- -
- 100%
- +
Случай третий
Субъект принял участие в государственной программе с изменением телесной идентичности.
Несанкционированное проникновение в «зону».
Фактический исход: исчезновение в период смены политического режима.
II. Сравнительный анализ
В каждом из трёх случаев зафиксированы следующие совпадающие признаки:
— Несанкционированное проникновение в «зону».
— Наличие инициативы по соединению разнородных слоёв реальности (временных, культурных, биологических).
— Попытка субъекта не только инициировать событие, но и закрепить за собой право распоряжения его результатом.
— Стремление сохранить, удержать либо контролировать итог трансформации.
Установлено: во всех случаях трагический исход наступал после стадии фиксации исключительного права субъекта на результат творческого акта.
III. Вывод
Причиной гибели субъектов являлась не сама коллаборация как соединение разнородных элементов. Влияние несанкционированного проникновения в «зону» не подтвердилось.
Критическим фактором являлась попытка владения результатом: закрепление события за конкретным субъектом; стремление к контролю распространения; локализация эффекта в заданных границах пространства и времени; присвоение авторства как формы власти.
Однако — и это важно — ни один из этих факторов не является составом преступления. Их смерти не доказывают, что они были виновны. Они доказывают только то, что они действовали на грани. А грань — это не нарушение. Это риск. И риск, как известно, не наказывается — он просто заканчивается.
IV. Дополнительный фактор риска
Инициатор текущего проекта (Великая Мать) выразила намерение: перенести объект (Хьюго Пап) в актуальное время; локализовать исполнение произведения в конкретном пространстве; рассматривать событие как акт памяти и принадлежности. Указанные действия потенциально создают условия для повторения ранее зафиксированного сценария.
V. Прогноз
При сохранении текущей модели реализации проекта вероятность критического исхода оценивается как высокая. Снижение риска возможно при соблюдении следующих условий: отказ от закрепления исключительного права на результат; отказ от полной локализации события; принятие необратимости следа без попытки его удержания.
Заключение составлено.
Подпись: Мёбиус.
---
Каре смахнула отчёт Мёбиуса со стола. Брэндон Ли ловко подхватил документ клювом, не дав ему упасть на пол.
— Сжечь при мне в камине. Эх, Мёбиус… Сам же говорит: все трое были в «зоне», и тут же пишет: «Влияние несанкционированного проникновения в "зону" не подтвердилось». И это — лучший из лучших. Что тогда про нас, простых смертных, говорить?
---
### Глава 23
Мёбиус закурил. Матильда соскользнула с его колен.
— Фу. Противный.
Стук в стекло балконной двери. На балконе стоит Брэндон Ли.
Мёбиус показал глазами Матильде на дверь. Она, спотыкаясь на высоких каблуках, выскочила из кабинета и закрыла за собой дверь. Мёбиус открыл балконную дверь. В кабинет вошёл Брэндон Ли.
— Привет, бро, развлекаешься?
— Да вот, жду ответ.
— Как ты вырос, Мёб. Я помню тебя совсем маленьким, размером с теннисный мяч. Как ты вообще себя чувствуешь? Вижу, ты напряжён.
— Да нормально всё.
— Ладно, расслабься. Вот ответ. После прочтения сжечь.
Он вытащил клювом из джинсов скомканный листок бумаги и передал его Мёбиусу.
На листочке рукой Каре было написано: «Делай как считаешь нужным».
Мёбиус чиркнул спичкой и в появившемся пламени сжёг записку. Пепел медленно осыпался в пепельницу. Когда он поднял глаза, в кабинете никого, кроме него, уже не было. Брэндон Ли исчез.
Так. Собраться с мыслями.
---
1977 год. Миннеаполис.
Концерт закончился потасовкой между фанатами и службой порядка. Никто не собирался расходиться. На сцену летели бутылки, рулоны туалетной бумаги, банановая кожура и какие-то тряпки. Воздух был пропитан потом, алкоголем и электричеством.
Хьюго Пап заперся в гримёрке. Сердце колотилось. Он вдруг почувствовал чьё-то присутствие.
— Что за херня тут происх… — он выключился на мгновение, будто провалился в пустоту, а когда пришёл в сознание, услышал голос в голове.
— Ты текст «You drift» хорошо помнишь?
— Что за херня тут происходит? Почему такой адский холод?
— Потому что ты в аду, dude. — Тень Мёбиуса смеётся. — Соберись.
— Что ты мне надеваешь на голову?
Наушники?
Что за тухлая музыка?
— Я Тень Хьюго Пап. Повеселимся?
— Кто ты?
— Я твой продюсер. Я сопровождаю тебя туда, где ты обретёшь статус бессмертной легенды.
— Куда?
— В Париж. В 1928 год.
— Где? Да что бля проис… — «Хьюго Пап» выключился.
---
1928 год. Париж.
На генеральное прослушивание «Болеро» организаторы решили пригласить студентов. Также поступило неожиданное предложение — никто позже не мог вспомнить, чем это было продиктовано — устроить сюрприз для промоутеров: пригласить известного американского певца в маске и плаще, чтобы он спел свою лучшую песню под музыку «Болеро».
Весь этот нарастающий хаос не понравился дирижёру Roman Romanoff. За тридцать минут до «безумия», как он в сердцах назвал предстоящий перформанс, Roman Romanoff покинул концертный зал.
Мёбиус отправил запрос в сеть «оркестр без дирижёра». Ответ пришёл из России и был невербально передан организаторам — рассадить музыкантов в духе оркестра Персимфанс.
Началось.
Полный зал студентов.
Едва слышен барабан. В зале наступает тишина. Сквозь тишину, как сквозь пелену, слышится не то испанская, не то арабская мелодия. Аккомпанемент дышит минимализмом. В этой музыке своя хронология. Ты ощущаешь себя одновременно путником, взбирающимся на холм Андалусии, и всадником, несущимся галопом по бескрайним лугам Бургундии.
Дыхание композиции становится с каждым шагом всё громче и плотнее. Чуть в стороне появляется фигура в плаще. На лице маска. В руках огромный микрофон, кабель уходит змеёй в полумрак.
Музыканты, рассаженные кругом, видят друг друга, чувствуя сопричастность к чему-то эпохальному.
Певец вступает:
Bones are thrown, the noon has shone,
The world awaits, yet here alone…
Ash-grey town, the station near,
Simmering dreams, the silence clear…
The past remains, old feuds persist,
You drift…
The train moves on, through fog and mist…
You drift…
Rails of hope, the sunlight gleams,
Tangled songs of forgotten dreams…
Echoes of wars our souls have known,
Soldiers of spring cut and thrown…
You shiver tight, the blanket round,
You drift…
Moonlit hounds have taken your ground…
You drift…
Future comes, a hellish mix,
Remedy for a lonely fix…
Rain of solitude, the hotel worn,
And you, still waiting for the morn…
As if you've reached the bottom deep…
You drift…
On battlefield, the silence weeps…
You drift…
Певец срывает маску. Срывает плащ. С голым торсом начинает выплясывать. Он выглядит одновременно как парижский бездомный и как библейский пророк. Его немыслимый танец выводит зал из оцепенения. Музыканты играют всё громче и громче. Он бродит среди них, заглядывает в глаза, спотыкаясь, падая, бежит к микрофону и продолжает:
You drift…
You drift…
Зал взрывается криками и свистом.
И вдруг стены концертного зала начинают дрожать. Они расплываются, как декорация, снятая с креплений. Пространство выворачивается наизнанку. Всё происходящее оказывается внутри площади.
На троне восседает старуха.
В ней нет потустороннего. Нет царственности. Нет гротеска.
Женщина с высохшим лицом. Вокруг толпятся люди, лица которых скрыты реалистичными масками животных.
Певец беснуется. Музыканты фальшивят. Слетевшие с катушек студенты в первобытном экстазе братаются с гибридами. Начинаются потасовки. Вспыхивают локальные пожары. Разбиваются стёкла витрин. Стягивается полиция.
Ритм «Болеро» не прекращается. Он становится плотным, как воздух перед грозой.
Извивающееся тело «Хьюго Пап» оказывается в ногах старухи. Он корчится, будто его пронзает ток. Его голос срывается, но ритм продолжает жить собственной жизнью.
Старуха не смотрит на него.
Она сидит на троне, с улыбкой смотрит на хаос. Она не смотрит на Хьюго Пап. Она смотрит сквозь него. В ту силу, которую звала. И она знает — она пришла.
Мёбиус чувствует холод. Настоящий, не театральный. Он ожидал сказки. Эстетического шока. Управляемого экстаза.
Мёбиус делает шаг назад.
Площадь начинает расплываться.
Звук барабана глохнет.
Парижская ночь принимает его без комментариев.
Он уплывает, не оглядываясь.
---
### Глава 24
Дом аккуратно врезан в скалу. Мёбиус входит внутрь. Его встречает Брэндон Ли. Они обмениваются рукопожатием. Ворон спокойным голосом приглашает Мёбиуса присесть в кресло. Сердце бьётся учащённо в ожидании приговора. Дом поражает своей скромностью. Он изучает гостиную, но не может ни за что зацепиться взглядом. Он снова и снова пролистывает в голове преступления, совершённые вчера им против Великой Матери. Около десятка. За каждое из них — смерть.
Она входит в гостиную и просит не вставать. Он, вопреки её просьбе, встаёт с кресла и тут же падает на колени, опустив глаза.
— Сынок, это что за спектакль ты мне устроил? Ну-ка рассказывай.
Он заплетающимся голосом прошептал:
— Осознаю, что достоин…
— Достоин смерти, говоришь? Здесь только я решаю, кто чего достоин. А то, что вчера всё пошло через жопу, — не твоя вина. Ты расстроился. А как ты хотел? Всё великое рождалось через жопу.
— Каре?
— Да, сынок.
— Можно мы останемся с тобой наедине? У меня есть одна важная новость для тебя.
— Говори уж. Брэндон Ли здесь имеет больше прав на эту новость, чем мы с тобой вместе взятые. И запомни: когда меня не будет, а это совсем скоро, он здесь будет царь и бог.
Мёбиус протянул ей листок бумаги. Она отмахнулась.
— Читай уж.
Он прочитал:
Исповедь сына
«На моих глазах отца распилили на части болгаркой. В конце вскрыли затылок и вынули оттуда душу отца — процессор с мини-ядерным реактором, заключённый в титановую капсулу тёмно-лилового цвета, по сути шар величиной с дюйм. Шар тут же был брошен в корыто с пищевыми отходами на корм свиньям, таким образом пустившись в бесконечное путешествие по пищевым трактам этих прекрасных ненасытных домашних животных».
Она молчала около минуты. Потом махнула рукой.
— Забудь. Никакого свинарника давно нет.
— А если попасть в то время, перед казнью?
— Я сказала: забудь. Нас тут конфликт назревает серьёзный.
— Почему КАРЕ?
— Вот упрямый.
Она подходит к серебряной вазе, извлекает оттуда шар и протягивает его ему.
---
**Конец четвёртой части**
**Конец первой книги**
«Проект L4D4O. Соавторы: Lado, Lada, Dao, 44, D».