Наследница двух рас

– У волшебников своя жизнь, устои, традиции и культура, – вмешалась в разговор Амадея. – Маги произносят заклинания, строят арканы и много что ещё на своём собственном языке. Он имеет название Latenorum[1].

– Сейчас это не так важно, – сказал Уильям, – хотя это знание и не будет лишним. Но я должен продолжить свой рассказ, – произнёс он, глядя на Амадею, давая тем самым понять, что ещё не закончил. – Когда конфликт между магами и людьми достиг своего предела, был открыт проход в Пространственное Междумирие несколькими волшебниками. Это нечто вроде параллельного мира. Он по площади, конечно, значительно меньший, но очень похожий. Тогда существовал Единый Орган Власти волшебников – Верховный Совет, в состав которого входили представители от каждой расы, принадлежащие древним семьям и кланам. Они, большинством голосов, и приняли решение, что волшебникам стоит скрыться от глаз людских и создать отдельно свой собственный мир. В итоге так и получилось. Все маги покинули Мир Людей, лишив их памяти о тех временах, когда они были рядом. Волшебники полностью уничтожили в человеческих сознаниях знания о своём существовании, что стоило немалых жертв со стороны четырёх рас, и ушли в Пространственное Междумирие.

– Кто его создал? – поинтересовалась Силена.

– Создали его маги, которых принято называть Великими Создателями. Там есть реки, моря и озёра, в них водится огромное количество рыб, и не только Суша населена различными животными и прочими созданиями. На небе видны сотни тысяч звёзд и десяток планет. В общем, маги создали Единый Мир для волшебных рас, каждая из которых создала собственный Обитас. Он представляет собой подобие страны, если хочешь, с собственными порядками и устоями, представителями власти и контроля. В каждой расе есть кланы и семьи, обладающие своей историей, ценностями и сокровищами. Обитасы разделены на небольшие поселения, своего рода города. Там существуют школы, институты, места отдыха, работы и проведения досуга. Есть и нейтральные территории, которые не принадлежат ни одному Обитасу, на них также расположены какие-то заведения, стоят чьи-то дома и поместья. Долгое время волшебники жили в мире и спокойствии, но спустя сотни лет возникли проблемы и междоусобицы. Сейчас в Пространственном Междумирии Ангелы и Демоны борются между собой. Сущности и Полукровки принимают сторону как одних, так и других. Открытой войны, конечно, пока нет, но скрытое противостояние существует уже около века, случаются драки и порой убийства. Это, разумеется, наказывается, если удаётся задержать виновных.

– Как? – спросила Силена.

– В Пространственном Междумирии вместо Верховного Совета теперь существует Vitenagemot[2], который подразумевает под собой, попросту говоря, главный орган власти, где работают тысячи представителей рас. Он разделён на деанты, для которых определена роль и функция в Магическом Мире. Например, денежный деант решает вопросы валютного характера и обмена золотых слитков, денежной единицы Пространственного Междумирия. Его представительства – Aurumbery[3], своего рода банки, открыты в Торговом Квартале, где расположены сотни разнообразных магазинов и лавочек. Законодательный деант занимается расследованием преступлений, вынесением приговоров и приведением их в исполнение. В этом деанте есть несколько отделов. Отдел контроля правопорядка и использования магии – своего рода патруль, отдел межрасовых отношений решает вопросы и проблемы, которые возникают в результате конфликта представителей разных рас, кланов и классов. Отдел исследований и разработок занимается созданием новых заклинаний, усовершенствованием и многим чем ещё. Знаешь, когда-то Витенагемот существовал и в Англии в качестве народного собрания более четырёх столетий, начиная с седьмого века. Но настали времена, когда Демоны захотели править не только своим Обитасом, но и всем Пространственным Междумирием, а со временем и вернуться полноценно в Мир Людей. Считая, что власть на планете должна принадлежать самой сильной магической расе, а именно – Демонам, Ангелы вынуждены давать отпор их натиску и всячески пытаются переубедить, как впрочем, и некоторые представители Полукровок и Сущностей, желающих и дальше вести тихое и спокойное существование. Разумеется, маги нашли способ находиться не только в Пространственном Междумирии, но и втайне, не раскрывая своих возможностей, в Мире Людей, большинство которых не в курсе, с кем они живут. Для этого сотни волшебников трудились над разработкой разнообразных зелий и заклинаний, которые позволили бы это. И теперь, благодаря их появлению, маги могут скрывать, например, некоторые свои способности или истинную внешность. – Выдержав паузу, он спросил: – Тебе пока всё понятно?

– Как сказать. Всё сказанное очень странно, но ещё необъяснимее то, что раньше я и слушать такое не стала бы и ни во что подобное не верила бы, а теперь воспринимаю это как стопроцентную правду, которую я как будто всегда знала, – задумавшись, ответила Силена.

– Об этом как раз и будет следующая часть рассказа, – улыбнувшись, продолжил Уильям. – Как я уже сказал, каждая раса хранит свои секреты и сокровища. Семья Лонгейл – одна из самых древних и могущественных в волшебном мире. Все её члены являются чародеями и чаровницами, некоторые женщины нашего рода – хранительницы магии одного из элементов – воздуха. Один из нас, кстати, правит Обитасом Ангелов. Я и Амадея, как и большинство представителей нашей расы, – первородные волшебники. Видишь ли, в наших семьях рождается в основном только один ребёнок с сильным магическим потенциалом, и это первенец. Если появляется второй, то его способности немного ограничены. К тому же вторая беременность среди чаровниц сейчас редкость, далеко не каждая семья имеет несколько детей, это не все могут позволить себе финансово, к сожалению. И если у родителей невысокий магический потенциал, дети имеют ещё меньший. Никто не хочет иметь детей с ничтожным количеством волшебства. Через час ты станешь совершеннолетней по магическим законам, в ночь на свой двадцать пятый день рождения, поэтому мы должны открыть правду тебе о том, кем являешься ты.

– Я знаю, кто я, – уверенно сказала Силена.

– Это вряд ли, – возразил Уильям, – если я говорю: не знаешь, значит, так оно и есть, поэтому продолжу. У каждой расы есть древние магические артефакты. У Ангелов и Демонов их довольно много. Они различаются по своим свойствам, воздействию, применению. В нашей семье хранится несколько, один из них – это Liber Sortibus[4]. Он находится здесь, – продолжил он, указывая на старинную книгу с пожелтевшими страницами, лежащую на журнальном серебряном столике недалеко от себя, – потом ты сможешь прочитать, если захочешь. В нашем артефакте отображается текст того или иного пророчества. Это происходит редко. Поздним вечером, пятьдесят лет назад, сидя у камина с бокалом бренди, я увидел свечение от книги и понял, что там появилось пророчество, чего ещё не было на моём веку. Послушай его, – Уильям, взяв книгу, зачитал: – «Когда небеса будут плакать огненными слезами, родится в одном древнем роду расы Ангелов девочка, обладающая потенциалом двух, повелевающая воздухом и водой. В её силах будет убрать преграду между расами, подарив им совместное будущее». Через год в ночь звездопада у меня родилась дочь, – продолжил он: – Она росла очень непослушным ребёнком, всегда старалась сделать всё по-своему и редко прислушивалась к моим советам, особенно, повзрослев, в отношении мужчин, – сказал Уильям, глядя на женщину, сидевшую неподалёку. – Моя жена была вторым ребёнком в семье и обладала средним магическим потенциалом. И мы вместе были в несколько раз слабее своего ребёнка. Позволь тебе ещё раз представить, Амадея Брайана Лонгейл, моя дочь, властительница двух элементов – Королева Обитаса Ангелов.

Силена просто открыла рот и захлопала удивлёнными глазами на Уильяма и Амадею. На вид ей было не больше тридцати лет. Представители древних рас, родов, да ещё и верховные лидеры Обитаса. Чего ещё ей ждать?

– Более четверти века назад в Liber Sortibus появились несколько предсказаний с разницей максимум в год, что просто поражало, – продолжил рассказ Уильям. – Первое гласило следующее, – и он снова зачитал: – «На небе появится кровавая луна, когда взойдет на трон Обитаса Демонов тот, кто повелевает огнём, под чьим гнётом через век склонят головы некоторые представители различных рас, кому хватит сил и могущества повергнуть Пространственное Междумирие в хаос, боль и разрушение, погрузив его во тьму». Тогда у нас были смутные времена, – продолжил Уильям. – У действующего тогда Короля Обитаса Демонов не было наследника, того, кто смог бы взойти на трон по праву крови. Поэтому после его смерти развернулась настоящая борьба за власть. Её итогом стало то, что на престол взошёл самый молодой Демон одной из древних династий, властитель огня, – Деар Нектон Фара. Я не могу сказать, что он плохой политик или правитель Обитаса. Но его убеждения и основная позиция заключаются в господстве над Пространственном Междумирием, объединении всех Обитасов и представителей магических рас, с последующей целью, как все полагают, поработить человечество. Но в Liber Sortibus появилось другое пророчество незадолго до того, как Фара взошёл на трон. – Уильям вновь зачитал: – «В тот миг, когда Земля остановится и только Ангел спустится с небес, впервые за сотни веков две расы соединятся в паре тех, кто должен править двумя Обитасами, и на свет появится ребёнок, чего не было тысячелетия. Его сила будет в десять раз превосходить силу матери, повелевающей воздухом и водой, и отца, властвующего над огнём. Ибо этому ребёнку суждено невидимой магией свергнуть и уничтожить Правителя Обитаса Демонов, подарив потерянное когда-то равновесие.

Этот ребёнок станет наследником двух существующих рас по своему рождению, Повелителем Обитаса и при желании всего Пространственного Междумирия».

– Стой, вы же сказали, что у Демонов и Ангелов не может быть детей? – перебила Силена.

– Так и было, – вмешалась Амадея, – до того, пока не родилась я. – В комнате подул страшный ветер с дождём. Силена не столько удивилась проявлению магии, сколько была шокирована фактом понимания – второе пророчество было о Деаре, Амадее и их ребёнке, первом, рождённым представителями двух наисильнейших магических рас, за, страшно сказать, десятки тысячелетий.

– В первом пророчестве говорилось, что я смогу убрать преграду между расами. Так и случилось. Я – единственная пока, кто может родить новое поколение, неизвестное и уникальное, если моим избранником становится Демон. Время идёт вперёд всегда, хотим мы того или нет. Оно вносит свои коррективы в историю. И это, скажем, моя особенность, своего рода скачок эволюции магических рас. Но, как уже сказал мой отец, я не слишком хорошо разбиралась в мужчинах. Так сложилось, что волшебники часто встречаются на светских мероприятиях, ходят в одни школы, институты, кино и рестораны. На вечере по случаю моего выпуска из университета Высших Межрасовых Отношений мы с Деаром и познакомились. Как мне тогда казалось, он не жаждал ни власти, ни трона своего Обитаса. Но я ошиблась. По правде говоря, у Ангелов и Демонов частенько бывают интрижки, но у них никогда не рождались дети. Деар был моим первым и единственным мужчиной на тот момент, поэтому, когда я забеременела, то была уверена, что отец именно он. К тому моменту Фара как раз взошёл на трон в Обитасе Демонов. У них, кстати, тоже есть древние артефакты, одним из них является Oculus Fata[5], хранившийся в семье Фара, он позволяет заглянуть в себя, словно провалиться в сон, и расплывчато, не в полной мере, будто в трансе, видеть будущее раз в несколько лет, кажется. Когда Деар, пусть и частично, узнал второе пророчество, он хотел убить меня. Насколько сильно этот Демон жаждал власти и желал править магическими расами, настолько же он испугался будущего и того, что сможет сделать наш малыш. Мы не могли позволить ему убить меня беременную или ребёнка, когда он появится на свет. Долгие месяцы я скрывалась в Мире Людей от его наёмников, с помощью заклинаний я создавала иллюзию, меняя внешность, блокируя магию себя и ребёнка, чтобы они не могли меня выследить. Это было крайне трудно, и так продолжалось почти шесть месяцев вплоть до родов. Всё это время несколько представителей древнейших семей нашей расы и других трудились над созданием зелья, которое защитит моего малыша. Их старания увенчались успехом, оно было создано практически к его появлению. На свет родилась чудесная девочка, – произнеся это, она улыбнулась. – Мой отец напоил её приготовленным зельем, которое позволило немного изменить внешность моей дочери, заблокировать любое проявление волшебства до её совершеннолетия. Но у него было так называемое побочное действие – ребёнок не должен был жить и воспитываться магами и самыми близкими кровными родственниками, матерью или отцом, ему надлежало расти исключительно в Мире Людей, забывших и утративших всё, что касается волшебства. Мы вынуждены были отдать малышку на воспитание в одну хорошую, но бездетную семью. Они так мечтали завести ребёнка, но, к сожалению, им это не удавалось, по состоянию здоровья. Моя мать, жена Уильяма, обладала ограниченным магическим даром, но потрясающе готовила зелья. На протяжении нескольких лет после рождения моей малышки она трудилась ещё над одним из них, втайне от нас. С помощью него и цепочки заклинаний она уничтожила в себе всю магию, отдав взамен своё долголетие, став простой смертной. Видишь ли, представители рас Ангелов и Демонов в среднем живут около ста лет, кто-то до ста двадцати, в зависимости от магического потенциала. Моя мать ушла в Мир Людей, инсценировав свою смерть в Пространственном Междумирии, и воспитывала мою дочь после кончины её приёмных родителей. Но некоторое время назад умерла и она. Я не могу выразить, в каком долгу находилась и нахожусь перед ней. Мы ведь практически не общались двадцать пять лет. Любой контакт её с магией или волшебником мог как-то отразиться на ребёнке, а мы не имели права так рисковать. Мне очень жаль, что я пропустила четверть века жизни своей дочери. Но у меня не было выбора, я хотела лишь спасти её. – Амадее стало тяжело говорить, так как к глазам подступили слёзы, она чуть не заплакала.

– Силена, – продолжил Уильям, обратившись к весьма озадаченной девушке, – ты находишься в одном из домов семьи Лонгейл, на него наложены сильнейшие заклинания Praesidio Sanguis[6]. В свою очередь, они пропускают только родственников или с их позволения других лиц. Разрешение тебе не потребовалось, ты вошла самостоятельно. На твоей шее цепочка с медальоном, а на пальце кольцо – это платиновые фамильные украшения нашей семьи, которые бы не приняли никого не из нашего рода. Твою бабушку в действительности зовут не Кэтрин Блэйс, а Брайана Пандора Лонгейл. Твоё настоящее имя – Астерия Амадея Лонгейл. Сейчас ты легко всё это воспринимаешь, потому что начинает просыпаться родовая магия, которую мы скрыли в тебе, когда ты появилась на свет, но которая годами хранилась внутри тебя. Тем ребёнком, рождённым «в тот миг, когда Земля остановится и только Ангел спустится с небес», была ты, будучи наследницей двух рас и принцессой Обитаса Ангелов, – закончил Уильям.

Амадея Лонгейл развернулась к своей дочери и посмотрела на неё, в её глазах, бездонных и глубоких, стояли слёзы. Но она была по-настоящему красива – чувственные пухлые губы, светлые длинные волосы, стройная фигура. Что-то толкнуло девушку навстречу к ней. Какое-то время они так и стояли, обнявшись, говоря слова извинений друг другу, прощая за какие-то ошибки.

– А в моём фамильном медальоне, – начала Силена, немного успокоившись, – чья тогда фотография? Моих приёмных родителей?

– Сейчас я всё объясню, – начал Уильям, наблюдая, как его дочь с внучкой устраиваются на диване. – Это ещё одно побочное действие зелья. Когда чары спадут, то на фотографии в медальоне действительно будут изображены твоя мать и отец, в своём истинном и полном виде.

– Как это? – не поняла она.

– Каждой расе присущи свои особенности и внешние признаки, дочка, – начала Амадея. – У Ангелов – метровые белые перьевые крылья, у Демонов – такие же, но чёрные. И, о да, с их помощью мы умеем летать, – улыбнувшись, сказала она, увидев немой вопрос в глазах дочери. – Полукровки имеют перепончатые или кожаные крылья, но не особо большие, Сущности обладают странной внешностью и различными особенностями, в зависимости от вида и семьи, – добавил Уильям.

– Получается, что сейчас это не совсем моя внешность, так? – осторожно спросила девушка.

– Да, внучка, сегодня в полночь ты изменишься, к тебе вернутся магические способности и наши фамильные черты, а также, возможно, – твоего отца, – сказал Уильям, поколебавшись под конец.

– А какой я стану? – спросила девушка.

– Честно сказать, мы не знаем, – ответил Уильям, – Амадея немного отличается от всей нашей расы. Её крылья имеют не чисто белый цвет, кончики перьев своеобразного голубоватого оттенка, отчего от них исходит что-то похожее на свечение. Мы предполагаем, что это из-за высоко уровня магического потенциала, как властителя. Наши фамильные черты – это светлые волосы и серые глаза, как ты можешь заметить, если посмотришь на меня и Амадею, а также на картины в этом доме, так как на них изображены наши предки или родственники. Но ты вообще – единственная в своём роде, подобных волшебников никогда не было, а если принять в расчёт, что твоя мать – Амадея, а отец – Деар, может быть абсолютно всё.

Резные стрелки на старинных часах, висевших на одной из стен в комнате, сошлись на цифре двенадцать, и прозвучали первые удары.

– Началось, – встревоженно произнесла Амадея, смотря, как с её дочерью начало что-то происходить.

Девушка практически в то же мгновение потеряла сознание. Её тело оторвалось от дивана, и какая-то невидимая сила подняла его почти к самому потолку. Из воздуха стала собираться энергия, тонкими серебряными нитями создавая непрозрачный кокон с девушкой, который стал раскручиваться. Так длилось около десяти секунд. Но потом откуда-то стали тянуться чёрные прутья, обволакиваемые какой-то серой дымкой, создавая жёсткую броню, сквозь миллиметровые бреши которой сверкала энергия. Раскручивание прекратилось, и кокон опустился на диван. Амадея и Уильям хотели подойти, но плотный поток воздуха откинул их на пару метров к разным стенам, а кокон вспыхнул сначала ослепительным огнём, а потом волна воды, взявшаяся словно из воздуха, потушила его, и вмиг комнату озарила вспышка, как от мощного взрыва. Первая это смогла видеть Амадея, затем Уильям, но каждый из них был поражён. На диване сидела девушка, отдалённо, но всё ещё похожая на пришедшую Силену Блэйс, но кардинально от неё отличающаяся.

И это была Астерия Амадея Лонгейл, возродившаяся в своём первозданном существе. Она была очень похожа на свою мать. Но волосы, идеально прямые и шелковистые, были действительного платинового цвета и длинной до поясницы. Губы такие же чувственные, но слегка фиолетового оттенка, а не розового, словно девушка побывала на морозе. Ресницы, настолько густые и длинные, казавшиеся искусственными, были совсем чёрными, как и брови вразлёт. А глаза стали ярко-синие, но с окантовкой вокруг зрачка цвета расплавленного серебра. Её смуглое тело теперь казалось просто совершенным, вроде бы ничего существенно не изменилось, но оно стало более женственным с крутыми изгибами и округлыми формами. Рост стал значительно выше, чем был ранее. На ней был короткий чёрный костюм в виде удлиненных шорт и пиджака, а из его прорези на спине выступали огромные крылья. Они были белые, а кончики – чёрные, девушка в равной степени унаследовала внешние признаки двух магических рас.

Астерия медленно подошла к зеркалу и стала рассматривать свой новый облик. Она была поражена. На её руке всё так же оставалось кольцо, а на шее медальон – фамильные украшения её рода.

– Кольцо должно помочь тебе направлять свою энергию и колдовать, – сказал её дедушка. – Оно было сделано специально для тебя к твоему рождению.

– Вы каким-то образом скрываете свои крылья. Что это? Заклинание или иллюзия? – спросила Астерия.

– Нет, ты должна найти в себе магию, пропустить через себя и заставить их свернуться, – ответила Амадея, – попробуй, закрой глаза, почувствуй поток силы и просто иди за ним, он сделает всё сам за тебя.

Повинуясь своей матери, Астерия так и сделала, но она не знала, что произойдёт вокруг неё. Зато это в полной мере ощутили её недавно обретённые родственники. Сначала обрушился сильнейший поток воздуха, Амадея удержалась на ногах только потому, что сама являлась властительницей этого элемента, Уильям упал на пол, потом на миг языки пламени поглотили всю комнату, а стена воды обрушилась с потолка как спасение. Астерия по-прежнему стояла посередине комнаты, но без крыльев, и, открыв глаза, вздрогнула. Вся комната была залита водой, полотна, мебель и шторы казались прогоревшими, а её родственники были в опалённых одеждах и мокрые с ног до головы – Уильям поднимался с пола, Амадея просто стояла поражённая и смотрела на дочь.

– Мне кажется, тебя многому нужно ещё научить, хотя бы чтоб не убить нас, – рассмеявшись, сказал Уильям, – но действовала ты правильно, Астерия. Надеюсь, ты не против своего имени?

– Конечно, нет, – ответила она и подошла к своим родственникам. Крепко обнявшись, они вновь заговорили, когда Амадея с помощью магии привела их внешний вид и комнату в порядок.

– Отец, моя дочь, как ты уже догадался, может управлять тремя элементами, как такое возможно? – спросила Амадея.

– А как вообще было возможно её появление на свет? Мы могли ожидать чего угодно. Она физически собрала лучшие признаки рас, а магически унаследовала просто гремучую смесь.

– И что мне со всем этим делать? – спросила Астерия.

– Сначала тебе нужно учиться пользоваться магией и контролировать её, – ответила Амадея. – На тебя возложена огромная ответственность и великая миссия – тебе следует подготовиться.

Астерия вытянула медальон за цепочку и открыла его. С фотографии смотрела теперь её родная мать, у неё действительно были белоснежные крылья с голубым свечением. А рядом стоял очень красивый мужчина с темными волосами, широкими скулами, синими глазами и огромными чёрными крыльями за спиной – её отец.

– Я должна буду свергнуть своего отца, Короля Обитаса Демонов, и, видимо, убить его, – почти прошептав, сказала она.

Все в комнате понимали, как тяжело ей сейчас. Она обретает родителей в один миг с осознанием потери одного из них, из-за его убийства своими же руками. Но есть то, что предначертано нам пройти, что мы должны сделать, ведь в этом заключено наше предназначение на определённом этапе жизни, и пока мы это не совершим, нам не суждено будет продвинуться дальше.

Артефакт Liber Sortibus, всё так же лежащий на столе, вспыхнул ярким свечением. Уильям встал и, взяв его, стал читать:

– «И вернётся в Обитас та, что была спрятана, управляющая тремя элементами: воздухом, водой и огнём, единственная, рождённая от представителей Ангелов и Демонов, но несущая в себе совершенно особое от них волшебство. Но чтобы освободить Пространственное Междумирие от хаоса и боли, ей нужно найти составляющую часть, как с собой полное единение, и, познав вместе наследие предков, возродить невидимую и самую сильную магию в обоюдном своём существе и проявлении».

– О чём это пророчество? – спросила Астерия.

– Первая часть понятна, но вторая? «Нужно найти составляющую часть, как с собой полное единение, и, познав вместе наследие предков, возродить невидимую и самую сильную магию в обоюдном своём существе и проявлении», – повторила Амадея, совершенно не понимая пока, о чём идёт речь.

– Пока ясно одно, что только невидимая магия способна убить Деара, – сказал Уильям.

– Не нравится мне всё это, – отозвалась Астерия.

– К сожалению, мне тоже, но будем надеяться, что это не последнее предсказание Liber Sortibus, возможно, следующее прояснит это, такое часто случается, – ответила Амадея, обнимая свою дочь.

– Только волшебники, видевшиеся с тобой ранее, помнят, какой ты была, но думаю, что кроме нас с твоей матерью, других не найдётся. Поэтому теперь в Мире Людей с этого момента тебя знают именно с этим новым обликом, исключая крылья, конечно. Это ещё одно побочное действие зелья.

– Дедушка, а поменьше побочных действий сделать было никак нельзя? – прищурившись, переспросила Астерия.

– Ну, чем ты недовольна? Тебе не придётся думать над иллюзией или чем-то ещё, – немного обидевшись, отозвался Уильям.

– Дочка, я уверена, тебе не о чем беспокоиться, ты – одна из самых красивых девушек не только Пространственного Междумирия, но и Мира Людей, – улыбаясь, сказала Амадея, – сегодня ты впервые попадёшь в Обитас Ангелов. Ты принцесса, и в честь твоего совершеннолетия будет устроен балл.

– Но я пригласила друзей к обеду у себя дома, – возразила Астерия.

– Дорогая, теперь твой дом с нами. Но мы понимаем, что ты не можешь отказаться вот так сразу от своей жизни. Поэтому если хочешь отметить день рождения и в Мире Людей днём, мы возражать не станем. Но мы будем ждать тебя здесь в восемь часов вечера, чтобы сопроводить в наше Пространство, – подытожил Уильям.