На Рок-Олимпе

Предисловие

Три часа ночи. Рядом с пустыми банками пива было разбросано десяток листов мятой бумаги, исписанных набросками песен. Лежа на диване, я покусывал ручку и смотрел телевизор. На одном из музыкальных каналов показывали наше недавнее выступление на стадионе "Forest Hills Stadium". Я ясно помню, как в тот день стоял перед толпой восторженных поклонников и задавался вопросом: как так получилось, что здесь, ради нас, трех друзей идиотов с окраины города, собрались 12 тысяч человек? Тогда нашу группу можно было назвать отлаженным механизмом, а нас шестерёнками: каждый на своём месте, и каждый не заменим. Может это всех и цепляло. Но с каких пор я стал таким жалким? Мои единственные друзья в этот вечер проводят прослушивание нового вокалиста в группу. А что, если они найдут кого-то, кто поет лучше? Не счесть сколько раз мы ругались по пустякам, сколько песен и идей я пресек лишь из-за того, что автор получит больший гонорар. Да и пою я уже не так выразительно, как в свои 18 лет, когда мы только начинали. Тогда действительно, зачем я им нужен? Часы шли, а ночь не хотела заканчиваться. Из-за бессонницы я начал вспоминать, как познакомился с парнями, наш первый выступление на выпускном вечере и как мы подписали первый контракт на альбом. И в этом бесконечном потоке мыслей меня одолевал лишь один вопрос: в какой момент я отступил? Думаю, все началось в старшей школе, когда мы только начали играть как группа. Не зная, к чему все это приведет, я был уверен, что мы прорвемся, несмотря ни на что. Да, я был из тех, кто разговаривал с плакатами над кроватью. Фредди Меркьюри со стены крестил меня в рок звезды. Я был, черт возьми, одержим идеей играть в группе. Вечерами после уроков мы обычно репетировали в подвале у Даркы. Его мама владела частным домом на окраине города и была более терпима к нашему хобби, чем остальные. С Дарком я познакомился еще в 8-9 классе. Его тогда пересадили ко мне за парту, и на переменах мы без остановки слушали музыку из одних наушников. "Pink Floyd", "Led Zeppelin", "Queen" – то, из-за чего Дарк казался родной душой. Насмотревшись на обложки "Creedence Clearwater Revival", он начал отращивать бороду и носить фетровую шляпу, из-за чего к концу школы мы прозвали его "мушкетером". Хоть мы и были одноклассниками, Дарк был на два года старше и, в каком-то смысле, стал мне братом, который помогал достать алкоголь, познакомить с девушкой, заступиться в передряге. Его отец из поколения джаз- бэндов сам играл на ударных и с детства прививал хороший вкус в музыке. Через год к нам присоединился Трэн – наш гитарист. Я познакомился с ним в кофейне во время очередной смены. Два метра роста, всегда был одет в белое и носил очки без линз (как он говорил, это было модно). Он заказывал двойной капучино без сахара и долго сидел у окна. Позер и выпендрежник. "– Дорогой, звездой не становятся, ей рождаются", говорил он в любом удобном случае. Он увлекался гитарой, о чем говорил принт на его футболке. Позже я узнал, что логотип "JazzQuar" принадлежал компании, которая сдавала в аренду музыкальные инструменты. Он работал консультантом. Однажды, будучи пьяными в стельку, мы зашли к ним за барабанами и другим оборудованием. Когда Трэн узнал нас, я предложил играть в группе, и после недолгих раздумий он согласился. Именно так мы и собрались – без лишней болтовни и клятв. Я был уверен в парнях и чувствовал, что мы на правильном пути. В течение следующих пяти лет наша группа колесила по городам, играя каверы на старые хиты в задрипанных клубах. Наша публика была разношерстной – от спящих пьяниц до пенсионеров, читающих газеты за столом. И хотя я представлял все по-другому, радость от того, что стал частью музыкальной индустрии, была неизменной. Я считаю, что без этого мы никогда не достигли бы той точки, с которой начался наш путь к Рок-Олимпу. И я отчетливо помню тот день…

Глава 1

Август пришел в наш город незаметно, на улицах царила невыносимая жара. Как обычно, я проснулся под гудки машин. В комнате витал незабываемый аромат перегара, смешанный с сигаретным дымом. Меня удивляло то, что за три года никакие средства не смогли побороть эту вонь. Видимо, теперь это стало естественным запахом нашей квартиры. Если честно, я уже привык просыпаться в нелюбимом доме на скрипучем диване, но мне не давали покоя пыльные и порванные по краям плакаты рок-групп – последние воспоминания о детской мечте. Я вырывал эти постеры из старых музыкальных журналов, когда был еще совсем ребенком. Все мое детство отец ставил виниловые диски, купленные им еще в молодости, на проигрыватель, наливал полбокала коньяка и слушал музыку до поздней ночи, пока моя мать не начинала устраивать истерики, жалуясь, что ей не дают спать. Однажды она даже попыталась выбросить все диски, но отец пригрозил разводом. Эта страсть к музыке была у нас в крови. Когда отца не было дома, я раскладывал все конверты по полу и изучал тексты песен, рассматривал обложки. Все эти образы не покидали меня даже ночью, когда я засыпал и представлял себя на одной сцене с своими кумирами. Так и началась моя лихорадка. Не сказать, что за 5 лет мы с парнями ничего не добились, скорее это было не то, на что мы рассчитывали. Мы играем по клубам, поем собственные песни, собираем какую-то мизерную аудиторию, но пустой холодильник каждое утро напоминал мне, что нужно идти дальше. Накинув старый халат, я вышел на балкон покурить. В мыслях крутился концерт, о котором нам вчера пытался рассказать Трэн в пьяном угаре. Воспоминания о вечере окончательно перемешались со снами. Вдруг из коридора я услышал знакомый голос. В спальню вошел Трэн, весь закутанный в одеяло.

– Драга, я же просил, прикрывай балкон. Как же тут холодно.

– На улице жара, ты просто перепил.

Трэн начал пробираться к балкону, раскидывая по сторонам пустые банки пива. Он выхватил у меня сигарету и затянулся.

– Где Дарк? – поинтересовался я, – Все еще спит?

– Не знаю, уехал с Гошей тусить, куда-то в центр.

– Понятно. Что по планам на сегодня? Едем в студию?

– Сначала кофе, а потом что хочешь.

Запах свежих зерен наполнил всю комнату ароматом. Я начал раскладывать тарелки на столе, слушая тихие звуки утренних новостей, доносящиеся из телевизора. Приоткрыв холодильник, я обратил внимание на магнит, который Гоша подарил мне на один из праздников. На нем изображен Стадион "Гранд Арена" с его двенадцатью тысячами зрителей и центральной круглой сценой. Гоша вручил мне этот магнит, сказав: "Однажды вы выступите здесь". Это вдохновило меня до глубины души.

– Что насчет концерта? – спросил Трэн, но по выражению моего лица сразу понял, что я вообще ничего не помню. – Я же рассказывал вчера, в эту субботу будет благотворительный концерт, участвуют все желающие. Ах да, и ты согласился.

"Отлично", – подумал я. Очередная гениальная идея по трате денег и нервов.

– Почему ты спрашиваешь меня по важным вопросам, только когда я пьяный?

– Потому что трезвый ты ни на что не соглашаешься.

– Ну, естественно. А кто оплатит нам билеты и перевозку оборудования? – спросил я. Через неделю еще за квартиру платить, нельзя бездумно швыряться деньгами.

Трэн ушел в спальню, видимо проверить наше финансовое состояние.

– Вот, глянь сколько! – воскликнул он, доставая купюры из моего кошелька. – Нам этого хватит. Только представь: там будет полторы тысячи человек, и концерт покажут по городскому телевиденью. Миллионы зрителей увидят нас, услышат наши песни. Этот шанс дороже денег!

Я задумался. С одной стороны, это отличная возможность показать себя, но, если мы провалимся, в свойственной нам манере, мы опозоримся на полторы тысячи человек и сотни тысяч по телевизору, а еще переедем жить на улицу. Конечно, я знал, что подобные возможности приходят нечасто, и я не хотел упустить шанс показать всему миру, на что способна наша музыка. Так что, даже если наша попытка завершиться неудачей, пусть это будет одним из уроков жизни.

– Ну, давай рискнем? В последний раз! – почти умолял Трэн. – И к тому же я уже отправил заявку на участие.

– Ладно, но это последний раз. Если провалимся- то иди оно все к черту. Пойду устраиваться на нормальную работу. И позвони Дарке.

Дарк проснулся от слепящего солнца на скамейке около центрального парка. Он напился. Худшим из воспоминаний было, как он и Гоша мчались по центру города на тележке, украденной из местного универмага, и как на одном из резких поворотов тележка выскочила из рук Гоши и столкнулась с фонарным столбом. "Вот откуда синяки на коленках", – подумал он. Дарк встал со скамейки и огляделся вокруг. Гоша спал на круглой детской горке, протянув ноги за её край. Мимо проходящие мамаши с детьми бросали на него гневные взгляды. Гоша был коллегой по цеху. Он тоже стремился пробиться в мир шоу-бизнеса, но в отличие от нас, смог устроиться звукоинженером в студии и получал фиксированную зарплату. Поздно ночью, когда студия была свободна, он бесплатно записывал нас по давней дружбе.

Протерев глаза, Гоша поднялся и, шатаясь, подошел к Дарке.

– Где мы нахоДаркся? – спросил он.

– Черт его знает, – пробормотал Дарк, -наверное, недалеко от парка.

Дарк встал со скамейки, почесал подбородок и проверил шляпу на голове. В этот момент в кармане завибрировал телефон.

– Алло, вы живы? – раздался голос Трэна из трубки.

– Тоже рад тебя слышать, дружище, – ответил Дарк.

– Дарк, ты не поверишь. Мы едем выступать на тот концерт, о котором я рассказывал вчера.

– Ты смог уговорить Драгу скинуться на поездку?

– Нет, на самом деле мы едем за его счет.

Дарк радостно засмеялся. Весь последующий день мы провели в непрерывной суете. Я два часа подбирал себе сценический образ, в конце концов, остановившись на черной кожаной куртке с рубашкой и лазурными брюками. Трэн весь вечер просидел на кухне, изучая список групп, выступающих вместе с нами.

– Чертовы январские бабочки! – резко вскричал он.

– Они тоже едут? – спросил Дарк.

Январские бабочки были нашими прямыми конкурентами. Их басист, Трэвор, мой бывший одноклассник, создал группу параллельно с нами. Однажды, встретившись в местном пабе, он услышал одну из наших ранних песен и перепел ее на концерте, присвоив авторство. Будучи малоизвестной группой, все смеялись над нашими обвинениями в плагиате, и с тех пор мы их возненавидели.

– Надо перед концертом сломать гитару у этого осла. Или натворить что-нибудь в их гримерке, – сказал Трэн.

Дарк нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы нас снова выгнали?

– Может, просто хорошо выступим и покажем им, кто лучше? – предложил я. – Не сидите здесь допоздна. Завтра в семь утра подъем.

Я завёл будильник и откинулся на кровать. Конечно, уже по привычке, закрывая глаза, я начал воображать, как пройдёт концерт, и как нам будут аплодировать фанаты. Мы никогда не выступали перед такой огромной аудиторией, по крайней мере, мне так казалось в то время. А если кто-то из шоу-бизнеса заинтересуется нами? Заключим контракт, выпустим множество альбомов… Мысли не давали покоя, и я перевернулся на другой бок. На стене висел плакат Ронни Джеймса Дио. "Чёрт", – подумал я. "Почему мы не можем быть такими крутыми? Почему ему удалось, а нам нет?" Я надеялся, что это будет последняя ночь, когда я задаюсь такими вопросами. Ещё полчаса я слушал, как Трэн и Дарк пытаются составить сет-лист песен для выступления, пока не отрубился. Утром мы встретились с Гошей у нашего подъезда. На следующий день, мы торопясь позавтракали и помчались на остановку, где нас ждал автобус. С нами было около десяти человек, видимо, городские жители, едущие по своим садам и дачам. Дарк спал, упираясь затылком в сиденье впереди сидящего парня. Изредка он поправлял кресло, слегка тряся его вперед- назад, от чего Дарк просыпался, чесал бороду и засыпал обратно. Трэн уже второй час не отрывался от видов за окном. Бескрайние поля и леса иногда прерывались маленькой деревушкой или стадом коров, переходивших дорогу. По шипящему радио играли старые песни. Водитель явно никуда не спешил, в отличие от нас, и ехал медленно.

– Через сколько мы доберемся? – спросил я у Трэна, толкнув его рукой.

Он посмотрел на телефон.

– Часа четыре, где-то.

– А мы успеем? – спросил я.

– Успокойся. Сегодня этот самый день, Драга.

Однажды, засидевшись допоздна на студии, Трэн поделился с нами своей теорией о том, как приходит слава к рок-группам. По его словам, наступает "легендарный" день, когда все идет по плану, и за один этот день группа становится на путь своей "легендарности". По его теории этот день может наступить как через неделю, так и через пару лет. Он настолько верил в это, что каждую ночь, когда мы засыпали в подвале с обрывками песен, говорил нам: – Не сегодня. Потом и я проникся этой идеей, поэтому его слова меня успокоили. Но, как и следовало ждать, все пошло не по плану. Вдруг по радио заиграла до боли знакомая песня. "Январские бабочки".

– Ну вот, началось…

– Можно потише? – помрачнел Трэн.

Водитель обернулся в нашу сторону. Его недовольное лицо не предвещало ничего хорошего. Подобные конфликты легче разрешались с помощью Дарка, но сейчас он храпел на противоположном ряду сидений.

– Нет!– злобно крикнул водитель автобуса.

Я попытался успокоить друга:

– Успокойся, нам не нужны проблемы.

Трэн сделал вид, что не услышал меня и, встав с сиденья, громко заявил: – Переключите радио, никто не хочет этих идиотов. Какая волна вообще крутит их песни?

Автобус встал на месте. Водитель медленно повернулся к нам. На нем красовалась футболка с обложкой последнего альбома Январских бабочек. Кто бы сомневался.

– В этой группе играет мой сын!

Трэн молча сел обратно.

– Пошли вон, живо! – прокричал водитель.

Все пассажиры обернулись в нашу сторону. Мы продолжали сидеть, не понимая, всерьез ли он нам это говорит. Водитель достал наш чемодан с бардачка и резко швырнул его через дверь на улицу. Я возмутился:

– Мы заплатили за билет, мы никуда не пойдем!

– Либо вы убираетесь, либо я не тронусь с места.

Я был ошеломлён взглядами других пассажиров. Водитель смотрел в зеркало заднего вида, отражающее салон автобуса. Его намерения казались достаточно серьёзными, и я недовольно вышел из автобуса, после чего начал отряхивать наш грязный и пыльный чемодан. За мной вышел и Трэн.

– Стоп. А где Дарк? – спросил я.

Мы обратили внимание на задний ряд автобуса. Только что проснувшийся Дарк с недоумевающим видом смотрел на водителя:

– Что? Я не с ними, – В автобусе воцарилась мертвая тишина, – Ладно.

Он медленно вышел на обочину. Автобус закрыл свои двери и уехал в направлении города. Трэн резко схватил мелкий камень с земли и кинул в его сторону, но промазал.

– Ну, поздравляю, теоретик. Легендарный день? Выступили, как ты хотел? – предъявил я Трэну.

– Пусть едет без нас, этот урод. Сын его видите ли.

Дарк сел на чемодан и спокойно закурил сигарету. Вокруг было только поле и дорога, исчезающая за горизонтом. Ни машин, ни людей. Трэн начал нервно ходить туда-сюда, пытаясь поймать связь.

– Когда следующий автобус? – спросил Дарк. В ответ тишина. Трэн наиграно притворился, что не услышал вопроса. Дарк переспросил:

– Когда следующий автобус?

Трэн остановился и отвел от нас взгляд. Почти шепотом он ответил:

– Завтра в обед.

Дарк закашлял и уронил сигарету на землю:

– Завтра!? Мы застряли непонятно где, а следующий автобус только завтра?

– Поймаем попутку, не страшно. Через пару часов будем в городе, гарантирую, – сказал Трэн, посмотрев в сторону горизонта.

Прошло пару часов. Мы сиДарк у костра посреди леса, Дарк ходит неподалеку и ищет дубовые ветки. Вдалеке слышен пение птиц, а ветер шумит в листве деревьев.

– Да, не так я представлял этот день. И чем теперь платить за квартиру? Видимо придется вернуться к предкам. И виноват в этом ты! – сказал я, подкидывая ветки в огонь.

– Понимаешь, Драга, просто не так я хочу вспоминать наш легендарный день, под их песни. Не должны они играть в этот день.

– Для начала нужно выжить, – сказал Дарк, – Я прошел школу выживания в дикой природе.

Он открыл чемодан, и начал натягивать наши сценические костюмы на палки, пытаясь сделать подобие палатки. Джинсовая куртка Трэна пошла на основание, а мою кожанку он пытался зафиксировать сверху. Так как уже стемнело, вдали стала видна бледная едва заметная светящаяся точка. Возможно, загородный поселок или деревня – нет разницы. Я встал с бревна и пригляделся.

– Парни, там что-то есть вдалеке!

– Это луна. Она поднимается из-за горизонта, – ответил Дарк.

– Да какая луна, ты идиот? Это искусственный свет. Может машина или чей-то дом. Нужно проверить.

Дарк с явной неохотой оставил свои труды в виде недоделанной палатки и отправился за нами. Пробираясь через заросли колючих кустарников, мы через некоторое время вышли на ровную тропинку, уходящую далеко вглубь леса. По пути Трэн сорвал пару ягод алого цвета.

– Выкинь их, это волчьи ягоды! – сказал Дарк.

– Может, хватит уже настроение портить? И так ничего хорошего сегодня.

– Я вас оставил на полчаса, объясните, как можно было все испортить?

– То, что ты проспал всё – не оправдание. Мог бы и помочь.

Дарк – самый спокойный из нас, и в конфликтах он был скорее наблюдателем, но эта ситуация смогла даже в нем разбудить зверя.

– Всё дело в том, что ты не умеешь затыкаться в нужный момент. И уже не в первый раз из-за этого мы оказываемся в полном дерьме. Ты всегда всё обламываешь!

Трэн покраснел, казалось, что скоро из его ушей пойдет дым.

– Да, без меня вы бы даже не рискнули подумать об этом концерте! Я здесь единственный, кто пытается вытащить группу из этого дерьма!

– Заткнитесь уже оба! Раз втроем оказались в этом дерьме, значит, втроем и выпутаемся, – резко выкрикнул я, понимая, что, если не прервать конфликт сейчас, то скорее всего Трэн уйдет и потеряется в лесу, Дарк вернется доделывать палатку, а я останусь один, пытаясь понять, как всех снова собрать. Частая практика для рок-групп, играющих не первый год.

Дарк остановился.

– Знаете, что? Решайте это все сами! – он развернулся и ушел обратно.

– Ну, Дарк, ну постой! Ну что началось?

Я посмотрел на Трэна.

– Доволен? Иди теперь за ним.

–Еще чего? Я сам справлюсь. – сказал он, сворачивая с дороги на примыкающую тропинку.

Парни разбрелись по сторонам, а я остался на том же месте без понимания, что теперь делать. Я знал, что если Дарк сможет прожить пару ночей в дикой природе, то Трэн не сможет ни часа. Надо было разрешать ситуацию. Я пошел за ним.

– Остановись, дурак! Куда ты идешь?

– Не твоё дело, Драга. Я устал от вечных конфликтов, теперь я один. Сначала выберусь из леса, а потом запишу сольный альбом под названием "Трэн В Одиночестве".

– Что, даже на бэк- вокал нас не возьмёшь? Даже после всего того, что Дарк делал ради тебя? Вспомни тот случай летом, когда мы катались на велосипедах. Когда у тебя выскочила цепь, кто её поставил на место?

– Дарк. Он тогда так замарал руки, что его мать домой не пустила. – Улыбка проступала на его лице.

– Вот именно. А вспомни, когда те парни у клуба хотели тебя избить, кто за тебя заступился?

– Дарк. Мы хотели их избить вдвоём, но я от страха засел в туалете, и Дарк разобрался сам.

– И после всего этого ты хочешь нас оставить?

– Нет. Не хочу. И мне уже страшно, давай вернёмся назад к палатке!

У костра нас ждал Дарк. Он полностью оборудовал поляну под целый пункт дислокации, и теперь жарил хлеб на костре с притягательным ароматом. Каждый кусочек хлеба был поджарен до идеальной хрустящей корочки с нежно таящейся мягкой сердцевиной. Настоящая роскошь родной природы, простота и вкус соединились в этом мгновении.

– Выглядит аппетитно! – подметил я.

– Это не для вас, – ответил он, сняв с палки кусок подгоревшего хлеба и с наигранным удовольствием его слопав, при этом обожжя язык.

– Да ладно вам, парни. Мы посреди чертового леса – это не лучшее место для споров и обид. Давайте уже помиримся и наконец-то выберемся отсюда.

– Прости, дружище, – сказал Трэн, садясь рядом с Дарком на бревно.

– Угощайся, – протянул ему заготовленный шампур с хлебом.

После перерыва на ужин, мы решили продолжить свой путь. Стало темнеть, и в лесу начали появляться загадочные тени. Мы продолжали идти по тропинке, напролом пробиваясь сквозь густую растительность. Шум листьев и щебет птиц стихли, и тишина окутала нас своим покровом. Неясные образы между деревьев исказились в воображении. Я чувствовал, как холодный ветер пробегает по моей спине, и мельком замечал бледные силуэты, исчезающие мгновенно, словно дым. Последней надеждой на спасение- был тот самый свет, затерянный в ветках и кустарниках.

– Черт, если там не пятизвездочный отель, похороните меня прямо здесь, в лесу, – сказал Трэн убитым голосом.

К нашему счастью мои предположения оправдались. Перед нами появилась табличка, сообщающая о входе на территорию коттеджного поселка "WoodHouse".

– Загородный поселок подойдет? – спросил Дарк.

Территория была огорожена высоким забором, а коттеджи располагались по обе стороны главной дороги. Местные занимались бытовыми вещами: подметали участки, отдыхали у мангалов, гуляли по лесу, собирая грибы и ягоды. Мы с парнями явно привлекли их внимание, возможно, чемоданами и другим оборудованием, которое мы несли на себе. Толком и не пройдя до конца главной улицы, мы уже услышали пару смешков от пьяной компании в беседке. Впереди нас ожидал небольшой пруд и окружающие его скамейки.

– Ладно, кинем все здесь. – сказал я, – Пойдемте просить помощи.

Трэн огляделся по сторонам. За тюлевыми занавесками были видны мамы, папы и их дети, бабушки, дедушки и другие члены семьи. Компания вымазанных в грязи и голодных рок-музыкантов точно была бы здесь лишней.

– Да как-то неудобно. Может ты, Дарк?

– А почему сразу я?

– Ну, ты выглядишь старше. Придумай какую-нибудь историю. Например, что мы втроем попали в аварию, или что-то в этом роде. Главное надавить на жалость, а там все само решится.

Пока мы спорили о том, кто будет просить о помощи, нас заметила проходившая мимо пруда девушка с короткими волосами мышиного цвета. Она выглядела довольно невзрачно, можно сказать, по-деревенски. Легкий шерстяной кардиган, спортивные штаны, старая футболка, принт с которой почти стерся, и шлепки. Я не мог не обратить внимания, как одежда сильно контрастировала со столичными чертами лица и современной стрижкой. Серый, почти выбеленный цвет волос с осветленными кончиками.

– Вы заблудились?– спросила она немного сиплым голосом.

Мы с Трэном посмотрели друг на друга – очередной мысленный диалог. Подергивания бровей нам заменяли слова в непонятной ситуации. Я поднимал бровь в сторону незнакомки и выпучивал глаза, пытаясь заставить Трэна заговорить первым. Установилась неловкая тишина. Дарк, сидевший рядом, явно испытывал испанский стыд:

– Ну как сказать. Нам бы добраться до города. Есть какие-то варианты на ближайший час?

– На ближайший час? – переспросила она.

Дарк кивнул в ответ.

– Если вы про автобус, то он ходит лишь раз за день. Следующий будет завтра в обед.

– А у тебя есть знакомые с правами, кто мог бы нас довезти?

– Вечер субботы, все уже напились. Простите, ребята.

Трэн глубоко вздохнул и снова уселся на скамейку. Отчаянью не было предела.

– Мы что, серьезно будем на улице спать? – спросил я.

– Ну, нам не впервой, – сказал Дарк, явно вспоминая один из вечеров, когда Трэн забыл взять ключи от дома из машины, и нам пришлось спать на улице у коттеджа Дарка.

Это была очередная сентябрьская ночь, когда от теплых летних вечеров остались только воспоминания, и на улице стоял ужасный мороз. Тогда мы только начинали играть вместе, и эта ситуация сильно нас сблизила. Как Битлы в гастролях 1963 года по Англии, мы делили мою куртку на троих, как одеяло. Где-то вдали завывал соседский пес, а мы лежали на газоне, опираясь на стену дома, и над нами светили далекие звезды. Заснуть при таком холоде было непросто, поэтому мы решили отвлечься игрой. Один из нас называл музыканта, а остальные должны были рассказать о любимой песне, написанной им.

– Боуи! – сказал Дарк.

Я знал, что он спросит про него. На школьный Хэллоуин в 10 классе Дарк нарисовал себе молнию на лице, как у Зигги Стардаста, но отсылку понял только я один.

– "Soul Love", – после недолгих раздумий ответил Трэн. – Я слушал ее, пока готовился к экзамену, и сдал его на отлично. А у вас что?

– "Heroes".

– Банальщина! – прокомментировал Дарк, – Драга, ну я же тебе включал на виниле всю Берлинскую трилогию.