ЛОКА: Энтропия за пределами зрачка

– Чего ты там прохлаждаешься, салага? – голос Тихона извне хижины отвлёк меня от раздумий. – Отставить бездельничать.

Я вышел наружу.

Тихон уже развёл костёр и кивком головы указал мне на конструкцию, напоминавшую импровизированный мангал. Я помог усадить мясо на металлические прутья и присел возле огня на корточки.

– Слушай, Тихон.

– Ась?

– А как тебя сюда нелёгкая занесла?

– Ну, эт забавная история. В нашем мире я был бомжом. Залез в подвал погреться. А потом увидел провод, ну и на медь решил его резануть. В пропасть прыгнул, потому что мне стало грустно, да и кушать уже хотелось, и я решил закончить свои мучения. А тут от оно как – мучения продолжились, но хотя бы свой дом появился наконец-то.

– Серьёзно?

– Нет, конечно, болван.

Я закатил глаза и глубоко вздохнул.

– И многих ты новоприбывших встретил здесь ужином из кролика с клювом и настоем из вонючей травы?

Тихон засмеялся.

– Ну человек двадцать на путь истинный наставил и в дорогу сопроводил.

– И куда они ушли?

Я и не думал, что людей здесь было потеряно настолько много. Странно, но никто из моих знакомых ни разу не видел новости о пропавших без вести в районе этого Пограничья.

– Кто-то на второй уровень, кто-то на подуровни, кто-то прямиком на тот свет. У каждого своя судьба.

– И ты с ними больше не виделся?

– С парой-тройкой виделся. Информацией свежей поделились.

– А почему здесь никто не остался?

– Ну, на «сером» один остался.

– И где он?

– Уже откинулся. Славный был малый.

– А что с ним случилось?

– Я его и прикончил. Опережая твой вопрос о том, зачем и почему: щас замолчи и прислушайся к звукам, – он махнул рукой в сторону леса и перевернул мясо, жарящееся на костре, на другую сторону.

Из леса доносились скрипы деревьев и... уже знакомый тихий нечеловеческий смех.

– Что это за существа? – спросил я. – Уже сталкивался с ними... не очень дружелюбные.

– Безумные. Многие из них были такими же, как мы с тобой. И мы ими тоже станем, если раньше не сдохнем.

– О чём ты?

– Это ж не наш мир, телепузик. Забыл? Или ты думаешь, что мы можем спокойно тут бродить и наслаждаться бытием? Фантазёр, – Тихон снял шампуры, разобрал часть конструкции-мангала и подвесил над огнём котелок. – Лока нас отторгает. Наш брат чужд этому месту. Люди здесь потихоньку сходят с ума. Напитываются этой заразой из еды, воздуха, воды. Потихоньку, по малому, но оно тебя погубит. И я уже тоже чувствую эту отраву в крови.

– И что с тобой станет?

– Присоединюсь к нашим лесным соседям и буду рычать и кидаться на всё живое, что увижу, – дед засмеялся, делая какой-то отвар. Ну, в этот раз хоть не воняет. – И ты тоже. Только позже.

– Насколько позже?

– А кто ж его знает. Организм и рассудок по-разному у всех этому сопротивляется. Я вот уже пять лет борюсь. Кого-то хватало на пару недель. Я слышал про мужика, который обезумел почти через десять лет. Но это, скорее, исключение.

Тихон разлил нам отвар и снова перевернул мясо.

– Это что? – спросил я, брезгливо глядя на жижу.

– Можешь считать, что чай. Успокаивающий. Попробуй.

С полминуты я сверлил взглядом напиток, после чего-таки решился и сделал глоток. На удивление, было вкусно. Отвар бальзамом разливался у меня внутри, и мне действительно стало спокойнее.

– Аххх, хорошечно, – потянул Тихон, отпив немного. – Скоро уже и ужин будет готов.

Я кинул взгляд на хвойный лес, из которого доносился вой, перетекающий в смех. Стало не по себе. Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, решил задать вопрос:

– Слушай, а почему ты меня салагой называешь?

Дед уставился на меня, словно непонимающе.

– В армии служил?

– Служил.

– А я на том свете командиром был. Отставить глупые вопросы, салага.

***

Посреди ночи меня буквально пинками разбудил Тихон. Я подскочил со шкуры, на которой спал на полу, и растерянно замотал головой.

– Чего тормозишь? – фыркнул он. – Бегом костёр разводить, валет.

Я спросонья выплелся наружу и вяло побрёл за дедом.

Серый лес накрывал густой, словно вязкий туман. С ещё более тёмного, чем вчера, неба капали маленькие крупинки холодного дождя. Тихон бегал вокруг костра, поспешно добавляя труху и ветки в смоле.

Когда я всматривался вдаль, мне чудилось, будто туман медленно тянул свои лапы в нашу сторону.

– Если тебе кажется, что он движется на нас, то тебе не кажется, – словно прочитав мои мысли, пробубнил дед.

Из тумана доносился протяжный вой и словно записанный в слоу-версии истерический смех.

– Ты помогать будешь или так и станешь смотреть? Эти твари огня боятся, нельзя дать костру потухнуть!

Я развернулся в сторону Тихона… и по моей коже мурашками пробежал мороз. Я почувствовал сзади холодное дыхание. Медленно, без резких движений я повернулся, и увидел то самое нечто с серой кожей, телом напоминающее человека. Туман, словно вуаль, окутывал его. Оно смотрело на меня безумным взглядом, склонив голову набок, и постепенно его улыбка перетекала в оскал острых, словно свежезаточенные клинки, зубов.

Буквально через мгновение оно кинулось на меня нечеловечески резким движением, но я успел достать из кармана нож и всадил ему промеж глаз. Существо отпрянуло, и в этот момент подбежал Тихон и ударил его толстой заострённой палкой в грудь. Встав на четвереньки, существо, тихонечко смеясь, помчалось куда-то вглубь леса с моим ножом во лбу.

– В норме? – спросил дед.

– В норме, – ответил я, стараясь скрыть свой тремор.

– Это новообращённый ещё, свежая кровь. Пока что больше похож на человека, чем на чудовище. Нет времени нюни распускать, пошли, надо не дать пламени потухнуть.

Мы вернулись к костру и продолжили поддерживать огонь. Чтобы успокоиться, я решил отвлечься, заведя диалог.

– Шустро ты его, – сказал я между делом. – Да и тогда из ямы уж больно резво для старика меня вытащил.

– Это ты сейчас кого стариком назвал? – буркнул он. – Сделаю вид, что я этого не услышал. Я, вообще-то, в самом расцвете сил.

– Ладно-ладно. В таком случае, ты в неплохой форме для... самого расцвета сил.

Тихон тихонечко усмехнулся.

– Я ж военным был на том свете. Многолетнюю физподготовку армейскую не пропьёшь, да и пропивать тут нечем, так что даже при всём желании б не вышло.

– А что там всё-таки насчёт увлекательной истории про то, что ты был бомжом, греющимся в подвале?

– Ну так, – дождь стих, и дед перестал подкидывать хворост в огонь, оглядывая бурные языки пламени и явно удовлетворённый результатом своих трудов. – Одно другому разве ж мешает?

Уснуть я больше этой ночью, конечно же, не смог.

Я смотрел на костёр, виднеющийся снаружи, вспоминал оскал острых зубов и безумный взгляд кровоточащих глаз. С грустью думал о ноже Самбиста, который эта тварь уволокла у себя в лобешнике. Пытаясь отвлечься, я начал шариться в своём рюкзаке в поисках перекуса, и нашёл пачку из-под сигарет. Открыл её…

Она оказалась полной.

– Чего, блять? – выругался я вслух, чем разбудил Тихона.

– Изверг, я спать хочу, чего орёшь? – возмущённо пробубнил он, повернувшись ко мне, но тут же оттаял. – Опа, папиросы. Сколько я их уже не видел…

Я протянул одну Тихону, а вторую, продолжительно рассмотрев, закурил сам.

– Знаешь, в чём прикол? Я готов поклясться, что эта пачка была пустой, когда я её в рюкзак кинул. Руку на отсечение даю.

– Ну конечностями раскидываться, конечно, не надо, они тебе ещё пригодятся, а вот пачка твоя – штука любопытная. Похоже, попав сюда вместе с тобой, она стала одной из аномалий. Такое бывает. Подфартило тебе, конечно, дружище. Видимо, пачка будет теперь самовосполняться. А можт и нет, хтож его знает.

Никогда мне ещё не было так приятно делать тяжку.

– Словно заново родился, – сказал я, блаженно выдохнув сизый дым.

– Да, хороше-е-ечно, – протянул дед в своей фирменной манере.

– А что за аномалии такие?

– Ну, есть в Локе всякие штуки... с особыми свойствами. Иногда вещи из нашего мира, попав сюда, тоже такими становятся. Не бери в голову, в будущем столкнёшься ещё с ними, сам всё поймёшь. Как докуришь, хабарик в пакет у двери скинь. Не мусори.

– Кого в пакет скинуть?

Тихон посмотрел на меня, как на полоумного.

– Бычок, салага. Окурок. Провинция, мля.

Я сделал, как он сказал, и лёг на своё импровизированное койко-место, положив руки под голову. Интересное всё-таки место эта Лока, аномалии вон всякие… От любимых сигарет приятно расслабило, и уснул я уже довольно быстро.

Когда я проснулся, Тихон во всю бодрствовал и активно варил какую-то очередную бадягу.

– Доброе утро, – поприветствовал я.

– Уже добрый обед. Часа 4 назад встал, в отличие от тебя. Армейский режим, как-никак.

– А постоянно бурчать тебя тоже в армии приучили?

Дед недовольно цыкнул и продолжил заниматься своим любимым делом. Я же, сладко потянувшись, перекусил и отправился искупаться в ручье, после чего Тихон отправил меня проверить ближайшие капканы.

Поскольку их расположение дед мне уже показывал, дело было завершено довольно быстро. Однако слушать брюзжание старика у меня настроения не было, я решил прогуляться и изучить получше ближайший хвойный периметр.

Бесцельно бродил по лесу я около полутора часов. Моё внимание ничего особо не привлекало за исключением, разве что, пары причудливых кустарников и странной маленькой птицы, которая будто бы летала за мной по пятам. Я подумал, что, пожалуй, надо будет спросить о ней у Тихона, когда вернусь, как вдруг мой взгляд зацепился за кое-что действительно стоящее.

Впереди обрывался склон, в котором я заметил небольшую пещеру. Ну, разумеется, я даже думать не стал и, достав из рюкзака фонарик Лёхи, решил её исследовать.

Однако исследование оказалось куда более скучным, чем я мог представить. Вопреки моим ожиданиям, пещера представляла из себя просто абсолютно прямую дорожку вперёд. Тем не менее, игнорируя своё разочарование, я решил дойти до конца, предполагая, что в итоге упрусь в тупик. Шёл минуту, пять, десять... и внезапно увидел вдали свет.

Любопытство – отличный мотиватор, и, перейдя на бег, я принялся стремительно приближаться к предполагаемому выходу. И вот уже по ту сторону пещеры видны серые макушки непривычных деревьев.

Первое, что не могло не броситься мне в глаза – лес здесь был лиственный. После бесчисленных гектаров хвои видеть такие деревья было весьма необычно, настолько, что даже навеивало какую-то странную тревогу. Второе – деревья располагались весьма обособленно друг от друга. Крайне обособленно. Третье – они были достаточно странной извивающейся формы, некоторые буквально плющом ползли по земле; по высоте они больше походили на добротные кустарники, а на крупных редких листьях прожилки странно поблёскивали зелёным.

Как только я на шаг ступил за арку пещеры, в нос ударил странный запах. Чутьё внутри вопило, что лучше чем-то заткнуть нос от греха подальше, поэтому я натянул на нижнюю часть лица футболку. Было решено рассмотреть причудливые деревья поближе, так что я продолжил путь.

Спустившись с небольшой возвышенности, на которой находилась пещера, я подошёл к ближайшему коренастому представителю флоры. Его длинные извилистые ветви почти что соприкасались с землёй. Ствол был поражён кучей странных отверстий, из которых сочилась смола – на вид это напоминало гноящиеся раны. У корней, снизу, лежало несколько дохлых птиц и мелких зверьков с небольшими лужицами чего-то жидкого под ними. Из привычной монохромной картины выбивалась зелёная пыльца, лежащая на листьях.

Подул ветер, и пыльца разлетелась вокруг. Я инстинктивно прижал футболку плотнее к носу.

– Оно умирает... – услышал я хриплый голос сзади. Едва ли не подпрыгнув от испуга, я машинально обернулся на источник звука.

Передо мной стояла ссохшаяся, со впалым лицом и тонким телом бабуля лет восьмидесяти. В руках у неё было ведро с водой. Глядя абсолютно неживым взглядом на дерево, она медленно пошла в его сторону.

– А, э, здравствуйте? – растерянно сказал я.

Она, проигнорировав меня, приблизилась к дереву, вылила воду в корни и легла на землю.

– Бабуся? – не найдя, как сформулировать вопрос, я произнёс лишь это.

Она, не глядя на меня, повторила:

– Оно умирает...

– И что с того?

– Мы должны ему помочь...

– Ну, вы же его полили. Больше ничем помочь ему невозможно.

– Глупый... – она хрипло усмехнулась. – Мы отдадим ему жизнь...

– Дереву отдать человеческую жизнь? Я, конечно, поддерживаю гринпис, но не настолько. Да и пис тут не очень-то и грин, за исключением разве что этой странной пыльцы.

– Ты не видишь истины... наша жизнь – ничто, мы лишь слуги... вдохни в себя его мудрость, не прячься от неминуемого, и ты всё поймёшь...

– Пиздец, шиза старческая, – буркнул я, уходя от странной бабки подальше.

В воздухе хитрым танцем завивались зелёные частички пыльцы.

Проходя мимо других деревьев, я обратил внимание на то, что трупики мелких животных были у каждого из них. Поморщившись, я продолжил движение вперёд, пока не вышел к невероятно крупному дереву, возвышавшемуся над остальными буквально в несколько раз.

Под ним лежала гора трупов. Мелких птиц, крупных зверей и... людей. Краем глаза я заметил движение, и, развернувшись в его сторону, увидел, как из небольшой низины выходят исхудалые болезненного вида люди.

– Оно умирает... мы спасём... наша жизнь – ничто... – урывками разобрал я их малосвязную речь.

Люди подходили к дереву, забирались по трупам и ложились сверху. Один за другим. Прибывало их всё больше, а живая гора у корней становилась выше.

Меня передёрнуло, и я побежал прочь из этого сумасшедшего места. По пути в пещеру я мельком бросил взгляд в сторону того дерева, у которого легла бабка – под старушкой, словно бы ещё более иссохшейся, уже виднелась небольшая странная лужица.

До лачуги Тихона я так и не переходил с бега на шаг, и только влетев в неё пулей, распластался на полу на шкуре и стал пытаться отдышаться.

Дед, в это время мирно попивающий какую-то новую бадягу и вырезающий ножом узоры на деревяшке, повернулся в мою сторону, бросив непонимающий взгляд, выгнув вверх одну бровь.

– Решил пробежкой заняться? – с усмешкой спросил он.

– Капканы сегодня пустые были, – с тяжёлым дыханием сказал я, проигнорировав его колкость в мой адрес.

Тихон молча вздохнул и протянул мне свою бадягу. Ничего не спрашивая, я осушил стакан до дна.

– Успокаивающий, – сам ответил на незаданный вопрос он.

– Слушай, дед, а не твоя ли бабка-шизофреничка в лесу потерялась?

– Кого ты опять дедом назвал? – Тихон хотел возмутиться, но вскоре махнул рукой в мою сторону и отвернулся, продолжив вырезать. – Что случилось-то, какая бабка?

– Ну, я нашёл лиственный лес с какой-то странной зелёной пыльцой и людьми, несущими какую-то ахинею про самопожертвование во благо деревьев.

Тихон, казалось, ничуть не удивлённый, даже не повернулся в мою сторону.

– О, бывает.

– Бывает? Это всё, что ты можешь сказать, что ли?

– А что ещё? Ну, меньше надо всякую хрень нюхать, а то там и не только спасением деревьев будешь бредить... – он в привычной манере отшутился, но, столкнувшись с моим явно осуждающим взглядом, отложил нож с деревяшкой и всё же продолжил в нормальном ключе. – Да это пыльца ядовитая. Кто вдохнёт, раболепить начинает перед деревьями. Они там как высший организм. Зверьё и люди себя в жертву приносят, корни из них вытягивают соки жизни. Молодец хоть, что сам не нюхнул... Кстати, – он резко поменялся в лице и сквозь прищур вперился в меня взглядом. – А как ты-то не надышался?

– Да я сразу как из пещеры вышел... бля, не знаю, меня душило дурное предчувствие. Футболку на нос натянул.

– Предчувствие дурное, говоришь?

– Ну да. Меня оно в принципе часто спасает. До того как попал в Локу, даже и не догадывался, что у меня такая хорошая интуиция.

– Хм, – Тихон ещё больше прищурился, просверливая меня блёкло-голубым взглядом. – Слушай, а твои родители чем по жизни занимаются?

Я удивился такому вопросу не в кассу.

– Уже ничем. Отец без вести пропал, мать умерла. А что?

– Да ничего, просто интересно стало. Забудь, сынок, – дед отвернулся и продолжил заниматься своими делами.

Мне это, разумеется, показалось странным, но я решил не вдаваться в расспросы. Хватит с меня на сегодня шокирующей информации, от прикола с пыльцой до сих пор не отошёл. Поэтому просто перевёл тему.

– Так а что это был за странный лес?

– Дак это обычный подуровень.

– Подуровни, уровни… Чем то и то отличается друг от друга?

– Ась? Я же, вроде, рассказывал тебе. На каждом уровне есть туева хуча подуровней. Ну вот взять тот же «серый», где мы с тобой находимся. Вообще он относительно безопасен, но на нём множество менее спокойных аномальных зон, на которых свои законы и приколы. А наш уровень, кстати, в целом интересный товарищ. Ночью лесок заметно так возрастает в своей опасности, как ты уже мог заметить. Да и прелестная аномалия тумана, с которой ты уже знаком, делает во время своей активности этот уровень чуть ли не опаснее, чем ночью. Галлюцинации, моральное истощение, куча существ, нестабильность пространства… В общем, проблем хватает.

– А днём что?

– А днём глубоко в лес гулять не ходи всё пучком будет. Ну и что попало не нюхай, желательно. Но это так, в целом на будущее совет.