Если бы ты знал

Он все-таки догнал меня.

– Далеко собралась, Ева?

Я в очередной раз замерла и окаменела. Илья словно вылез из моих ночных кошмаров, где зомби с его обезображенным лицом утаскивал меня в преисподнюю. Я приготовилась, что сейчас под нами разверзнется земная твердь, и мы оба полетим в тартарары.

Но вместо треска земной коры я услыхала голос своего сына.

– Йо-хо-хо, придурок!

Скосив глаза, я увидела, как Митя замахивается в лучших традициях боевиков. Думаю, он хотел ударить в живот, но дотянулся только до паха. Маленький кулачок со всей силы врезал Илье по самому дорогому.

Раевский моментально отпустил меня и сложился пополам, заскулил от боли.

Мне стало жаль его. К тому же включилась мамка-воспиталка. Я на автомате отчитала сына.

– Митя! Ты что!!! Нельзя так.

Я скорее схватила сына за руки, потому что он намеревался добавить Илье.

– Тебя тоже нельзя хватать руками, – заявил мой маленький защитник. – Так что он первый начал.

– Неважно, кто первый начал, – продолжала я. – Главное, не устраивать драк. Насилие – не метод.

– Я должен был сидеть и смотреть, как мужик хватает мою маму?

– Ребенок дело говорит, – неожиданно похвалил Митьку Илья.

– А ты заткнись лучше! – Митя ткнул в него пальцем очень грозно.

Я начала косеть от богатой лексики моего сына. С одной стороны, он очень метко подбирал выражения, но все же не стоит это поощрять.

– Пожалуйста, следи за словами, молодой человек, – осадила я сына.

– Пусть он следит за руками. Еще неизвестно, на что среагирует металлоискатель: на свинец в его заднице или на дерьмо в башке.

Общий треш ситуации не помешал мне нервно хрюкнуть, подавляя смешок. Митя точно цитировал какой-то боевик. Поразительно, как быстро прилипают к ребёнку ругательные реплики.

Илья тоже усмехнулся и присел на колени, чтобы поговорить с Митей.

– Я извиняюсь за применение силы, – проговорил он очень серьезно. – Мне жаль, что я не сдержался.

Митя молчал насупившись. На его лице отражались муки выбора. Казнить Илью или принять извинения?

– Вы собирались уехать, и я вспылил. Мне очень нужно поговорить с твоей мамой. Я не могу позволить ей улизнуть от меня. – Илья глянул на меня и добавил: – Опять.

– Опять? – переспросил Митя.

Я думала, Илья уйдет от этого уточнения, но он пояснил.

– Да. Мы давно знакомы, и твоя мама все время ускользает от меня. Это неприятно. Поэтому я немного вышел из себя. Мне очень стыдно. Этого больше не повторится, обещаю. Мир?

Он протянул Мите руку. Тот выдержал драматичную паузу, оценивая открытую ладонь Ильи.

Я следила за ними как завороженная.

– Окей, извинения приняты, – сжалился Митя и крепко пожал руку Ильи. – Мама, мы от него ускользаем?

Вопрос сына поставил меня в тупик. Я хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Воспользовавшись этим, Митя начал сам отвечать на свои вопросы.

– Мы собирались остаться здесь на недельку, но мама сказала, что надо срочно ехать. Мне больше нравится летом у деды, чем в Москве. Я бы хотел побыть подольше.

Я поспешила закрыть ему рот рукой.

– Митя, ты слишком много болтаешь.

Он продолжал мычать мне в ладонь, елозя по ней губами.

– Нам срочно нужно уехать, Илья. У меня дела.

– В Москве? – уточнил Раевский. – Какие?

Он при этом довольно улыбался, словно выиграл в лотерею.

Я сжала губы и ничего не ответила.

– Я ждал всю ночь, чтобы поговорить, Ева. Давай обойдемся без сцен, спокойно поднимемся и обсудим наши дела. Я хочу знать…

– Нет! – выпалила я, перебивая его.

Вцепившись глазами в Илью, я умоляла его взглядом ничего не говорить при Мите.

– Пожалуйста, не здесь и не так, – простонала я, борясь со слезами в голосе.

Думаю, он все понял. Илья посмотрел на Митю, снова на меня и вполне мирно сказал:

– Я бы хотел поговорить наедине, но прямо сейчас. Если у тебя срочные дела, я поеду с вами.

– В Москву? – не поверила я.

– Хоть в Квебек, Ева. Я никуда не уйду, пока…

– Черт с тобой. Давай поднимемся.

Митька вырвался из моего захвата и потребовал объяснений.

– Мы не поедем?

– Пока нет, дорогой.

Он воспринял это удивительно легко.

– Я возьму горшок и сухарики, – сообщил Митя, дергая дверь машины. – И сок. Ты обещала сок!

Илья достал мою сумку из багажника и пошел за нами в магазин. Я быстренько взяла коробку сока, оплатила, и через минуту мы уже входили в подъезд.

Я следила за Ильей во все глаза, готовая закрыть ему рот, едва начнет говорить при Мите что-то шокирующее. Он помалкивал, слава богу, но доверия моего все равно не заслуживал. Мы вошли в квартиру, и Митя отправился относить горшок в спальню. Я сразу зашипела на Илью.

– Хоть слово при ребенке скажешь, и я придушу тебя.

– Я не собирался ничего обсуждать при Мите, – не менее зло зашептал Илья. – Думаешь, я ждал всю гребаную ночь, потому что обожаю сидеть в темноте на лавочке?

Я ахнула.

– Ты ждал всю ночь?

– Да, на скамье у подъезда. Как пес, – выплюнул Илья.

– Зачем?

Илья растолковал мне, как невменяемой:

– Чтобы не будить ребенка, разумеется.

– Зачем ты вообще пришел?

– Да, зачем ты пришел? – повторил за мной вернувшийся в прихожую Митя.

Мы с Ильёй стояли друг напротив друга у двери, пререкались, не разувшись, даже дверь я забыла запереть.

– Ты опять обижаешь маму? – с угрозой в голосе поинтересовался мой сын.

– Мы просто разговариваем, Митя.

– Я за тобой наблюдаю.

Митька направил два пальца на свои глаза, затем указал ими на Илью. Все было бы очень смешно, если бы это происходило не с Ильей. Зато сам Раевский вполне весело посмеивался.

– Ты очень болтливый парень, знаешь? – проговорил Илья, потешаясь над Митей.

– Знаю, – он пожал плечами. – Мама мне каждый день об этом говорит. И просит помолчать хоть минуту, чтобы она могла послушать свои мысли.

– Вчера тебе, наверное, было плохо. Поэтому ты больше помалкивал на приеме в моем кабинете?

Митя хлопнул себя по лбу и выпалил:

– Ты доктор! Из клиники. Я вспомнил, где мы виделись.

– Меня часто не узнают без формы. Я привык, – махнул рукой Илья.

– Значит, ты мамин знакомый, а не какой-то хрен с горы…

– Митя! – рявкнула я, окончательно сатанея. – Еще слово, и я запрещу тебе общаться с дедом.

– Но деда так и не говорит.

– «Крепкий» орешек, – влез Илья. – Они смотрели крепкий орешек. Джон Маклейн и Рождество.

– Йо-хо-хо, при… – начал восторженно цитировать Митька, но ругательство проглотил под моим суровым взглядом.

– Вы меня с ума сведете.

Я разулась и прошла в ванную помыть руки.

Илья последовал за мной и напомнил об этом же Мите. Парень растолкал нас, чтобы влезть первым. В тесной ванной я сразу же оказалась прижата к Илье. Он стоял позади, похоже, не возражал. Мы встретились глазами в зеркальном отражении. Меня затягивало в синий омут глаз Ильи. Голова шла кругом, подташнивало от нервов.

Митя намывал руки и ничего не замечал.

– Помыл два раза, – похвастался сын, показывая мне ладошки. – Раз мы никуда не едем, я могу посмотреть мультики?

– Да, – выдохнула я. – Сам включишь?

– Попробую. У меня получается.

Он умчался вихрем пробовать. Илья тотчас закрыл дверь в ванной и зашептал:

– Ты можешь бегать сколько угодно, Ева, но Митя – мой сын. Ведь так?

Он все понял сам, но требовал от меня подтверждения. Я опустила голову, пытаясь срочно что-то придумать. Илья не дал мне возможности спрятаться. Он развернул меня к себе лицом и приподнял мою голову за подбородок, смотрел прямо в душу. Его синие глаза снова заставляли меня бледнеть, краснеть, дрожать и таять.

– С чего ты взял? – жалко сопротивлялась я.

– У меня есть глаза, Ева. А еще я умею считать. Ему четыре года.

– Откуда ты знаешь?

Илья закатил глаза.

– Медицинская карта.

– Твою мать, – выругалась я в сердцах. – Это ничего не значит. Думаешь, я только с тобой спала? Очень самонадеянно, Раевский.