- -
- 100%
- +
– Ревизор? – иронично выгнула брови высокая брюнетка, на бейджике которой было указано имя «Катерина».
– Почти, – коротко хохотнул шатен. – К нам едет начальство в полном своем составе. С бандой. Гулеванить изволят-с. С бывшими одноклассниками.
– Ну, к их банде нам не привыкать, – переглянувшись между собой, заметили девушки. – Хотя одноклассников тут еще не было…
– Это да, – кивнул Алик, сияя, как начищенный пятак. – Девчат, кое-кто не в духе, так что вы готовьте зал внизу, пока парни випку оформят. Геннадьевич сказал, что все как обычно, если что захотят, вам скажут. Кстати, с ними будут две дамы!
– А вот это что-то новенькое, – заинтересованно протянула девушка с бейджиком «Ольга».
– Не сказал бы, – расхохотался Алик. – Одну из них вы прекрасно знаете!
На миг воцарилось молчание, все переглянулись между собой… И второй этаж огласил женский разочарованный стон!
– О, не-е-ет!
– О, да! – заухмылялись парни.
А я окончательно перестала понимать, что происходит.
– Кстати, Аллочке ни слова, – вдруг серьезно произнес бармен, оглядывая персонал. – Ни о том, что едут, ни о том, кто будет. Кто вякнет, пойдет к Михаилу Александровичу. С кофе!
– Алик, а почему ты командуешь вдруг? – хмуро посмотрела на него официантка по имени Лена, заправляя за ушко прядку светлых, как выбеленный лен волос, заплетенных в тугой «колосок».
– Так начальник охраны приказал, – хмыкнул в ответ шатен, многозначительно потрясая мобильником. – Что сказал, то и передаю. Вопросы есть? Вопросов нет. По местам!
И через минуту рядом уже никого не было…
– Алик, – удивленно посмотрела я на него, после того, как он передал распоряжения на кухню и вбил заказ в аппарат, которым пользовались официантки. – А что происходит?
– Да так, – еще загадочнее усмехнулся бармен. – Начальство гулять сегодня будет, старый админ вылетит с работы и, скорее всего, появится новый. Почти что мелочи жизни!
– Алик, объясни, пожалуйста, – тихо попросила я, серьезно глядя на него. – Мне это не нравится. Неприятно чувствовать себя участницей какого-то заговора.
– Ариш, не напрягайся так, – поспешил успокоить меня шатен, одновременно выставляя на стол стеклянную посуду. – Никакого криминала. Просто Алка всех достала. Просто начальство хочет гулять. Просто у нас сегодня будет один старый, но желанный, хотя и не всеми, гость. Я не буду всего рассказывать, просто некогда. Скоро и сама все поймешь, да и так будет только лучше. Доверься мне, ладно?
Я помолчала…
А потом тихо вздохнула:
– Ладно… Постараюсь понять.
– Вот и чудно, – улыбнулся Алик, выставляя на стойку бутылки с дорогущим виски. – Лучше помоги мне.
Кивнув, я спрыгнула со стула. Вдвоем с барменом мы быстро достали весь необходимый алкоголь, запас которого, как и количество приготовленных для «випки» бутылок впечатлял. А уже буквально через двадцать минут в наушнике раздалось короткое «начальство здесь»…
А еще через пару минут Алик буквально запихнул меня под стойку и, вернувшись на место, расплылся в приветственной улыбке. И я мгновенно поняла, зачем он это сделал – появившаяся злая Аллочка, сразу треснула обоими кулаками по барной стойке:
– Почему мне не сказали, что начальники едут?!
– Так я по рации говорил, – со всей серьезностью отозвался бармен, доставая чистую кофейную чашку. – Вы разве не слышали?
– Ты… – зло сощурилась в его сторону шатенка и почти рыкнула. – Кофе Михаилу Александровичу, живо! И самый лучший! Только попробуй его испортить!
– Как я могу? – почти со священным ужасом посмотрел на нее шатен, запуская кофемашину. И, что удивительно, едва раздались первые ее звуки, как парни-официанты, забирающие посуду, вдруг почему-то ускорились в несколько раз! Не успел бармен закончить готовить обычный капучино, как в небольшом зале оказалось пусто, только одиноко играла музыка из динамиков откуда-то под потолком.
– Где все?! – взявшись за свою рацию, сурово и требовательно позвала девушка, да только…
Ответом ей стала тишина.
Алла окинула взглядом зал, еще раз позвала официантов по рации, но толку это никакого не принесло. Администратор посмотрела на Алика, спокойно и невозмутимо протирающего аппарат, не увидела меня… и, выругавшись, сама схватила чашку с кофе!
– Алик, – я вынырнула из своего укрытия, куда спряталась при появлении сестры, смотря на спокойного и явно довольного парня, уже начиная понимать, что вокруг меня происходит. – Он же ее сейчас уволит!
– Арин, это приказ Верещагина, – с мягкой улыбкой пояснил бармен, выставляя еще бутылки на стол. – Да, Михаил Александрович ее уволит. С треском, со скандалом, значительно потрепав ей нервы. Но она это заслужила! Работать надо, а не как говорит Илья Алексеевич, колготки протирать.
Что имел ввиду Алик, я поняла ровно пять минут спустя, когда в зал вбежала рыдающая в голос Аллочка. Ее, судя по судорожным всхлипам и трясущимся плечам, действительно только что выгнали с позором…
А вот о ком еще говорил бармен и остальные, мне стало понятно, когда в зал вошла она.
Спокойная девушка, лет двадцати пяти на вид. Невысокая, стройная, скорее несколько даже худая. Одетая в обычные камуфляжные голубые штаны, голубую маечку, поверх которой была наброшена обычная тонкая кожаная куртка. На ее ногах были обуты потертые кеды, медно-рыжие, длинные волосы чуть растрепаны, но во всем ее слегка небрежном облике чувствовалась какая-то… уверенность в себе, что ли?
Оглядев зал, девушка подошла и, мимоходом с деланным сочувствием похлопав по плечу Аллу, не прекращающую рыдать и жаловаться прибежавшим официанткам, легко запрыгнула на высокую барную стойку. Перепрыгнув на ту сторону, рыжая уверенно направилась к кофемашине так, словно находилась тут ни в первый раз.
– Свирепствует? – поинтересовался вместо приветствия Алик, протирая пузатый фужер, ни капли не удивляясь внезапному соседству. Как и не противясь присутствию за баром постороннего.
И когда она кивнула в ответ, я вдруг осознала – это она.
Рыжуха, Рыж, «зайчуля» Ильи Алексеевича, Чудище, старый админ, который работал только временно – это и есть та самая девушка, о которой уже столько раз упоминали. Ее хотели видеть вместо Аллы, ее на работу хотел позвать Олег Геннадьевич, она попала сегодня в какие-то неприятности, и ради нее организовали всю эту подставу с кофе, ловко воспользовавшись ситуацией.
Теперь я понимала, о ком идет речь. Хотя не могла понять, почему именно об этой девушке я столько успела услышать в клубе всего за два дня.
Она казалась симпатичной. Круглая форма лица, острый подбородок, чуть вздернутый носик, тонкие, красиво изогнутые брови, придававшие выражению лица девушки какую-то невинность. Но выразительные темные глаза, такие обычно называют «кошачьи», смотрели с хитринкой. А губы оказались хоть и большеватыми, улыбались лукаво, особенно при осмотре Аллочки, продолжающей рыдать.
Я так засмотрелась на незнакомку, что даже не сразу поняла, что она обращается ко мне:
– Ты новенькая?
– А? Ну да, – я на мгновение смутилась, боясь, что она неправильно поняла мой взгляд, пристально рассматривающий ее внешность. На самом деле мне просто было интересно. Такой цвет волос, тем более натуральный, встречался в природе достаточно редко. А девушка была явно рыжей от рождения, не смотря на темные брови – яркие веснушки на носу твердили об этом.
– Будь другом, сбегай в кабинет вашего шефа, там у него в баре припрятан высокий кофейный стакан с резиновой крышкой. Не перепутаешь, на нем британский флаг намалеван и понизу надпись «Старбакс».
– Но, – испуганно посмотрела я на нее. Нет, я знала, где он находится, но чтобы пойти туда так просто, на второй день стажировки… – В кабинет, он же…
– Да открыт он пожизненно, босс ваш раздолбай редкостный, – не понимая истинных причин моих сомнений, спокойно фыркнула она, не глядя на меня и открывая небольшой хромированный холодильник под кофеваркой. – Давай быстро, одна нога здесь, другая там. Ты ж не хочешь, что б ваше мрачное начальство еще кому-нибудь по шее настучало?
Я растеряно посмотрела на Алика, но тот только весело мне подмигнул, не отрываясь от работы.
Дважды повторять не пришлось. Не знаю, что на меня так повлияло: ее уверенность, ее спокойный, но командный тон, ее решимость или мое слишком отчетливое воспоминание злого Михаила Александровича… Но через минуту я уже входила в кабинет руководства клуба, который действительно оказался открыт. Два стола, шкафы, стеллажи с документами и прочее меня не интересовали, а вот высокий бар с неоновой подсветкой нашелся сразу. И в нем, как и говорила рыженькая, среди множества разнообразных бутылок, действительно обнаружился описанный ей стакан.
– Вот, – вернувшись чуть ли ни бегом, я поставила высокий, тяжелый стакан на стойку и, не выдержав, осторожно спросила. – А почему именно он?
– Да потому что порция маленьких традиционных чашечек вашему Александровичу как пластиковые пульки окаменелому мамонту, – хмыкнула девушка, заканчивая знакомые манипуляции с кофемашиной и молоком. На секунду задумавшись и, кивнув каким-то своим мыслям, она вдруг заговорила кратко, но вполне серьезно. – Запомни, шеф ваш пьет только капучино. Вот в таком объеме. Как готовить знаешь? Умница. Добавь туда два сахара, корицу и грушевый сироп… да не выпячивай ты так глаза, у каждого свои тараканы!
Я на секунду растерялась, не сумев так сразу сопоставить такие две вещи, как кофе и грушевый сироп. Ванильный, мятный, карамельный… Но фруктовый? О таком я еще не слышала!
Однако если вспомнить, что мой папа пьет по утрам напиток из шести ложек растворимого кофе и столько же сухих сливок, подобное сочетание перестает уже казаться чем-то необычным. А Шут так и вовсе, помнится, всегда разбавляет чай и кофе холодной водой из-под крана…
– Поняла, – просто кивнула я. И, неожиданно самой для себя спросила. – Есть еще какие-то секреты?
Я видела, что внезапная гостья знает то, что делает. Более того, она хорошо знала наших директоров. И, если она знает о чем-то, что может в дальнейшем облегчить жизнь и нервы всем работником клуба, почему бы об этом не узнать сейчас, пока есть такая возможность?
– Ну, в общем, – задумалась она, натягивая бежевую крышку на широкое горлышко. И все-таки решила поделиться, уж не знаю, почему. – Есть парочка. Смотри, когда ваше начальство приходит, сразу прячься. Он, когда не выспится, всегда рвет и мечет. Так что ты его сразу пропускаешь мимо и бежишь готовить именно такой кофе. После подходишь, ставишь перед ним стакан… И тут внимание! Он может начать орать и ругаться матом. Ты лупишь его по затылку и в приказном порядке велишь пить. На крайний случай можешь треснуть кулаком по столу.
– Да вы что? – я невольно отшатнулась от нее. Отвесить подзатыльник Михаилу Александровичу? Да еще после того, что я вчера видела и испытала на себе? Да после такого ни о какой работе и речи быть не может! – Он же меня сразу уволит!
А девушка просто и насмешливо фыркнула…
– Пойдем, покажу, – она вдруг поманила меня за собой, выходя из-за барной стойки.
Я не знаю, почему я согласилась.
Что это было? Любопытство или простой интерес? Но я пошла.
Я действительно проследовала за рыженькой, прекрасно ориентирующейся в пространстве, до самого вип-кабинета, но входить внутрь не стала. Замерла за полупрозрачными шторами, отделяющие основное помещение от некого подобия «предбанника», где прятались официанты. Отсюда можно было наблюдать за посетителями, не привлекая к себе внимания. Если встать посреди этого своеобразного коридорчика, размером, наверное, метра три на четыре, то с его левой стороны было отчетливо видно столы, стоящие в правом углу, где на угловом диванчики сидели невеселые рокеры, во главе с уже знакомым мне Олегом Геннадьевичем.
А на другом угловом диване сидели как раз оба директора, незнакомый мне шатен с пепельным блондином, и парень с девушкой – наверное, и есть бывшие одноклассники. И все с интересом смотрели, как рыженькая вошла и спокойно поставила кофе перед Михаилом Александровичем, который сидел с самого краю и выглядел очень недовольным, рассматривая уже накрытый стол перед собой.
При виде высокого стакана рокер, казалось, нахмурился еще больше. Затем выпрямился, поморщился и откровенно скривился, произнеся уже знакомым мне раздраженным тоном:
– Что за хрень?..
И замахнулся, явно собираясь просто сбросить фарфоровую емкость со стола. Но не успел – рыженькая, стоявшая рядом, сложив руки на груди… вдруг ловко и быстро отвесила нашему начальнику хороший подзатыльник!
Илья Алексеевич, развалившийся в углу, кашлянул в кулак, едва сдержавшись… чтобы не рассмеяться?
– Пей! – буквально приказала девушка директору клуба, который после ее «воспитательных» действий едва не уткнулся носом в стакан.
Я замерла за шторами, боясь даже дышать, совершенно не представляя, что будет дальше. В комнате повисла какая-то гнетущая тишина. Михаил Александрович нахмурился… повел носом, явно принюхиваясь, а затем протянул руку и спокойно попробовал приготовленный для него напиток!
Илья Алексеевич все-таки расхохотался.
Да и остальные как-то сразу заулыбались, загоготали, и вдруг принялись разговаривать уже нормальным, громким и веселым тоном. Прибавили музыку на плазменных экранах, дзынькунули стаканами… И только одноклассники наших директоров выглядели озадаченно. Впрочем, я чувствовала себя не менее удивленно.
А через пару секунд девушка вышла обратно и утянула меня в коридор, за дверь.
– Сейчас он выпьет и закурит, – кивнула она в сторону небольшого помещения, – Минут через двадцать, когда он соберется дымить второй раз, рысью несись на кухню. Приготовь чай с барбарисом, большую белую кружку, у вас есть такие, пузатые, там, по-моему, пол литра входит.
– Так они же для бульона… – невольно вырвалось у меня. Да, я плохо еще знала меню, но кухню мне Алик уже успел показать. И эти огромные кружки я как раз запомнила вполне отчетливо!
– Тараканы, – абсолютно спокойно напомнила она мне. – У каждого имеют право быть! Чай горячий, но не обжигающий, в меру крепкий, но сахара уже три. К нему горячий бутерброд из двух кусков белового тостового хлеба, сырный соус, ветчина, пластик сыра, маринованные огручики и никакого лука. Не перегрей. Все запомнила?
– Откуда вы все это знаете? – кивнув, мысленно повторяя в уме все сказанное, чтобы запомнить, не удержалась я от вопроса.
– Дык второй год сожительствую с этой мрачатиной, – хмыкнула девушка. – Все, следи, я пошла. Главное ничего не перепутай, каждый день так делай и будет у вас самый добрый и пушистый начальник в мире. Лады?
– Лады, – машинально и уже почти привычно отозвалась я, теперь понимая, откуда рыженькая знает такие подробности о вкусах Михаила Александровича, а главное, почему он позволяет ей такое поведение в отношении себя. – Спасибо вам большое.
– Да не за что, – как-то невозмутимо отмахнулась она и вдруг добавила так, словно что-то вспомнила. – Ты, видать, здешним красоткам не очень глянулась, раз не знаешь всю серьезность поганого настроения шефа. Подставят, как делать нефиг. Принесешь Лександрычу еду, и беги сразу. А если увидишь, что у рыжего директора после пятой рюмки сигарета в зубах – сверкай пятками на другой этаж! Поверь, я знаю, о чем говорю.
Я снова кивнула, задумчиво глядя на девушку, которая оказалась вдруг такой… проницательной, не смотря на легкое ехидство, так и норовившее проскользнуть в ее голосе.
Даже видя меня впервые, она легко сориентировалась в обстановке и легко угадала, что с персоналом мы еще не успели сойтись характером, отчасти из-за отсутствия какого-то либо общения, и по большой части «скромной» помощи моей собственной сестры. Девушка Михаила Александровича, даже не зная всех причин, прекрасно видела всю ситуацию со стороны, по каким-то лишь обрывкам увиденного, смогла сделать правильные выводы.
Теперь я понимала, почему руководство клуба хотело именно ее видеть в роли своего администратора.
Почему-то и мне теперь казалось, что лучше нее кандидатуры не найти.
Странно, правда?
ГЛАВА 5.
– Ну как? – встретил меня Алик, весело и откровенно улыбаясь. – Впечатлила тебя Сергеевна?
– Эта та рыженькая? – уточнила я, вставая сбоку от барной стойки. Парень кивнул, наливая темную жидкость в широкий стакан, а я невольно вздохнула. – Она… ее поведение действительно впечатляет.
– Анна Сергеевна у нас самый ценный кадр, – весело рассмеялся бармен, выставляя передо мной круглый хромированный поднос. Добавив на него стакан с витой яркой трубочкой, Алик пояснил. – Единственная, кто знает, как привести нашего шефа в хорошее расположение духа. Да и вообще, сама по себе занятный человек и хороший админ. Будет здорово, если она согласиться вернуться.
– Алик, – я неуверенно замялась, не зная, как сказать. – Она рассказала мне, что любит Михаил Александрович, какое кофе и еду предпочитает. Почему она…
– Не сделала этого раньше и кому-то другому? – понимающе усмехнулся бармен, добавляя на поднос набор горячих роллов, который достал из мини-лифта за стойкой. – Так у меня не получится, Ариш. Лично я не смогу прикрикнуть на шефа, чтобы он выпил то, что я ему принесу, будь там хоть пять его любимых напитков. Так только Сергеевна может. Какой смысл выдавать вкусовые пристрастия директора, если от этого все равно не будет никакого толка?
– Так я тоже этого сделать не смогу! – беспомощно посмотрела я на него, промолчав о том, что бывший администратор вообще ему прилюдный подзатыльник отвесила. – Я же не его девушка!
– Ариш, я, конечно, понимаю, как это смотрится со стороны, – вдруг усмехнулся парень. – Но Анна Сергеевна не встречается с Михаилом Александровичем. И даже не с Ильей Алексеевичем, не смотря на его далеко не тихое ее обожание. У нее вообще ни с кем из банды амурных отношений нет… Так, ладно, хватит обсуждать личностные отношения нашего начальства. Вот это неси Сергеевне.
– Но я… – недоуменно посмотрела я на набор горячих, вкусно пахнущих роллов. – Я же кабинет не обслуживаю!
– Тебе все равно пока заняться нечем, – невозмутимо парировал бармен, выставляя на стойку идентичный поднос, на котором вскоре оказался стакан с мартини. – Да и примелькалась ты рыжей. И раз уж она посвятила тебя в великие секреты хорошего настроения нашего шефа, теперь тебе придется исполнять его капризы.
– Уверен? – невольно вздохнула я, пододвигая к себе заказ. – Алик, я не уверена, что смогу вообще подойти к Михаилу Александровичу… я его боюсь!
– Ариш, поверь, когда здесь Сергеевна, начальство в самом хорошем расположении духа, – поспешил меня заверить бармен. – Все, беги. Кать, забери это для второй девушки. И если начальство уже подобрело, начинайте меняться с парнями, им вниз пора.
– Тебе б самому админом надо быть, – добродушно фыркнула высокая брюнетка, забирая похожий набор. Взглянув на меня, она неожиданно улыбнулась. – Ну, пойдем, а то заблудишься еще.
Неожиданная помощь пришлась кстати. Официантка показала короткую дорогу через лабиринт второго этажа и через пару минут я уже оказалась в той самой вип-комнате. Поставила перед Анной Сергеевной, которая неожиданно приветливо мне улыбнулась, ее заказ, положила палочки, отошла обратно в коридорчик… и осталась стоять за занавеской.
Не знаю почему, но рыженькой я поверила. Она знала, что делает. И, пускай даже изначально я не собиралась приближаться к обоим начальникам, что-то подсказывало мне сделать, как говорили и бармен, и бывший администратор.
Да и выбора у меня особого не оставалось, если честно. И, в конце концов, мне стало просто любопытно, а действительно ли вчерашний злой байкер, утащивший своего посетителя по лестнице на глазах у всего народа, может быть другим?
В это, если честно верилось с трудом… И всё же.
Разница была уже вполне очевидна. Хмурый Михаил Александрович казался теперь несколько спокойнее, что ли? По крайней мере, смотрел на собравшуюся компанию уже не так мрачно, как раньше.
А в это время Анна Сергеевна, с видимой радостью потерла ладони. Взялась за палочки, пощелкала ими, подцепила действительно еще горячий ролл, и с явным наслаждением прожевала, блаженно щурясь. Видно было, что ей нравится еда, более того, девушка прямо лучилась удовольствием и даже не думала это скрывать. А после так вообще, потянулась к стакану, отхлебнула… и фактически завизжала от восторга:
– Харлей, я тебя люблю!!
Я чуть поднос из рук не выронила.
– Все, что угодно, заинька, – отсалютовал ей Илья Алексеевич из угла дивана, широко улыбаясь, явно довольный реакцией своей «заиньки».
А официантка по имени Катя, меняющая пепельницу неподалеку от него, вздрогнула, взглянула на одного из владельцев клуба и мгновенно поспешила спрятать пылающее лицо. А после и вовсе торопливо шмыгнула ко мне за шторку, где принялась обмахиваться ладошками.
Я удивленно посмотрела на нее, начиная понимать, что ей, кажется, нравится Илья Алексеевич.
Неожиданно. И странно.
Впрочем, ко всякого рода странностям, кажется, пора привыкать сразу или очень, очень быстро. В «Максимусе», кажется, без них деваться просто некуда!
– Он из поставщика всю душу вытряс, – усмехнулся вдруг Михаил Александрович, уже как-то совсем не зло, запуская руку в карман своих джинсов. Швырнув на стол пачку сигарет, рокер потянулся за зажигалкой, лежащей на столе, попутно объясняя. – Зато у нас в винной карте теперь есть ирландский эль и сидр нескольких видов. Шапмань, вишневый, яблочный и со вкусом виски-кола.
Похоже, что Анна Сергеевна действительно была дорога рыжеволосому владельцу клуба, раз он специально для нее расширил ассортимент своих напитков…
Слушать, что было дальше, я не стала.
Если я еще в душе как-то сомневалась, то стоило только светловолосому рокеру закурить, как ноги сами вынесли меня в коридор.
И только на служебной лестнице, ведущей на кухню, сомнения в правильности собственных действий всё-таки вернулись. Но остановилась я только на секунду, понимая, что, в общем-то, выбора у меня особого нет.
Разочаровывать рыженькую почему-то не хотелось, хотя я видела ее в первый раз в своей жизни. А вот подходить к Михаилу Александровичу было реально страшно. Кто знает, как он отреагирует на такое вмешательство в свою жизнь, да еще и со стороны всего лишь стажирующейся официантки?
Наша первая с ним встреча итак плохо закончилась, и кто знает, какова будет вторая…
Но недаром говорят, что глаза боятся, а руки делают.
И вот уже буквально через пять минут я, стараясь сделать так, чтобы не тряслись руки, вошла в вип-кабинет, торопливо выставила перед рокером многослойный бутерброд и чашку ароматного чая… И, не выдержав, едва ли ни бегом шмыгнула обратно за занавески. Хотелось вообще выйти в коридор, но меня остановил невозмутимый голос рыженькой:
– Благодарность за мой любимый сидр.
И всё! Ни громких окриков, ни звона битой посуды, ни угрожающего рыка…
Я машинально обернулась и тихонько подкралась к середине коридора. И не поверила своим глазам!
Анна Сергеевна спокойно ела роллы, довольно жмурясь. Остальные тоже пытались есть, но как-то без аппетита. Музыка играла едва слышно, к алкоголю почти никто не притронулся, разговоры были на удивление тихими. Словом, встреча бывших одноклассников с бандой рокеров совсем не походила на таковую.
А Михаил Александрович просто ел принесенный ему бутерброд, запивая его чаем, и… менялся на глазах.
Честное слово!
Он хмурился все меньше и меньше, выглядел все более оживленным, напряженные плечи постепенно расслабились, даже взгляд как-то подобрел. А потом, когда рокер откинулся на диван и закурил с явным наслаждением, он и вовсе стал каким-то бодрым на вид!
Затушив окурок в пепельнице, он окинул свежим, каким-то удивленным взглядом всю комнату… и неожиданно возмутился:
– Не понял, а что мы сидим? Давайте выпьем!
Я снова чуть не выронила поднос от удивления. А Анна Сергеевна заливисто расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо сидящего рядом с ней пепельного блондина, который выглядел столь же ошарашенным, как и большинство остальных.
– С добрым утром, Михась! – радостно, громко и уже знакомо засмеялся в углу Илья Алексеевич.
Через полчаса обстановка в вип-комнате изменилась до неузнаваемости. Отовсюду слышался радостный гогот, играла громкая музыка, раздавались звучные выкрики рокеров, слышался мелодичный звон стаканов, дружеские подколки, понятные только им…
Все просто отдыхали, пили и веселились, а мы с Катей следили за тем, чтобы столы, как и бутылки, не пустели, а пепельницы вовремя заменялись на чистые.
Работать здесь оказалось не сложно, тем более, что банда байкеров на самом деле не была такой уж стандартной, как о них привыкли все думать. Никаких сальных шуточек, дебоширства, приставаний и прочего – об этом и речи не было.