Негосударственный пенсионный фонд как субъект инвестиционного правоотношения

1.1. Понятие и признаки инвестиционного правоотношения

Любое научное исследование с необходимостью должно быть предварено раскрытием основных понятий, используемых в нем. Поскольку в заголовок настоящего исследования вынесено «инвестиционное правоотношение», представляется необходимым определить его понимание автором.

В отечественной юридической литературе существуют различные подходы к определению понятия «инвестиционное правоотношение». Особое место в исследованиях, посвященных инвестиционным правоотношениям, уделяется их месту в системе права. Представляется необходимым дать краткий обзор основных имеющихся в литературе подходов.

С. П. Мороз пишет, что «инвестиционное правоотношение – это правоотношение, возникающее по поводу материальных или нематериальных благ, вкладываемых инвестором в объекты предпринимательской и других видов деятельности с целью получения прибыли (дохода) и (или) достижения положительного социального эффекта»1. При этом ученый отмечает, что инвестиционные правоотношения являются одновременно гражданско-правовыми, административно-правовыми, и другими правоотношениями2.

В. Н. Лисица под инвестиционными правоотношениями понимает отношения, возникающие при осуществлении инвестиционной деятельности на основании норм инвестиционного права3. Этот автор также указывает, что «инвестиционные отношения носят разно отраслевой характер, и их регулирование осуществляется посредством гражданско-, административно- и финансово-правовых средств»4.

Е. В. Терехова соглашается с другими авторами в том, что инвестиционные правоотношения неоднородны и входят в предмет регулирования различных отраслей права, в том числе финансового5.

И. З. Фархутдинов и В. А. Трапезников, напротив, видят инвестиционные правоотношения включенными лишь в предмет гражданского права. Они предлагают инвестиционными правоотношениями считать «общественные отношения, связанные с инвестициями и инвестиционной деятельностью, урегулированные нормами гражданского права, в результате чего у участников этих правоотношений возникают имущественные и личные неимущественные права и обязанности»6.

По мнению А. Ю. Слесарева, инвестиционное правоотношение – это «общественное отношение, возникающее в связи с вложением и реализацией инвестиций, стороны в котором связаны юридическими правами и обязанностями, регламентируемыми инвестиционным законодательством и обеспечиваемыми системой государственных гарантий и санкций»7.

Приведенные точки зрения показывают, что, несмотря на некоторые различия, ключевыми компонентами всех определений являются термины «инвестиция», «инвестирование» и «инвестиционная деятельность».

Такой подход представляется нам оправданным, ведь как обосновала еще Р. О. Халфина в своем фундаментальном труде «Общее учение о правоотношении», правоотношение не должно исследоваться и пониматься в отрыве от того реального общественного отношения, формой которого оно является. Правоотношение – это «реальное общественное отношение в единстве формы и содержания»8. Поэтому при исследовании инвестиционного правоотношения необходимо уяснить, в первую очередь, сущность фактического общественного отношения, лежащего в основе такого правоотношения, а в случае с инвестиционным правоотношением, сущность инвестиции, инвестирования, инвестиционной деятельности и их соотношение.

К настоящему моменту уже многими авторами отмечено, что ни экономическая, ни юридическая науки, ни законодательство не выработали единого подхода к пониманию инвестиции. На это в своих постановлениях указывал и Президиум Высшего Арбитражного Суда9.

Л. Г. Кропотов, раскрывая вопрос об экономической сущности инвестиции, выделил три основные группы взглядов на нее10. К первой группе исследователь отнес экономистов, определяющих инвестиции как вложение капитала. Ко второй – считающих инвестиции расходами, которые производятся ради будущих выгод. Распространенным примером11, иллюстрирующим этот подход, является цитата из работы У. Ф. Шарпа, Г. Д. Александра и Дж. Бейли «Инвестиции»: «инвестировать» означает «расстаться с деньгами сегодня, чтобы получить большую их сумму в будущем»12. Представители третьего подхода под инвестициями понимают объекты, которые могут быть использованы в процессе инвестирования13. При этом следует согласиться с обоснованным выводом Л. Г. Кропотова о том, что определение инвестиций через термины «вложение» и «расходы» имеют общее основание, заключающееся в движении капитала.

Схожим образом разнятся между собой и взгляды юристов на понятие «инвестиции».

Отправной точкой указанных различий, на наш взгляд, является отсутствие единого подхода к рассматриваемому понятию в законодательстве. Следует согласиться с Н. Г. Семилютиной и Н. Г. Дорониной, отмечающих наличие двойных стандартов в части формирования правового режима для иностранных и отечественных инвесторов14. Согласно ст. 1 Закона об инвестиционной деятельности в РФ15, инвестиции – денежные средства, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, иные права, имеющие денежную оценку, вкладываемые в объекты предпринимательской и (или) иной деятельности в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта16. Между тем в ст. 1 Закона об иностранных инвестициях17 иностранная инвестиция – вложение иностранного капитала в объект предпринимательской деятельности на территории Российской Федерации в виде объектов гражданских прав, принадлежащих иностранному инвестору, если такие объекты гражданских прав не изъяты из оборота или не ограничены в обороте в Российской Федерации в соответствии с федеральными законами, в том числе денег, ценных бумаг (в иностранной валюте и валюте Российской Федерации), иного имущества, имущественных прав, имеющих денежную оценку исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальную собственность), а также услуг и информации. И это только наиболее очевидный пример. Показательным примером отсутствия сколь-нибудь единообразного понимания инвестиции в нормах права является Протокол о торговле услугами, учреждении, деятельности и осуществлении инвестиций к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014 г.18 Так, согласно пп. 7 п. 6 Протокола, инвестиции это материальные и нематериальные ценности, вкладываемые инвестором одного государства-члена в объекты предпринимательской деятельности на территории другого государства-члена в соответствии с законодательством последнего. При этом во всем остальном тексте Протокола и в его наименовании используется словосочетание «осуществление инвестиции». Очевидно, что «осуществить материальную или нематериальную ценность» невозможно, осуществить можно только действие, деятельность, или, сообразно вышеуказанным экономическим объяснениям инвестиции, вложение или расходы.

Юридическая наука, соответственно, также предлагает нам палитру взглядов на понятие инвестиций. Наиболее распространенными являются два подхода. Согласно первому из них, инвестиция – это объект гражданских прав. Например, В. С. Белых пишет: «инвестиции – это принадлежащие инвестору объекты гражданских прав, включая деньги, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, а также результаты интеллектуальной деятельности, работы и услуги, информацию, имеющие денежную оценку и вещественные результаты, и вкладываемые в объекты предпринимательской и других видов деятельности в целях получения прибыли (дохода) и достижения положительного социального эффекта»19. Как справедливо отметил В. Н. Лисица20, подобный подход соотносится с экономическим пониманием инвестиции как затрат на увеличение капитала21. Понимание инвестиции как объекта гражданских прав просматривается также в работах С. П. Мороз22, А. Г. Богатырева23, Е. В. Ершовой24, Г. Д. Отнюковой25, С. С. Жилинского26, П. В. Сокола27, Н. С. Черепанова28, М. А. Семочкиной29, И. Ю. Целовальниковой30, Н. С. Черепанова31 и др.

Согласно другому подходу, инвестиция – это процесс (см. напр. работы М. Г. Холкиной32,А. В. Ведерникова33, М.С Евтеевой34, Д. С. Ратниковой35, В. В. Гущина, А. А. Овчинникова36, О. В. Ефимовой, О. Л. Котельникова37, Н. Г. Дорониной, Н. Г. Семилютиной38), т. е. вложение капитала. Нельзя не согласиться с В. Н. Лисицей, отметившим, что данный подход приводит к смешению понятий «инвестиция» и «инвестирование»39. Заметим со своей стороны, что и экономисты, считающие инвестиции вложением не проводят различия между инвестицией и инвестированием40.

Л. Г. Кропотов выделяет в отдельную группу авторов, которые считают обоснованным применение различных подходов к определению понятия инвестиции в зависимости от сферы осуществления инвестиций (соответственно национальные и иностранные инвестиции). К числу таких авторов можно отнести, например, Е. Б. Козлову41, А. М. Лаптеву42. Из приведенного выше примера с Договором о Евразийском экономическом союзе видно, что субъекты правотворчества не всегда последовательны в определении иностранной инвестиции как вложения (т.е. процесса), а не объекта, что наводит на мысль об отсутствии принципиального различия инвестиции в рамках национального правового поля и иностранной инвестиции.

Оригинальным является подход, который рассматривает инвестицию в качестве правоотношения. Эта позиция нашла отражение в работах О. М. Антиповой43 и Л. Г. Кропотова. Последний приводит следующее определение инвестиций: «инвестиции есть имущественные отношения, направленные на извлечение прибыли и (или) достижение иного полезного эффекта, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности участников, урегулированные нормами гражданского права»44. Представляется, что названное определение не отражает сущности инвестиции и не позволяет с достаточной степенью определенности выделить инвестиции (инвестиционные правоотношения) из других гражданских правоотношений.

Нуждается в отдельном упоминании позиция, которую занимает К. Ю. Баранов. В своем исследовании на тему «Гражданско-правовая модель регулирования инвестиционных отношений» он утверждает, что понятие «инвестиции» не нуждается в правовом закреплении, поскольку ими «могут быть любые объекты гражданского оборота, не запрещенные и не ограниченные в обороте, имеющие денежную оценку»45. Представляется, что данный подход абсолютно обоснованно позволяет сместить акцент в исследуемой теме с понятия «инвестиции» на понятие «инвестирование». Тем не менее, представляется, что определить правовую природу инвестиции все-таки возможно и необходимо.

Нельзя не заметить, что, несмотря на различия в приведенных взглядах, все они имеют и общие элементы. И в экономической, и в юридической литературе при исследовании инвестиций важное (если не главное) место занимает процесс вложения капитала46. Даже если инвестиция понимается автором как объект, то этот объект обязательно вкладывается, передается другому лицу с определенными целями.

Зачастую юристы обращают внимание на иноязычное происхождение слова «инвестиция»47. Вспоминают при этом английское слово «investment», образованное от глагола «toinvest». Суффикс – ment в английском языке используется для образования существительного, обозначающего действие или процесс. И аналогичной лексической формой в русском языке будет являться все же слово «инвестирование», а не «инвестиция». Допустимо, чтобы в повседневной практике эти слова могли заменять друг друга без подмены смысла, однако с точки зрения юридической техники, такая подмена вряд ли приемлема. Поэтому законодателем предпринята совершенно правильная, но не вполне удачная и последовательная попытка разграничить понятия «инвестиция» и «инвестирование».

Представляется верным подход к понятию инвестирования, инвестиций и инвестиционных правоотношений, предложенный А. В. Майфатом в работе «Гражданско-правовые конструкции инвестирования»48. Автор в качестве центрального понятия избрал инвестирование, обозначающее процесс вложения инвестиций. Инвестиция при этом является объектом гражданских прав. Важно отметить, что объект гражданского права становится инвестицией именно в связи с его использованием в инвестировании. Поэтому необоснованными являются упреки тех исследователей, которые считают определение инвестиций через объект гражданских прав несостоятельным в силу того, что один и тот же объект может и быть, и не быть инвестицией. Это действительно так, но это не является недостатком такого определения инвестиции, поскольку оно производно от понятия инвестирования.

Итак, в дальнейшем в работе под инвестицией будет пониматься объект гражданских прав, а под инвестированием – процесс вложения инвестиций. Поэтому определения понятия «инвестиция», данные через понятие «вложение», более относятся к инвестированию.

Говоря о соотношении инвестирования и инвестиционной деятельности, отметим следующее. Инвестирование – единичный акт (действие), хотя и имеет протяженность во времени. Инвестиционная деятельность, напротив, предполагает сложную совокупность действий, что следует из содержания понятия деятельность. А. Н. Леонтьев писал: «деятельность – это не реакция и не совокупность реакций, а система, имеющая строение, свои внутренние переходы и превращения, свое развитие»49. Деятельность предполагает системность, из чего часто следует вывод, что инвестиционную деятельность можно определить как систематическое инвестирование50. Косвенно подобный подход подтверждается и формулировкой ст. 1 Закона об инвестиционной деятельности в РСФСР. Иными словами, под инвестиционной деятельностью предлагается понимать совокупность некоторого количества актов инвестирования. Немедленно возникает вопрос: осуществляет ли инвестиционную деятельность гражданин, дважды в год заключающий договоры банковского вклада? А трижды? Или приобретет ли его деятельность инвестиционный характер, если он будет регулярно пополнять соответствующие вклады? Какова должна быть периодичность этих актов инвестирования?

Однако, отталкиваясь от понятия деятельности как системы, инвестиционная деятельность не может быть сведена к совокупности каких-то нескольких актов инвестирования. Вступление лица в несколько инвестиционных правоотношений не образует системы, т. к. между ними отсутствует системная связь. Они не обусловлены друг другом, не взаимозависимы. Исходя из этого, признание некоторой количественной совокупности актов инвестирования инвестиционной деятельностью не имеет никакого смысла, потому как такое содержание инвестиционной деятельности не дает оснований для какого-либо практического его применения в законотворчестве и правоприменении. Приведенный подход в чистом виде сводит объем понятия «инвестиционная деятельность» к множеству «инвестирований». Между тем понятие тогда имеет право на существование, когда его содержание качественным образом отличается от содержания иных понятий.

По чисто практическим соображениям представляется необходимым сущность понятия инвестиционной деятельности искать в его соотношении и взаимосвязи с деятельностью предпринимательской(ст. 2 ГК РФ51). И единственным вариантом такого соотношения является, на наш взгляд, то, что инвестиционная деятельность является видом предпринимательской деятельности. Только как вид предпринимательской деятельности инвестиционная деятельность требует отдельного выделения в законе и специального регулирования. Поэтому мы согласимся с А. В. Майфатом, однозначно относящим инвестиционную деятельность к предпринимательской52. Законодательство, между тем, иначе подходит к определению инвестиционной деятельности. Закон об инвестиционной деятельности в РФ указывает, что инвестиционная деятельность – вложение инвестиций и осуществление практических действий в целях получения прибыли и (или) достижения иного полезного эффекта. По Закону об инвестиционной деятельности в РСФСР инвестиционная деятельность – это вложение инвестиций, или инвестирование, и совокупность практических действий по реализации инвестиций. Субъектами такой деятельности названные законы называют инвесторов, заказчиков, исполнителей работ, пользователей объектов инвестиционной деятельности, а также поставщиков, юридических лиц (банковские, страховые и посреднические организации, инвестиционные биржи), пользователей объектов капитальных вложений и др. Иными словами, российское законодательство не выделяет никаких квалификационных признаков, позволяющих выделить субъекта инвестиционной деятельности от какого-либо иного субъекта предпринимательской деятельности и от субъекта инвестиционного непредпринимательского отношения, что не является удовлетворительным. Инвестор может инвестировать как собственные, так и привлеченные средства. Инвестирование собственных средств инвестора – предпринимателя не нуждается в особом правовом регулировании по сравнению с инвестированием таких средств иным инвестором. Действительно, само по себе существование конструкции инвестирования с инвестиционным риском в качестве конституирующего ее признака, предполагает создание особых правовых механизмов защиты прав и интересов инвестора. Особая защита требуется в том случае, когда осуществляется инвестирование привлеченных средств. Такое инвестирование осуществляется институциональными инвесторами. Таким образом, подходя утилитарно к понятию инвестиционной деятельности, ее субъектами мы можем назвать лишь институциональных инвесторов.