- -
- 100%
- +
День клонился к вечеру, и мой взгляд всё чаще соскальзывал с экрана компьютера и обращался к раскинувшемуся за окном серому городу. В Лондоне шли дожди. Лето откатилось назад, унося с собой ощущение тепла, солнечного света и ожидания чего-то прекрасного. Осень тоже ещё не вступила в свои права. Было пасмурно, но дни стояли тёплые. Я всё чаще уносилась мыслями на побережье Северного моря, туда, где в окружении старого парка стоял прекрасный замок, где я была так бесконечно счастлива. Там шелестела листва, пели птицы и цвели цветы. А вечерами из-под деревьев выползал белый туман и заглядывал в окна. И в такие вечера в камине весело горел огонь, и маленькие саламандры плясали на раскаленных поленцах свой волшебный танец.
Я мотнула головой и снова вернулась к экрану компьютера. Скоро семь, и у меня остаётся совсем немного времени, чтоб закончить эту работу. Я посмотрела на раскрытый блокнот и начала перепечатывать очередную строчку. Конечно, он опять не указал год издания. Значит, придётся искать сведения в Интернете.
По стеклу застучали капли, и струи воды побежали широкими ручейками. Он взял зонт? По-моему, англичане всегда ходят с зонтами, но я не видела, что он взял с собой, уходя. В любом случае, он на машине… или на мотоцикле? Я чуть не сорвалась с места, чтоб кинуться в гостиную, где на широком блюде из чёрного стекла, прошитого золотыми нитями, лежали ключи. Какая разница, на чём он уехал? Что я могу теперь изменить? Нужно закончить эту работу, потому что завтра мне будет уже не до того.
Я со вздохом откинулась на спинку кресла и посмотрела на часы в стильном стальном корпусе. В этой квартире, расположенной на крыше небоскрёба, всё стильное: белые низкие диваны, чёрные стены, белый потолок со скрытой подсветкой. Даже окна, которые изгибаясь к потолку, окантовывают весь пентхаус, держась на металлических опорах. И из-за этих окон у меня постоянно такое чувство, что я живу в аквариуме. Только сейчас вода не внутри, а снаружи.
Я услышала, как хлопнула дверь, и поспешно уткнулась в экран, набирая в поисковике автора и название монографии.
Раздались лёгкие шаги, и я почувствовала плечом тепло его тела и нежный поцелуй в щёку. И запах дождя…
– Привет! – шепнул он. – Что у нас на ужин?
– Пицца, – буркнула я. – В холодильнике.
– Пицца? – его голос стал озабоченным.
– У меня было мало времени. Я сегодня хочу закончить с этим делом. Потом мне будет некогда.
– Понял, – немного разочаровано пробормотал он и ушёл.
Я прислушивалась, выделяя на экране нужные сведения, чтоб откопировать их в список. Кухня слишком далеко, а он ходит мягкой тигриной поступью. Да и дверца холодильника открывается и закрывается беззвучно.
Я снова пробежала глазами список и на всякий случай перевернула страницу блокнота. Наверняка он что-то забыл записать. Нужно пролистать его записи в неотредактированном файле. Всё-таки придётся взять работу с собой. В Фогвуде тоже есть компьютеры.
Снова раздались шаги, и он мягко опустился на пол возле моих ног. Я повернулась к нему и деловито спросила:
– Нашёл?
Его серо-голубые глаза, очерченные тёмными длинными ресницами, смеялись, хотя гладкая ухоженная мордашка была серьёзна.
– Пиццу? Нашёл, – кивнул он. – Правда, она сырая. Совсем…
– Естественно, – я взъерошила его волосы. Они были влажными от дождя. – Ты сделал новую стрижку. Мне нравится. А пиццу я собираюсь испечь утром тебе на завтрак. Ужин на столе.
– Я заметил, – лучезарно улыбнулся он. – Салат из рукколы с моцареллой и вялеными помидорами, жаркое в белом соусе. Может, мне съездить за бутылкой Божоле?
– Вино в холодильнике. Странно, что ты не заметил.
– Я разглядывал пиццу. Только знаешь, красное вино не охлаждают в холодильнике.
– Я что-то об этом слышала. Но это белое вино, и его допустимо охлаждать на дверце.
– Любимая, я думал, ты знаешь, что к красному мясу не подают белое вино.
– Индейка это красное мясо? – насторожилась я. – Честно говоря, я всегда с этим путалась. Я имею в виду с мясом индейки. Но мне показалось, что оно белое.
– Я думал, это телятина.
– Телятина в белом соусе была в прошлый раз. А сегодня индейка с белыми грибами в соусе бешамель. На десерт клубника с взбитыми сливками, как ты любишь.
– Ты меня балуешь, – шепнул он, с обожанием взглянув на меня.
– Знаю, – вздохнула я. – Но ничего не могу с собой поделать.
После ужина я сложила посуду в раковину, а он, прихватив бутылку с остатками вина и бокалы, ушёл в гостиную. Он как раз растопил камин, когда я, закончив наводить блеск на кухне, вошла в этот просторный зал.
Когда я впервые оказалась в его квартире, мне показалось, что тут уместнее было бы устроить музей робототехники. Весь этот хай-тек казался холодным и безжизненным. Но сейчас, спустя месяц, я, наконец, начала понимать, что это наш дом, наш первый дом, и он достаточно хорош, уютен и светел. К тому же здесь тепло, свободно и легко дышится.
Джеймс улыбнулся, взглянув на меня, и присел на диван. Я тут же устроилась рядом, нырнув в его объятия и накинув на ноги белый пушистый плед.
– Ты чудно готовишь, – шепнул он. – Спасибо за ужин. Не представляю, как у тебя хватает терпения, чтоб проводить столько времени на кухне.
– Ерунда. Я просто люблю вкусно поесть, а денег на рестораны у меня никогда не было. И я научилась готовить быстро, вкусно и полезно. У бедных девушек есть одно преимущество перед богатыми. У них нет кухарок, и потому они восполняют этот пробел со свойственной им энергией. Тебе действительно нравится, как я готовлю?
– Неужели ты думаешь, я стал бы завтракать и ужинать дома, если б это было не так? Ты расплачиваешься за свои таланты, моё сокровище, иначе я давно показал бы тебе все лучшие рестораны Лондона.
– У тебя будет для этого вся жизнь, – усмехнулась я и покосилась на него.
Новая стрижка действительно очень шла ему. Короткая чёлка и аккуратные бачки острыми прядями обрамляли лицо, и подчёркивали изысканный изгиб тонких чёрных бровей.
– Я закончила список литературы к твоей монографии. Посмотри, может, я что-то упустила.
Он нахмурился.
– Ты хочешь сказать, что просидела над этим целый день? Я не ожидал, что у тебя дойдут до этого руки в ближайшее время.
– Я думала, ты скажешь спасибо, – заметила я.
– Конечно, спасибо! Я благодарен от всей души, но мне стыдно, что я загрузил тебя работой, которую должен был сделать сам.
– Мне нетрудно.
– Конечно, – пробормотал он. – Мне нужно запомнить, что ты всё делаешь сразу и не отступишься, пока не закончишь. Папа хотел предложить тебе работу в фирме, но теперь… Я не хочу, чтоб ты дни и ночи просиживала в офисе, только потому, что считаешь, что это нетрудно…
– И чем я буду заниматься? – поинтересовалась я.
Этот вопрос меня действительно тревожил. Мои родители работали всю жизнь, и я, что называется, работающая девушка. И вдруг жизнь свела меня с богатым наследником, и оказалось, что можно жить в достатке, не работая. Но чем тогда заняться?
– Для начала мной, – пожал плечами он. – Будешь ходить со мной в спортзал, в СПА-центр, на премьеры и концерты. Когда нам это надоест, поедем в экспедицию куда-нибудь на Юкатан или в пустыню Гоби. Потом я буду писать отчёты об экспедициях, ты будешь меня вдохновлять, а потом править мои сочинения и доводить их до ума. Я в благодарность буду возить тебя по самым роскошным курортам мира.
– Вернее, компенсируя мои страдания без душа на Юкатане, – усмехнулась я.
– Точно, – согласился он. – Потом начнём рожать детей. А если мне удастся повторить отцовский подвиг, то уже первая пара близнецов обеспечит тебе развлечения лет на двадцать вперёд.
– А если они пойдут в тебя, то на все тридцать.
Он рассмеялся.
– Пожалуй. Кстати, ты ездила на примерку свадебного платья?
– Ездила, – кивнула я со вздохом.
– Что-то не так? – насторожился он.
– Нет, всё чудно. Прекрасное кружево ручной работы, сидит идеально, в меру роскошно, ненавязчиво, сдержанно и очень стильно. Ты уверен, что не хочешь сказать, сколько оно будет стоить?
– Мы договорились, что не обсуждаем денежные дела, – твёрдо напомнил он. – Это моя забота. Как насчёт причёски и свадебного маникюра?
– Бригада стилистов, которую мне порекомендовала Диана Чиверли, прибудет в Фогвуд рано утром в день свадьбы.
– Тогда в чём дело? – он внимательно взглянул на меня. – Ты не хочешь замуж?
– Хочу… Но… Джейми, – я уныло вздохнула, – как только я подумаю об этом… Вся эта толпа аристократов, которые за нашими спинами будут обсуждать такой мезальянс.
– Что это за слово: мезальянс? – нахмурился он.
– Французское, – пробормотала я.
– Я знаю, что оно французское. Но я не считаю наш брак мезальянсом. Так не считает мой отец и остальные члены семьи. Напротив, мне столько твердят о твоих достоинствах, что я чувствую себя убогим карликом, которому достался бриллиант.
Я невольно рассмеялась.
– Бедняжка! Придётся мне твердить тебе с утра до вечера, что в тебе шесть футов немыслимой красоты, и бриллианты меркнут рядом с твоими глазами.
– Об этом я и говорю, счастье моё. Мне досталась изумительно красивая женщина, которая делает за меня черновую работу, кормит меня, как в ресторане, ублажает меня в постели и смотрит мне в глаза, а не в кошелёк. И я буду прислушиваться к мнению каких-то снобов, которые не знают о нас ничего и не узнают, потому что после свадьбы мы будем видеть их не чаще раза в год? И тебе не стоит думать об этом.
– И всё же, – снова взгрустнула я. – Может, они там отпразднуют без нас, а нам потом перешлют необходимые документы? В конце концов, теперь это только формальность. Мы уже месяц живём вместе.
Он снова рассмеялся.
– Говорят, есть бракосочетания по скайпу. Потом свидетельство о браке посылают на электронную почту.
– Правда? – заинтересовалась я.
– И не мечтай! – мотнул головой он, смеясь. – В конце концов, это жестоко по отношению к папе. Он столько ждал этого события. У него трое взрослых детей, и он никак не может выпихнуть их в самостоятельную семейную жизнь.
– Он сам виноват, – заметила я. – Вам слишком хорошо дома, с папой и тётей Роззи. Вот никто и не торопится. Кроме тебя.
– Если б ты не пыталась с завидным упорством сбежать от меня в самом начале, я б тоже, может быть, не спешил. Ты слишком уж разожгла во мне охотничий инстинкт. И теперь я уже не в силах отказаться от такой роскошной добычи. А поскольку на самом деле твоей добычей оказался я сам, то потерпи немного, один день, и мы пошлём всю эту великосветскую тусовку подальше. Мы будем жить так, как нам нравится.
– Как скажешь, – покорно кивнула я и, развернувшись, легла на его колени. – Значит, завтра поедем в Фогвуд и будем готовиться к свадьбе.
Утро было солнечным. Меня разбудил свет, лившийся в окно. Я, прищурившись, посмотрела туда и увидела безмятежно голубое небо. Похоже, лето возвращалось. Я со вздохом повернулась и посмотрела на Джеймса. Он спал как младенец, и даже яркие солнечные лучи, наверно, не разбудили бы его раньше положенного срока.
В этой квартире не было занавесок и жалюзи. Хорошо ещё, что спальня выходила на запад. Первое время я бродила вдоль окон, соображая, как можно затенить окна, а потом махнула рукой и купила себе маску для сна. Но в этот раз мы уснули поздно, совершенно измотанные, к тому же было слишком темно, чтоб я вспомнила о маске. И теперь проснулась ни свет, ни заря… Что ж, у меня есть время испечь пиццу, пока моё сокровище изволит вылезти из постели.
Выбравшись из-под одеяла, я прошла в ванную комнату, даже не потрудившись что-то накинуть. Распахнутые на все стороны окна никогда не смущали Джеймса, почему должна смущаться я?
Пару часов спустя я сидела за столом в столовой, отделённой от кухни барной стойкой, и жевала последний кусок пиццы, запивая его чаем. Ему всё-таки удалось приучить меня к чаю по утрам. Он действовал тонко и коварно, добавляя в заварку какие-то экзотические специи. Вот и сейчас из моей чашки с Оолунгом доносился нежный аромат бадьяна. Джеймс стоял возле окна с кружкой и смотрел в окно. Я безумно любила эти утренние часы, когда он ходил по квартире босиком, в мятых джинсах и рубахе навыпуск, встрёпанный и слегка сонный. Сейчас из-за новой стрижки его встрёпанность была особенно милой, потому что волосы просто стояли дыбом.
– Сегодня ясно, – заметил он, указав кружкой в окно.
– Да, – кивнула я. – А мне казалось, что уже наступила осень.
– Нет, ещё рано, всего лишь начало сентября. Будет чаще идти дождь и слегка похолодает к ночи, но это ещё всё-таки не осень. А к октябрю мы уже будем далеко отсюда. Там, где плещет ласковое море, и зеленеют под южным небом виноградники на склонах гор.
Он вернулся к столу, сел на стул и откинулся на широкую удобно изогнутую спинку. Мечтательно улыбнувшись, он посмотрел на меня.
– И там мы снова будем вдвоём. Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания тащиться в Фогвуд, там слишком людно. К тому же соседи, родственники, званые обеды… Но придётся потерпеть. Твои родители приедут на свадьбу?
– Да, – кивнула я. – Я звонила в Манчестер. Гордон уже договорился со своим шефом, что его отпустят на несколько дней. Мама тоже не стала брать туристов на это время. Может, им всё-таки лучше остановиться в отеле в Орфорде?
Он задумчиво посмотрел на меня.
– Нет, дорогая. Это плохая идея. Они остановятся в замке. У нас полно комнат для гостей.
– Я просто опасаюсь, что они будут смущены обстановкой и…
– Лара, – перебил он. – Им придётся привыкнуть к нам и к нашему дому, потому что они теперь наши родственники. И я хочу, чтоб они ближе познакомились с нашей семьёй и приезжали к нам, хотя бы, в отпуск. Или ты этого не хочешь?
– Конечно, хочу.
– Не волнуйся, – улыбнулся он. – Я знаю, что ты их любишь и заботишься об их комфорте. Но я клянусь, что с первой же минуты знакомства очарую их своим обаянием и непринуждёнными манерами. Нельзя стесняться человека, которым ты очарован. Разве нет?
Я рассмеялась и вспомнила предостережение его брата Тома, за которого когда-то собиралась замуж: Джейми может быть очарователен с теми, кто ему нужен. Бедный Том, я вняла его предостережению, но это меня не спасло. Я оказалась слишком сильно нужна Джейми.
– Иди, собирай вещи, – с усмешкой произнёс он, словно прочитав мои мысли. – Я хотел бы к ленчу добраться до Фогвуда.
За последний месяц мой скромный гардероб увеличился почти втрое и, складывая в дорогой чемодан свои новые платья и костюмы, я с удовольствием думала о том, что теперь меня, пожалуй, будет радовать странная привычка англичан переодеваться к обеду. В дорогу я надела синий костюм с белой хризантемой на лацкане и шляпу с изящно изогнутыми полями, украшенную кружевной вуалеткой. Войдя в гардеробную, Джеймс оценивающе взглянул на меня и, удовлетворённо кивнув, закрыл крышку чемодана и подхватил его. Сам он был в синих джинсах, кремовой рубашке и пиджаке из рыжей замши. Выходя вслед за ним, я бросила взгляд в большое зеркало на стенке шкафа и улыбнулась своему отражению.
Мы снова мчались по шоссе в сторону графства Саффолк на роскошном серебристом «Ламборгини». И я снова подумала, что всё это похоже на сказку, потому что слишком хорошо, чтоб быть правдой. Почти два месяца назад я ехала по этой же дороге с младшим братом Джеймса Томом, и с ужасом думала о его шикарном поместье, где меня встретят его родственники-аристократы, а я буду чувствовать себя там замарашкой, случайно забредшей на королевский бал. Я улыбнулась, вспомнив Фогвуд и его обитателей. Мне хорошо было в Лондоне вдвоём с Джеймсом, но я уже успела соскучиться по его отцу, мудрому и снисходительному сэру Артуру, по милой и слегка чопорной тётушке Роззи, по резковатой, но очень искренней и доброй Дэбби и по несчастному романтичному Тому, которого вынуждена была оставить ради его брата. И в глубине души я была уверена, что моей маме и отчиму Гордону тоже будет хорошо в этом большом уютном доме.
– О чём думаешь? – поинтересовался Джеймс, покосившись на меня.
– О том, что я соскучилась по Фогвуду и тем, кто нас там ждёт. Ты видел сэра Артура и Тома чаще, чем я. Ты бываешь в офисе.
– Бываю, – ворчливо отозвался он. – Я обещал отцу курировать работу Тома в Латинской Америке, а тот с горя так рьяно взялся за дело, что мне приходится бывать там едва ли не каждый день, чтоб не упустить ничего из виду. Его креативность порой приводит меня в ужас.
– Не преувеличивай.
– Если он не найдёт в ближайшее время девушку, мне придётся вернуться к работе, а я пока к этому не готов.
– Может, он встретит кого-нибудь на нашей свадьбе? – предположила я.
– Если перестанет таращиться на тебя и посмотрит вокруг. И то не факт. Я не ожидал, что он будет так переживать ваш разрыв.
– Он влюблён.
– Он романтичен и ему нравится страдать.
– Это цинизм?
– Это опыт, милая моя. Жизненный опыт. Том успокоится. Меня радует, что он углубился в работу, а не пустился во все тяжкие. Впрочем, для этого он слишком робок и хорошо воспитан.
– А ты?.. – я осеклась и мотнула головой. – Я зря спросила.
Он усмехнулся и кивнул.
– Совершенно зря.
Мне нравилась его ирония и его улыбка в этот момент. Я слишком хорошо знала, что выхожу замуж не за пай-мальчика. Многие, не только Том, твердили мне, что Джеймс бывает несносен, а порой и опасен. Он эгоистичен, скрытен и часто жесток. У него бурное прошлое и не вполне ясное будущее. Но как бы там ни было, я решила, что мне нужен этот мужчина со всеми его недостатками, переходящими в несомненные достоинства, и я приняла его со всеми его прошлыми переживаниями, приключениями и проблемами, и готова была ринуться вместе с ним в то самое загадочное будущее.
Пока же я не чувствовала никакой угрозы. Напротив, он окружил меня трогательной заботой, решил все мои проблемы и выбалтывал мне без утайки все свои текущие сомнения и секреты. Наверно, он подпустил меня слишком близко к себе, и я оказалась рядом с его живым сердцем, которое он тщательно прятал от других. И за это неожиданное доверие я была ему благодарна не меньше, чем за заботу.
Наша свадьба была назначена на девятнадцатое сентября, и до неё оставалось больше двух недель. Два важных события требовали нашего присутствия в замке Фогвуд, и мы решили провести это время там, где познакомились и полюбили друг друга, чтоб снова окунуться в атмосферу чего-то волшебного и немного тревожного.
Первым событием, предусматривавшем участие в нём всех членов семьи, был день рождения Тома. Уже завтра в Фогвуд должны были прибыть все кузены и кузины со своими супругами, а также ближайшие друзья и соседи. Тогда же мне предстояло познакомиться с грозным Джолионом, кузеном сэра Артура, который всё лето провёл в клинике в Швейцарии и представал в моём воображении каким-то загадочным и суровым божеством, вроде Зевса, мечущего молнии, или Тора с его тяжёлым топором.
– Ты взял с собой подарок Тому? – спросила я, посмотрев на Джеймса.
– Ты не поздно задаёшь этот вопрос, дорогая моя? – беспечно уточнил Джеймс. – Мы проехали половину пути. Думаешь, я поверну назад, если забыл?
– Тебе обязательно задавать столько встречных вопросов, вместо того, чтоб дать один короткий ответ?
– Да.
– Что «да»? – нахмурилась я, начиная понимать, что он снова меня дразнит.
– Да, взял. Нет, не обязательно. Ещё вопросы есть?
Он был страшно доволен собой. Я вполне могла позволить себе покапризничать и изобразить обиду, вынудив его извиняться и утешать меня. Но мне не хотелось, я расслабленно откинулась на спинку сидения и улыбнулась, глядя в окно машины.
– Я рада, что мы возвращаемся в Фогвуд, – призналась я. – Мне там хорошо, особенно теперь, когда не нужно скрывать свои чувства. Можно расслабиться и наслаждаться покоем. Надеюсь, солнечная погода ещё постоит какое-то время.
– А если и нет, – пожал плечами он, – мы найдём, чем заняться.
– Я думаю, что занятий нам хватит, – вздохнула я. – Свадьба – дело хлопотное.
– Именно поэтому я собираюсь переложить все хлопоты на плечи профессионалов. Умение перераспределять обязанности – это основа эффективного менеджмента.
– И ты владеешь этим умением в совершенстве, – похвалила я. – Если устройством церемонии займутся другие, чем займёмся мы?
– Как насчет того, чтоб почистить пёрышки и пройтись по магазинам? Дэбби составит тебе компанию.
– А ты?
– А я буду координировать действия профессионалов и прочитаю работы студентов, которые должен был отрецензировать ещё месяц назад. Давай не будем предвосхищать события. Тебе вечно нужно знать, что ты будешь делать завтра.
– Не раздражайся, – улыбнулась я. – Стремление держать всё под контролем – это способ защиты от тяжёлых жизненных обстоятельств.
Он посмотрел на меня, и его взгляд стал мягким и немного печальным.
– Расслабься. Всё самое страшное для тебя позади. Научись отпускать ситуацию и получай удовольствие от естественного течения жизни. Об остальном теперь позабочусь я. Ладно?
– Ладно, – кивнула я.
Когда машина свернула с шоссе на боковую дорогу и, прокатившись через ухоженную рощу, вынырнула прямо к дому, я невольно улыбнулась, с радостью вглядываясь в появившийся впереди серый силуэт неоготического замка, увенчанного большой башней в центре и изящными остроконечными башенками по углам. Навстречу нам гостеприимно протянулась высокая галерея, украшенная на фасаде витражной розой. Высокое крыльцо прикрывал резной каменный балдахин подъезда.
Джеймс снизил скорость, позволяя верным стражам заметить приближение его высочества наследного принца чайной империи Оруэллов. «Ламборгини» мягко обогнул красивую узорчатую клумбу перед фасадом и остановился. Со ступенек сбежала сестра Джеймса Дэбби. На ней был кремовый брючный костюм и алый шарфик из шифона. За ней чинно спустился облачённый в ливрею, похожую на фрак, дворецкий Спенсер. Джеймс открыл дверцы, которые подобно крыльям птицы поднялись вверх над крышей автомобиля, и выскочил на брусчатку. Дэбби тут же со смехом бросилась ему на шею. Спенсер обогнул машину и подал мне руку, помогая выбраться из салона.
– Добрый день, мисс Милфорд, – очень сдержанно улыбнулся он, но эта улыбка при его обычной невозмутимости означала примерно то же, что и бурные объятия Дэбби.
– Добрый день, мистер Спенсер, – радостно откликнулась я и, с наслаждением вдохнула свежий тёплый воздух, озираясь по сторонам.
– Я так рада, что вы, наконец, приехали! – воскликнула Дэбби. – Я уже беспокоилась, что что-то случилось. Твой телефон не отвечал! – она возмущенно толкнула брата в грудь.
– Чтоб нас не прервали в самом интересном месте, – усмехнулся он и обернулся. – Добрый день, Спенсер. Отнесите чемодан мисс Милфорд в мою гардеробную.
– Добрый день, сэр, – чуть склонил голову дворецкий. – Я сожалею, но на этот счёт у меня есть чёткие распоряжения сэра Артура. Для мисс Милфорд приготовлена голубая спальня.
– Боже… – простонал Джеймс.
– Не думаешь же ты, что в этом доме можно так просто нарушать правила приличия! – рассмеялась Дэбби. – Это не твой заоблачный пентхаус. Здесь спать в одной постели могут только лица, состоящие в браке. Так что придётся потерпеть до свадьбы.
– Ты сама не знаешь, о чём говоришь, – доверительно сообщил Джеймс и посмотрел на меня. – Не волнуйся, детка. Наши двери будут расположены рядом.
– Я думаю, что даже полное отсутствие дверей, не помешало бы тебе добраться до меня, – усмехнулась я.
– И даже окон, – согласился он.
– И даже каминных труб, – съязвила Дэбби.
Джеймс укоризненно взглянул на неё.
– К счастью, там есть и то, и другое, и третье.
Спенсер не спеша достал из багажника мой чемодан и большую, упакованную в атласную бумагу коробку, обвязанную шёлковой лентой с большим бантом.
– Это для Тома? – с любопытством уточнила Дэбби.
– Я ж не могу есть его торт без подарка! – пожал плечами Джеймс. – Об этом мне было сказано ещё лет двадцать назад. Будьте осторожны, Спенсер. Подарок хрупкий.
– Я отнесу его в вашу гостиную сам, – успокоил его дворецкий и посмотрел в сторону лестницы.
Я обернулась и увидела молодого человека, который спускался по ступеням. Раньше я не видела его, но на нём тоже была ливрея.
– Позвольте представить, сэр, мэм, – торжественно произнёс Спенсер. – Это Уолтер, наш новый лакей. Раньше он служил у лорда Бартлейта и имеет превосходные рекомендации.
Уолтер улыбнулся и, поздоровавшись, подошёл к Спенсеру, чтоб взять чемодан. Это был довольно приятный черноволосый мужчина лет двадцати семи, с правильными, пожалуй, даже аристократичными чертами лица, мягким голосом и милой улыбкой. Его немного портила некоторая сутулость и то, что одно плечо было чуть выше другого, отчего ливрея сидела на нём не так хорошо, как на его предшественнике. Юный сын Спенсера Джейк, помогавший летом отцу, уехал в колледж.