Тотемские воры, разбойники и ведьмы

Монах-разбойник Ферапонт с реки Тафты

В начале лета 1671 года по деревням Тотемского уезда поползли страшные слухи о разбойниках, которые нападали на людей в разных волостях, грабили и убивали, а потом бесследно исчезали в дремучих лесах. По ночам крестьяне боялись выходить на улицу, а днями работать в одиночку на полях… Жалобы на грабежи достигли воеводского двора в Тотьме. Новый воевода Андрей Непейцын повелел собрать все сведения о воровской шайке, разыскать их лесное убежище и поймать «воров». Оказалось, разбойниками были братья Шумиловы с реки Тафты, а возглавлял эту шайку их старший брат – монах Ферапонт, строитель Новой Казанской пустыни…

Малые «черносошные» монастыри Русского Севера, по признанию д.и.н. А. В. Камкина, несмотря на свою недолговечность, были «уникальной страницей истории монашества»[1]. Несмотря на то, что документальные сведения по многим из них весьма скудны, тем не менее необходимо признать, что эти небольшие обители внесли значимый вклад в утверждение православной веры на территории Северного края.

Когда в 1554 году жители посада Соли Тотемской послали челобитную царю Ивану IV (Грозному) с просьбой разрешить Феодосию Суморину[2] строительство монастыря, они писали: «На Тотьме в городе и во всем Тотемском уезде вотчинных и иных монастырей нет»[3]. Правда, имеются сведения, что ещё в 1514 году у Новых Варниц на реке Ковде некий старец Серапион основал Борисоглебский монастырь, но, по всей видимости, эта обитель была разорена казанскими татарами в 1539 году, а на её месте впоследствии возвели приходскую Богословскую церковь[4].

Появление Спасо-Суморина монастыря упрочило роль православной церкви в нашем крае и способствовало дальнейшей монастырской колонизации территории Тотемского уезда. Русские монахи стремились удалиться от людей подальше, скрыться в глуши, чтобы посвятить себя служению богу. Ничто не должно было мешать этому. Так и появлялись пустыни, скиты – маленькие монастырьки, где все строения: церкви, кельи и другие постройки – первоначально были деревянными. Обычно подобные обители окружались такой же простой деревянной, «рубленой» или «в заплотех», оградой. Первоначально в пустыни мог жить и молиться всего один монах, затем к нему подселялись другие насельники, образовывавшие «братию», а также «бельцы» – монастырские вкладчики. С течением времени некоторые пустыни превращались в настоящие крупные монастыри, как, например, широко известная в России Оптина пустынь.

Источники XVII века в пределах границ Тотемского уезда зафиксировали несколько небольших монастырей-пустыней. Располагались они, как правило, в отдалённых от уездного города волостях и улусцах. В местной топонимике сохранилось свидетельство о Шахто-Печенгской пустыни на «ходучей стороне» Сухоны при впадении в неё речки Войманги. Время её основания неизвестно. В «Дозорной книге города Тотьмы с посадом и уездом 1619 года», а также в «Писцовой и межевой книге Тотемского уезда 1622–1625 годов» содержатся сведения о следующих пустынях: Леонидова на реке Реже в Важской Верхотине (ныне в пределах Сямженского района Вологодской области), Никольская Бабьеозерская у Галицкого рубежа (ныне – в Бабушкинском районе), Негренская Федосеевская на реке Сухоне в волости Сученьга (ныне – в Нюксенском районе), Введенская Зосимо-Савватиевская в волости Заозерье (на севере современного Тотемского района)[5].

После Смуты и разорения литовскими людьми и русскими «ворами» Тотемского посада вместе со Спасо-Сумориным монастырём, уцелевшими монахами последнего была предпринята попытка создания уединённой пустыни на Блохиной горе, «меж Печенгские и Вотчинские волости», однако в «Писцовых книгах Тотемского уезда 1676–1679 годов» «займище Блохина гора» показано уже пустым[6]. В южной части волости Толшма в середине XVII века зафиксирована Новая Алексеевская, или Игошевская, пустынь, но и она к концу того же столетия прекратила существование[7]. Неудачей закончилась и попытка создания пустыни в Тиксненской волости. В архиве Устюжской епархии хранилась челобитная грамота, которую в 1694 году направил архиепископу Великоустюжскому и Тотемскому Александру иеромонах Спасо-Суморина монастыря Протасий. В этом документе испрашивалось архиерейское благословение о «позволении строить церковь над мощами преподобного отца Вассиана и собирать монахов на этом месте». Протасий просил возвести на месте погребения Вассиана храм во имя Живоначальной Троицы, выделить для содержания будущего монастыря «чудотворную землю», заранее оговаривая её точные границы, место под мельницу на реке и соседнее озеро. Церковь была построена, но Вассианов Спаса-Нерукотворного образа Тиксненский монастырь просуществовал недолго – он был упразднён ещё «до штатов 1764 года»[8].

Голубинская и соседняя с ней Ретчинские пустыни стояли во второй половине XVII века на левом берегу Сухоны у впадения в неё речек Голубица и Ретча (ныне – в Междуреченском районе), всего в 7 верстах друг от друга. В 1687 году Ретченская пустынь была приписана к Голубинской, а последняя просуществовала до 1764 года[9]. Чуть выше по Сухоне, в устье реки Стрелицы, с 1586 года по начало XVIII века стоял Усть-Стрелицкий Николаевский мужской монастырь, а по сути – опять же небольшая пустынь[10]. Наконец, в юго-западном углу Тотемского уезда существовала Капитонова Спасская пустынь, возникшая при царе Михаиле Фёдоровиче. Она стояла на берегу Княгинина озера, из которого вытекает река Ихалица, правый приток Сухоны. Эти земли входили в Ихалицкий улусец Тотемского уезда. Уже к 1650 году эта обитель пришла в сильный упадок, церкви в ней обветшали и из-за отсутствия «черного попа» стояли «без пения… лет десять»; из монахов же осталось всего «три брата». В конечном итоге святая обитель на Княгинином озере пришла в полное запустение[11].

Близ Тотьмы, в Окологородной волости, также известно два небольших монастыря. Самый знаменитый из них располагался на Дедовом острове среди реки Сухоны. Троицкая Дедова пустынь была основана на рубеже XVII–XVIII веков, а чуть позже приписана к Спасо-Суморину монастырю[12]. Напротив Тотемского острога, на правом берегу Сухоны, «на дикой стороне», некоторое время (в архивных источниках – начиная с «Переписной книги Тотемского уезда 1646 года») отмечалась Новая пустынь с церковью Сретенья Богородицы. Какого-то особого названия у этого монастыря не было, чаще его именовали просто Богородским[13]. В разное время он был и мужским, и «девичьим».

Все перечисленные выше православные пустыни просуществовали недолго и в большинстве своём ко второй половине XVIII столетия были упразднены, а их храмы превращены в приходские церкви. Специальных исследований, посвящённых небольшим монастырям Тотемского уезда, в краеведческой и научной историографии не выявлено, хотя отдельные статьи и книги, где приводятся исторические сведения по ряду пустыней, известны. В первую очередь это уже упомянутые выше в ссылках работы П. И. Савваитова и Д. А. Григорова. В очерке последнего приводится обзор и иных, небольших по объёму, публикаций вологодских и тотемских краеведов XIX века, в которых они упоминают некоторые местные монастыри-пустыни. В известной публикации В. В. Зверинского большинство из перечисленных выше тотемских пустыней также присутствуют[14]. Из современных исследований нужно отметить обобщающие работы Н. М. Македонской по малым монастырям Тотемского уезда, выложенные в интернете[15], а также обширные публикации В. В. Копыткова и О. Б. Зенковой о Негренской, Голубинской и Ретченской пустынях[16].

Однако, как выяснилось, в Тафтенском улусце Царевской волости Тотемского уезда в XVII веке существовала ещё одна пустынь, сведения о которой в доступных к настоящему времени источниках практически отсутствовали.

Река Тафта протекает на западе современного Тотемского района. Истоки этой реки находятся близ деревень Евсютино, Ездунья и Пирогово бывшего Голузинского сельсовета Сямженского района. Выходы грунтовых вод на склонах песчано-глинистых холмов ледникового происхождения и небольшие болотца у их подножия дают начало нескольким ручьям, которые, сливаясь друг с другом, образуют две речки – Тафту и Тафтицу. В 6 км к востоку от Пирогова эти речки сливаются вместе. Первый приток Тафты впадает слева – речка Марокош, затем, чуть ниже и тоже слева, – река Кетла. Всего в Тафту впадает более 30 притоков. Крупных рек среди них нет, в основном это небольшие (до 10–15 км длиной) лесные речки и ручьи. Некоторые из них в своих названиях хранят память о дославянском, чудском или финно-угорском населении (Кичуга, Нореньга, Шунинга). Притоки в среднем и нижнем течении Тафты имеют русские по происхождению имена: Васильевка, Волосовка, Гремиха, Журиха, Исаевица, Лобазница, Овинцевка, Тараканиха. Именно в долинах этих речек и ручьев расположены угодья, пригодные для сельскохозяйственной обработки.

У посёлка Красный Бор Тафта сливается с Вожбалом и даёт начало крупной реке Цареве, по имени которой в старину и называлась Царевская волость (в годы советской власти – Калининский сельсовет, а ныне СП «Калининское»). В среднем течении Тафты до начала 1980-х годов стояли четыре деревни: Горка, Подгорная, Ро́дная и Остроконье. Ныне все они заброшены людьми. Ещё две деревни – Бурцево и Сидориха – располагались в верховьях Тафты, на её левом притоке, реке Кетле, и на водоразделе Кетлы и Нишмы, из-за чего в «Писцовой и межевой книге Тотьмы с посадом и уездом 1622–1626 годов» деревня Бурцево названа ещё «Нишма тож», а Сидориха (Сидоровская) – «Высокая тож»[17]. Все шесть упомянутых выше тафтенских деревень и принадлежащие им земельные угодья объединялись в старину под названием Тафтенского улусца Царевской волости. Позднее этот улусец был передан Тиксненской (Погореловской) волости, центр которой – деревня Погорелово – находится в 15 км южнее. При советской власти тафтенские деревни входили в Погореловский сельсовет (ныне МО «Погореловское»).

Тафтенский церковный погост располагался на окраине деревни Горка, на левом берегу речки Тафты. В № 3 «Вологодских епархиальных ведомостей» за 1864 год сообщалось, что местным крестьянам «разрешено вновь построить каменную церковь на Тафте». До этого тафтенские деревни относились сначала к Царевскому Воскресенскому, а затем – к Тиксненскому Спасо-Преображенскому приходам. Каменный Никольский храм был возведён через пять лет после получения разрешения на строительство. Он сохранился до сих пор, но в полуразрушенном виде. Из архитектурных особенностей здания можно отметить восьмерик основного объёма, позаимствованный, скорее всего, из традиций более раннего деревянного церковного зодчества. Невысокая колокольня тоже имела восьмигранное сечение. Храм одноэтажный, с единственным куполом. Престолов в нём два: во имя святого Николая Чудотворца и Живоначальной Троицы. В советское время после закрытия церкви в ней размещались колхозная электростанция и пилорама.

Сведения ещё об одном, более раннем, объекте религиозного культа в Тафтенском улусце долгое время были недоступны широкому кругу вологодских учёных и краеведов. Известный русский историк С. М. Соловьёв в своём фундаментальном труде «История России с древнейших времен» писал: «Из Тотемского уезда дали знать, что там появились разбойники; в разбоях участвовал и грабежную рухлядь укрывал строитель Тафтенской пустыни, старец Ферапонт»[18]. При этом автор ссылался на приказные дела Московского архива министерства иностранных дел 1671 года. Затем этот факт из труда С. М. Соловьёва (без каких-либо новых дополнений) был отмечен профессором Санкт-Петербургской духовной академии Д. И. Ростиславовым[19] в публикации 1876 года, а в советские времена – в книге В. И. Писарева[20].

Однако где находилась Тафтенская пустынь, когда и кем она была основана и когда исчезла – все эти вопросы вплоть до настоящего времени оставались без ответа. Как оказалось, история Тафтенской пустыни была коротка, но весьма интересна…

В ходе изысканий в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) нам удалось выявить в фонде «Приказных дел старых лет» «Дело по отписке тотемского воеводы Андрея Яковлевича Непейцына об открытии в Тотемском уезде многих разбойнических шаек в разных волостях и о всяких грабежах, оными причиняемых», датированное концом мая – 30 июня 1671 года[21]. Это и есть тот самый источник, на который ссылался историк С. М. Соловьёв.

Обращаясь к царю Алексею Михайловичу, воевода Андрей Непейцын в своей «Отписке» сообщал: «В нынешнем, государь, во 179 году в мае месяце в разных числех в Тотемском уезде в волостех объявились воры и разбойники и многих крестьян розбивают, жгут и мучат и до смерти побивают». Далее он приводил конкретные примеры разбойных нападений на местных крестьян: в Заозерской волости – на Ивашку Дмитриева, Федьку Елисеева и Мелешку Демидова, которых «воровские люди разбоем били и мучили, и сожгли до смерти, и живот их пограбили». В соседней Вожбальской волости Ивашку Машарина с невесткой разбойники также «били и мучили, и живот его пограбили». А 19 мая 1671 года в другой тотемской волости, на реке Цареве, пришлые тати напали на крестьянина Ваську Тарасова. Его опять же «били и мучили» и, более того, «сына ево Андрюшку убили до смерти, и живот их пограбили».

Не пощадили разбойники даже православную обитель – Леонидову пустынь в Режской волости. Там они напали на строителя старца Корнилия, мучили его и огнём жгли, а затем «монастырскую всякую денежную и платежную казну и монастырских крестьян всякую рухлядь, что поставлено было в том монастыре на збереженье, все пограбили»[22].

Все разбойные нападения были совершены в течение короткого промежутка времени и в пределах округи, не превышающей 50 вёрст в поперечнике. К сожалению, в деле не указаны конкретные деревни, где жили пострадавшие от разбойников крестьяне, но по расположению волостей можно сделать вывод, что тати для передвижения использовали лесные дороги между соседними Режской, Заозерской, Вожбальской и Царевской волостями. Быстро появлялись, «розбивали» и так же быстро скрывались в неизвестном направлении. В деле даже специально отмечается, что от Царевы до Тотьмы всего 20 вёрст. Иными словами, разбойники нагло орудовали прямо «под носом» у действующей власти.

При нападении на Ваську Тарасова и его сына Андрюшку последний, обороняясь, ранил двух грабителей, после чего воры «побежали от тое их деревни». За ними была организована погоня «тотемцов посадцких людей и приставов с волостными крестьяны» во главе с приставом Гришкой Зуевым[23]. По дороге, пролегавшей по левобережью рек Царевы и Тафты, посланный отряд дошёл до верховья последней и поймал там некоторых разбойников. Воевода Непейцын сообщал в Москву: «И мая, государь, в 25 день тотемские приставы и с посадцкие и уездные люди привели ко мне, холопу твоему, на Тотму ис погони Тотемского уезду Царевские волости новые Тафтенские пустыни строителя старца Ферапонта, да дву тафтенских мужиков, да Вологоцкого уезду Рубежские волости Евфимьева монастыря деревни Ешутина крестьянина, да тое ж, государь, Рубежские волости твоего великого государя столника и спалника Бориса Васильева сына Бутурлина крестьянина деревни Нишмы Онтропка Шумилова, да жонку Федорку, а ево Онтропкову и приводного старца Ферапонта невестку родную… Да тем же воровским следом дошли до Вологоцкого уезду до Рубежские волости до деревни Нишмы во двор к столникову и спалникову к Борисову крестьянину, Васильева сына Бутурлина, к Тараску Шумилову, а того приводного старца Ферапонта брату родному»[24].

Рубежская волость (или Рубежский «станок») Вологодского уезда в XVII веке граничила с Тафтенским улусцем с запада. Своё название она как раз и получила благодаря тому обстоятельству, что по водоразделу Тафты и Нишмы издавна проходила административная граница (рубеж) двух больших уездов – Вологодского и Тотемского (образовавшегося во второй половине XVI века из части земель Устюжского уезда). В более раннее время здесь же были размежёваны вотчины князей Пенковых и Голениных, представителей старших ветвей Ярославского и Ростовского княжеских домов[25]. На карте Генерального межевания 1780-х годов показано, что деревня Бурцева (Нишма) стояла у самой границы Кадниковского (выделившегося из Вологодского) и Тотемского уездов, а неподалеку от неё, по линии рубежа, протекала речка с характерным названием Размежница. Часть деревни Нишма, согласно «Переписной книге Вологодского уезда 1677–1678 годов», принадлежала боярину Борису Васильевичу Бутурлину[26] и числилась в Вологодском уезде[27], а другая её часть была населена черносошными крестьянами Царевской волости Тотемского уезда.

Водораздел Тафты и Нишмы – это ещё и естественная граница двух больших водных бассейнов: Сухоны и Кубены. Есть топонимические свидетельства о существовании здесь сухопутного волока, около которого стояла деревня Ездунья (в «Писцовой книге Вологодского уезда 1627–1630 годов» – «пустошь Ездилья»[28]). Её название уникально. Оно связано с древнерусской лексикой: езд – «путь, езда; переправа, прогон», ездовый – «относящийся к езде, дорожный»[29]. Другой волок (перетаск для лодок и грузов) длиной около 4 вёрст соединял приток Тафты Кетлу и реку Нишму там, где стояли деревни Сидориха и Бурцево. Второе название Сидорихи – Высокая – как раз и отмечало положение деревни в самой верхней точке водно-волокового пути – на водоразделе двух рек. Таким образом, в старину эти места были достаточно значимы в качестве важного водно-волокового маршрута. В то же время окружающие Тафтенский улусец и Рубежскую волость огромные по площади лесные массивы были привлекательны для разного рода «воровских людей», как убежище от возможных преследований со стороны власти.

Упомянутый в «разбойном деле» старца Ферапонта Спасо-Евфимьев мужской монастырь находился в 25 верстах западнее деревни Бурцева (Нишмы). Он стоял на правом берегу реки Сямжены, напротив городища Чудин Вал. Ряд деревень Рубежской волости (стана) принадлежали этой обители: Ездунья, Пирогово, Евсютино и другие[30]. Можно предположить, что именно в ней и принял постриг старец Ферапонт, ставший затем, судя по всему, основателем «новой» пустыни на реке Тафте.

Новая Тафтенская пустынь первую часть своего наименования получила из-за того, что была основана недавно, за несколько лет до описанных в «разбойном деле» событий[31]. По крайней мере, в «Переписной книге города Тотьмы с посадом и уездом 1646 года» она ещё не значится[32]. На наш взгляд, её возникновение следует отнести примерно к началу или середине 1660-х годов.

Строитель Ферапонт, очевидно, был местным жителем, так как в деле упоминаются его родные братья – Онтропка и Тараско Шумиловы. На разбой братья ходили вместе, привлекая для этого дела ещё некого Еську – крестьянина той же Рубежской волости, а также, возможно, и других местных мужиков. Тараско Шумилов и раненный на разбое Еська скрылись от тотемских и царевских преследователей где-то в той же волости «у соседей своих». Их так и не удалось разыскать по горячим следам, поскольку «приказной человек» боярина Бориса Бутурлина Василий Гладкий их «утаил и приставам не отдал». В Тотьму увели только старца Ферапонта, его брата Онтропку, их невестку Федорку да одного рубежского и двух тафтенских мужиков, имена которых в деле не называются[33].

В Тотьму с ними доставили и улики, обнаруженные приставами в деревне Нишма, «в голбце» и «в подполье» избы, принадлежавшей Тараске Шумилову, – это были вещи, похищенные из дома царевского крестьянина Васьки Тарасова: «полукафтанье кумачное, шапка мужская суконная красная, женский сарафан крашенинный, да белья рубах и иные разные рухледишки». Обследовали погонщики также и Тафтенскую пустынь, где тоже нашлась «разбойничья рухлядь»: рубашонка и платок с кровью, сушёные травы и коренья «в семи узлах». Среди найденных там улик упоминается даже «ряженая волосяная борода», которую тати применяли для того, чтобы скрыть свои лица. Часть этих вещей была изъята из дома крестьянина Тараски Шумилова, а другая часть – из кельи строителя Ферапонта. Недалеко от пустыни – «по конец поля в лесу» – приставы нашли ещё два стана «воровских людей»[34]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Камкин. А.В. Православная церковь на Севере России. – Вологда, 1992. – С. 63–64.

2

Феодосий Тотемский (Суморин) – преподобный Русской православной церкви, основатель Тотемского Спасо-Суморина монастыря.

3

Савваитов П. И. Описание Тотемского Спасо-Суморина монастыря и приписной к нему Дедовской Троицкой пустыни. – Вологда, 1896. – С. 49.

4

К истории Тотемской градской церкви во имя св. Иоанна Предтечи. // ВЕВ. – 1902. – Прибавления к № 13. – С. 389–394; Григоров Д. А. Тотьма и окрестности. // Тотьма: Историко-литературный альманах. – Вып. 1. – Вологда, 1995. – С. 202, 273.

5

Писцовые книги Русского Севера. – [Сост. Воскобойникова Н. П. и др.]. – Вып. 1. – М., 2001. – С. 322, 324, 327.

6

Григоров Д. А. Указ. соч. – С. 230–231.

7

Дудин В. А. Чаловы горы. – Кострома, 2015. – С. 71–72; Мартюкова Г. А. История толшемских храмов (по материалам исторических документов). // Толшма: Краеведческий альманах. – Вып. 1. – Архангельск, 2017. – С. 149–150.

8

Линьков А. И. Описание Тиксненской Преображенской церкви Тотемского уезда Вологодской губернии. – Вологда, 1900. – С. 6–9.

9

Зенкова О. Б., Копытков В. В. Тотемская Голубинская Богородицкая пустынь. // Материалы III Всероссийской научной конференции с международным участием «Русский Север-2019: Проблемы изучения и сохранения историко-культурного наследия» памяти Александра Васильевича Камкина. – 27 февраля – 3 марта 2019 г. – Вологда, 2019. – С. 525–563.

10

Македонская Н. М. Православные приходы и монастыри Севера. // Электронные ресурсы. Режим доступа: http://parishes.mrezha.ru/library. php?id=299.

11

РГАДА. Ф. 281. Оп. 18. Д. 12349. Л. 1–4; РГАДА. Ф. 281. Оп. 18. Д. 12368. Л. 1–2; Македонская Н. М. Указ. соч. // Электронные ресурсы. Режим доступа: http://parishes.mrezha.ru/library.php?id=264; Кузнецов А. В. Тайны Княгинина озера и реки Ихалица. // Сухона: Краеведческий и литературный сборник на паях. – Вып. 1. – Тотьма, 2014. – С. 37–40.

12

Григоров Д. А. Указ. соч. – С. 248–259.

13

Там же. – С. 192–196.

14

Зверинский В. В. Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи, с библиографическим указателем: I. Преобразования старых и учреждение новых монастырей с 1764–1795 гг. по 1 июля 1890 г. – СПб., 1890; II. Монастыри по штатам 1764, 1786 и 1795 гг. – СПб., 1892; III. Монастыри, закрытые до царствования императрицы Екатерины II. – СПб., 1897.

15

Македонская Н. М. Указ. соч.

16

Копытков В. В., Зенкова О. Б. Негренская Успенская Федосеева пустынь в Сученгской волости Тотемского уезда: Неизвестные страницы истории XVI–XVIII вв. // Материалы II Всероссийской научной конференции с международным участием «Русский Север–2018: Проблемы изучения и сохранения историко-культурного наследия». – 1–4 марта 2018 г. – Вологда, 2018. – С. 373–404; Копытков В.В., Зенкова О. Б. Негренская пустынь в Сученгской волости. // Сухона: Краеведческий и литературный сборник на паях. – Вып. 6. – Вологда, 2018. – С. 153–167; Зенкова О. Б., Копытков В. В. Тотемская Голубинская Богородицкая пустынь… – С. 525–563.

17

РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 480. Л. 516–516 об.

18

Соловьёв С. М. История России с древнейших времен. – Кн. III. – Т. XI–XV. – 2-е изд. – СПб, 1893–1895. – Стлб. 746.

19

Ростиславов Д. И. Опыт исследования о доходах и имуществе наших монастырей. – СПб., 1876. – С. 38.

20