Хроники Архитектора. Человеческий фактор

Она остановилась в дверях, прислонившись к косяку. Чёрное пальто, растрёпанные ветром волосы, на губах — хитрая улыбка. За спиной у неё был небольшой рюкзак, а в руках — коробка конфет.

— Народ, я вернулась! — объявила она с порога, раскидывая руки.

— Алиса! — заорал Артём так, что Рыжик на подоконнике подпрыгнул и чуть не свалился вниз во второй раз за день. — Живая!

Артём вылетел из-за прилавка так быстро, что чуть не снёс витрину.

— А ты сомневался? — она обняла его, потом подскочила к Кате, потом к Максиму. — Соскучилась по вам, черти!

— Мы тоже, — улыбнулась Катя. — Как дела с викканами?

— Ой, не спрашивай, — Алиса махнула рукой, скидывая пальто. — Там такое... Бардак, короче. Без меня они как без рук. Пришлось наводить порядок, перетряхивать старые связи, разгонять тех, кто мутный. Половину разогнала, половину построила. Теперь они меня боятся больше, чем Совета.

— А это хорошо или плохо? — поинтересовался Максим.

— Для нас — хорошо. Для них — пусть боятся, — Алиса подмигнула. — А у вас тут как? Я смотрю, магазинчик прямо расцвёл. И запах... пирожками пахнет?

Из-за плиты высунулся Панкрат.

— Это я стряпаю, — сказал он важно, вытирая руки о замызганный фартук и с любопытством разглядывал гостью. — А ты, стало быть, та самая Алиса, про которую мне сказывали?

Алиса уставилась на маленького лохматого мужичка в ушанке. Пауза затянулась.

— Это... — начала она.

— Панкрат Сурикович, домовой, — представил Артём. — Наш новый... ну, сотрудник, что ли.

— Сотрудник, — проворчал Панкрат. — Звучит не по-людски. Хранитель очага я, между прочим.

— Очага у нас нет, — заметила Катя. — Газ, электричество.

— Очаг — понятие растяжимое, — обиделся Панкрат. — У вас тут тепло, уют, пирожки пекутся — значит, очаг есть.

Алиса медленно обошла домового кругом, разглядывая его со всех сторон. Панкрат вертелся на месте, чтобы следить за ней, и в конце концов запутался в собственном фартуке.

— Ничего себе, — сказала она наконец. — Настоящий. Я думала, такие только в сказках бывают.

— В сказках я бы и остался, если б вы тут ремонт не устроили, — фыркнул Панкрат. — Шум, гам, стены сверлят — куда ж денешься? Пришлось выходить.

— И как тебе? — Алиса присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Да ничего, — смягчился домовой. — Люди вроде нормальные. Не бьют, не гонят, пирожки хвалят. А ты, я смотрю, тоже не простая. Чувствуется в тебе сила. И какая-то... тревога.

Алиса удивлённо подняла бровь:

— Ты ещё и экстрасенс?

— Я домовой, — поправил Панкрат. — Я всё про людей чувствую. Кто с добром, кто с худом, кто с тайной. Вот у тебя — тайна.

— Есть немного, — призналась Алиса. — Но ты не бойся, я своя.

— А я и не боюсь, — Панкрат гордо выпрямился. — Я двести лет прожил, меня уже ничего не испугает. Ладно, пойду пирожки дожаривать. А ты, — он ткнул пальцем в Алису, — заходи вечером, свежие пробовать будешь.

Он исчез в кухне, и через минуту оттуда донёсся запах жареного теста.

— Ну и ну, — выдохнула Алиса, садясь на диван. — У вас тут прямо зоопарк. Кот магический, домовой говорящий, призрак в подвале... Кто следующий?

— Не каркай, — попросил Артём. — А то и правда кто-нибудь явится. Русалка, например. Или леший.

— Леший в Москве? — усомнился Максим.

— А что, бывает, — подал голос Панкрат из-за плиты. — В Лосином Острове, говорят, живёт один. Старый уже, правда, не выходит.

Все переглянулись и рассмеялись.

За чаем, который Катя разлила по кружкам. Панкрат принёс свои пирожки и уселся на краю стола, свесив ножки, Алиса рассказала о своих планах. Она говорила спокойно, но в голосе чувствовалась усталость человека, который долго нёс тяжёлый груз и наконец решил его сбросить.

— Я не собираюсь возвращаться к викканам полностью, — сказала она, откусывая пирожок и жмурясь от удовольствия. — Но и порвать с ними не могу. Слишком много связей, слишком много людей, которые на меня рассчитывают. Я для них — что-то вроде совести. Знаете, бывает в семье человек, который всем напоминает, что надо делать правильно? Вот я такая. И если не прогоните буду помогать вам. И магазин, и вообще. Тем более, — она понизила голос, — я кое-что узнала…

— Что именно? — насторожился Максим.

— Совет следит за вами. Серьёзно следит. У них там целый отдел, который анализирует ваши продажи. Считают, что через фигурки вы распространяете магию среди простых людей. А это, по их мнению, нарушение всех правил.

— А вампиры? — спросила Катя.

— Вампиры пока выжидают, — Алиса отхлебнула чай. — Но Локвуд, кажется, снова активизировался. Он после того случая в лаборатории не успокоился, ищет способ отомстить. И, говорят, нашёл каких-то безумных магов, готовых ему помочь.

— Весело, — вздохнул Артём. — Мы тут бизнес открыли, пирожки едим, а нас уже со всех сторон пасут.

— Это нормально, — философски заметил Панкрат, вылезая с тарелкой горячих пирожков. — При купцах тоже следили. Конкуренты, завистники, сборщики... Всё как у людей.

— Какие сборщики? — не понял Артём.

— Ну, как налоговая, ваша, по-новому, очень похоже. Тоже вечно лезли, где не просили.

— Панкрат, ты кладезь мудрости, — улыбнулась Катя.

— А то, — довольно крякнул домовой и протянул ей пирожок.

Алиса быстро вписалась в жизнь магазина. И взяла на себя обязанности по безопасности, помогала отсеивать подозрительных клиентов — тех, кто приходил не за антиквариатом, а за чем-то другим. Панкрат подсказывал, кого стоит опасаться, а кого можно пускать.

— Вот этот, — сказал он однажды, когда в магазин зашёл мужчина в дорогом пальто, — нехороший. Чувствую фальшь.

— Да вроде нормальный, — удивился Артём. — Деньги есть, смотрит на статуэтки.

— А ты посмотри, как он смотрит, — настаивал Панкрат. — Не на вещи, а по сторонам. Всё вынюхивает, оценивает. Это либо вор, либо шпион.

— Шпион? — Артём поперхнулся. — У нас тут военных секретов нет.

— Для Совета любой магазин с магическими фигурками — секрет, — заметила Алиса, незаметно наблюдая за мужчиной. — Панкрат прав. Он не покупатель.

Через пять минут мужчина ушёл, ничего не купив, но на прощание окинул магазин долгим, внимательным взглядом.

— Запомнил, — сказала Алиса. — Теперь будет докладывать.

— И что делать? — расстроился Артём.

— А ничего, — пожала плечами Алиса. — Мы ничего не нарушаем. Продаём обычный антиквариат. А то, что фигурки немного... усиленные, кто докажет?

— Она права, — поддержал Максим. — Пусть следят. Главное, чтобы не лезли.

Панкрат, который всё это время стоял у двери и буравил взглядом удаляющуюся фигуру, вдруг сказал:

— Я его запомнил. Если ещё раз появится, я ему такого задам — своих не узнает.

— Ты же домовой, ты должен порядок охранять, а не нападать, — напомнил Артём.

— Охранять — значит и нападать, когда надо, — философски ответил Панкрат и скрылся за плитой.

Вечером, когда магазин закрылся и последние покупатели разошлись по домам, все собрались на кухне. Панкрат нажарил целую гору пирожков — с капустой, с картошкой, с яблоками, даже с мясом, хотя мясо он не очень любил, но для гостей расстарался. Пирожки были пышные, румяные, от них шёл такой пар, что запотели все окна.

— Слушай, Алиса, — сказала Катя, — а ты где жить будешь?

— Пока не знаю, — призналась та. — В гостинице нельзя, слишком заметно. У знакомых — не вариант, они все под колпаком у Совета.

— А давай у нас? — предложил Артём. — У нас наверху две комнаты свободны. Одну я занял, вторая пустует.

— Правда? — Алиса удивлённо посмотрела на него. — Вы не против?

— Мы — нет, — ответил Максим, глянув на Катю. Та кивнула. — Место есть, а лишние руки в магазине не помешают. Тем более с твоим опытом.

— И Панкрат будет рад, — добавила Катя. — Вы, я смотрю, уже подружились.

— А то, — донёсся голос из-за плиты. — Пусть остаётся. Хоть кто-то порядок понимает. А то эти, — он ткнул пальцем в сторону Артёма, — вечно всё переставляют.

— Я один раз переставил! — возмутился Артём.

— Один раз, а последствия на месяц, — парировал домовой.

Алиса рассмеялась:

— Ладно, уговорили. Остаюсь. Только чур я на пирожки не нападаю.

— Нападай, — великодушно разрешил Панкрат. — Я много напёк.

Ночью, когда все разошлись по комнатам, Алиса сидела на кухне одна. В доме было тихо, только часы тикали на стене да Рыжик изредка переворачивался на подоконнике, гоняя во сне воробьёв. За окном мела метель, снежинки бились в стекло и таяли, оставляя мокрые следы.

Панкрат вылез из своего угла за плитой, забрался на табуретку и устроился рядом.

— Не спится? — спросил он.

— Не знаю, — призналась Алиса. — Всё как-то быстро. Я же раньше одна была, сама по себе. А теперь... семья, что ли?

— Семья, — подтвердил Панкрат. — Я таких сразу чую. Они тебя приняли. И ты их приняла. Теперь вместе.

— А ты? Ты давно с ними?

— Да не очень, — Панкрат погладил бороду. — Недели две всего. Но я за это время понял: люди они хорошие. Нормальные. Не гонят, не ругаются, ценят. А для меня это главное.

Алиса улыбнулась:

— Значит, мы теперь команда.

— Команда, — согласился домовой. — Ты, я, кот рыжий, Максим с Катей, Артём этот чудаковатый, дама в подвале... Нормальная команда. Дружная.

— И опасная, — добавила Алиса.

— А то, — хмыкнул Панкрат. — Безопасных команд не бывает.

Они посидели ещё немного в тишине, потом домовой зевнул и полез обратно за плиту.

— Спать иди, — сказал он на прощание. — Завтра день будет длинный. Я чую.

— Что чуешь?

— Гостей, — загадочно ответил Панкрат и исчез.

Алиса ещё долго сидела, глядя в окно на заснеженный переулок, и думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Ещё полгода назад она охотилась за Максимом, чтобы отнять его силу. Ещё месяц назад разбиралась с викканами, пытаясь сохранить остатки своего влияния. А теперь пьёт чай с домовым, ест его пирожки и собирается жить в антикварном магазине в компании магического кота и призрака средневековой ведьмы.

— Жизнь — штука непредсказуемая, — сказала она сама себе, вставая. — Но это даже хорошо.

Она погасила свет и ушла наверх.

Где-то далеко, в Англии, в маленьком городке Сассекс, бармен Джон закрывал паб «Зелёный человек». Он двигался медленно, будто во сне, и миссис Гловер, наблюдавшая за ним из-за стойки, в который раз подумала, что с парнем творится что-то неладное.

— Джон, ты как? — спросила она осторожно.

— Нормально, — ответил он, не оборачиваясь.

Голос был его, но интонация — чужая. Слишком ровная, слишком спокойная.

— Ты бы отдохнул, — посоветовала миссис Гловер. — А то вид у тебя...

— Какой вид? — Джон обернулся, и женщина вздрогнула.

На неё смотрели глаза Джона. Те самые, голубые, с лукавинкой. Но в глубине их, где-то на самом дне, шевелилось что-то тёмное. Что-то, чего раньше не было.

— Да так, — пробормотала миссис Гловер, отводя взгляд. — Ступай уже. Я сама закрою.

— Как скажете, — Джон кивнул и вышел, даже не попрощавшись.

Миссис Гловер постояла ещё немного, глядя на закрывшуюся дверь, потом перекрестилась на всякий случай и принялась мыть посуду.

А в небе над Сассексом кружилась метель, и где-то далеко, в Москве, в старом особняке в Большом Толмачёвском переулке, люди, домовой, кот и призрак спокойно спали, не зная, что тьма уже подбирается к ним.

Но это будет потом.

А пока — ночь, метель, тепло и тишина.