Рассвет новой эры

Однако на этот раз место её покоя встретило её криками о помощи и волной всепоглощающей паники. В центре холла, на холодном полу, бездвижно лежало тело мужчины.

— Что случилось?! — ошарашенная Вита выкрикнула вопрос в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Он просто хотел быть свободным! — надрывался один из мужчин, поддерживающих тело. Его голос дрожал от ярости и горя. — Смотрите, что они с ним сделали!

Вита, расталкивая толпу, пробралась вперёд и опустилась на колени рядом с телом.

— На него набросились Дубликаты?!

— Нет! — мужчина захлёбывался слезами, его плечи содрогались. — Он… он пытался вырезать чип…

Кто‑то в толпе вскрикнул. Побледневшая женщина отшатнулась, прижимая руку к биочипу. Мужчина в потрёпанной рабочей форме начал бить кулаком по стене:

— Мы все умрём! Они нас убьют!

Следом занесли и тех, кого накрыл нервный паралич. Их тела подверглись вторичным осложнениям: из‑за повреждения сосудов началось внутреннее кровотечение; в рану одной девушки попала инфекция — за пару часов рука начала гноиться.

Вита понимала — у этих людей не было шансов — без доступа к медицинской помощи их состояние быстро ухудшалось.

Некий мужчина стал обвинять соседа:

— Это всё из‑за тех, кто поднял бунт! Они погибли из-за вас! — он кинулся с кулаками на того, кто принес вести о деактивации людей на площади.

— Ты все знал?! — одна из женщин одернула его за ворот формы.

Паника нарастала лавинообразно. Несколько человек бросились к выходам, толкаясь и сбивая с ног тех, кто стоял на пути. Только бежать было некуда.

Вита ощущала, как страх и паника толпы волнами накатывают на неё, проникают под кожу, но внутри неё, вопреки хаосу, крепла твёрдая уверенность: она знала, как помочь:

— Стойте! Послушайте! Есть способ защититься!

Толпа невольно обернулась к девушке.

— Я работаю в одной из лабораторий, не подчиняющейся Совету и «Нулевому контуру»! — громко выкрикнула Вита, стараясь перекрыть гул толпы.

Вита отчётливо понимала состояние людей: сейчас они были слишком напуганы, чтобы принять правду о присутствии вампиров в Био‑Тех‑Сити. Ей пришлось слегка лукавить — ради их же спокойствия.

— Несколько… учёных… нашли способ защитить наши биочипы от влияния ИИ‑города! — громко и уверенно произнесла она.

Шум в холле постепенно стих. Люди перестали метаться, начали осторожно сближаться, вытягивать шеи, с надеждой вглядываясь в запястье Виты, которое она подняла над головой, демонстрируя загадочную руну.

— Что за защита? — крикнул кто‑то из задних рядов. — Ещё одна ловушка?

— Нет! — Вита подняла руку с руной и биочипом еще выше. — Смотрите! Это древняя руна. Она создаёт вокруг биочипа защитный барьер — хрупкий, но надёжный, сотканный из магии и кода.

Вита заговорила быстрее, стараясь донести до каждого суть сказанного:

— Я сама была в их лаборатории — видела всё своими глазами. Мастер из «Буфера обмена» лично наносит эти руны каждому, кто приходит за помощью. Но это не просто отметка — она подкреплена особым составом, который нужно обновлять каждые 72 часа.

— И что, нам теперь каждые три дня к нему бегать? — скептически бросил мужчина в потрёпанном комбинезоне.

— Не обязательно, — ответила Вита. — В лаборатории организовали производство специального элексира. Он поддерживает связь руны с организмом. Мои коллеги разливают его по пузырькам прямо сейчас. Я и сама им помогаю.

— А если не сработает? — спросила женщина в полуобморочной истерике. — Вдруг это только ухудшит ситуацию?

— У меня она работает уже сутки, — Вита коснулась руны. — За это время ни одна команда от ИИ‑города не прошла через чип. Ни деактивации, ни принудительного перемещения, ни даже уведомления о проверке статуса. Полная изоляция.

Люди начали переглядываться. В глазах многих читалась борьба между страхом и надеждой.

— Где эта лаборатория? — спросил старик с обожжёнными пальцами.

— Далеко, — честно ответила Вита. — За промышленным сектором, на границе с центром Био-Тех-Сити, в подвальном помещении под личным особняком Ноктиса. Путь опасный: дроны, патрули, смог… Но я знаю короткий маршрут через заброшки и подземные туннели. Могу провести небольшую группу.

— Почему мы должны тебе верить? — раздался голос из задних рядов.

— Потому что у меня нет причин лгать, — Вита посмотрела прямо на спрашивающего. — Я такая же, как вы. Живу здесь, в этом общежитии. До недавних пор у меня была работа, были друзья… Но обстоятельства сыграли против меня, как и против вас. И я приняла эту защиту. Хотите — проверьте.

Она подошла ближе к толпе и протянула руку вперёд. Несколько человек нерешительно приблизились, осторожно рассматривая руну. Кто‑то протянул палец, будто хотел дотронуться.

— Она тёплая, — удивлённо произнесла пожилая женщина. — Словно светится изнутри…

— Это нормально, — улыбнулась Вита. — Так проявляется связь с защитным полем.

— Слушайте, — голос Виты стал ещё твёрже. — Я не обещаю лёгкой дороги. Я не обещаю, что всё получится с первого раза. Но я обещаю, что это реальный шанс. Шанс перестать бояться каждого сигнала от чипа. Шанс защитить своих близких. Шанс дать отпор системе, которая держит нас в клетке. Кто готов пойти со мной прямо сейчас? Только предупреждаю: группа должна быть небольшой. Так мы сможем проскользнуть незамеченными.

На мгновение повисла тишина. Затем:

— Я пойду, — шагнул вперёд мужчина с обожжёнными руками. — Лучше рискнуть и получить защиту, чем сидеть здесь и ждать, пока нас деактивируют.

— И я, — подхватила заплаканная женщина. — Ради него, — она взглянула на возлюбленного, который пытался сам достать свой биочип, а сейчас лежал и не шевелился.

— Меня возьмите! — выкрикнул парень лет тридцати. — Я знаю туннели лучше многих.

Вита кивнула и быстро пересчитала добровольцев:

— Отлично. Собирайтесь. Берите самое необходимое: воду, еду, тёплые вещи. Через десять минут встречаемся у служебного входа — того, что ведёт в старые коммуникации. И помните: тише и быстрее — наши главные союзники.

Люди начали расходиться, но уже не в панике, а с чёткой целью. Кто‑то помогал упавшим подняться, кто‑то делился припасами, кто‑то проверял, всё ли готово к выходу.

Паника отступала, сменяясь решимостью. В воздухе, ещё недавно пропитанном страхом, теперь витала новая эмоция — робкая, но стойкая надежда на спасение.