ЛОКА: Энтропия за пределами зрачка

Часть 3. Монохромная. Глава 5

Когда я очнулся, перед глазами была темнота. В голове гудело так, будто в тот день, когда меня в подростковом возрасте Самбист приложил кирпичом по башке во время потасовки на заднем дворе школы из-за того, что мы не поделили, кто из нас пойдёт на дискотеке танцевать с самой красивой девочкой с параллели. Ох уж эти детские разборки.

Кстати, в итоге она ни с кем из нас танцевать не согласилась.

Я лежал на спине, и всё тело дико ныло. Постепенно темнота перед глазами стала рассыпаться, и я сквозь чёрные пятна начал что-то видеть.

Местность была холмистая. Всё вокруг имело нарочито синевато-серые оттенки. Серая трава, серая река, серые камни. Небо с облаками мутно-грязного цвета было пасмурным и тоже давяще-серым.

Да абсолютно всё вокруг было, блять, серым.

– Я что, так башкой ёбнулся, что цвета перестал различать? Да нет, вроде, – сам себе ответил я, оглядев свою грязную и местами уже ободранную, но явно цветную одежду.

Попытался встать, но идея была паршивая – падение в совокупности с выпитым виски дало о себе знать, вырвавшись из меня гремуче-вонючим месивом.

Вытерев рукавом уголок рта, я обратно упал на траву и закрыл глаза.

Где-то вдали доносились звуки птиц. На ветру шелестела листва деревьев. Журчала вода в реке. Прохладный воздух приятно отрезвлял, и постепенно становилось легче.

С горем пополам я дополз до речки, разделся и нырнул в ледяную воду.

Помогло. Протрезвел моментально.

А всё вокруг было по-прежнему безжизненно серым...

Наспех перекусив, обсох, оделся, собрался с силами и, игнорируя боли во всём теле, пошёл вдоль реки, надеясь найти следы человеческого пребывания.

***

В школе на уроках биологии меня учили не есть подозрительные ягоды и грибы в лесу. Проблема в том, что я за несколько часов не увидел ни одного знакомого элемента флоры, а активно растущие вдоль берега светло-серые ягодки, напоминающие по виду крыжовник, очень уж маняще выглядели. Так что я не удержался и объелся от пуза. Должно признать, что были они довольно сытными, поэтому до "от пуза" было съедено не такое уж и большое количество.

Сколько там ждать? Три часа? Если не откинусь, значит, не отравлено.

Ну а пока что я себя чувствовал относительно неплохо и продолжал свой путь. Знать бы ещё куда, было бы вообще прекрасно, но что имеем, тому и рады.

Часа через полтора (по моим ощущениям) я наткнулся на первые признаки жизни... Ну, точнее, смерти. По реке плыла полуобглоданная тушка какого-то мелкого зверька с короткими лапками и длинными стоячими ушами треугольной формы.

Ещё через час начало темнеть. По левой стороне виднелся хвойный лес, заходить в который у меня отчего-то было категорически стойкое нежелание. Я насобирал хворост, кое-как развёл костёр и устроил некое подобие ночлега у речки.

Спалось неспокойно. Снилась смерть друзей. Всю ночь мне казалось, будто со стороны леса за мной внимательно наблюдают сотни нечеловеческих глаз.

Утром я проснулся ещё более разбитым, чем был, когда засыпал. Начал сопливить. Болело горло. Я размял ноющие от боли и холода кости, позавтракал и отправился в дальнейший путь. Ну а поскольку я всё ещё не умер и даже не продристался, набрал немного светло-серых ягод в карман.

Траекторию я решил не менять, поэтому продолжил движение вдоль берега.

Довольно быстро мой план столкнулся с небольшой дилеммой... если точнее, развилкой. В прямом смысле слова. Река, вдоль которой я шёл, оказалась результатом слияния двух более мелких. Одна брала начало из-за холмов по правую руку, а вторая – откуда-то из глубины хвойных лесов. В моём состоянии головы я решил не думать слишком долго, потому что от излишнего мыслительного процесса голова гудела не по-детски, и свернул в лес.

Я просто бороздил хвойные просторы, шёл, шёл, шёл... Шёл, игнорируя ломоту в костях, ставшую уже дикой. Вечерело. Признаков пребывания людей видно всё ещё не было от слова абсолютно. И чем темнее становилось, тем больше тревога зудящим комом разгоралась в груди. Было навязчивое желание выбежать, вырваться из этого леса, словно я был загнанной в клетку добычей... Но добычей для кого? Узнавать мне это явно не хотелось.

Однако делать было нечего. Сколько километров впереди – неизвестно, зато известно, что позади уже слишком много, чтобы пройти до наступления ночи. Инстинктивно я ускорил шаг, пусть и понимал, что смысла в этом мало. Постепенно перешёл на бег...

Чёрт знает, сколько я так бежал. И до этого болящее тело после дополнительной нагрузки уже не просто ныло, а выло волком. Когда силы закончились окончательно, я облокотился на ближайшее дерево, сполз на траву и, закашлявшись, огляделся.

Лес, казавшийся бесконечным, был погружён в зловещую сумрачную тишину. Река в этом месте была довольно узкой, а за ней, на том берегу, древесный лабиринт заканчивался и начинались луга. Почему-то меня не отпускала мысль, что там, по ту сторону, где кончаются бесконечные лесные ряды, куда безопаснее. Однако соваться в ледяную речную воду в моём состоянии было бы безумием.

Откуда-то из глубины начал доноситься тихий, будто животный смех, из-за которого кожа моментально покрылась мурашками.

– Глючит меня же, да?.. – спросил я вникуда, но смех лишь, эхом отражаясь от древесных крон, стал будто чуточку громче.

Не найдя как себя обезопасить от щемящего чувства тревоги, я развёл костёр, ограничив камнями очаг, чтобы огонь не перекинулся на старый лес, полный сухих веток. Почему-то подумал, что зажигалка Риты буквально спасает мне жизнь. Прижался к огню поближе, поджав руками коленки, и закрыл глаза. Лихорадило. Вспомнил её яркий карий взгляд, словно бы в надежде уловить и ощутить хоть немного его тепла.

Но от воспоминаний о ней грудную клетку обжигало только холодной болью.

Я открыл глаза, пытаясь развеять поток мрачных мыслей... и встретился с безумным наблюдающим за мной стеклянным взглядом.

На расстоянии пары метров от меня на четвереньках стояло нечто, отдалённо напоминающее человека. Серо-синяя тонкая кожа, словно прилипшая к костям, длинные конечности, чёрные волосы, свисающие с головы соплями, улыбка от уха до уха, и впалые глаза, широко открытые, глядящие исподлобья. От неожиданности я подскочил и инстинктивно попятился назад – оно проводило меня леденящим взглядом, от которого кожу защекотала новая волна мурашек.

В моменте я подумал, что нахожусь в полной жопе. И в этом же моменте увидел, как фантомные взгляды из леса материализуются в десятки таких же существ, неспешно приближающихся ко мне.

Я резко развернулся, и это была явно плохая идея, поскольку первое существо буквально со скоростью света приблизилось ко мне практически вплотную, но почему-то не напало сразу. И без того жуткая улыбка сменилась широким оскалом зубов-клыков.

Из последних сил я рванул к реке, наплевав на и так болезненное состояние, нырнул в воду. В конце концов, лучше уж умереть от переохлаждения, чем в зубах у этой твари. Сам не заметил, как оказался на другом берегу. Сердце билось в бешенных аритмичных темпах. Дрожа то ли от страха, то ли от холода, я лёг, вжавшись в себя, на влажной траве. С того берега доносился нечеловеческий приглушённый смех, однако чудовища не кинулись за мной – лишь встали истуканами на задних конечностях.

Спустя час или, может, даже больше, моё сознание провалилось. В полусне-полубреду я снова видел, как за мной до рассвета крайне нервирующе наблюдали сотни безумных взглядов.

Проснулся на рассвете, не чувствуя ног, зато остро чувствуя дикие боли во всём теле и в особенности в грудной клетке. С трудом заставил себя погрызть галеты, которые неприятно царапали горло. Догнался ягодами. Затем брёл вперёд, сколько мог. Вместо головы я ощущал на плечах чугунный колокол. Кашлял через каждый десяток шагов. Вышел к полуразрушенным деревянным хижинам.

Хижинам?..

Нарвавшись на человеческий след, я, окрылённый надеждой, из последних сил начал заходить в каждую.

– Эй! Есть кто? Отзовитесь!

Я пытался говорить это максимально громко, превозмогая боли в разодранном горле. Влетал в одну развалюху за другой. Исследовал каждый уголок, но... тщетно. Все помещения выглядели давно покинутыми, при том то ли в спешке, то ли при нападении; деревянная мебель была разбросана и местами разбита, на стенах виднелись следы от когтей. Но ни трупов, ни скелетов я не нашёл.

Если когда-то здесь и жили люди, то очень давно. Слишком давно.

Последняя ниточка надежды оборвалась. Абсолютно опустошённый, я собирался побрести куда-то вдаль, как вдруг пейзаж резко смазался, и мою левую ногу пронзила резкая боль от крайне неприятного падения.

– Сука... – практически проскулил я, непонятно, чем больше раздражённый: болью или осознанием того, что я упал в блядскую яму-ловушку.

Попытался подняться, но безуспешно: нога была явно вывернута.

Впав в терминальную стадию отчаяния, больной, лихорадящий и более неспособный ходить, злобно посверлив взглядом серое небо над краем ямы, я закрыл глаза.

Заебался.

***

– Э, пацан? Живой? – эхом раздался скрипящий насмешливый голос у меня в башке. – Подъём, сынок. Давай-давай, проснулись-улыбнулись.

Очнулся я от ощущения, словно меня кто-то щипает. Когда я не без усилий разлепил правый глаз, обнаружил, что орудием пытки была длинная палка. Поднял взгляд наверх... надо мной стоял какой-то хмурый дед.

Прокашлявшись, я спросил:

– Ты, блять, кто?

– Расслабься, салага. Я тебя не убью. Ну, по крайней мере, пока что, – эта пожилая сука уже откровенно смеялась надо мной.

Не без труда я смог продать второй глаз.

– Перспективненько, что сказать, – съязвил я, ладонями растирая зудящие глаза.

– Ну, если бы я хотел тебя вальнуть, я бы сделал это в тот момент, когда нашёл тебя в бессознанке. Чё сидим, булки мнём? Хватайся давай, выбраться помогу.

Бессильными, будто обескровленными руками я ухватился за палку, и дед помог мне забраться наверх. Оказавшись с ним на одном уровне, я заскулил от ломоты в костях и боли в рёбрах и принял горизонтальное положение.

– Ой бляя…

– Чё, не нравится? Судя по твоему виду, захворал далеко не вчера. Запустил себя. Это только начало. Готовься, сынок, дальше ещё паршивее будет.

– Спасибо, старик.

– Сделаю вид, типа поверил, что это благодарность за доставку твоей полудохлой туши из ямы.

– Ага. Интересно, и откуда же ты тут оказался? Уж не ты ли эту яму-ловушку выкопал?

Дедок ехидно засмеялся.

– Справедливо.

Покопавшись в своей сумке, этот браконьер подошёл ближе и протянул мне флягу.

– Ну что, закончили обмен любезностями? На, выпей. Полегчает.

Я недоверчиво посмотрел на своего собеседника, перевёл взгляд на не внушающий доверия сосуд, затем снова на деда и, в конце концов, махнул рукой а-ля «да похуй, хуже уже не будет» и выпил странную жижу, по вкусу отдающую полынью.

– Это что за дрянь? – сплюнул я, отдавая пустую флягу.

– Настой на травах.

– Понятно. Надеюсь, не пронесет меня после такого дивного завтрака.

Мой собеседник, на вид среднего роста мужик лет шестидесяти – шестидесяти пяти, в ответ лишь усмехнулся. У него было лицо со строгими, но располагающими чертами, шрам от подбородка до виска, короткие седые волосы и немного отросшая щетина. Насмешливый взгляд голубых, блёклых, словно выцветших на солнце, глаз абсолютно не выглядел враждебным, и я смягчился.

Я выдержал долгую паузу, громко выдохнул и протянул ладонь.

– Макс.

– Тихон, – он убрал флягу в свой рюкзак и подал мне руку с на удивление крепкой хваткой. – Давай, опирайся. Пойдём в мою скромную берлогу, отлежишься хоть, чай не сдохнешь.

Идти, к счастью, пришлось недолго. Жилище дедули располагалось на небольшой поляне у воды. Выглядело оно непримечательно, но немного свежее и ухоженнее, чем те, которые я видел накануне. Большего я разглядеть не смог – непрекращающийся кашель отвлекал от созерцания местных пейзажей.

Тихон уложил меня на не то чтобы комфортную кровать, сделанную из срубленного с двух сторон крупного монолитного бревна и накинутой поверх шкуры какого-то животного. Напротив меня была арка выхода. Неподалёку стоял, судя по всему, стол, выполненный тоже из цельного бревна, и стул с не очень аккуратными резными узорами. На столе располагалось множество кучек трав и склянок с какими-то цветочками и корешками, плавающими в жиже. Чуть дальше была навалена уйма разного барахла, но осматривать её детальнее в таком состоянии у меня желания не возникло.

И всё это одного тошнотно-серого цвета.

Покопавшись какое-то время среди кучи барахла и проделав пару манипуляций со склянками, Тихон наложил мне на голову повязку из влажной ткани.

Я попытался встать, но тут же потерял равновесие и упал обратно. В ноге болезненно заныло.

– На твоём месте я бы не пытался пока что. Выше нос, салага, за пару дней на ноги тебя поставим, – Тихон протянул мне очередную мерзостно пахнущую жидкость. – А пока что попей настоя на травах.

Глубоко вздохнув, я приподнял голову и опустошил склянку, сморщив рожу, после чего принял статичное лежачее положение и стал прожигать взглядом потолок.

– И давно ты здесь? – наконец, я разбил тишину после долгого молчания.

– Достаточно, – на удивление, Тихон сразу понял, что я имел в виду. – По моим расчётам, где-то лет пять.

– Разве это так уж много?

– Я здесь уже старожил, сынок. Особо дольше тут и не пробудешь.

– Почему же? – свесив ноги, я не без труда наклонился и нащупал рюкзак, достал оттуда бутылку воды и сделал пару глотков: горечь от принятой бадяги вызывала навязчивое першение в горле.

– Ишь какой любопытный, всё да сразу ему расскажи. Лежи давай, сил набирайся. А то смотреть на твою измученную морду тошно.

С этими словами дед, прихватив с собой рюкзак, вышел из лачуги и оставил меня одного. Я накрылся шкурой и довольно быстро уснул.

Ближайшие несколько дней я спал практически всё время. Периодически Тихон меня будил, чтобы впихнуть очередную порцию тошнотворной жижи, после чего я нехотя грыз галеты и снова проваливался в сон.

Что удивительно, через пару дней постельного режима я был абсолютно бодрячком.

Глава 6

Трухлявая лачуга моего нового знакомого с особой страстью к зловонным травкам стояла на поляне, и во все стороны от неё расстилался хвойный лес. Местность, судя по горизонту, была холмистая. Небо спустя несколько суток моего затворничества было таким-же тёмно-серым, заволочённым тучами.

Наконец-то я смог нормально изучить, где я, собственно, нахожусь.

Я умылся в ручье ледяной водой и глубоко вдохнул свежий хвойный воздух. Тихон набрал воды в флягу и сделал пару глотков.

– Неужто ожил?.. Амнезией не страдаем? Много что помним? – освежившись, спросил он.

– Достаточно, чтобы предпочесть это забыть. Слушай, мне вот интересно, откуда там всё-таки эта яма организовалась, и как ты меня настолько быстро нашёл? Реально твоих рук приколы?

Мой собеседник широко улыбнулся и ловко увёл разговор в другое русло.

– Долго ты бродил по пограничью?

– Чего?

– Сколько ты искал выход в коридоре, прежде чем попал сюда?

Слова Тихона словно разбили хрупкое стекло относительной безмятежности, в которой я пребывал. Уставившись на серую траву, я начал вспоминать всё то, что пережил с момента, когда Рита предложила пойти в "Щель". Смерть друзей, клыки монстра, измазанные в их крови, бесконечные комнаты, блокнот матери... Пёстрое слайд-шоу в моей голове заставило меня вздрогнуть.

С трудом собравшись, я встряхнул головой и стал прикидывать, сколько же, навскидку, времени я провёл в этом кошмаре.

– Думаю чуть меньше месяца я суммарно по «Щели» шарохался, – выродил я наконец ответ.

– «Щели»? Это ты так пограничье называешь? – дед посмотрел на меня с нескрываемым пренебрежением. – Сразу видно, что ты в детстве телепузиков смотрел. Ну что, пошли, прогуляемся. Введу тебя в курс дела хоть малость, – Тихон притих и бросил на меня странный взгляд. – Учитывая, что ты не спрашиваешь, кто такие телепузики, у тебя, походу, вообще мороз в башке.

Ну, подумаешь, смотрел пару раз в детстве. А что такого-то? Сейчас ещё начнёт свои басни заводить о том, как раньше трава была зеленее и как испортилась молодёжь. Зануда.

Мы двинулись в сторону леса, и этот старпёр проложил свою речь.

– Буду краток: мы с тобой не оставили себе дороги назад в тот момент, когда перерезали кабель. То, где ты сейчас находишься, – он повертел указательным пальцем вокруг. – Это мир, которому ты не принадлежал от рождения. А мир этот к чужакам кране враждебен. Мы называем его Локой, – дед прервался, наклонился к кусту с серо-синими ягодами и нарвал их, часть отдав мне. Остальные он закинул себе в рот, и я последовал его примеру. По вкусу они были кисловатыми и чем-то напоминали клюкву. – Пограничье, ну, то, что ты называешь «Щелью», по сути, это парадная в Локу. На то оно и кличится так, что это пересечение нашего родного мира и этого. Граница. Провод, который ты резанул, был твоей единственной привязкой к нашей реальности. Пути назад нет, понятно?

– Сказал, как отрезал.

Дед, шмыгнув носом, продолжил, явно не выкупив шутки.

– Просто не хочу, чтобы ещё один несчастный потратил весь остаток своего времени на поиск несуществующего выхода. Так вот, сынок. Мы с тобой находимся на первом уровне, так называемом «сером». Отсюда есть выходы на разные подуровни, если так их можно назвать. На подуровнях особо шастать не советую, на большинстве из них вообще чёрти что творится и половина законов физики не работает, – он снова прервался, в этот раз подойдя к импровизированному капкану, и вытащил оттуда какое-то странное существо. – Опа, вот это хорошечно. Э-эх-х, с гречей бы вообще вкуснятинка была…

– Мы это будем есть?

– Ну, если не хочешь, можешь не есть, а я ещё как буду.

– Выглядит не то чтобы съедобно.

– Чем богаты, тому и рады. Это хвоебегун. Мясо у них достаточно мягкое, чем-то отдалённо напоминает куру.

Животное чем-то походило на кролика, но с длинными когтями, клювом как у дятла и маленькими чёрными глазками. Тихон привязал тушу за уши к поясу и двинулся дальше.

– А сколько всего уровней здесь?

– Да хер его знает. Поговаривают, что десять. Некоторые даже строят легенды о том, что за десятым есть выход в наш мир, но чушь это всё, скажу я тебе, салага. Стоять, – Тихон резко остановился, и я чуть было не врезался в его спину. – Видишь вот эту траву? Это бордовка. Ты из неё отвар пил, – он наклонился и стал рвать чернильно-синие листья с тёмно-бордовыми пятнами. – Помогает при простуде и лихорадке. Что стоишь? Помогай давай.

Я присел и стал рвать странное растение. По запаху оно напоминало ту самую полынь. Редкостная мерзость.

– Бордовка… Названия у вас тут, конечно, прикольные.

– Ну во-первых, возьми и лучше придумай, – усмехнулся Тихон. – Полная энциклопедия по флоре и фауне Локи ещё как раз не составлена и открыта к правкам. А во-вторых, не «у вас», а «у нас». Забыл, что ты сюда не в гости пришёл?

– Ладно, понял, молчу.

Дед встал, отряхнулся и протянул мне нарванную бордовку.

– На, неси. Пошли остальные капканы проверим. По дороге ещё пару интересных травок покажу.

***

Как только начало темнеть, мы вернулись в хижину. На столе дед разложил промытые травы сушиться, после чего пошёл потрошить попавшихся в капканы хвоебегунов. Я сидел на кровати и протирал влажной тряпкой рану на затылке, полученную, судя по всему, во время падения на этот уровень.

В голове, честно говоря, была та ещё каша, но я старался не думать обо всём, что услышал сегодня, и просто пялился куда-то в стену.