Глубинка

Тавда

Всё начинается с детства. И вот, в январе 1948 года, в городке Тавде Свердловской области я родилась. Уже прошло три года после большой войны — Великой Отечественной. Народы Советского Союза победили фашизм. Но эта война ещё многие годы будет отражаться на судьбах людей, на моей судьбе.

Мои родители стали семьёй 12 ноября 1943 года. Мама — уроженка города Вязьмы Смоленской области: Лыкова Галина Макаровна, отец — Черкашин Геннадий Александрович. Родился он в посёлке Манзурка Верхоянского уезда Иркутской губернии. У меня также был старший брат, он родился в 1945-м году.

Тавда была в то время конечной станцией железнодорожной ветки Свердловск — Тавда. Это самый восточный город Свердловской области. Находится на Западно-Сибирской равнине, на правом берегу полноводной, одноимённой реки, что в 360 километрах от Екатеринбурга (Свердловска) и в 100 километрах от Тюмени.

Название городка произошло от мансийского названия реки Тавда — «полный, весь». Заселялись эти земли очень давно. До сегодняшнего дня здесь развита охота, рыболовство. Кругом тайга. Железная дорога появилась только в 1916 году.

Для понимания социальных процессов, которые происходили и происходят здесь, хочется немного погрузится в историю. Ещё в XI веке по реке Тавде проходил Чердынский тракт, который связывал новгородские земли с Сибирью.

В XV веке известны походы в Сибирь через эти земли князя Ф. С. Курбского (Чёрного). В июле 1583 года по реке Тавде предпринял поход атаман Ермак для покорения живших на этих территориях народностей вогулов и манси.

С 1880 года началось массовое переселение в Сибирь, которое коснулось и этих территорий. Аграрная реформа П. А. Столыпина 1906 года также способствовала освоению земель и богатых таёжных просторов, вдоль полноводной Тавды. До нынешних дней сохранились организованные в те далёкие времена поселения: посёлок Кашуки, деревни Герасимовка, Ошмарка и другие. В поисках работы люди вместе с семьями переселялись в эти края вплоть до 1930 года. В XIX веке здесь открылась суконная фабрика (1870 год), затем лесопильный и судостроительные заводы. По реке ходили катера, которые перевозили лес, железо, рельсы.

В 1899 году после экспедиции по Уралу знаменитого химика Д. И. Менделеева было дано заключение, что в районе Тавды находится около 600 млн. десятин годного для переработки леса. В 1910 году появился посёлок Тавда. Наличие сырьевой базы, удобного водного пути для доставки сырья и сбыта продукции, способствовало появлению на берегах реки лесопильных предприятий. С появлением железной дороги в 1916 году тавдинский лес, продукция предприятий посёлка стали отправляться в западные регионы страны.

Во время войны 1941–1945 годов уже были построен лесокомбинат, он давал 40 % различных видов деревообрабатывающей продукции страны, а также фанерный комбинат, механический завод, судоверфь. Городу нужны были люди. И здесь появились первые переселенцы советского периода. Кто они?

В 1930 году в посёлок Тавда привезли 11 000 раскулаченных крестьян с Кубани, из Белоруссии и Украины. Количество переселенцев превышало местное население в три раза. Это были представители разных национальностей огромного Союза. Они были депортированы сюда властями не по их воле. Это советские немцы с Поволжья, болгары, китайцы, греки, узбеки и другие. Наша страна огромна и многонациональна, и не все народности вызывали у советской власти доверие, особенно в годы войны. Это история, которую знать необходимо, её уже не исправить.

Переселенцы осваивали земли, вырубали лес, корчевали пни. Первоначально они рыли для проживания землянки, боролись с холодом, голодом. Всесоюзная перепись 17 января 1939 года зарегистрировала в городе уже 25,2 тысяч жителей. Несмотря ни на что городок рос и развивался.

В 1936 году в Тавде были организованы первые лагеря ГУЛАГа[1]. С 1937 года в Тавдинлаге содержалось более 2 тыс. заключённых, в основном «политических». Так называли людей, осужденных по 58 статье уголовного кодекса РСФСР: за контрреволюционную деятельность, вредительство, связь с иностранным государством. Чаще всего это были грамотные, образованные люди, которые в дальнейшем положительно повлияли на развитие и жизнь города.

В 1961 году эта статья в уголовном кодексе была устранена. Но в лагере содержались не только по «политическим» статьям, но и по уголовным: за кражи, разбои, убийства, что создавало напряжение в жизни городка.

10 июля 1937 года Тавда получила статус города.

Такова краткая историческая справка о поселении, в котором я родилась, воспитывалась, училась, воспринимала всю сложность и многообразие человеческих отношений, набиралась социального опыта. В этом городке прошли мои детство и юность.

Отец

Мой отец, Геннадий Александрович Черкашин, родился 23 мая 1919 года в глубокой Сибири. Рождение было зарегистрировано в церкви города Иркутска 15.12.1924 года. Родился он от крестьянской девицы Евдокии Гавриловны Черкашиной. Имя отца в метрике не указано. Запись о рождении сделана со слов матери. В справке указано, что мать, Черкашина Е. Г., прибыла в Иркутск с Манзурской волости Верхоянского уезда Иркутской губернии из села Манзурка. То есть родился отец в Богом забытом краю, где селились русские переселенцы как вольные, так и ссыльные с 1648 года. Сюда, например, в 1914 году был выслан царским правительством известный революционер М. В. Фрунзе.

Село Манзурка располагалась на одноимённой реке Манзурка, она впадала в реку Лена. Село находилось в 200 километрах от Иркутска. Село богатое, зажиточное. «Места здесь прекрасные, — писал родным М. В. Фрунзе, — живая, красивая природа, густой лес вокруг села». В Манзурке были в ссылке в разные годы: В. М. Молотов (в 1915–1916 г.г.); революционер Ф. Н. Петров; писатель Ф. В. Гладков.

12 августа 1920 года моя бабушка Черкашина Е. Г. была официально зарегистрирована с Александром Александровичем Зотовым, который в 1924 году и дал отчество моему отцу. Бабушка была совершенно неграмотна, не умела ни читать, ни писать. С её слов, как она вспоминала, её мамой было рождено 24 ребёнка, сколько осталось живыми она даже не могла мне сказать, скорее всего и не знала. Я её любила, она была очень добрым человеком, с ней было интересно беседовать. Как-то я её спросила:

— Бабушка, как ты жила в селе, где-то работала?

— В 16 лет меня отдали в услужении к богатой даме. Обязанности мои были простые: помогать хозяйке одеться, накрыть на стол, помочь на кухне. Мне нравилось, — вспоминала она, — когда хозяйка собирала прислугу и раздавала нам свои платья, часто которые даже и не носила.

— А где познакомилась с дедушкой?

— Там и познакомилась. Дедушка уже тогда был хорошим портным и красивым, статным молодым человеком. А у меня на руках был маленький Геннадий. Позже мы с ним поженились и уехали вместе с сыном в Иркутск.

Так началась семейная жизнь Дуняши — Евдокии Гавриловны далеко от родных мест.

Её сын, мой отец, уже учась в институте научил писать свою маму печатными буквами. Так она общалась с сыном, посылала ему небольшие записки, впоследствии и мы с братом получали от неё коротенькие сообщения. Я помню её очень душевным человеком и радовалась, когда видела её старательно нарисованные буквы.

Дедушка, Александр Александрович Зотов, очень хорошо относился к своим внукам, но был строг. Он всё жизнь зарабатывал пошивом верхней мужской одежды. У него прекрасно получались вельветовые куртки, как для взрослых, так и для детей. Они были дешёвыми и очень востребованными. Брат всегда в детстве ходил в этих недорогих вельветовых курточках.

Отец Геннадий с родителями, 7 лет

Дедушка был, как сейчас говорят, самозанятым. Он брался и за пошив дорогих мужских костюмов. Подходил к работе ответственно и творчески, нервничал, когда получал такой заказ. Шил дома на машинке «Зингер». Изделия получались очень красивые.

Из Иркутска семья переехала сначала в Шадринск Курганской области, а затем в Уфу, столицу Башкирской АССР. Уфа — место наших с братом летних каникул.

Отец учился хорошо, о чём свидетельствует аттестат о среднем образовании. После окончания школы Геннадий поехал поступать на факультет журналистики Ленинградского университета. Однако его сочинение не удовлетворило приёмную комиссию, как рассказывала бабушка, он получил невысокий балл, к тому же он не совсем лояльно относился к некоторым политическим вопросам в стране и не был зачислен на этот факультет.

Отец Геннадий в детстве, 1931 г.

Решив остаться в Ленинграде, подал заявление в Лесотехнический институт (ныне это академия) и был принят. Самым популярным в институте был химико-технологический факультет, а самой модной на этом факультете была специальность «гидролиз древесины», её он и выбрал.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. Постепенно Ленинград окружали в кольцо. Студенты и мой отец вступили в ополчение, продолжая учиться, но с каждым днём становилось всё голоднее, еды не хватало. Зима 1941-го выдалась в Ленинграде очень холодная, морозы достигали -32 градусов и ниже. С первых дней блокады жителей Ленинграда постепенно стали эвакуировать на большую землю, а зимой 1941 года и по льду Ладожского озера. Дорога жизни начала функционировать в октябре 1941 года. Студенты Ленинградского лесотехнического института в декабре 1941 года также были вывезены из блокадного города на Урал, в Свердловский лесотехнический институт. Но и на Урале 1941 год был очень тяжёлым, люди голодали и здесь.

Отец в Ленинграде во время блокады, 1941 г.

Нам сейчас трудно представить, когда в доме просто нет хлеба. Даже в первые годы после войны люди также часто не доедали. Как все дети, я часто капризничали за едой. Помню, баба Оля, наша няня, которая в детстве присматривала за нами, детьми, как-то очень возмутилась смотря как я завтракаю.

— Ты собираешься есть? — обратилась она как-то ко мне с раздражением, когда я водила ложкой по тарелке, — у тебя в тарелке манная каша с маслом. Если не будешь есть, выходи из-за стола! — очень строго сказала она, — отец бы не потерпел такого безобразного отношения к еде. Когда падала любая крошка хлеба со стола, он всегда вставал и поднимал её с пола. А ты!

Ленинградцев в городе Тавде после войны было немало, у жителей было к ним особое отношение. Помню своё детское удивление, если няня делала мне подобные замечания, но они откладывались в памяти… Часто я вспоминала эти её резкие высказывания уже будучи взрослой, что, конечно, заставляло задуматься об их причинах.

Я отца совсем не знала, он умер в тот же год, когда я родилась.

В 1942-м году Геннадий Черкашин после окончания лесотехнического института был направлен в Тавду Свердловской области в качестве технолога гидролизного производства.

Строительство гидролизного завода в Тавде было начато в ноябре 1940 года силами заключённых Ураллага НКВД СССР. Планировалось производить 500 тысяч декалитров спирта и 1000 тонн в год кормовых дрожжей. По тем временам, это было современное высокотехнологичное производство.

В феврале 1942 года в Тавду прибыли и так называемые трудармейцы, «неблагонадёжные» жители со всех уголков Советского Союза. Как я уже указывала, в город до войны, во время войны и вплоть до 1960-х годов двадцатого столетия прибывали рабочие из разных регионов страны. Около 14 национальностей во время войны подозревались властями в возможном предательстве и были депортированы из своих родных мест в отдалённые районы Сибири и Урала. В Тавде они строили гидролизный завод, лесокомбинат, механический завод, фанерный комбинат, школы, детские сады, жилые дома, городскую больницу.

Строили из дерева. Очень добротно. С первого по восьмой класс я ходила в школу № 16, которую построили в это время. Она и сейчас функционирует — отремонтирована, обшита белым сайдингом с бюстом П. П. Бажова при входе. Школа деревянная, коридоры широкие, учебные классы просторные с большими окнами. Ранее школу отапливали дровами, и было очень тепло и уютно в классах. Построена эта школа прямо на болоте, специальную технику при строительстве почти не использовали, сваи забивались вручную. Сейчас в ней обучаются детишки начальных классов.

Как жили переселенцы? Первоначально — в спецпосёлках, в землянках, бараках, небольших деревянных домиках, которые сами и строили. Жили за колючей проволокой, вокруг посёлка стояли вышки. По состоянию на 01 января 1954 года поселенцев в Тавде было 801 человек. До сих пор этот посёлок существует, он так и называется: «Спецпосёлок». Поселенцы не могли отлучатся за пределы расселения. За небольшую провинность они могли быть переведены в специальный лагерь, где уже квалифицировались как заключённые. Бытовые условия были крайне тяжёлыми. Одежда не соответствовала суровому уральскому климату, еды не хватало.

Мои близкие, с которыми я общалась в детстве и юности, были очевидцами тех событий, но рассказывали о жизни того времени очень сдержанно. Ведь в это время шла войны, а они были живы. Но не все смогли пережить те годы: голод, холод, болезни, труд в суровых условиях уносил тысячи жизней. В окрестностях Тавды известны 248 братских могил трудармейцев. С 1945 по 1948 гг. Там захоронены 7 529 переселенцев, эти данные обнародованы не так давно.

Тем не менее, к началу 1943 года был готов главный корпус гидролизного завода, топливно-сырьевой цех, электроцех, ремонтно-механический цех. 30 июля 1943 года Тавдинский гидролизный завод был введён в эксплуатацию. Строители были горды своим детищем.

Всё детство и юность я прожила в доме по улице Бажова, 10, в квартире, которую получил отец. Таких деревянных домов вокруг было около десятка, их также построили переселенцы, они образовали посёлок «Гидролизный» для работников завода.

Дом моего детства

А сейчас ненадолго вернёмся в наши дни. Гидролизный завод — это производство технического спирта из опилок после обработки древесины. В 1941–1945 годах шла война и спирт был нужен фронту. Но его производство интересовало не только государство, но и некоторых жителей, что хотели обогатиться за счёт его нелегальной продажи. Спирт воровали и воровали всегда.

С середины 1990-х годов на заводе начались серьёзные проблемы. Криминальная группировка «Уралмаш» из Екатеринбурга взялась за дело. Спирт стали вывозить цистернами с надписью «Молоко». Начались перебои с зарплатой, рабочие протестовали, устраивали забастовки. В 2004 году завод окончательно закрыли. Один из руководителей организованной преступной группировки 90-х годов «Уралмаш» А. В. Куковикин, основной обвиняемый в закрытии завода, скрылся в Объединённых Арабских Эмиратах. Но в 2016 году он был экстрадирован и в конце концов осуждён за мошенничество с активами Тавдинского гидролизного завода. Был приговорён всего к четырём годам лишения свободы. Его обвинили в преднамеренном банкротстве завода. Но в заключении пробыл он недолго, в 2018 году уже вышел на свободу.

Из СИЗО он дал любопытное интервью, в котором сказал следующее: «Я старался сделать многое для Тавды, у меня есть чувство вины перед горожанами, что не сохранил завод». Правда, очень любопытное признание! Но только ли у него вина перед живыми жителями Тавды? Сейчас завода нет, стоит в руинах. И это уже история нашего времени, которая требует своих исследователей.

Гидролизный завод в наши дни

Итак, родители мои встретились в Тавде в 1943 году и создали семью. У отца был врождённый порок сердца. В Ленинграде во время блокады он пережил голод. С 1945 по 1948 годы постоянно болел.

9 ноября 1948-го он умер от паралича сердца. Ему было всего 29 лет. Я думаю, что если бы он был жив, то и наша с братом судьба сложилась бы иначе. Нам, конечно, очень хотелось больше знать об отце, но всё постепенно теряется во времени. Однажды я задала маме обычный девичий вопрос:

— Где вы с отцом познакомились?

— На заводе был театральный кружок, — ответила она, — мы с Геннадием участвовали в различных постановках, там он и начал ухаживать за мной. И всегда дарил мне разные подарки.

— Вот эту шкатулку тоже он подарил?

— И эту, видишь его рукой написано: «Галине в день рождения. 1946 г».

— Правда, неужели? Я видела эту надпись, — удивилась я.

Фотографии отца и эта шкатулка хранятся у меня как память о нём.

Память об отце

— Интересно, а кто дал нам имена? — также спросила как-то я.

— Виктор родился 12 июня 1945-го, дали имя ему в честь Дня победы над фашизмом, который отметила страна 9-ого мая, а тебе имя дал отец. Ему в театральном кружке всегда нравилась, кроме меня девушка Лида, он тебя и назвал в честь её, — смеясь, ответила она мне.

Всё время пока я жила в Тавде или когда изредка приезжала в город, знавшие его люди старались рассказать мне об отце. Мы жили в квартире № 2 по улице Бажова П. П., а рядом, в третьей квартире жила семья его друга дяди Вани Лахтина. У них тоже было двое детей. Мы дружили — и взрослые, и дети. Как-то дядя Ваня зашёл к нам по-соседски, я была одна и почему-то грустила. Помню, мне было уже 19 лет.

— Что грустишь? — спросил он.

Я не знала, что ответить.

— Давай я расскажу тебе об отце, — сказал он, — твой отец был очень хорошим человеком, активным, жизнерадостным, старался организовать на заводе разные соревнования, кружки. Мы ходили с ним на рыбалку, охоту, просто дружили. Его любили и администрация, и рабочие. Много бы мы ещё сделали вместе, если бы он был жив. Не грусти и помни о нём, — добавил он.

Конечно, такое было очень приятно услышать о своём отце, которого я совсем не знала.

Люди после войны жили дружно, взаимопомощь и сострадание были основой их выживания. Я благодарна всем, кто сохранял память о моём отце и передал свои воспоминания о нём. Спасибо им. Это очень важно. В ходе взросления мы не задумываемся о том, кто мы и почему так или иначе живём. Учёба, работа, семья занимают все мысли и время. Жизнь проходит, и мы видим, что родители, люди, которые окружали нас в детстве и юности, их характеры, мысли, стремления отражаются в нас, в наших детях. Мы, совершая поступки невольно оглядываемся на них.

Однажды принесла нам мама домой толстую книгу в прекрасном голубом переплёте, называлась она «900 дней. Блокада Ленинграда». Это была книга американского журналиста Гаррисона Солсбери, который в годы войны работал в Советском Союзе и жил в Ленинграде. Интересно написанное, серьёзное произведение со множеством фотографий очевидца тех событий.

Наша семья оказалась причастна к этим трагическим событиям. Я всегда со скорбью думаю о тех, кто пережил блокаду. Отец был в Ленинграде только в 1941 году, но и он в конечном итоге получил смертный приговор. В нашей стране война коснулась очень многих. Забыть эти события невозможно. Я больше скажу — страдания и пережитое нашими предками оседают в нашем подсознании. Это не пафос, это факт, может даже не всегда осознаваемый.

Мама

Если и было великое переселение народов, то оно было в России в XX веке. Люди и по своей воле, и как преследуемые властями за мнимые или подлинные проступки переезжали, или их депортировали в глубь страны — на Урал или в Сибирь. Россия страна большая. Люди покидали веками обжитые родные места, осваивались на новых территориях, заводили семьи. Переезжали с небольшим скарбом или чаще всего просто с ручной кладью. Они привозили на новые места свои нравы, привычки, культуру, свои обычаи. Так формировалась Россия к XXI веку.

Галина Макаровна Лыкова родилась в городе Вязьма Смоленской губернии в 1922 году. По стечению обстоятельств была вынуждена уехать из родного города и оказалась в Тавде Свердловской области. Меня всегда интересовали причины её переезда из центральной России в небольшой городок на Урале. Каковы они? Как и при каких обстоятельствах сформировался её характер, отношение к жизни?

Мама Галина Макаровна, 1940 г.

Чтобы понять состояние общества на Смоленщине перед Великой Отечественной войной 1941–45 гг. лучше всего погрузиться в историю этого региона. Вязьма находится в Смоленской области в 167 километрах от Москвы на Старой Смоленской дороге. Это небольшой провинциальный город, в 1939 году население составляло 37 774 человека, в 2024 году проживало чуть более 50 тысяч человек. Смоленщина — территория исконно русская, ещё в VI–VIII веках её заселили славянские племена кривичей. Но здесь всегда было неспокойно. Смоленские земли — прямой путь в Москву, а также удобная дорога в Прибалтику, страны Центральной и Западной Европы.

В разные периоды истории эти территории входили в состав Смоленского княжества, Великого княжества Литовского, позднее — Речи Посполитой, Московского царства и, наконец, в 1667 году после русско-польской войны Смоленщина вошла в состав России.

Наступили трагические события первой половины XX столетия. Во время Первой мировой войны города губернии стали прифронтовыми. Смоленские земли контролировались российскими войсками, с захваченных же земель австро-немецкими войсками сюда массово стекаются беженцы. Не хватало продуктов, все общественные здания Смоленска и близлежащих поселений занимались госпиталями, либо войсками, которые направлялись на запад.

После победы Октябрьской революции, с 1917 года по 1922 год в ходе гражданской войны Смоленская губерния переживала жестокое противостояние «красных» и «белых», как и во многих регионах России во время Гражданской войны. В непосредственной близости от Смоленской области находится Польша, которая 6 ноября 1918 года объявила о независимости от российского государства, воспользовавшись сложной ситуацией в России, и объявляет ей войну.

Мама Галина Макаровна, 17 лет

С января 1919 года по март 1921 года идёт советско-польская война, в которой Красная армия потерпела поражение. 18 марта 1921 года Советская Россия заключает с Польшей Рижский мирный договор, в результате которого к Польше отошли обширные территории с непольским населением Западной Украины, Западной Белоруссии и частью территорий других губерний. Государственная граница приблизилась к Смоленской области. Очень неспокойный регион. В 20-ые годы проводятся репрессии инакомыслящих и «саботажников» со стороны российских властей, а также и провокации со стороны «белополяков».

В этом неспокойном регионе, в Вязьме Смоленской области родилась и провела своё детство и юность с 1922 по 1939 годы самый главный человек в моей жизни — моя мама. Мама очень мало говорила о Вязьме. Она была немногословна. Единственное, чего она хотела всю жизнь — хоть ненадолго вернуться в свой родной город. К сожалению, не удалось.