Элика Хаденс. Путь к смерти

Я крепко зажмурилась, растерла лицо ладонями, провела рукой по коротким волосам. Если впереди меня все равно ждет смерть, то умереть я предпочитаю собой, а не картонной леди, которой была последние шесть лет.

Семейная ссора была в самом разгаре, когда я открыла дверь в гостиную. Леди Дайем стояла напротив лорда Аенэра, что-то эмоционально ему доказывая, а тот смотрел на нее, сложив руки на груди. Злат-Ывар сидел на диванчике и мял шляпу в руках, страдальчески глядя на этих двоих, и только он был рад видеть меня, когда я открыла дверь.

– Ой, убивечка пришла! Заходи, родная, я тоби чаюшку налью вкуснецкого с ромашкою успокоительной и бублики вот туточки есть, свежие, мяхкие, а вкусные-то какие-е-е…

И взгляд полный надежды на меня направил. Леди Дайем лишь поджала губы и села в кресло, принявшись вертеть в руках полную чашку с чаем. Ее руки дрожали, поэтому она почти сразу вернула ее на стол. Я посмотрела на лорда Аенэра, но он лишь дернул плечом, предложив мне садиться на диванчик по правую руку от него.

Я не хотела ни есть, ни пить, но вдыхать аромат ромашки и чувствовать приятное тепло от чашки было очень приятно. Я даже не знала, что мои ладони так замерзли. В контрасте с чуть озябшими ногами было особенно ощутимо.

– Леди Хаденс, почему вы не надели тапочки? Пол прохладный, – мои ноги окутала полупрозрачная желтая лента, согревающая теплотой.

– Спасибо, лорд Аенэр.

Злат-Ывар глянул под стол, охнул.

–Ну шо ж такое-та, убивечка, ты не увидела шоль тапошки под полкой с одежкой? Беленькие такие, мягонькие, принести ль тебе?

–Нет, спасибо большое, но я сама не захотела надевать их, – и, видя, как Злат-Ывар хотел что-то добавить, сказала, – просто не захотела надевать что-то на ноги, а не именно эти тапочки.

Повисла напряженная тишина. Мне было все равно, но вот Злат-Ывар и леди Дайем были явно напряжены. И только лорд Аенэр спокойно пил чай, будто ничего не происходит. Это все из-за недавней ссоры брата и сестры?

– Когда я вошла, то прервала вашу беседу, в которой вы что-то бурно обсуждали, могу ли я предположить, что разговор шел обо мне?

–Да!

–Нет.

Два голоса прозвучали в унисон: эмоциональный женский и безразличный мужской.

– Леди Хаденс! Извините меня, но я хочу быть честной в этом вопросе: ваше место в тюрьме.

–Марисса, еще раз повторяю…

– Нет, Амио! Дай мне договорить, – и уже обращаясь только ко мне, – леди Хаденс, ваше пребывание здесь незаконно. Это знаю я, знаете вы и, рано или поздно, узнает общественность. Я не хочу, чтобы вы портили репутацию моего брата и подставляли его под удар. Странно, но я верю вашим словам, что вы не убьете Амио. Но пострадать он может не напрямую от вас, если Император узнает, то…

– Марисса, Аверт знает.

Женщина застыла, в неверии глядя на брата. Было видно, что такого она не ожидала, но ситуацию приняла довольно быстро. Вдох-выдох, сжала руки в кулаки так, будто хотела что-то раздавить. Или сжать чью-то шею в них… Шею императора, например. Ровная осанка леди, стальной взгляд черных глаз и она уже готова к дальнейшему диалогу.

Мы все внимательно следили за ней, она была похожа на опасную кошку. Элегантным движением взяла чашку с чаем, пригубила чай.

– Что ж… Если таково решение императора, то ничего не поделаешь. Но позволь мне заняться хотя бы состоянием леди Хаденс? Она не выглядит здоровой. Леди Хаденс, что скажете?

– Мне без разницы, делайте что хотите.

Она молча посмотрела на брата. Тот отставил чашку, которую держал до этого в руках.

– Ты же понимаешь, что я не могу допустить к ней никого, кто не заслуживает доверия?

– Не проблема. Просто наложим иллюзию на ее лицо или наденем маску. Всем займутся мои доверенные люди, они будут хранить молчание.

– Хорошо, список «доверенных людей» предоставишь и можешь приступать. – Лорд Аенэр потер переносицу и спросил, – леди Хаденс, вы уверены в своем решении?

Чашка в руках стала остывать, поэтому я тоже вернула ее на блюдце. Тихий звон раздался в гостиной. Поправляя манжеты, внесла всего несколько условий.

– Я, как и вы, не хочу, чтобы о моем местоположении стало известно кому-либо, это первое. Второе, я буду против, если ко мне будет применено насилие или другие попытки изуродовать меня. Так что никаких случайно опрокинутых кипящих жидкостей, случайных глубоких порезов и иных возможных травм. В целом это все мои условия, а в остальном делайте что хотите. Единственное, леди Дайем, я не принимала решение о том, что буду находиться в этом доме, мне комфортнее было бы оставаться в карцере. Это все, что я хотела сказать.

Как она отреагирует? Оскорбится? Выведет на конфликт? От нее можно было ожидать, но, зная ее всего полчаса, я понимала, что она не такая предсказуемая. И правда, леди просто кивнула и отвела глаза в сторону. Чувствует стыд? Неловкость? Не понимаю.

– Лорд Аенэр, а тоби не надобно ли глянуть расписание?

Мужчина вскочил на ноги.

– Хесс…У меня встреча, Марисса, тебе три часа, чтобы осуществить все свои планы по внешнему виду леди Хаденс в порядок. Я ушел, ужинайте без меня.

И быстро направился к двери. Когда он взялся за ручку, то от него пошли невидимые волны, от которых я вздрогнула. Запахло мятой, чем-то еще и раздался едва уловимый гул. Лорд Аенэр открыл дверь, за которой был не коридор, а бирюзовое марево, шагнул и скрылся в нем. Дверь захлопнулась, гул прекратился, но вкусный запах еще едва уловимо ощущался в комнате.

Грустно вздохнула, мурашки побежали по коже, и я потерла руки.

– Охохонюшки! Убивечка, та шо ж ты! Околела совсем! Ша, шаль хорошую найду, раз чай не пьешь, и тапошки! Тапошки и носки из кроличей шерсти, обязательно.

Проговорив все это, Злат-Ывар исчез. Едва уловимый запах нагретого под солнцем сена защекотал ноздри, и я чихнула.

Пока леди Дайем и Злат-Ывар утепляли меня, я поняла, что ощущаю запах и звук магии. Это было неожиданно, но очень интересно.

Три часа, установленных лордом, прошли быстро. На лицо мне нацепили маску, которая закрывала его полностью. Она держалась на какой-то магии, будто приклеенная, потому что никаких дополнительных креплений и завязок она не имела, при этом через маску я видела все прекрасно. Интересная вещь.

Меня мыли, мазали кремами, одевали. Мне сделали стрижку, и теперь я была больше похожа на подростка, который сопротивлялся законам общества и решил сменить пол. Леди Дайем и ее горничная долго сокрушались, что нет возможности оставить максимальную длину, но реальность оказалась безжалостна: не придумали еще ничего для экстренного роста волос. Наверное, магией было бы и возможно что-то исправить, но последствия просчитать было сложно, поэтому рисковать не стали: никого бы не устроило, если бы у меня внезапно выросли длинные волосы по всему телу, или я бы стала лысой навсегда. А такие случаи в истории красоты были…

Я наблюдала за всем будто со стороны, результат был вовсе неважен. Часто ловила себя на мысли, что сижу абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку. В такие моменты было сложно вернуться в реальность и вникнуть в разговор горничной и леди Дайем.

Кстати, звали ее Лелена. Молодая, но способная. Курносый нос, покрытый веснушками, вьющиеся у висков русые волосы, собраны на затылке в култышку. Медовые глаза смотрят прямо, бецветные брови слегка нахмурены. Невысокая, тонкая и гибкая, она вызывала подозрения в своей человечности. Маленькие острые ноготки заставляли сомневаться в этом еще сильнее.

На ужин пришлось спуститься в столовую: светлую, с большими окнами, открывающими вид на сад. Остальных слуг не было. Как сказал Злат-Ывар – отпустили, чтобы лишних глаз не было, а пока за «хузяйством» и он поглядит. Тревожные взгляды приходилось игнорировать: и леди Дайем, и Злат-Ывар были всерьез обеспокоены отсутствием у меня голода. Я и сама удивлялась: ела последний раз за день до судьбоносного допроса, но до сих пор не могла даже притронуться к еде.

В трущобах ты учишься быстро считать время между приемами пищи. Возможно это была особенность нашего района или что-то еще, но в детских головах непреложной истиной была четкая установка: будешь голодать больше двух дней – умрешь. Упадешь в голодный обморок, обессилишь, не сможешь работать, трезво мыслить – умрешь. Голод нес с собой все это. Еды было мало, так что все запоминали тот момент, когда твой желудок был хотя бы не пуст. Даже проживая в поместье графа Хаденс, я всегда отмечала в голове часы приема пищи. Я уже не голодала, но эта привычка помогала мне не набирать вес, не допуская никаких перекусов вне определенного времени.

Сейчас меня беспокоило мое состояние: голода не было, но и состояние тела было относительно в порядке. Спускаясь в столовую, думала, что запахи еды пробудят аппетит, но нет. Я с равнодушием смотрела на так любимое раньше мной рагу из овощей, на рыбу в соусе, на десерт и даже липовый чай. Хотя он вызвал интерес: я вдыхала его аромат и грела руки. Было спокойно. Но только мне.

– Слушай, убивечка…

– Меня зовут Элика Хаденс, пожалуйста, прекратите называть меня «убивечкой». Если вам будет удобнее, то зовите меня по имени. – Качнула чашку, отчего солнечный свет раскрасил чай в янтарный цвет. – Леди Дайем, не буду иметь ничего против, если вы тоже смените форму обращения ко мне. Простите, что перебила, лорд Злат-Ывар, продолжайте.

– Та чо уж, какой из меня лорд, луше зови меня дед Злат, так привышне.

Я кивнула. Он немного замялся, но продолжил.

– Слушай, мы тут с Марышечкой заметили, шо ты не ешь ничово, та и мерзнешь, хоть и лето на дворе. Но вот щай липовый все время нюхаешь, а пить не пьеши.

Я недоуменно посмотрела на леди Дайем.

– Вы все время вдыхаете чай из липы, но не пьете, в чем же причина?

Причину я сама не знала, но постаралась объяснить:

– Никогда не пила такой чай. Запах странный: вроде и обычный, но чувствуется что-то еще, другое, необычное.

Дед Злат громко хлопнул себя по лбу и вскричал:

– Ты ворожбу чуешь! Тьху, магию по-вашенскому. Марышечка, помнишь, как вона на Аенушку глазела? То-то и оно! А щай я заговаривал на бодрость духа, значится крупички ворожбы тама есть, вот и чуешь вкус другой.

Это было неожиданно. Не то, что я магию чувствую, а то, что чай можно заговаривать. Но запах был волшебный, хоть и заговоренный на бодрость, но он дарил ощущение уюта.

– Леди Хаденс, вы человек?

Вопрос, который заставил посмотреть с сомнением на леди Дайем.

– Не подумайте ничего, но ваше состояние очень похоже на первые стадии превращения в вампира. Не абсолютное соответствие, но основные признаки схожи.

Я усмехнулась и сказала максимально честно:

– Я человек. Да…

Хотела сказать, что уже не понимаю кто я, что такое поведение для меня неестественно, но… Чем больше думала об этом, тем труднее становилось дышать. Веки становились все более тяжелыми, а холод будто забирался под кожу. Не желая упасть в беспамятство прямо в столовой, я встала. Оперлась на стул, вроде даже сказала что-то, но пошатнулась и упала бы на пол, но сильные руки крепко ухватили за плечи, заставляя сесть обратно на стул. Голова кружилась. Я глубоко вдохнула, как можно больше воздуха набирая в легкие. Воздуха, в котором ощущался манящий запах мяты, перемешанный с запахами дождя. Мне казалось, что я могу дышать этим воздухом вечность. Я бы пила эти запахи, если бы могла. Апатия ушла, будто ее и не было, тело больше не желало лечь прямо тут, силы возвращались и в сознание становилось ясно. Но этот запах… Желание наслаждаться им было таким сильным, что я схватила запястье мужчины и поднесла его к носу, делая глубокий вдох. Он замер. Его кровь под моими пальцами потекла быстрее, пульс ускорился. Я подняла голову смотря снизу вверх на лорда: несколько черных прядей перечеркивали лоб, скрывая его глаза. От остальных, не от меня. В его глазах будто разыгралась настоящая буря с молниями, которые сверкали по краю радужки. Опасно, но невероятно волшебно.

Звук разбившейся чашки заставил вспомнить о том, что происходит. Отпустила мужское запястье и посмотрела на леди Дайем. Она стояла, опираясь руками на стол, ее глаза были широко распахнуты: она смотрела то на меня, то на своего брата. Я перевела взгляд на деда Злата: это разбилась его чашка. Тот тоже был в ступоре.

– Марисса, надеюсь вы закончили со всеми приготовлениями?

– А?.. Д-да, закончили, но Ами, что это было…?

Не дав ей договорить, он продолжил:

– Замечательно! Я забираю леди Хаденс с собой, не знаю когда вернемся, так что можешь отправляться к себе домой, Злат-Ывар, особняк на тебе, мы ушли.

Он говорил и одновременно поднимал со стула несопротивляющуюся меня. По телу прошла волна магии, ноги подогнулись, в ноздри забился запах магии, пыли и, как ни странно, запах камня, громкий хлопок на миг заложил уши. Вспышка света ослепила глаза, заставив их неистово слезиться.

Как только я смогла встать на ноги, меня отпустили. Я тут же присела, прижав голову к коленям, и закрыла уши руками, пытаясь хоть как-то унять гул в ушах. Сверху меня накрыли какой-то одеждой. Лорд Аенэр что-то говорил, кажется, извинялся, потом к его голосу добавился еще один. Через минуту я отошла от этого состояния. Вытерев слезы, я встала. Собеседником лорда был человек в мантии цвета мокрого песка: его лицо было скрыто глубоким капюшоном, так что я не могла сказать сколько ему лет. Он кивнул мне и пошел в сторону больших двустворчатых деревянных дверей, причудливо украшенных резьбой. Я оглянулась на лорда Аенэра.

–Добро пожаловать в Институт изучения магии.