Цветы от вендиго

Глава пятая. Совместный труд разделяет

Веста находилась на площадке с лифтами. Тот, который был ей нужен, приезжал крайне редко – по расписанию, но Весте приходилось ждать: на верхние этажи поднимались не все лифты, а лестница очень ненадежна. Сначала явился лифт с отсеками для сна, как в поезде: они были застелены белым бельем. Прыгаешь на полку и едешь, заодно можно подремать, пока поднимаешься. Затем приехал другой лифт – кабинка со шторкой – для тех, кому невтерпеж примерить обновки.

Этот тоже не подходил, но Веста устала ждать и зашла внутрь. Лифт оказался скоростной и поднимался только на сорок второй и сорок четвертый этажи, хотя в здании их было всего десять. Веста понимала, что ей придется после спускаться на нужный этаж по лестницам, которым нет веры, но оставаться внизу сил уже не было.

Затем Веста неожиданно оказалась где-то на самом верху – на площадке, от нее шли два лестничных спуска, Веста в нерешительности топталась перед ними, не решаясь ступить на предательские ступеньки. Из ниоткуда появились мужчина и женщина, они спросили Весту, как попасть вниз. Она ответила, что только на лифте, но женщина уже шагнула на ступеньку. Перила отвалились, лестница перевернулась, и женщина свалилась в пролет. Мужчина попытался ползти по лестнице, но тоже сорвался. А Веста осталась и пошла к, наконец, приехавшему лифту…

Весте часто снились лестницы, они почти всегда не внушали оптимизма: то отсутствовали ограждения, то целые пролеты. Но во снах Веста все равно поднималась по ним, рискуя жизнью и боясь до обморока. Она просыпалась с колотящимся сердцем, не понимая, где находится и зачем ей эти видения. Наверное, это было связано со страхом высоты, Веста в детстве боялась подниматься выше третьего этажа, а когда приходилось, то держалась возле стены, подальше от пролета, при взгляде в который у нее кружилась голова и подкашивались ноги.

Веста повернулась на другой бок, устраиваясь поудобнее, – еще середина ночи, трех часов нет. Мирно сопели Лены, это настраивало на дрему. Веста почти провалилась в сон, как краем сознания услышала, как по коридору кто-то пробежал. В принципе, ничего удивительного в этом звуке не было. Может, кому в туалет приспичило до такой степени, что только бегом, иначе не удержишь. Но Веста почему-то насторожилась: в памяти всплыл таинственный скрежет передвигаемой мебели в месте, которого не существовало, и слова комендантши.

Веста попыталась заснуть – утром от страхов не останется ни следа, но, как нарочно, ей захотелось в туалет. Коридор освещался, но сама мысль выйти туда внушала беспокойство. Веста с детства боялась темноты, а одно время – до паники – оставаться одна. Тогда ей примерещилось какое-то белое существо под кроватью – оно промелькнуло и исчезло, Веста не успела его толком разглядеть. Несколько месяцев, после школы, она гуляла, или сидела у подруги, или шла в гости к бабушке, возвращаясь лишь под вечер, когда должны были прийти с работы родители. Потом все как-то забылось.

Темноту, как и высоту, Веста продолжала бояться и взрослой. Ей почему-то казалось, что мрак скрывает в себе нечто, которое следит за Вестой и ждет только подходящего момента, чтобы свести счеты. Умом Веста понимала, что странная тень – от торшера, а зловещий скрип – из-за открывшейся створки шкафа, но это знание никак не избавляло ее от ужаса перед темнотой: ведь та способна притвориться чем-то иным, и в тени от торшера может прятаться совсем другая тень, а за скрипом дверцы не слышны иные звуки.

Веста пыталась заснуть, но в туалет хотелось все сильнее – не стоило пить чай перед сном. Некоторое время она боролась с искушением разбудить одну из соседок, но представила, что они про нее подумают и что ответят. Весте понадобилось все мужество, чтобы пошевелиться, а потом сеть на кровати.

Веста приоткрыла дверь комнаты и осторожно выглянула в коридор: никого. Она быстро пошла к туалету, озираясь каждую секунду и готовая закричать, но все было спокойно. Веста нырнула в туалет и заперлась в кабинке, ей мечталось как можно скорее вернуться обратно в комнату. Горел свет, но Веста чувствовала себя уязвимо: случись что, никто на помощь не явится.

Она вслушивалась в тишину, нарушаемую лишь ее собственными звуками, нервы были словно оголенные провода, эти несколько минут, казалось, растянулись в вечность. Вернувшись, Веста с облегчением легла в постель – все, она в домике! Все-таки умеет она себя накрутить на ровном месте – особый талант! Вот всегда так: мозг ухватится за какую-нибудь несущественную деталь, а потом соберет вокруг нее снежный ком воображаемых опасностей.

Веста потянулась, чувствуя, как напряжение отпускает ее из своих тисков. Соседки по-прежнему спали, сквозь плотные занавески не пробивался ни один лучик, Веста от души зевнула: сейчас повернется на правый бок, руку положит под щеку и… она зевнула еще раз. Веста уже проваливалась в сон, как в коридоре снова кто-то пробежал.

– Нужно худеть, – Ванечка была недовольна отражением.

Веста чувствовала с ней солидарность – за прошлый год она набрала несколько лишних килограммов: округлились щеки, руки и, что самое обидное, живот.

– Да ладно, девчонки, – отмахнулась жевавшая бутерброд Кукся, – не нагнетайте.

Веста и Ванечка переглянулись: Куксе легко говорить! Она вечно что-то ест, даже ночью встает к холодильнику, а сама – кожа да кости. В этом была какая-то глобальная несправедливость: Кукся трескала еду больше всех, но сказывалось это исключительно на ее щеках.

– Надо булки меньше жрать, – вздохнула Ванечка.

Проблема! Веста, как и соседки, любила выпечку – да те же булочки со сливками! Когда вечером возвращаешься из института, частенько все конфорки заняты – всего две плиты на этаж. Да и еду приготовить время необходимо, а есть хочется прямо сейчас, аж до трясучки. Поэтому девушек выручали бутерброды: с маслом, сыром и колбасой – быстро и сытно, но эта еда – пища боков – оборачивалась жировыми отложениями.

– Будем готовить на несколько дней, – предложила Ванечка, – чтобы просто разогревать.

Разделились на пары: Лены вдвоем, а Весте достался Магадан, раз все равно он у них столуется – Ванечка и тут порешала. Веста была не против, ей хотелось вместе с Лешкой приготовить ужин, это было бы так по-домашнему. Магадан, правда, явился взъерошенный: пересдачу он завалил.

– И что теперь? – Весте сделалось страшно, как если бы она снова посреди ночи пошла по коридору, где кто-то бегает под покровом темноты.

– На комиссию, – Леха пожал плечами.

Весту слегка отпустило: шанс есть. Главное, чтобы Лешка подготовился, а не забил на экзамен в очередной раз. Магадан был умный – вне сомнений – и математика у него легко шла, только вместе со способностями природа отсыпала ему и лени – полную пригоршню. А тут еще он с Лукшиным закусился, как назло, – именно ему Магадан и пересдавал который раз экзамен.

На ужин решили сделать сырники. Веста готовила их до этого несколько раз: творог, яйцо, мука, соль и сахар… Ничего сложного.

– Иди, – позвала она Магадана.

– Я что-то устал, – он нагло развалился на ее спальном месте.

– В смысле? – Веста возмутилась: почему она одна должна готовить?

– Я в тебя верю, – Магадан и не вздумал подняться, Лены не вмешивались.

…Веста обиженно гремела кастрюлей, размешивая в ней тесто. Магадан снова издевается! Ведь все обговорили, Лены на днях сварили суп, а сегодня очередь Весты и Лешки готовить, а он все свалил на нее. Так нечестно! Веста мысленно кипела, прислушиваясь, как Лешка и соседки ведут светскую беседу.

– Ну, пойдем! – позвала она Магадана: тесто было готово, осталось пожарить.

– Я тебе доверяю, – он снова не пошевельнулся, и Веста одна потопала на кухню.

Ничего не выходило: сырники расползались по сковородке. Веста пыталась их перевернуть, но они разваливались на куски, становясь бесформенным нечто.

– Не получается, – расстроенная Веста принесла Ленкам результат стряпни.

Она умела готовить сырники. Пусть не ее коронное блюдо – такового у Весты никогда не имелось, но сырники обычно ей удавались. Обычно, но не в этот раз.

– Ты все в тесто положила? – Ванечка проинспектировала кастрюлю.

Магадан тоже высунул свой нос из отсека. Как помогать – так отморозился, а как проверить – в первых рядах.

– Конечно! – возмутилась Веста: не в первый раз готовит!

Кукся окинула взглядом стол:

– Веста, а муку ты клала?

Веста посмотрела на стол, на котором она замешивала тесто, – пакет с мукой на нем отсутствовал. Это была катастрофа! Веста беспомощно захлопала глазами: как она могла забыть?! Как?! Понятное дело, что из-за Магадана – думала только о нем.

– В общем, ничего страшного, – Ванечка вернула кастрюлю Весте. – Добавьте муку и…

Магадан развернулся и снова возлег на Вестином блоке, всем видом давая понять, что участвовать в стряпне он не собирается.

– Не буду! – кровь прильнула к голове. – Пусть он готовит, – разозлилась Веста. – Почему одна я?!

Ее трясло от обиды: бедная она, несчастная. Ленкам хорошо – они вдвоем, а Весте подсунули вот такого напарника, которому на нее плевать. Ванечка попробовала воззвать к Вестиной сознательности, но все было напрасно. Она натянула на себя одежду, схватила сумку и выскочила из комнаты: как хотят! А ее сил больше нет – все самой делать!

Веста ехала в метро и медленно остывала: зря она так, Лены же не виноваты, что Магадан такой упрямый и ленивый. Но все равно, почему ее с ним в пару поставили, с Лешкой же ничего совместно делать нельзя, он все на другого спихнет? И вот как с ним быть?! Веста любит его, беспокоится, но порой так и тянет отвесить Магадану подзатыльник, потому что он все нарочно делает.

Народа в метро было много – возвращались с работы, так что Весте пришлось стоять: все только и делают, что сгоняют молодежь с мест – мол, нечего тут рассиживать. Хотя Веста тоже посидеть любит, у нее от долгого стояния в глазах темнеть начинает и в ушах звон появляется. И чувство такое, что еще немного, и в обморок грохнется, пару раз на школьной линейке так и происходило.

Веста ехала к двоюродной сестре отца; тетя Наташа и не подозревала, что племянница собирается к ней в гости. Звонить и заранее предупреждать не всегда получалось, приходилось катиться в гости на свой страх и риск. Особенно от этого страдали люди, живущие в столицах, – культурной и нашей Родины. Когда нет свободных мест в гостиницах, а на вокзале ночевать не сподручно, то поедешь даже к самым дальним родственникам, а то и к случайным знакомым, и те, как правило, в приюте не отказывают.

Веста уже жила у тетки в прошлом году. Первый курс начался со сбора моркови в Шушарах, а общежитие Весте сразу не дали: сказали, что только после отработки. Когда дома собственного телефона нет, для междугородних звонков приходилось ходить на телеграф. Операторша набирала номер абонента, а потом вызывала звонящего в нужную будку, где можно было поговорить. Мама тогда пыталась дозвониться до тети Наташи, но не смогла – тетки дома не оказалось, и Весте пришлось ехать наобум. При себе у нее была только бумажка с адресом, врученная мамой.

С адресом еще повезло, Веста удачно пошла в нужном направлении, хотя заблудиться было легко, а потом спросила у случайных прохожих, и те подсказали, как лучше пройти. Тетки дома снова не было, и Веста стала ждать ее в подъезде. Хотелось пить, есть и в туалет, но куда идти, если тетка так и не придет, Веста не понимала. Наверное, все-таки на вокзал.

Хорошо, появился сосед и приютил Весту на час, а потом, наконец, возвратилась и тетя Наташа. Веста у нее прожила три дня, а после все же выбила место в общежитии и переехала.

…У двоюродной тетки Веста пробыла недолго – завтра в институт. Тетка лишних вопросов племяннице не задавала – ограничилась «как дела?» – и угостила ужином. Они немного поболтали, и в общежитие Веста вернулась ближе к десяти вечера, почти совсем успокоившаяся. И снова, как в конце августа, на подходе к студенческому городку, ей почудилось, что четвертый корпус выпал из пространства.

Вот только что стоял параллелепипед, отделанный серым облицовочным кирпичом и синими вставками под окнами, один-в-один с соседними зданиями, и – раз! – нет его. Словно кто-то невидимый огромными ножницами вырезал корпус из реальности вместе со всеми его обитателями, а зашить прореху не успел. А потом – бац! – и все вернулось, будто с Вестой какой морок приключился.

Ее охватило беспокойство: может, что-то со зрением, и она слепнет? Но как-то выборочно: часть мира Веста видит, а часть его – нет. Наверное, надо с кем-нибудь посоветоваться: вдруг у кого-то тоже так было?

– Ешь сырники, – примиряюще сказала Ванечка, когда Веста возвратилась.

– Я в гостях поела, – отказалась Веста; спросить Лен о странностях зрения она не решилась.

Соседки проявили понимание и Весте за ее вспышку выговаривать не стали. Магадан уже смотался к себе. Да и что ему было тут делать после ужина?

– Лешка и приготовил, как ты ушла, – Кукся оторвалась от тетради: во второй группе домашку делали, поэтому Ленки часами корпели над заданиями.

– Сволочь, – Веста переоделась: нужно умыться и спать, иначе она с утра просто не встанет – Веста любила поспать.

– Мы же хотели, чтобы вы с ним вместе, – объяснила Ванечка, – а то вы с Магаданом, как несведенные. Нравитесь друг другу, а ничего не получается.

Веста лишь рукой махнула: разве это нравишься? Парни обычно заботятся о девушках, которые им симпатичны, а Лешка… одно мучение с ним. И как Веста умудрилась так вляпаться?

Глава шестая. Единичная матрица

На грани отчисления оказался не только Магадан – в соседней комнате переживала Манюня: пышнотелая девица, косившая под женщину-вамп и позиционировавшая себя в качестве пожирательницы мужских сердец. Про Манюню ходил анекдот. Точнее, это было истинной правдой, но звучало как анекдот.

На первом курсе Манюня сдавала алгебру. В предмете она плавала, но экзаменатор всеми силами давал ей шанс получить тройку.

– Сколько элементов в единичной матрице? – подкинул он не соломинку, а целый плот, на котором вполне могла уместиться команда тонущего корабля.

Манюня заметалась: она в упор не помнила ничего ни про матрицы, ни, тем более, про единичные матрицы. Однокурсники словили мощный сигнал «SOS», который Манюня передавала глазами, щедро обведенными черным карандашом. Кто-то показал ей два пальца: в единичной матрице было всего два элемента – ноль и единица.

Запаниковавшая Манюня подсказку поняла несколько иначе: поднятые указательный и средний палец образовали латинскую буку – V.

– Пять, – уверенно ответила она: букве «V» в римских цифрах соответствовала пятерка.

Все, кто находился в аудитории в тот момент, содрогнулись от смеха. Препод тоже, но Манюня все равно отправилась на пересдачу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Студенческий фольклор, автор неизвестен