Вечера на хуторе, или как укротить миллиардера

— Дядь, а ты «Простоквашино» в детстве смотрел? — спрашивает у меня девчонка в красном сарафане с хитрым прищуром.

— Смотрел, — киваю я в ответ и складываю руки на груди.

Ну вот с малышками я ещё не воевал!

— Ну тогда ты знаешь, что дальше будет, — её губы растягиваются в слишком довольной улыбке, а потом следует фраза, которая меняет всё: — Гаврюша, взять!

Тут же из-за угла деревянного сарая выбегает бычок и, быстро осмотрев всё вокруг и заметив меня, срывается на бег с растопыренными ушами и характерным «му-у-у»!

***

Я приехал в деревню, чтобы выкупить землю и построить здесь новый гостиничный комплекс с экофермой, а столкнулся с той, которую когда-то обидел. Но самое паршивое, что не она мне мстит, а её мелкая дочь. И она мне кого-то напоминает.

Глава 1

***

— Дина, выходи! Хватит прятаться! — кричу я так громко, что меня скоро услышат в соседнем селе. — Если сейчас же не выйдешь, я тебя без мороженого оставлю. Сама всё съем!

— Ну что за мать-то такая, — из-за забора появляется голова соседки баб Зои, в белом платочке и с торчащими в разные стороны седыми волосками.

Как она любит говорить, объясняя свою вечно растрепанную во все стороны прическу: «Связь с космосом поддерживаю я. Вдруг Юрчик там увидит меня да раньше к себе заберёт». Если что, это она о Гагарине.

— И тебе не хворать, баб Зой, — отвечаю ей, а сама стою на крыльце и осматриваюсь вокруг.

Двор большой, заблудиться можно, если не знать, в какую сторону смотреть. А за забором — так вообще красота: луг огромный, который тонет в кромке хвойного леса, разнотравьем усеянный.

— Я-то не хвораю, а вот Динку твою видала, — хитро смотрит на меня эта вредная старуха. — На велосипеде мчалась за село, за парнями Галкиными.

— Ну я ей… — начинаю злиться, но быстро останавливаю себя.

А что я ей? Что я могу сделать девчонке, которая не может усидеть на месте. Она и так у меня умница. Вот уже второй класс закончила в этом году. Да ещё и отличница. И ведь обещала ей, что этим летом точно поедем отдохнуть, но снова все планы нашей козе под тот самый противный хвост.

— Варька, а ты чего такая злая-то? — спрашивает баб Зоя, а я даже мысли собрать в кучу не могу.

— Просто так, — отвечаю ей и посылаю самую обаятельную, в переносном смысле, улыбку. — Чтобы скучно никому не было.

— Тьфу на тебя, дурында, — отшатывается от забора баб Зоя, а я выхожу за ворота.

Смотрю в сторону лесочка, что раскинулся сразу за деревней, высматривая красный сарафан моей Динки.

— Боже, дай мне сил пережить её истерику, когда она узнает, что её бабушка снова не может навестить нас, потому что у неё… — замолкаю.

Прикрываю глаза и смотрю на разноцветных мушек, что мелькают в темноте. Вот так бы и стояла, с закрытыми глазами, в этой темноте и наслаждалась бы тишиной.

Но мысли они такие ползучие гады, что сил нет утихомирить их, потому что всё внутри кипит. От обиды, от злости, от бессилия.

Мамочка моя дорогая с братиком носится моим, жопу ему подтирает да паршивую невестку ругает: то она бедного Славочку на две работы отправила, сука такая, то деньги у него постоянно на свои непомерные хотелки требует.

А я…

— А ты, Варька, девочка. Сама знаешь, как на жизнь зарабатывать. Тем более знала, что если без мозгов подходить к делу, то могут появиться дети. Вот теперь… — и каждый раз я её обрываю на этих словах, и у нас начинается скандал. А потом мы не общаемся с ней несколько месяцев.

И как так получилось, что я — конь, хотя вроде и девушка, а братишка мой старшенький — ненаглядная буся?

— Дина! — кричу, что есть сил, и слышу, как мой голос эхом разносится по округе. — Ну-ка вернись домой! — злюсь я, понимая, что хоть до потери пульса могу орать, но, пока эта своевольная дамочка не соизволит сама вернуться, ничего я добьюсь.

Захожу во двор, мне нужно ещё хозяйство покормить да загнать всех, но застываю на месте, рассматривая дорожки, что лежат везде, выложенные собственными руками, и многолетние кустарники, что обильно цветут или уже отцвели. Бабочки медленно пролетают мимо, где-то чирикают птички, зацвела моя любимая гортензия вдоль забора, и просто невероятные розово-голубые кусты соблазняют подойти и дотронуться до этих нежных соцветий.

Кто же знал, Варюха, что так жизнь повернётся. Когда-то кричала, что ноги твоей не будет в деревнях. Устала. Будешь только в городе жить.

А сейчас понимаешь, что, не роди тогда Дину, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

Прохожу по дорожке, прокручивая в голове план, как же мне исполнить данное дочери обещание, как за воротами раздаётся сначала грохот, потом визг, а дальше калитка открывается с такой скоростью, что если бы кто стоял рядом — убило бы.

Моя Динка мчит на меня в красном сарафане, который весь измазан снизу чем-то черным, с растрепанными темными косами, с огромными глазищами размером с пять рублей и вопит:

— Мамочка, не верь им! Я не виновата! Он сам под колёса бросился!

Прижимаю к себе дочь, чувствуя, как подрагивает маленькое тельце, и понимаю, что я сейчас кого-то убью. Поднимаю взгляд на стоящего у ворот незваного гостя и застываю от шока.

На меня смотрит тот, кого бы я предпочла больше никогда в жизни не видеть и не слышать, а лучше вообще думать, что он капитан дальнего плавания, и его сожрали акулы, когда он вышел пописать на палубу и выпал за борт!

— Варя, — произносит он, но я не слышу его голос, а читаю по губам.

— Чего надо? — спрашиваю я зло. — И вообще, вы кто такой, чтобы гоняться за маленькими девочками? Я сейчас участкового вызову и напишу на вас заявление. Или мужиков наших позову. Они педофилов быстро на вилы сажают!

С каждым словом я злюсь всё сильнее, а вот этот… имбицил, наоборот, становится чернее тучи.

— Совсем обалдела? — рычит он, а я понимаю, что ничего не изменилось. Голос остался прежним, как и моя реакция на него.

Убить бы гада! Да и память бы себе отшибить заодно.

— Красина, а я смотрю, ты как была дурой, так и осталась, — продолжает этот идиот. — Эта мелочь меня велосипедом своим переехала.

— Нечего под колёса бросаться, если видишь, что дети едут, — огрызаюсь я и чувствую, как Дина обходит меня и со спины уже жмётся. — И должно быть стыдно девочку обвинять в том, что она тебя переехала.

— Мамуль, он сам под колеса полез, — тише шепчет Дина, выровняв дыхание. — И если будет говорить, что это пацаны меня подстрекали — не верь.

Прикрываю на мгновение глаза и понимаю, что я всё же буду снова проводить сегодня воспитательную беседу, вот только представлю себе, что это не Игорь Соболев, козёл, скотина и урод, а просто простой прохожий, и точно подумаю, как поговорить с дочерью.

Да и самое плохое во всей этой ситуации, что дочь сдала себя со всеми потрохами.

— Так это что, дочь твоя? — сощуриваясь, серьёзно спрашивает Соболев и дергает за ручку калитки.

— Если ты сейчас войдёшь на мою территорию, я на тебя заявление напишу, за домогательство. Но сначала вот этой тяпкой перетяну, — шиплю я на этого гада и указываю рукой на тяпку, что так вовремя оказалась в нужном месте у туи.

И нужно же было встретиться за сотни километров и через столько лет! И почему именно сегодня, когда и так нет ни настроения, ни желания быть хорошей соседкой и культурной женщиной.

Глава 2

***

— Сынок, я не понимаю, что тебя не устраивает? — мама сидит на своём месте с противоположной стороны стола и с бесстрастным видом нарезает рыбу.

Отец молчит. Он в последнее время вообще не принимает участия в наших разговорах, которые так любит мать. Перед ним лежит айпад, на котором он читает сводку за последние сутки.

— Мама, я тебя прошу успокоиться, — говорю спокойно.

Я давно привык, что бесполезно что-то доказывать или объяснять. Вероятно, это и есть одна из причин, почему не собираюсь жениться.

— Игорь, ты взрослый мужчина. Тебе нужно принимать дела отца, а не искать себе новое дело, — мама всё-таки не унимается. — Да и давно пора уже подумать о наследнике. Я здесь разговаривала с Мироновыми и пригласила их в гости.

— Вот сейчас тебе лучше остановиться, — не даю маме продолжить её пламенную речь, прекрасно зная, о чём она хочет сказать. — Вопрос о моей поездке решён.

— Это не приемлемо, чтобы наш наследник ездил по каким-то непонятным лесам в поисках места, — вот теперь я слышу возмущение в голосе мамы.

Откладываю приборы, поднимаю на неё взгляд и внимательно смотрю. Маме уже почти шестьдесят, но она никогда и никому не позволяет упоминать её возраст. Постоянные посещения самых разных специалистов, клиник и всевозможных процедур скоро доконают отца. Но он никогда не позволял себе даже слова грубого сказать маме. Только вежливое игнорирование.

— Мама, ещё раз повторяю, вопрос закрыт и больше не обсуждается, — вот теперь я смотрю на неё прямо.

Замечаю, как её губы превращаются в тонкую линию, как глаза сначала сужаются и сразу же наливаются слезами, которые никогда не вытекали наружу.

— И я еду не в какой-то лес, а развивать ещё одну нишу бизнеса, — добавляю я.

— Это всё твоё воспитание, Елисей! — мама резко оборачивается к отцу, теряя любой интерес ко мне. — Посмотри, что сделала твоя вседозволенность. Сначала ужасный институт, потом непонятная компания, эта девка, — мама уже шипит и с шумом бросает приборы на стол. — Вот! — она быстро поднимается со своего места, теряя на мгновение весь свой лоск и воспитанность. — Посмотри, что ты сделал с нашим мальчиком!

— Мальчику почти тридцать, — спокойно отвечает отец, наконец-то отрывая взгляд от айпада.

— Благодарю, было вкусно, — громко говорю я, понимая, что не выдержу сейчас истерику мамы, и поднимаюсь из-за стола.

Поправил пиджак и иду на выход. Слышу стоны и причитания в столовой и радуюсь, что такие обеды у нас нечасто. Раз в неделю я могу это ещё выдержать.

Пока еду в офис, проверяю почту. Билеты уже у меня, так что нет смысла откладывать поездку. Тем более я считаю, что это символично: Соболев едет в Соболевку. И если у меня есть возможность выкупить эту землю за копейки, почему бы не воспользоваться. Да и мне пообещали, что проблем не будет. Местных жителей можно быстро уговорить переехать, а территорию оформить под отличный комплекс с современной экофермой.

Пока стою в пробке, получаю сообщение от помощника, что всё уже готово, и меня ждут в аэропорту. Через час я уже на месте, а ещё через час — в небе, где ещё раз проверяю бизнес-план.

Всё-таки не идиоты живут в глубинках. Очень умно сделано и просчитано всё. Нужно будет узнать у этого престарелого местного руководства, кто же автор этого бизнес-плана. Можно предложить работу этому специалисту.

— Игорь Елисеевич, вы точно уверены, что нам нужно это вложение? — спрашивает меня один из юристов, которого я взял с собой, чтобы заключить все сделки на месте.

— Игнат, я когда-то сомневался в твоей компетенции? — задаю встречный вопрос.

— Нет, — отвечает он мне нервно.

— Вот и ты не сомневайся в моих решениях, — уверенно отвечаю я. — Тем более это земля. Даже если ничего не выйдет с экофермой, всегда можно будет всё переделать. И мне нужны данные по местным жителям. Где они?

— Ещё собирают, — быстро отвечает Игнат, что-то проверяя в своём ноутбуке. — Как только пришлют, я сразу всё скину.

— Я быстрее сам познакомлюсь со всеми, — отвечаю я уверенно.

Когда мы прилетаем в областной центр, на улице уже ночь. А когда доезжаем к месту, которое подготовила для меня местная администрация, почти утро. И пока моя команда расселяется, я беру машину и еду смотреть местность.

Что-то моя служба безопасности слишком расслабилась и не спешит отрабатывать свои зарплаты. Нужно будет устроить чистку рядов.

Но чем ближе я подъезжаю к самой Соболевке, тем отчётливее понимаю, что здесь всё не так, как я себе представлял. Слишком ухоженные обочины, да и дорога довольно цивильная. А когда я замечаю озеро, то понимаю, что здесь даже пляж имеется, на котором в данный момент купаются дети, хоть еще и совсем раннее утро.

Останавливаюсь на обочине и, выйдя из машины, осматриваюсь вокруг. Здесь и правда красиво. Просто невероятное место для моего проекта. Прохожу чуть вперёд и тут слышу крик.

— Динка-перинка, попа на резинке! — детские голоса вопят на всю округу.

Я резко разворачиваюсь и понимаю, что на меня мчит девчонка на велосипеде, только смотрит она в противоположную сторону.

— Стоять! — выкрикиваю я, но уже слишком поздно.

Это чудо в сарафане толкает меня рулём, и я заваливаюсь в колючую траву.

— Мать вашу! — теперь уже чуть ли не ору я.

— Дядь, ты куда прёшь? — слышу звонкий голосок. — Не видишь, девушка едет!

Я только и успеваю, что подняться на ноги, как это мелкое чудо подхватывает упавший велосипед, запрыгивает на него и мчит дальше по улице, будто это не она только что сбила человека.

— А ну, стоять! — рычу я и бегу за ней.

Понять бы зачем?

Глава 3

***

— Мамочка, я не виновата, — начинает сразу причитать Дина, только мы входим в дом. — Пацаны сами напросились. Они вечно дразнятся. Вот я и…

Дина замолкает, а я смотрю на свою дочь и пытаюсь выровнять сумасшедше колотящееся сердце. Это где же я так накосячила, что спустя столько лет снова получаю явление в виде этого напыщенного мажора?

— … я им наподдала и удрала, — заканчивает довольно дочь, а я понимаю, что в какой-то момент потеряла нить разговора.

Смотрю, что на столе возле дочери стоит тарелка с супом, а она смотрит на меня серьёзно.

— Что? — спрашиваю я у дочери.

— А есть я чем буду? — хмурится Дина. — И, мам, ты не будешь меня ругать?

— Дина-а-а, — тяну я обречённо и сажусь рядом с ней. — Ты как этого… дядьку сбила? — спрашиваю я.

— Он сам под колёса бросился, — уверенно заявляет дочь и закидывает первую ложку супа в рот. — И вопсе, нешего под колёса лешть.

— Не разговаривай с полным ртом, — останавливаю я Дину.

— Ну мам! — стонет она, вскидывая бровь в таком знакомом жесте.

И почему я думала, что моя дочь похожа на меня? Даже вот сейчас этот упрёк во взгляде, смешанный с удивлением, точно такой же, как был и у Соболева, когда я всё же взяла тяпку в руки.

— Я всё, — довольно отвечает Дина, и здесь происходит то, чего я больше всего боялась. — А бабушка когда приедет?

— Добавки будешь? — спрашиваю я в ответ и быстро поднимаюсь из-за стола.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что моя девочка уже всё поняла сама. Набираю в грудь побольше воздуха и разворачиваюсь к ней.

— Я так и знала! — взвизгивает дочь, подскакивая из-за стола.

— Дина, девочка моя, я что-нибудь придумаю, — начинаю я говорить нежно, стараясь успокоить дочь.

И как так вышло, что накосячила сегодня дочь, а виноватой чувствую себя я?

— Ничего ты не придумаешь! — уже чуть ли не плачет Дина. — Ты мне третье лето обещаешь, что мы съездим на море!

— Мы съездим на море! — уверенно отвечаю я, хотя понятия не имею, как я это сделаю.

Я вижу, что Дина сейчас заплачет, но вот же вредная натура, она не разрешает себя видеть такой никому. Даже я уже утратила эту возможность. Она готова делить со мной всё что угодно, но не слёзы.

— Дина! — кричу я, но моя маленькая девочка выбегает на улицу и уносится за дом, в сторону сада.

Опираюсь руками о стол и тяжело опускаясь на стул. Да чтоб вы все долго жили! Ну почему всё так сложно?

Мой бизнес-план по открытию туристической зоны на территории нашего хутора рассматривают уже полгода. Мама устроила очередную подставу. А теперь ещё и явление этого Соболева!

— А я вижу, у тебя ничего не меняется, Красина, — слышу за спиной насмешливый голос. — Одни проблемы.

— Я так понимаю, что моя угроза на тебя не подействовала, — рычу я и даже радуюсь тому, что сейчас у меня будет тот, на ком я отыграюсь.

Поднимаюсь и беру в руки мокрое полотенце, которым вытирала посуду. Но неожиданно на помощь приходит мой любимый котик Матрос. Полосатый огромный бегемот, который страстно любит молоко и обнимашки.

Мне интересно, а кто-нибудь когда-то видел, чтобы кот укусил за задницу без повода? Нет? Теперь будете знать.

— А-а-а! — крик Соболева как песня для меня, но полотенце всё же просится к применению.

— Брысь, Матросюшка, — выкрикиваю я и со всей силы отпускаю мокрый конец хлестко по слишком упругой заднице Соболева.

— Да ты совсем с ума сошла, Красина?! — отскакивает этот напыщенный индюк.

— А я котика своего отпугивают, — отвечаю я и надеюсь, что улыбка у меня сейчас нужной степени извинения.

И ещё один удар приходится, только теперь уже по ногам Соболева.

— Ой, да на тебе ещё и комары сидят, — взвизгиваю я и бью снова. — Я сейчас их всех прогоню.

Глава 4

Мало того что весь вечер наперекосяк, так ещё и ночь прошла ужасно. Всё мне снились непонятные сны о том, что меня кто-то догоняет, а потом тащат куда-то. И море снилось, только зелёное почему-то, да и поляна наша. Всё меня бросало из одной картинки на другую, будто мозг не хотел, чтобы я досмотрела хоть что-то нормально.

Но утро настало, и деваться некуда. Пора просыпаться, так как ничего само собой не сделается. Да и работа станет полезным помощником в изгнании из моего мозга ужасных образов Соболева, который, зараза такая, был в каждом кадре моего сна!

На улице свежо. Роса блестит вокруг, и так хочется, чтобы это состояние подольше было. Наслаждение просто. Но меня ждут мои зверёныши, которых нужно накормить, напоить и выпустить на выгул.

Куры нескольких пород, гуси с индюками, утки, кролики и овечки, коза наша любимая, коровка и телёнок. Даже поросята есть, только не обычные, а чёрненькие, «вьетнамские» называются здесь.

Захожу на хозяйственный двор и натыкаюсь на Галю. Она-то как раз мне и нужна!

Когда я приехала сюда жить, она была одной из тех, кто согласился мне помогать с хозяйством. Естественно, не просто так, но на этом фоне мы и сдружились. А точнее, постоянно общаемся.

— Привет, соня, — улыбается мне Галя, завязывая платок на голове, и, подхватив бидон для доильного аппарата, идёт к сараю. — Варь, там мои вчера снова Динку твою дразнили, — вздыхает Галя. — Я их, конечно, отчитала, но надолго ли хватит, не знаю.

Галя красивая женщина за тридцать. Русые густые волосы всегда собраны в красивые косы, зелёные глаза, сочные губы. Ну вот как в русских былинах. Замужем. Только муж у неё, как бы это помягче сказать, пьёт. Работящий, рукастый, ну бухает так, что я его и не помню трезвым. Радует то, что он совершенно безобидный.

— Привет, Галь, — здороваюсь я и выдёргиваю свой платок из кармана широкой юбки. — Да знаю я, — отмахиваюсь от неё. — Динка вчера ещё и заезжего одного сбила велосипедом своим.

— Ой, да видела я, — Галя расплывается в улыбке. — Хорошенький такой, но баб Зоя сказала, что его участковым нашим пугала, — рассмеялась Галя.

— Ага, — улыбаюсь в ответ. — Он же не знает, что наш Назарович уже давно на пенсии и из своего дежурного УАЗика даже не выходит, когда на вызов приезжает.

Вот теперь мы расхохотались вместе. Даже легче стало. Взяла ведро с кормом и пошла к кролятникам. Оттуда начну.

И пока я занималась кормлением, Галя успела подоить коровку, да и с козой справилась.

Я люблю это место. Здесь я снова ожила и поверила в людей. Да и мечта моя никуда не делась. Хочу здесь развить туризм. Вот только что-то областная администрация не спешит одобрить мой проект. Нужно будет взять дочь и съездить на следующей неделе в город. Может, что и узнаю.

Галя уходит к себе, а я иду в дом, завтрак готовить. За заботами не замечаю, как время уже переваливает за девять.

— Дина! — громко зову с террасы. — Просыпайся!

Дом был старый, когда я приехала сюда. Но спасибо бабуле, которая оставила мне в наследство не только его, но и огромную прилегающую территорию. А ещё, как оказалось, она у меня ещё тот пират была, как смеётся Динка.

Бабушка всю жизнь копила. И накопила так, что я смогла и здесь всё переделать, улучшить и облагородить, и с работой разобралась быстро. Благо, в наше время, не проблема найти работу. Главное, чтобы интернет был. А его я выбила ещё четыре года назад на нашу деревню.

— Дина! — зову ещё раз и ставлю на стол горячую кашу.

Рядом стоят тарелочки с ягодами: малинка, крыжовник, смородина и даже клубника ещё осталась.

Знаю, что дочь будет дуться на меня ещё несколько дней, но я и правда постараюсь что-то придумать. Как? Понятия не имею. Но в этом году мы точно поедем на море.

Дина выходит в красной пижаме с медведем в руках. Да, красный цвет — наш любимый. А ещё мягкие игрушки, которые я каждый раз обещаю выбросить, но не решаюсь. Мы их привозим отовсюду!

— Доброе утро, дочь, — улыбаюсь Дине, но в ответ получаю только сонную недовольную моську, но я вижу, что лицо влажно, да и руки мы так и не научились вытирать сверху.

Значит, дочь не только видела воду, но и умылась, и зубы почистила.

— Я не буду кашу, — отвечает моя девочка, усаживаясь на своё место.

— Дина, — вздыхаю я. — Наша Бурёнка старалась, делала молочко тебе. Давай позавтракаем, а потом уже будем решать насущные проблемы.

— Вот так всегда, мамочка, — вздыхает моя малышка и всё же придвигает к себе тарелку, только с ягодами. — Ты будешь решать проблемы, а я снова не поеду на море.

— Девочка моя, — протягиваю руку к своей малышке и поправляю её непослушные волосы, — иногда нужно выбирать между тем, что хочется, и тем, что правильно. Но я правда буду очень стараться придумать что-то.

Дина кивает на мои слова, а я снова узнаю в этих её движениях Соболева. Ой, чур меня! Никогда дочь не сравнивала с ним. Она всегда была только моя!

Да и Дина никогда не спрашивала за отца. Сначала пыталась понять, в чём дело, а потом успокоилась. Если ребёнку он не нужен, значит, нам и так хорошо.

— Варька! — голос баб Зои звонко разлетается на весь двор. — Выходи давай, да платье своё модное надевай!

Не понимая слов соседки, спускаюсь с террасы и замечаю её стоящей у забора, в белой блузке с рюшами, в оренбургском платке на плечах и в белой косынке на голове. А завершением этого невероятного образа является розовая помада.

— Баб Зой, а ты куда такая красивая собралась? — спрашиваю я, стараясь сдержать рвущийся наружу смех.

— Так в клуб я, дурында, — со всей уверенностью заявляет эта неугомонная старушка.

— В десять утра? — осторожно спрашиваю я, пытаясь дать понять, что, кажется, кто-то время перепутал.

— Ну а когда ещё соколиков-то искать? — с полной уверенностью заявляет баб Зоя и демонстративно поправляет грудь под блузкой.

— Батюшки, да ты и бюстгальтер надела, — вот теперь я замечаю ещё и расстёгнутые пуговицы на блузке.

— А что! — баб Зоя вскидывает гордо голову и смотрит на меня с прищуром. — Я даже духи свои достала. НЗ, знаешь ли!

— Так что за праздник-то? — спрашиваю я, уже посмеиваясь.

— К нам приехал новый спонсор, — баб Зоя склоняется ближе к забору, будто по секрету говорит. — И нас сегодня собирает, чтобы познакомиться поближе.

— Спонсор, говоришь, — киваю я, но что-то улыбаться мне больше не хочется. — Кажется, я догадываюсь, кто этот спонсор.

— Ну вот и ладненько, — кивает она мне и, развернувшись идёт к своей калитке. — Ты давай, иди тоже принарядись. А то заберу себе такого жениха. Хотя, — баб Зоя оборачивается в мою сторону, окидывает слишком внимательным взглядом и, скривившись, добавляет: — У тебя и смотреть-то не на что. Не буду мучить соколика. Так и быть. Сразу домой приглашу.

Я не смогла сдержать рвущийся наружу нервный смешок, особенно когда баб Зоя снова поправила свою грудь.

Ну нет! Я такое пропустить не могу! Разворачиваюсь к дому и иду переодеваться. Посмотрим, что этот спонсор нам расскажет.

Глава 5

***

Когда ты живёшь в определённых условиях всю жизнь, сложно поверить в то, что другие люди могут по-другому. Вот и сейчас я сижу на старом поскрипывающем стуле на деревянной сцене древнего клуба, как это здесь называют, и пытаюсь понять, почему не могу отвести взгляд от той, что сейчас стоит у самой двери.

Рядом один из моих замов. Возле хрипящего микрофона — юрист. С другой стороны от меня глава района, в котором и находится эта Соболевка, а я даже не ловлю нить разговора.

Я вижу, с каким восторгом на меня смотрят, в основном, местные жительницы, и совершенно не вижу такого же в глазах Красиной.

А я ещё не забыл, как эта ведьма отшлёпала меня полотенцем вчера!