Измена. Она разбила наше счастье

Глава 10

— Зачем? — только и сумела выговорить я, рассматривая её бледное до синевы лицо.

Что с ней такое? Выглядит так, будто сама угодила на больничную койку. И, может, будь я в нормальном состоянии, даже сумела бы на эту тему слегка позлорадствовать.

Но как же сильно меняется твоё мировоззрение и восприятие окружающего мира, когда проходишь через такой страшный слом… Мир в его привычном понимании просто перестаёт для тебя существовать. И реагируешь ты на всё по-другому.

Но всё-таки даже такая страшная метаморфоза не смогла бы заставить забыть меня о том, кто сейчас неуверенно мялся на пороге моей палаты.

— Зачем? — тихо переспросила она, то и дело бросая в мою сторону опасливые взгляды. – Да я и сама у себя спрашиваю. Но просто… это же такая трагедия. И… и не важно, что было до. Я просто поняла, что не могу остаться в стороне. Я же всё-таки с тобой знакома.

— Да, я в курсе, — прошелестела я. — Через мужа.

Кажется, она не знала, как правильно отреагировать на мой чернейший юмор. Что поделать? Он хотя бы помогал мне сейчас оставаться на плаву и не сойти с ума от переполнявшего меня почти невыносимого горя.

— Н-нет, я не об этом, — наконец продребезжала она. — Мы ведь и… и до этого знали друг друга.

— Ага, — выдохнула я.

И вдруг подумалось, что такое объяснение вряд ли свою функцию как следует выполняет. По её логике, под дверью моей палаты сейчас очередь из соучаствующих выстроиться должна. Не так уж мало у меня было знакомых. Но что-то никто особо не спешил выразить мне свои соболезнования. Что, к слову, и хорошо. Я бы не смогла долгое время выносить изъявления чужой жалости. Мне и так было тошно.

— Откуда тебе… известно?

Степанова похлопала глазами.

— Да в офисе… знают уже. Я не в курсе, откуда. Но я там узнала.

Да и какая теперь уже разница? Знают и знают. В моей ситуации это ничего не меняло.

— Ладно, — я сглотнула. — Пришла. Увидела. Можешь… идти. Мы с тобой не подружки. Мне от тебя… ничего не нужно.

Разве что захотелось пожелать ей на глаза мне не попадаться. Но и это сейчас не стояло у меня в приоритете. Хотя ещё несколько дней назад я ничего так сильно не желала, как переместиться в какую-нибудь счастливую параллельную реальность, в которой ничего никогда не слышала о Кире Степановой.

— Ну... может, я всё-таки чем-то могу помочь? Может... что-нибудь нужно?

Ты посмотри, как её пробрало. Хорошо, что поблизости зеркала нет. Видимо, я выглядела откровенно паршиво, раз даже она воспылала желанием как-то меня облагодетельствовать. Вот только я не собиралась принимать помощь ото всех подряд.

— Ничего… не нужно. Для этого у меня есть муж.

Между нами тут же повисло тягостное молчание. Она нарушила его первой.

— Я понимаю, что прозвучит неуместно, — пробормотала Кира. — Но всё же скажу. Тебе... очень повезло с мужем.

После случившегося я бы поспорила, но то, как он ухаживал за мной всё это время… тут я бы не смогла ничего сказать поперёк.

— Я знаю, — ответила просто. — Не держу.

— Желаю поскорее поправиться, — напоследок отозвалась Степанова. — И… и отыскать виновных, конечно.

И вышмыгнула из палаты.

Это было совершенно на неё непохоже. Если бы я не видела её собственными пока ещё слегка заплывшим глазами и не слышала её голос, могла бы подумать, что это и не она. И чем-то будто напугана.

Одним словом, странное поведение. Совершенно не в её характере.

Как бы там ни было, надо попросить у персонала больше её сюда не пускать. Эта женщина будила во мне лишь негативные эмоции. А мне и без неё их хватало с лихвой.

От размышлений меня отвлекли нараставший за дверью гул голосов.

Что там случилось? Что такое?

И спустя пару мгновений словно в ответ на мои немые вопросы дверь отворилась и в палату вернулся Ренат. Оглянувшись через плечо в коридор, он закрыл за собой дверь. На его лице отображалась тревога.

— Ты в порядке?

— Более или менее, — отозвалась я хрипло. — А почему ты спрашиваешь?

Меж бровями у мужа залегла вертикальная складка.

— Со Степановой в коридоре столкнулся. Она сказала, что к тебе приходила.

— Что, тоже удивился? — скривила я губы.

Ренат в ответ ещё сильнее нахмурился.

— Да я вообще не понял, что она тут забыла. Подумал сначала, что и у неё тут кто-то лежит. А она говорит, тебя навестить приходила. Твою-то мать, проходной двор какой-то. Я распоряжусь, чтобы без согласования никого не пускали.

— Видимо, она не только тебя умеет убеждать, — шепнула я хрипло.

— Аль… — лицо мужа превратилось в скорбную маску. — Пожалуйста, ну хоть сейчас прошлое не вспоминай!

— Считаешь, не стоит?

— Не стоит! — с жаром отозвался упруг и присел на край моей койки. — Потому что нужно смотреть у будущее. А оно у нас с тобой куда лучше прошлого!

Кажется, тогда Ренат и сам не знал, что лжи страшнее, чем в тот день, ещё никогда не произносил…

Глава 11

— Вы совсем озверели?! — шипела она в трубку, безуспешно пытаясь хоть как-то совладать с душившим её гневом напополам с ужасом. — Вы какого чёрта натворили?! Она в больнице лежит! У неё… она ребёнка из-за вас потеряла!

— Из-за нас? — хмыкнул исполнитель в трубку.

Эта сволочь пользовалась тем, что она сейчас не могла до него достать. Деньги он и его подельники получили, и ещё можно сказать спасибо что он вообще ответил на телефонный звонок. Им-то всем пришлось смыться подальше из города и на неопределённое время – во избежание поимки. А оная и Кире была совершенно не на руку. Ниточки к ней приведут, а такой исход ситуации исключался!

— Из-за вас, конечно! — заорала она. — Вы как взбесились!

— Так она лягаться и кусаться начала! Он сама озверела! И никто не собирался её лупить! Так вышло. Она в неадекват впала. Ещё покалечила бы кого-нибудь. И упала она сама, стукнулась сама. Никто её не толкал! Так что мы на себя вину за эти последствия брать не собираемся. Если чё, мы ваши указания выполняли. Да и вообще мы тут в одной лодке сейчас. Давайте не ссориться. Во избежание.

Услышав этот нахальный прозрачный намёк, Кира выругалась и отключилась.

Эта дура малохольная умудрилась так неудачно шлёпнуться, что потеряла ребёнка! Бестолочь! Неуклюжая идиотка!

Ренат от неё теперь ни на шаг не отойдёт. Будет вокруг неё на цыпочках скакать, будет её выхаживать! А то как же! Такой удачный повод доказать, какой он любящий и заботливый муж!

Степанову даже перекосило от омерзения.

Строит из себя какого-то святошу! И даже сам не замечает, как из властного, статусного, во всех смыслах перспективного мужика превращается в дрянного подкаблучника.

Эта Альбина окончательно испортит мужчину, на которого она претендовала сама, со всей серьёзностью. Он ей подходил идеально. Как говориться, её цвет, её размер. И она его так просто к этой бледной поганке не отпустит. Пусть не думает, что мужика можно жалостью около себя удержать.

— Ты про супругу нашего главного слышала? — заскочившая на перерыве в их офисное кафе Селиванова округлила глаза.

— Просто капец! У нас сегодня с утра только об этом кругом и гудят!

Кира передёрнула плечами, мол, ей не по статусу с прочими офисными хомячками такие вопросы обсуждать.

— Слышала краем уха, — проговорила она. — Ужас, конечно.

Но всё, о чём Кира сейчас могла думать, это как теперь отодрать от неё безутешного Матвеева. Теперь они ещё и не рождённого будут чёрт знает сколько оплакивать. Ренат что, и в офисе в это время не собирается появляться?

— Ой, да не то слово! — Селиванова отхлебнула из своего стаканчика кофе и рассеянным взглядом посмотрела в окно. — Мы вот с девочками думаем скинуться, что ли… Ну, знаешь, что-то купить, навестить её. Я, правда, не знаю, как начальство к этому отнесётся. Начнёт ещё выспрашивать, откуда узнали. А тут непонятно, откуда новость прилетела. Я на работу пришла, а все вокруг уже обсуждают.

Киру сейчас меньше всего заботил источник, растрепавший личную информацию. Её мысль зацепилась за неожиданно подброшенный ей судьбой вариант.

А это идея. И довольно неплохая идея. Она как минимум стоила того, чтобы дать ей шанс.

Поэтому закупив громадную подарочную корзину со всякими фруктами и прочей ерундой, Степанова отправилась в больницу. Само собой, Матвеевой сейчас не до экзотических фруктов, поэтому корзина почти наверняка перекочует к обслуживавшему её палату персоналу. Тем лучше. Цветы и корзина ожидаемо настроили дежурную медсестру на самый благостный лад. Ну а подпущенные в дрожащий голос слёзы дополнили образ. Степанову пропустили без необходимости трясти перед персоналом своими связями.

Сам визит прошёл примерно так, как она и ожидала. Матвеева лежала пластом — белая, обессиленная, почти мёртвая. У Киры даже на миг что-то такое внутри шевельнулось — что-то вроде жалости. Но стоило напомнить себе, что именно эта женщина стояла сейчас между нею и исполнением её мечты, и жалость как рукой сняло.

Вытерпев их короткий и почти бессодержательный разговор, Степанова с нескрываемым облегчением покинула палату и наткнулась на подарок судьбы — в коридор как раз входил Матвеев собственной персоной.

Хмурый, осунувшийся, бледный и со следами явного недосыпа на заострившемся от переживаний лице. Но его это странным образом ничуть не портило — даже как будто бы наоборот. Страдание придавало ему очарование стоика. Эдакий борющийся со скорбью и старающийся не поддаваться ей одиночка.

А одиночка, потому что жена его сейчас вряд ли могла быть ему утешением. Жена — не могла. В отличие от неё.

Кира видела промелькнувшее на его лице изумление, но поскорее затолкала поглубже довольную ухмылку. Пришлось приложить немало усилий, тобы изобразить нужное — тревогу и такую же скорбь.

— Ренат…

Но он в ответ лишь сильнее нахмурился.

— Ты что тут делаешь? Тебя кто пропустил?

Глава 12

— Ренат, ну это же не какой-то сверхсекретный закрытый объект, — протянула она.

Её покоробила подозрительность в его голосе. Покоробила и чуточку напугала. Теперь ей всё казалось, что кто-нибудь что-нибудь уже подозревает. Окружающие вот-вот начнут пристальнее к ней присматриваться и наверняка что-нибудь да заметят. Потом пойдут расспросы, потом кто-нибудь что-нибудь сопоставит, и вся правда выйдет наружу.

А при должном подходе и умении то, во что она вляпалась, преспокойно может и к статье привести. Даже её. Придётся задействовать все возможные и невозможные ресурсы семьи, чтобы отмыться потом от таких обвинений.

В тюрьму она, конечно, вряд ли когда-нибудь попадёт, но родственники сильно в ней разочаруются. А она предпочла бы до их сведения ничего не доводить.

Надо действовать в одиночку и действовать предельно осторожно.

— Дело не в сверхсекретности, — насупился Матвеев. — Что ты вообще тут забыла? Особенно после всего произошедшего.

Кира заставила себя сделать несколько шагов ему навстречу и состроила максимально скорбную гримасу.

— Ренат, ты считаешь меня совсем лишённой всякого сострадания? Да, в любой другой ситуации я бы никак, может, и не отреагировала бы, но такое горе! Сделать вид, что я ничего не знаю? Так у меня и не получилось бы, даже при всём желании. Я в офис наш приехала, а там только об этом и говорят!

Матвеев прикрыл глаза, будто на него накатило изнеможение. Понятно — его тоже не могло особо порадовать то, что все вокруг сейчас только и судачили о произошедшем. Но на чужой роток не накинешь платок — откуда-то информация просочилась и распространилась со скоростью лесного пожара.

— В любом случае тебе здесь делать совершенно нечего.

— Да я же только… я фрукты ей привезла и просто хотела сказать, как сожалею. Потому что я и правда сожалею, Ренат!

И вот сейчас она даже не кривила душой. Она не хотела такого исхода. Она его не планировала и даже в самые тёмные свои моменты, когда ревность и зависть затмевали ей разум, сдерживала эти порывы. Она хотела её припугнуть, чуточку расшатать ей нервы, а всё остальное случилось бы само собой.

Но вот как всё в итоге вышло. И это не её вина! Вот если бы эта безмозглая курица не припёрлась тогда к мужу в кабинет, ничего бы этого не было! Ренат сам дошёл бы до понимания, что зря женился на ней. Что она совершенно ему не подходит. Что с ней, с Кирой, ему будет куда лучше.

Но придётся идти куда более длинным и тяжёлым обходным путём. Что ж… чего не сделаешь ради любви.

— Считай, мы приняли твои соболезнования, — проговорил он и кивнул подбородком на выход. — Хоть они были и необязательны. Ты наверняка только сильнее её расстроила.

Кира помотала головой.

— Да мы даже не ссорились. Правда. Я понимаю, что она меня ненавидит. Она этого и не скрывает. Но в целом я не пожалела, что приехала. И может... может, ей будет немножко легче от того, что я зла на неё не держу.

Ренат неожиданно фыркнул.

— А тебе на неё чего зло-то держать?

Вот как? Он не понимает? Он настолько бесчувственный?

— Матвеев, — не сдержалась она, — ты же не думаешь… ты же не решил, что я хочу быть с тобой исключительно потому, что меня к тебе физически тянет?

И она сделала ещё один шаг ему навстречу.

— Это не блажь и не страсть. Это… это более глубокие чувства.

— Кира, я в них никак не заинтересован.

Знал бы он, чего ей стоило проглотить эти слова и даже бровью не повести, позволяя ему пока ещё оставаться при своих заблуждениях.

— Я знаю, — шепнула она, потупив взгляд. — Я очень хорошо понимаю, что ты привязан к жене. И восхищаюсь твоей заботливостью. Но кто в такое время позаботится о тебе? Твоей Альбине сейчас не до тебя. И поверь, после всего, что ей пришлось пережить, ей очень долгое время будет не до тебя. Но до тех пор, пока у вас всё наладится, как ты будешь справляться сам? В одиночку. Совсем без поддержки. Ты хотя бы задумывался об этом? Не боишься под такой тяжестью эмоций и обязательств перегореть и окончательно охладеть к вашему браку?

Глава 13

— Кир, ты серьёзно? — Ренат рассматривал поднятое к нему красивое лицо и пытался понять, сколько искренности во всём, что она успела ему наговорить.

Просто Степанова была не и тех, кто легко шёл на уступки, компромиссы и мировую. А тут такая неожиданная метаморфоза. Чужая душа — потёмки, конечно, но это не мешает строить собственные о ней представления.

— Совершенно серьёзно, — проговорила она, продолжая смотреть на него едва ли не просительно. — Ваша трагедия… она заставила меня посмотреть на всё по-другому.

— Если это так, то ты сама себе противоречишь, — нахмурился он. — Если бы ты посмотрела на всё по-другому, то поняла бы, через что мы проходим. А заодно и поняла бы, что дело вообще не во мне и не в том, какие сложности испытываю я.

— И я это понимаю, я понимаю, — зачастила Кира. — Просто неправильно выразилась. Ты очень сильно беспокоишься о жене, но ты не железный, как бы ни храбрился. Только не говори, что тебя случившееся не подкосило! Ты же тоже страдаешь! А я просто хочу быть рядом. Я хочу тебя поддержать.

— Спасибо, — сухо кивнул он. — Ты уже поддержала. Спасибо за визит и за фрукты, за внимание к нашим сложностям. А сейчас можешь идти и не испытывать по этому поводу больше никакой тревоги. Ты мне ничего не должна. А с Альбиной вам вообще лучше больше не видеться. Я не хочу, чтобы она ещё сильнее расстраивалась.

Он видел, что Кира хотела что-то добавить. Видел, что она не согласна с его словами. Но сейчас совершенно не важно, что она там хотела. Степанова не понимала и, возможно, даже не способна была пережить ту глубину скорби, которую сейчас переживали они.

Даже если её стремления искренни, они неуместны.

— Хорошо, — выдавила она из себя, но вместо того, чтобы окончательно попрощаться и направиться к выходу, неожиданно подступила к нему практически вплотную и пробежалась пальцами по его груди. — Я, конечно, уйду. Твоё слово — закон. Но помни, Ренат, сколько ты меня ни гони, а я всегда буду рядом. Я всегда буду готова прийти к тебе на помощь. Сейчас ты храбришься, потому что в тебе есть ещё силы, но потом… я почти уверена, что твою супругу рано или поздно накроет депрессия. Извини за жёсткую правду, но для женщина такие трагедии не проходят бесследно. Так вот, когда дела пойдут хуже, ты вспомнишь о моём предложении. Ты вспомнишь, а я буду ждать.

И она наконец отступила, кивнула ему на прощанье и направилась к выходу.

Дерзости и самоуверенности этой женщине, конечно, было не занимать. Хотя вряд лии стоило сильно этому удивляться, учитывая то, из какой семьи она вышла. Степановы, чтоб их…

И не успел он как следует подосадовать на такой поворот, как в коридоре появились новые посетители. Они проводили взглядом прошмыгнувшую мимо них Киру, но увидев его, тут же забыли о ней и бросилась ему навстречу. Ирина Алексеевна заливалась слезами, а тесть держался строго. Молча протянул руку Ренату и крепко пожал его ладонь.

— Ренат.

— Павел Юрьевич.

— Как вы?

— Держимся. Вы проходите. Альбина уже проснулась и позавтракала.

— Пойдём с нами, — шепнула тёща, утирая лицо. — Пойдём.

Ничего удивительного в такой просьбе не было. Людская природа такова, что мы рефлекторно стремимся сплотиться, когда наступают тяжёлые времена. А они всё-таки одна семья.

— Господи, Ренат, чтобы она без тебя делала! — громким шёпотом отозвалась Ирина Алексеевна. — Я просто... я даже не знаю…

Ренат смущённо переступил с ноги на ногу. Такого наплыва эмоций он не ожидал, но скорбь часто толкает людей на откровенность. Вот и их привычная сдержанность в общении сейчас не выдерживала наплыва эмоций.

— Ну что вы, Ирина Алексеевна, мы же… мы с Алей — единое целое. Я мог оступиться, мог натворить дел, но в итоге… Я без неё не смогу. Она — всё для меня.

Тесть нахмурил брови, но не из-за того, что слова зятя показались ему фальшивыми, а чтобы сдержать эмоции. Нахмурился и кивнул, молчаливо похлопал его по плечу, принимая его объяснение.

Это не могло не ободрить. Пусть сейчас над ними сгустились чёрные тучи, они переживут это, и у них обязательно всё наладиться.

— Идёмте, — Ренат схватился за ручку двери, ведущей в палату.

Но пропуская родственников на порог, оглянулся на выход их коридора, где совсем недавно исчезла Кира. Перед внутренним взором до сих пор стоял её умоляющий взгляд.

Правда, наваждение длилось всего пару мгновений. Ренат тряхнул головой и, выбросив из головы это воспоминание, вернулся в палату жены, прикрыв за собой дверь.

Глава 14

— Алечка, господи…

На маму было страшно смотреть. Она будто сразу на несколько лет постарела. Отец тоже выглядел неважно. Осунувшийся, бледный и ещё более молчаливый, чем обычно.

И я понимала, что не пустить их в мою палату было бы верхом жестокости. Но вся беда в том, что их скорбный вид делал мою потерю во сто раз хуже.

Я будто чувствовала теперь ещё и их боль. И это было страшно, тяжело, невыносимо.

— Мам… не плачь, — попросила я слабо.

Но попросила только лишь потому, что мне нужно было ей что-то сказать. Глупая и бесполезная просьба.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе очень больно? Может, попросить сделать укол?

— Нет, — я осторожно качнула головой. — Ничего не нужно. Терпимо. Правда. Не беспокойтесь.

— Аля, — отец подошёл ближе, и я заметила его сжатую в судорожный кулак правую руку. — Аля, ты должна хоть что-нибудь вспомнить. Хоть что-нибудь. Мы должны их найти, и я тогда их сам, голыми руками…

Его голос надломился, и он тут же замолчал, испугавшись того, что тоже даст волю разрывавшим его изнутри чувствам.

— Пап, я бы хотела… Но я ничего не видела… Только... голоса. Слышала голоса. Но… они обычные были. Самые обычные. Я бы… не угадала их по голосам.

Я понимала, что отцу тяжело это слышать. Но к чему врать? С реальностью нужно встретиться лицом к лицу как можно скорей, чтобы не путаться в иллюзиях и не питать пустых надежд.

— Алечка… ты не напрягайся. Ты вообще не думай об этом! — слёзно попросила мать, утирая лицо вынутым из кармашка жилета платочком. — Главное, чтобы ты поскорее поправилась! Чтобы всё было в порядке.

— Нет, этого недостаточно, — покачал головой отец. — Этих тварей нужно отловить и на столбах развесить!

Я прикрыла глаза и сглотнула. Попросила воды

Мама тут же кинулась к столику. А я использовала эту минуту, чтобы дотянуться до дрожавшей от напряжения руки отца и пожать его с той силой, на которую сейчас была способна.

— Спасибо, — шепнула едва слышно. — Пап, ты только… ты не копи всё это в себе. Сердце.

— Да чёрт с ним, — зло отмахнулся отец и ответил на моё пожатие, накрыв мою слабую руку своей мозолистой ладонью.

И так мы застыли, пока не вернулась мама с водой.

— Господи, а как Ренат-то переживает, — шепнула она, жадно наблюдая за тем, как я осторожно пью. — На нём вот просто лица нет, Аль. Вот лица нет! Весь осунулся, будто иссох. Вот как переживает!

Я на это только кивнула. Если честно, сейчас у меня не был сил всерьёз анализировать нашу с ним ситуацию. Случилось трагедия, и мне предстояло её пережить — вот на чём сфокусировались все мои мысли. А стальное шло фоном, хотела я того или нет. Даже мои отношения с мужем, какими бы сложными и нестабильными они сейчас ни были.

— Он от тебя и не отходит.

— Возможно, это чувство вины, — проговорила я.