ЛОКА: Энтропия за пределами зрачка

Увильнув, я высвободился из его хватки и схватил стул. Когда дед снова кинулся в мою сторону, я ударил его по голове, и тот упал замертво.

От вида беспомощно распластавшегося на полу Тихона мне стало не по себе, и я стёк по стене на пол. Руки неистово тряслись, пульс зашкаливал. Я взялся руками за голову, пытаясь понять, что только что произошло.

Безумный взгляд... странный смех... Тихон говорил, что люди здесь обращаются в существ, подобных тем, что я видел в лесу.

Меня пробрала дрожь…

Я не спал до конца ночи. Стало рассветать. Тело Тихона всё так же беспомощно валялось на полу лачуги, в которой я с ним провёл столько времени...

На этой кровати я лежал, когда он меня притащил на себе волоком из ямы. В углу стола валялась дощечка, на которой он так и не успел дорезать свои узоры. Среди куч склянок и трав лежала недоеденная пачка галет, которую я отдал вчера...

Видеть всё это стало тошнотворно невыносимо. От закипевшей внутри меня злости я резким движением смёл все склянки со стола. Звук разбивающегося стекла гулким эхом резонировал от деревянных стен. Затем я подошёл к куче вещей, наваленных в углу, и начал яростно колотить их ногами, расшвыривая во все стороны. Не успокоился.

Взял рюкзак и топор, накинул шкуру, на которой спал, на спину, выбежал из лачуги. Начал крушить её топором. Крепкая, не поддавалась. От отчаяния вышек к лесу и начал рубить эти мерзкие серые деревья.

Выдохся. Кинул топор. Отдышался. Закурил. Вгляделся в лес, откуда за мной, словно надменно смеясь, наблюдали.

Я ненавидел этот лес. Ненавидел этот чёртов уровень. Ненавидел этот ненормальный мир. Ненавидел Тихона за то, что он сдался этой заразе.

Со злости я поджёг палку и, размахнувшись, закинул её на дерево, которое тут же стало неспешно загораться. Затем огонь плавно перебрался на соседнее. Потом на следующее. Потом ещё.

Я забрался на ближайшую каменистую сопку и сел.

Молча наблюдал, как огонь набирает всё большую площадь поражения.

И пусть эта серость станет хотя бы оранжевой.