашенкой в тиши смиренной

Молчит податливо луне.

Ах, эти в опереньях шляпки,

Рубин, брильянты, жемчуга,

И на чулках вокруг подвязки

В плетеньях кружевных слегка.

Ни с морем сравнивать – земная

Любовь, цветущая в веках,

Тебя глазами раздевают,

И у мужчин ты на устах.

У тех, кто клерком назывался

У программистов всех мастей,

Иной лишь взглядом вас касался,

Но ближе те, кто пощедрей.

И ваша красная помада

Меняла цвет на «да» и «нет».

И, прихватив флакончик с ядом,

Походкой волн шла на фуршет.

Судьба решалась, скрыв все тайны,

В согласье быть, его любить.

Вдруг встреча наша неслучайна?

А может, сделку заключить?

Но нет, мне шляпка в перьях – козырь,

В бутиках – нижнее бельё,

И сигаретка в малых дозах

Дороже, ни к чему враньё.

Мне ванна с запахом лаванды

И ожерельем жемчуга

На шее – те же бриллианты.

Милей всего одна константа –

В самой себе любви полна.

Романс

«Не уходи, побудь со мной»,

Душа грустит, и нет покоя.

Платок ваш помню голубой

И щёки алые зарёю.

Ещё звучит былой размах

Сплетенья нот поющей скрипки,

И ты, прекрасная в мечтах,

Танцуя, даришь мне улыбку.

Не уходи, я так боюсь

Терять всё то, что сердцу мило.

К тебе в объятия стремлюсь,

Но не молчи, нет больше силы.

О, сколько пылкости, страстей

Отдать хочу я безвозвратно

И нежных дарственных речей.

Прими же их, моя отрада.

Признание

Я пред тобою весь, душа родная.

Всю жизнь отдам, мне ничего не жаль.

Прими на веру честные признанья,

Ты – в сердце боль и сладкая печаль.

Твой нежный взор пленяет ежедневно,

Он будоражит мысли, суть мою.

Мне вторить хочется речам напевным

Твоим и пребывать с тобой в раю.

Услышь, ответь на все мои желанья,

Пылаю жарко пламенем свечи.

Неведомы тебе мои страданья,

Слова нужны, как вдох, ты не молчи.

И не лишай меня надежды, веры.

Тобой дышу, услышать «нет» боюсь,

А ускользнувший след – сродни потере,

Я без тебя в отчаянье томлюсь.

Касаюсь мысленно той тёплой жилки,

Что часто бьётся пульсом у виска,

И покрываю поцелуем пылким

И грудь, и плечи, и твои уста.

Стою перед тобою на коленях,

Испытываю дрожь уже давно.

Не мучь, смягчи свои смятенья,

С тобою вместе быть нам суждено.

Женщина в платье бордо

В бархатном платье бордо,

В тон любимой помады,

Терпкая ты, как вино,

С нравом того же склада.

Ох, не идёшь, а плывёшь,

Оставаясь земною.

Голову гордо несёшь

И влечёшь за собою.

Я отчего-то боюсь.

Страстная, словно жрица,

Огненная. Признаюсь,

Ты – как райская птица.

Душу тревожишь давно

Терпким запахом розы.

Кайф добавляешь притом

Сладкой долей наркоза.

Я от тебя, как хмельной,

Образ несу в сознанье,

Мыслью рисованный мной,

Близкий мне и желанный.

Неповторима во всём,

Ты всегда импозантна,

Очень умна и притом

Не лишена талантов.

Любовь[2]

Дитя моё, мне трудно без тебя дышать

И больно видеть то, как бьёшь крылами воздух.

Цветёт весна, готов я бесконечно ждать

Тебя, как сад пустой, что страстно просит воду.

Ты солнце для меня, ты мой последний шанс

В моём безмолвии, глубоком одичанье,

Мой недописанный для нас любви роман

С надеждой на ответное с тобой свиданье.

В глубинах твоих глаз бьёт плавниками ночь,

Весна цветущих рук, роз ароматных лоно,

Как раковины, а груди… О, мне невмочь

Глядеть со страстью на блестящих два бутона!

Ты одинока там. И нет тебя. Дождит.

В сетях морского ветра всюду чайки тонут.

Вода блуждает босиком, листва дрожит.

И ветви, как больные, в кроне тихо стонут.

Исчезла, а звенишь пчелой в моей душе,

Во времени сквозишь безмолвными лучами.

Ты лишь маячишь где-то там на мираже.

Как больно мне! Я – крик, а Ты – одно молчанье.

Я не хотела тебе делать больно

Я не хотела тебе делать больно,

Ты сам пожелал приручить тебя.

Ты благодатный хлеб мой, без соли

Съедала, тянула всё на себя.

И в ответ тоже сделал мне больно,

Без потерь будем мучиться оба,

Знай, тут наш интерес на двоих, но

Приручать ду́ши желательно в шёпот[3].

Что ж, таков удел человеческий,

Встретить весну – значит, зиму приму,

Открыться – знать, быть в одиночестве,

О нет же! Падать во тьму одному?!

Я не прошу избавить от боли.

Я прошу, избавь меня ото сна,

Что сковала любовь поневоле,

Благословенной пусть будет зима!

Я бессмыслиц пустых ненавижу

И не желаю вращенья Земли.

Голос мой, конечно, ты слышишь?

«Слышу». Я добиться хотел любви.

Сделай так, когда вместе с тобой мы

Вдаль смотрели б и шли вместе след в след,

Тьму между нами рассеяв, пойми,

Необходимой мне стань же, как свет.

Нет сомнений[4]

Нет сомнения в том,

Что средь прочих мужчин

О тебе об одном

Говорю: ты любим,

Не сравнимый ни с кем.

Отчего ты молчишь,

На затменье ушёл,

В дверь мою не стучишь?

Ты ключи не нашёл?

Нет сомнения в том,

Ты свет ангела мой

И хранитель, притом

Стал звездой роковой.

Средь небесных светил

Без тебя и с тобой

Говорю тихо: «Мил,

Ты греховный настой».

Нет сомнения в том,

Только ты лишь один

Сладкий мёд и притом

Страсть любви – карантин.

Душу травишь душой,

Приходи, я больна,

Вариант запасной –

Он один, для тебя.

Нет сомнения в том,

Ты, мой ласковый зверь,

Был надёжным щитом,

Сладким сном, лишь поверь.

Может, есть приворот?

Вижу крест на груди,

И молитва, как код,

С губ летит: «Только ты!»

Нет сомнения в том,

Что ты снова придёшь

Не на крыльях, пешком,

И меня украдёшь….

Подхвати мою мысль,

Родником оживи,

Ты спасёшь, в том есть смысл,

Нас двоих вдохновишь!

Мы шли по краю

Касания рук обжигают мне тело.

Сгораю в костре чувств безумных твоих,

Владела магической страстью умело,

Делила сласть рая в тиши на двоих.

А рядом плясали настенные тени

В изяществе форм и изгибах ночных,

Сюжетные сцены теней манекенов,

Скользящих бесшумно, немного хмельных.

Тела силуэтов, размытые светом,

Отброшены нежностью, лаской любви,

Яркими чувствами нами воспетые,

В единую страсть и в клубок сплетены.

Поющие ангелы счастье вещали

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Гагат – ювелирный и поделочный камень, разновидность каменного угля (из группы «бурых углей»). Известен также под названиями: лигнит, «чёрный янтарь», «чёрная яшма», гишер.

2

По мотивам стихотворения П. Неруды «Любовь».

3

Авторская редакция.

4

Стих написан на основе воспоминаний в письмах Натальи Палей, русской красавицы, которая стала музой для Антуана де Сент-Экзюпери. Как известно, он погиб, разбившись на самолёте. А их близость, о которой мечтал писатель, так и не состоялась.