Измена. Снова сделаю своей

Глава 10

— Я себя ничем не обязан оправдывать, — прорычал Жаров и выбрался из постели.

Я украдкой следила за тем, как он с нескрываемы раздражением подхватывает с пола полотенце и возвращается в душ.

Он не обязан, а мне оправдать себя было попросту нечем, кроме одного, пусть и очень слабого утешения. Жаров врал и мне, и себе, когда утверждал, что он движим исключительно ненавистью.

Насчёт его чувств ко мне я, к слову, не заблуждалась. Муж действительно меня ненавидел, но его ненависть была с изрядной примесью прочих чувств и эмоций. И он с ними ничего поделать не мог. По крайней мере, пока что.

Появившаяся на горизонте бывшая подружка вполне могла при помощи моей «обожаемой» свекрови вытравить в нём последние остатки сочувствия ко мне, додавить и убедить его в том, что я ничего и никогда не испытывала к нему, кроме жажды заполучить его к себе в постель, а потом и в мужья. Исключительно потому что он красив, богат и влиятелен. Но дальше меркантильных и сугубо физических мотивов меня к нему ничего, по их представлению, не влекло.
Каждый в этой жизни судит исключительно по себе, вот и всё что я могла на это сказать. Ну и вдобавок в Ирине Валерьевне говорила ревнивая мать, чей сын едва ли не пожертвовал собой ради брака не пойми с кем.

Я перекатилась на бок и свернулась в клубочек, чувствуя отголоски близости с мужем. Зажмурилась, не желая признавать очевидного — я безумно скучала по тем дням до трагедии, когда нам с Глебом удалось поверить друг другу. Когда он понял, что наш брак далеко не просто бездушная сделка. Когда я поняла, что моя влюблённость в него далеко не просто влюблённость.

Как же недолго продлились те счастливые несколько месяцев…

И как легко оказалось их навсегда отравить.

Нет, иногда одной любви мало. Иногда она не в состоянии побороть жестокость окружающих, ложь и чужие попытки разрушить то хрупкое счастье, которое ты пытаешься ото всех защитить

Я всхлипнула, и слёзы покатались из глаз на подушку. Шум воды в душе стих, а спустя несколько минут муж вернулся в спальню. Я невольно съёжилась, надеясь на то, что он больше не тронет меня ни делом, ни словом.

Просто уляжется на совей половине постели и уснёт.

Но я зря переживала. По звукам я поняла, что он полез в гардероб, где какое-то время искал во что переодеться, а спустя несколько минут дверь супружеской спальни открылась и закрылась. Меня окутала глухая, мёртвая тишина.

Супруг таки ушёл ночевать в другую комнату.

Я медленно выпустила воздух из лёгких, полежала пару минут без движения, а потом выползла из постели и тоже отправилась в душ.

Тем не менее проспала я почти шесть полных часов без пробуждений и без сновидений. Сказывалась накопившаяся усталость от стресса.

Когда спустилась к завтраку, ни следа мужа в доме не обнаружила. Наверняка давно в офисе — занят своими важными делами.

Зато, к сожалению, дожидаться того, чтобы куда-нибудь таким же волшебным образом испарилась моя свекровь, не приходилось.

— Ранняя пташка, — язвительно прокомментировала она, когда я вошла в столовую.

Я ни словом её не удостоила. Свернула направо, в кухню, чтобы заварить себе крепчайшего кофе.

— Как спалось? — не отставала она, явно в надежде на то, что увидит мою реакцию.

Но откуда бы ей было знать, как неожиданно закончился мой вчерашний кошмарный вечер? Разве что Эльвира порадовала её тем, что унизила меня своими угрозами на кухне.

— На удивление хорошо, — отозвалась я, засыпая кофе в кружку. — Вы знаете, Ирина Валерьевна, вашей протеже Тумановой, видимо, квалификации пока не хватает.

Я бросила на неё ледяной взгляд и увидела, как вытянулось её лицо.

— Не доработала ваша Эльвира, — пояснила я ровным голосом. — Глеб был в таком отчаянии после её неумелых попыток его впечатлить после долгой разлуки, что меня, своей ненавистной жены, домогался. Ну куда же это годится?

Глава 11

— Ты ведёшь себя вызывающе и вульгарно, — процедила свекровь и так агрессивно отпила из своей кружки, что едва не подавилась.

Видимо, пыталась как-то заглушить крепким кофе не понравившейся ей ответ.

— Неужели ещё более вызывающе и вульгарно, чем эта ваша Эльвира? — усмехнулась я.

Хоть где-то я отыскала слабую отдушину, притом совершенно не ожидая, что мне удастся этот трюк. Долгое время Ирина Валерьевна вообще избегала контактов со мной.

Прежде ей это удавалось, потому что они со свёкром жили отдельно, но полтора года назад Александра Семёновича не стало, и мать перебралась под крыло к сыну, мотивируя это тем, что там совсем сдуреет от одиночества.

Жаль, конечно, что не сдурела. Так бы он поскорее её в какой-нибудь пансионат для сбрендивших определил. Никто бы тут по её отсутствию не всплакнул.

— Тебе бы ещё себя с нею сравнивать, — фыркнула родственница по мужу. — Я понимаю твою злость в её сторону, но пока твой папашка не заявился на наш порог с тем диким предложением, к тебе и вопросов никаких не было. Соседкой ты была куда приятнее в общении.

В пору нашего соседства я с Жаровыми и не общалась. Никогда дальше приветствия у нас дело и не заходило. О чём мне общаться с этими людьми? Более или менее я зналась только с Глебом, да и то лишь потому, что мы были почти одного с ним возраста и детство провели рядом. Разница в социальных статусах, как ни странно, тогда никакого значения не имела.

Это взрослая жизнь заставляет натягивать на себя необходимые маски, присваивает нужные роли и накладывает обязательства, о которых порой никуда не спрятаться и не скрыться.

— То же самое, Ирина Валерьевна, я могу сказать и о вас. Вы были замечательной собеседницей, пока мы с вами не начали общаться. Вот только не забывайте, пожалуйста, что я в вашу семью не с пустыми руками пришла. Ваш муж об этом, между прочим, всегда помнил.

Свекровь полоснула по мне ненавидящим взглядом.

— Вот только мужа моего, царствие ему небесное, не смей сюда приплетать! Это всё блажь! Женить вас было совершено необязательно. Наверняка можно было как-то без брака вашего обойтись! Сашке вздумалось на старости лет сводника с благими намерениями из себя вообразить! Мол, девка покладистая, хорошая, будет отличной женой. Эльвиру он не одобрял! Дурак старый…

Я даже брови приподняла. Так о своём покойном муже она при мне ещё не отзывалась.

— И за глупость свою он поплатился! Думал, ему так легко этот участок достанется.

И её лицо, которое и без того вечно выражало недовольство, совсем скривилось, словно она лимон прожевала.

Ну да, последняя воля моего отца знатно подожгла всем пятые точки. А главное, никто так и не поверил, что я ничего не знала о задумке отца. Он ни словом мне о завещании не обмолвился. Меня обвинили в сговоре и заклеймили. Я ничем не могла доказать свою невиновность.

Если честно, я к тому времени слишком уверовала в то, что ото всех возможных нападок меня защитит любовь моего мужа. Глеб к тому времени прекратил сопротивляться нашей очевидной тяге друг к другу и запретил даже своей матери, которую любил и уважал, плохо обо мне говорить.

Счастье продлилось недолго… А вместе с ним быстро истаял и мой статус неприкосновенности.

— Ваши ожидания — ваши проблемы, — ответила я равнодушно и вернулась к своему кофе.

— А ты, видимо, разнадеялась, что вот эта вспышка безумия что-нибудь значит? — ехидно поинтересовалась свекровь. — Думаешь, если он на тебя сегодня ночью накинулся, то это значит, он тебя простил и снова принял?

— А вы вообразили, что я ищу его прощения? — у меня даже дыхание перехватило. — После того, как он, не скрываясь, с Тумановой на вечере заигрывал, а потом под лестницу её потащил?

— А чего же ты тогда такая довольная? — прошипела Ирина Валерьевна. — На что ты рассчитываешь?

И я ответила то, что с некоторых пор лежало у меня на душе. Кто знает, может, свекрови хватит мозгов внушить эту дельную мысль своему упрямому сыну.

— Я рассчитываю на то, что мой муж наконец-то поймёт, что его до сих пор ко мне тянет. Что он не избавиться от этой зависимости ко мне, которую сам в себе ненавидит, пока не избавится от меня. Он сам меня называет занозой. Так вот, хотите со мной распрощаться, посоветуйте сыну меня отпустить и раскошелиться на охрану. А он может возвращаться к своей ненаглядной Тумановой и забыть о том, что я вообще существую!

— Ты же знаешь, что он не даст тебе развод — так он лишится прав не землю!

— Я ему её подарю! — в сердцах бросила я. — Вот вам крест, после развода я пойду даже против последней воли отца — я ему этот участок просто отдам, только бы он меня больше не мучил!

Глава 12

— От тебя её духами разит, — сморщила нос Эльвира. — Жаров, ты же уверял меня…

— Ты мне тоже нотации читать собралась? — Глеб легонько оттолкнул от себя любовницу и, дошагав до перил просторной веранды, уткнулся плечом в резную колонну. — Вот давай ты мне не будешь претензии насчёт моей законной жены предъявлять.

Сентябрьская ночь была ещё по летнему тёплой, томной, пряной. Очень скоро придут по-настоящему осенние холода, и погода наконец станет отражать его внутренне состояние. Может, хоть тогда он обретёт хоть какое-то подобие дзена.

Сейчас всё вокруг раздражало так, что хоть вой.

— Да чего ты бесишься сразу? — надула губы Эльвира и подошла к нему, положила подбородок на плечо, прижалась всем телом. — Думаешь, мне есть хоть какая-то разница, что у вас там происходит? Я же знаю, что всё это время ты ждал меня. Знаю, что только у меня есть ключ к твоему сердцу. Я знаю, какой ты, и я тебя принимаю именно таким, какой ты есть.

Когда они с Тумановой только познакомились, ему очень нравилась её самоуверенность, её смелость и та невидимая корона, которую она таскала у себя на голове.

Эльвира Туманова была ценным трофеем. Её сложно было завоевать. Возможно, потому так остро ощущалась сладость победы, когда она наконец-то пала под натиском его обаяния и признала, что он тоже нравится ей.

Не сравниться с тем, как было с Полиной…

Какого чёрта он вообще сейчас думает о жене? Он для этого уехал сегодня из дома? Чтобы и здесь, у женщины, которая действительно по всем параметрам ему подходила, ломать себе голову над вопросом, как поступить с супругой, от которой ему не позволяли избавиться обстоятельства?

— Годы идут, — заметил он глухо. — А ты совсем не меняешься. Считаешь, что меня так легко прочитать? Жизнь в браке не проходит для меня незаметно.

— О, это я как раз заметила, — усмехнулась Эльвира, а её руки жадно пробежались по мускулам его груди. — Ты стал сварливым, мрачным и жёстким. Ты даже в постели ведёшь себя как завоеватель. Не скажу, что меня это не заводит, но…

— Ты угрожала ей. Верно я понимаю?

Вопрос вырвался у него словно сам по себе. Вообще-то он не планировал сегодня сводить всё к разборкам. Он планировал провести эту ночь куда более приятно, но вот на тебе. Как будто толкнул его кто.

Эльвира хмыкнула ему в плечо.

— Трусливая сучка. Нажаловалась?

— Послушай, — он высвободился из её объятий, отступил и повернулся к ней, заглянув в лицо, приподнял указательным пальцем её острый подбородок. — Ты всё-таки о моей жене говоришь. Выбирай выражения.

Туманова смотрела на него с изумлением.

— Жаров, ты это серьёзно?.. И это мне говорит человек, который примчался сюда, сбежав о необходимости проводит время в компании этой самой супруги?

— Не приписывай мне то, чего я не совершал. Я приехал не потому, что мне невыносимо там находиться. Я приехал, потому что кое-каике вопросы потребовали прояснения. Наши с тобой отношения тогда и сейчас — разные вещи. Это ты понимаешь?

Эльвира нахмурилась, легонько шлёпнула его по руке, вынуждая убрать палец из-под её подбородка.

— Это разницу я, представь себе, ощутила. И что теперь? Ты же не собираешься всю оставшуюся жизнь тащить на себе это бремя? Жаров, мы ведь общее будущее планировали!

— До того, как мой отец рассказал мне о долгах, — напомнил Глеб. — До того, как вопрос с долгами закрылся. Каким способом, ты уже знаешь. Я женатый человек, и этого сейчас никак не изменишь. Учитывай. И проявляй по отношению к моей жене должное уважение. Такое понятие, как репутация, в нашем мире ещё никто не отменял.

Тумановой его требование ожидаемо не понравилось.

— Послушай, если она доставляет тебе столько хлопот, если брак с ней действительно кость поперёк твоего горла, почему не решить этот вопрос?..

— По условиям завещания, при разводе я лишаюсь прав на землю. Это неприемлемый вариант. Сейчас мой бизнес буквально зависит от этого участка.

— Ох, Жаров, ну не строй их себя дурачка, — протянула Эльвира. — Ни за что не поверю, что ты не можешь убедить свою мадам подарить тебе этот участок после развода, только бы вы оставили друг друга в покое. Ну или если твоя супруга вдруг заартачится… может, мы могли бы рассмотреть другие, чуть более действенные способы, м?..

____________________________________________________

Дорогие читатели,

у моей книги «Измена. Ты мне больше не нужна» вышла последняя глава.

Прочесть целиком: https://litnet.com/shrt/CTWW

— Я с тобой развожусь, — бросает муж.
— Ты… — мой голос осип от волнения. — У тебя появилась другая? Кто?
— Не имеет значения.
— Чёрта с два! — завожусь. — Ты бросаешь меня ради другой, и я не получу никаких объяснений?
— То есть без истерик никак? — кривится он. — Её зовут Анастасия, ей тридцать два. Этого будет достаточно?
Сглатываю ком. Она на целых десять лет моложе меня.
— Андрей, за что?.. Откуда в тебе столько ненависти ко мне?
— Нет никакой ненависти, — отрезает супруг. — Мы разводимся, потому что я устал от тебя. Я не могу больше так жить, понимаешь? Я женщину в тебе больше не вижу! Мне рядом нужна женщина, а не старуха!

❤️ властный и жестокий мужчина
❤️ коварная любовница
❤️ неидеальные герои
❤️ сложные отношения
❤️ очень эмоционально
❤️ ХЭ

Глава 13

— Подаришь? — губы свекрови презрительно дрогнули. — Хочешь поразить меня в самое сердце своей небывалой щедростью? Или своей непроходимой тупостью? В завещании этот момент отдельно прописан! У тебя нет такого права. Твой папочка об этом позаботился. После развода ты не имеешь права отказаться от этой земли ни в чью пользу. Ни в чью, кроме своих наследников. Об отсутствии которых ты позаботилась.

— Закройте свой рот! — не сдержалась я. — Моё падение было несчастным случаем, и я не позволю вам вывернуть память о нём наизнанку! Не позволю вам изваливать меня в грязи и пытаться доказать всем и каждому, что мы с отцом были в сговоре! Или что это у меня совсем мозги съехали набекрень, и я забеременела, чтобы потом избавиться от собственного ребёнка!

— Иногда планы меняются, — оскалилась Ирина Валерьевна. — Иногда даже матери становятся худшими монстрами в мире!

— А вот это я могу подтвердить! — рыкнула я. — С одним таким монстром я сейчас разговариваю!

— Услышать эти слова от тебя — наивысшая похвала, — хмыкнула свекровь. — А тебе всё-таки стоило бы повнимательнее отнестись к документу, который определил всю твою судьбу. И сколько бы ты ни носилась со своей доброй памятью о папочке, ты должна понимать, что к концу жизни паранойя совсем съела ему все мозги, раз он обрёк свою единственную кровиночку на такое.

— Он ни на что меня не обрекал, — процедила я. — Просто он опрометчиво посчитал вашего сына достойным человеком. Но всем людям свойственно ошибаться!

— Мой сын ведёт себя достойно с достойными, — ничуть не смутившись моему выпаду, парировала Ирина Валерьевна. — Кстати о достойных. Надеюсь ты в курсе, где он сегодня до утра проторчал.

Я стиснула кружку, будто искала в ней хоть какой-то поддержки.

— Промаявшись тут, он отправился к Эльвире. Вернулся только под утро. Переоделся, принял душ, позавтракал и уехал в свой офис. А ты об этом даже не знала. Всё-таки вот где выгода проживания в таких огромных домах. Можно жить в одном месте, но в совершено разных мирах. Пользуйся этим, раз уже тебе так невыносима жизнь в замужестве. Ну а то, что он в кои-то веки покувыркался с тобой… — многозначительно добавила она, воспользовавшись тем, что я не спешила отвечать ей на сообщение о ночных активностях моего мужа. — Это остаточные явления. Он вел как-то вообразил, будто действительно влюбился в тебя. Короткая вспышка, пустые иллюзии. И за то, что они довольно быстро развеялись, ты можешь благодарить исключительно себя.

— А вы, — бросила я. — Можете продолжать тешить себя иллюзиями, что всё знаете и понимаете о собственном сыне. Ваша Туманова — не более чем развлечение.

— Ну да, — с уничижительной усмешкой подтвердила свекровь. — Если тебе удобно так думать, никто не собирается тебя разубеждать.

— Вам не удастся меня доломать, — внутри у меня всё горело, но мой голос сейчас был холоден и твёрд, словно лёд. — У вас ничего не получится.

Ирина Валерьевна взяла на себя труд отовраться от остатков своего завтрака и, откинувшись на высокую спинку стула, обратить на меня безмятежный взгляд той, кто знала куда больше и понимала куда глубже неразумной меня.

— Милая моя, — из её уст засочился тошнотворный елей. — Никто не будет марать о тебя руки. Глеб пользует тебя тогда, когда ему это удобно. Утешай себя мыслями о том, что это у него от великого, неуничтожимого чувства к тебе. Но всё очень скоро изменится. И я даже могу сказать, когда.

— В вас прорезался дар прорицательницы? — не упустила я возможности её уколоть.

— Глеб всё же отыщет лазейку в этом чёртовом завещании. Уверена, он до сих пор этого не сделал исключительно из жалости к тебе. И ты знаешь, приступить к решительным действиям его подвигнет очень важное событие — если, а точнее, когда Эльвира Туманова сделает то, чего не сделала ты. Когда она подарит моему сыну ребёнка. А уж за этим, поверь мне, у них не заржавеет.

Глава 14

— Бойтесь своих желаний, — бросила я, допила свой кофе и вышла из столовой, стараясь не думать о том, выглядел мой исход как достойное отступление или как позорный побег.

Но если я хоть немного разбиралась в людях, то моя дражайшая свекровь крайне опрометчиво ставила на Эльвиру. Если та как следует завладеет мыслям моего мужа, она наверняка добьётся ещё и того, что выставит его матушку за порог. Просто потому что не бывает двух хозяек на кухне.

Это я тут никакими правами практически не обладала и ни на что изначально рассчитывать не могла. А вот Туманова с такой ролью никогда не смирится. Мать Глеба слишком привыкла ко мне, чтобы осознавать эту разницу.

В доме оставаться больше не было сил — стены давили на меня, заставляя ощущать себя запертой в громадной каменной коробке, поэтому я выбралась на крыльцо, а оттуда побрела прямиком в сад, где сегодня работал садовник, собирая первую опавшую листву.

Я кивнула ему и собиралась отправиться по дорожке за дом — к озеру, но не успела. На подъездной дороге появилось авто, будто подкралось. Я всё-так становилась опасно рассеянной – не замечала мира вокруг, погружаясь в свои невесёлые размышления.

Почему он вернулся? Сложно представить, что в офисе вдруг закончилась вся работа и Жаров вернулся домой, потому что все дела переделаны.

Но если что-то действительно и случилось, меня он будет ставить в известность о своих делах в последнюю очередь. Самовлюблённый говнюк.

Я отвернулась и не спеша побрела по тропинке. Но скоро услышала позади себя скрип мелкого гравия.

Нет. Нет, я очень надеюсь, что это садовник…

— Полина, — требовательно и холодно.

Даже время от времени налетавший на меня сентябрьский ветерок казался теплее, чем его голос.

— Что? — бросила я через плечо. — За добавкой вернулся?

Вместо ответа на плечо мне легла тяжёлая ладонь. Я дёрнула плечом, сбрасывая её.

— Я же спросила, что тебе нужно.

— Я бежать за тобой должен?

— А ты бежишь?

— Да твою-то мать, что за детский сад? — рыкнул Жаров и, уже не церемонясь, схватил меня за плечо, дёрнул на себя, заставляя обернуться.

— Ты даже таких прозрачных намёков не понимаешь? — бросила я. — Я не хочу с тобой разговаривать. Я уже с утра наговорилась. С твоей ядовитой мамашей. На сегодня лимит общения с Жаровыми у меня исчерпан.