- -
- 100%
- +
Светлана смотрела на него открыто и твёрдо. От него не могли укрыться ни бледность щёк, ни припухшие и покрасневшие веки. Но сейчас её глаза были сухими и ясными. Их не затуманивали сомнения.
Светлана озвучила то, что думала, и то, чего сейчас наверняка желала больше всего.
— Именно, — кивнула она без колебаний. — Я думала, мне понадобится какое-то время, чтобы в себя прийти и обдумать всё хорошенько, но твоя реакция и твои слова… Я не вижу причин тянуть с решением. Мы разведёмся.
Михаил позволил себе не торопиться с ответом, пытаясь прочувствовать, как эта фраза ложится на его собственные ощущения.
«Мы разведёмся».
Должно быть, это единственный логический выход. Чувства остыли. Притяжение между ними исчезло. Для чего строить из себя благополучную семью и только длить собственные страдания?
Ведь у него с Алиной ничего никогда не закрутилось бы, если бы в семье всё было так, как прежде. Если бы между ними пылал тот же пожар, который вспыхнул, стоило их глазам впервые встретиться — когда-то юная и живая Светлана покорила его с первого взгляда, и он больше ни на кого с тех пор не смотрел.
Но суть жизни состоит в переменах и понимаешь это со всей отчётливостью только тогда, когда проживаешь эти самые перемены.
На смену пылу и страсти пришла тихая любовь, незаметно сменившаяся взаимоуважением, за которым больше не оставалось по сути ничего. Они обеспечили себе безбедное существование, они растили сына… Но жизнь состоит не только из этого.
Михаил понял это с особой отчётливостью, когда принял приглашение университета встретиться со студентами и подискутировать с ним на тему зелёной энергетики.
Надо сказать, уровень вовлечённости и подкованности в вопросе современной молодёжи его приятно удивил. Ну или это ему так с аудиторией повезло.
Но не это стало самым большим открытием того дня…
— Михаил Александрович, мы бесконечно благодарны вам за то, что вы приняли наше приглашение…
Она говорила и говорила, а он не мог заставить себя сосредоточиться на предмете их разговора. Но решил, что тревогу поднимать рано. В тот вечер Михаил вернулся домой, с удовольствием провёл время с женой, обсуждая за ужином встречу и свои наблюдения. Все, кроме самого главного.
Только спустя какое-то время он обратил внимание на то, что сыну его визит в универ не понравился. Что-то неуловимым образом изменилось, но тогда Михаил не мог понять, что именно.
— Ты прямо фурор произвёл, — проворчал Александр спустя пару дней.
— Глупости, — отмахнулся он, усмехнувшись сыну. — Беседа получилась интересной не благодаря моему визиту. Просто публика удачная подобралась.
— Алина… Сергеевна, — с заминкой проговорил сын, — сегодня после пары минут десять расписывала мне, как всё удачно прошло.
— Она же из организаторов, верно? — притворился Михаил, будто почти запамятовал эту важную деталь. — Что она у вас преподаёт?
Сын бросил на него тяжёлый взгляд и ответил сухо:
— Этику.
Как иронично.
Да, тогда к этой иронии не примешивалась горечь. Тогда он искренне понятия не имел, что не одному ему Алина Сергеевна Шаповалова в душу запала…
— Ты успела взвесить все за и против? — Михаил поймал взгляд жены, отвлекаясь от воспоминаний.
Он ведь тоже честно пытался ответить себе на вопрос, готов ли к радикальному решению вопроса. Двадцать лет — это не шутки. Заносить топор над браком, в котором столько пережито — и хорошего, и плохого — задача не из лёгких. Даже если тебе есть куда из этого брака уйти.
— Миш, не думаю, что тебя всерьёз интересует этот вопрос, — в голосе Светланы звучала усталость. — Просто я не могу представить себе никакого иного выхода из этого положения. Ты ведь не просто интрижку завёл. Ты сам сказал, у тебя — чувства. Что я могу этому противопоставить? Единственным верным решением с моей стороны будет отойти в сторону и не мешать. Царапаться за тебя с молоденькой девочкой на потеху окружающим я не стану. Как обычно в таких случаях говорят? Я себя не на помойке нашла, чтобы до подобного опускаться.
— Жестковато, не находишь? — Михаил приподнял бровь, с удивлением осознавая, что его почему-то задела внезапная апатия жены к вопросу их расставания.
То есть ей уже по большому счёту всё равно, чем ситуация разрешится. Видимо, для неё двадцать лет брака не настолько долгий срок, чтобы хотя бы день взять на раздумья, прежде чем окончательное решение принять.
— Не жёстче, чем то, что ты мне сказал, — с напускным спокойствием ответила супруга. — «Я влюбился» с порога тоже милосердием не назовёшь. Но мы же с тобой на самом деле не счёты берёмся сводить. Миш, самое во всей этой ситуации тошнотворное — это твоё противостояние с сыном. Я не хочу становиться частью этого четырёхугольника. Осознавать, что ты присвоил себе объект переживаний собственного сына… уволь, я даже слышать об этом больше не собираюсь.
Он видел, как тяжело ей давалось это спокойствие. Видел вновь заблестевшие слёзы в её серых глазах.
— Я сожалею, что всё так получилось.
Светлана отвела взгляд и усмехнулась куда-то в пустоту.
— Ты Сашке это скажи. Уверена, он твоё раскаяние оценит.
— А ты, Свет, о сыне поменьше переживай, — не выдержал он. — Он в этой ситуации далеко не жертва.
И перехватив её удивлённый взгляд, кивнул:
— Я так и думал. Для полной искренности смелости ему пока не хватило.
Глава 10
— Я так и думал. До полной искренности смелости ему пока не хватило.
Светлана нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
Если бы ему было действительно плевать на то, что будет с его семьёй дальше, он позволил бы себе полную откровенность. Но вопреки тому, что наверняка думали его жена и сын, ему было не плевать, далеко не плевать.
Поэтому в ответ на вопрос жены Михаил лишь многозначительно посмотрел на неё:
— Пусть он сам тебе расскажет.
Её тонкие ноздри раздулись, но она не позволила себе продемонстрировать ему своё раздражение и досаду оттого, что он темнит.
Но ведь он делал это из благих побуждений. Если он примется наушничать ей, рассказывая о выходках сына, кому это принесёт пользу?
— Ты считаешь, такая тактика себя оправдает? — процедила она. — Или поступаешь так потому, что моя сдержанность заставляет тебя поверить, будто я всё проглочу?
— Нет, не считаю, — покачал он головой. — Просто не хочу ещё сильнее ссориться с сыном.
— Вряд ли это возможно, — бросила Светлана. — Но валяться у тебя в ногах и выпрашивать информацию я не буду. Меня больше волнует другое. В течение этой недели давай окончательно решим, как и когда мы разъедемся. Я собираюсь провести новогодние праздники в относительном мире, и все эти мексиканские страсти мне не нужны.
— Я услышал тебя, — кивнул Михаил.
— Этого мало, — жена решительно сжала губы. — Я жду от тебя конкретных действий, Воронов. И если их не предпримешь ты, я сама решу этот вопрос.
Он вряд ли припомнил бы, когда в последний раз видел её такой решительной. Невзирая на всю свою мягкость, дипломатичность и неконфликтность, наступила та самая точка невозврата, за которой его жена не собиралась оставаться в бездействии.
— Хорошо, — кивнул он. — Если ты готова к последствиям нашего расставания, я за этот брак цепляться не буду.
— Благодарю за понимание, — выговорила она, но он услышал, что голос её надломился
Сам стиснул зубы от подкатившей не пойми откуда горечи.
Наверное, стоило бы скорее порадоваться, что их расставание не превратилось в безобразную склоку с громким скандалом и горой битой посуды. Не всем везёт с такой лёгкостью выпутаться из отжившего своё брака.
Вероятно, удовлетворение наступит позже, когда он до конца осознает, что его жизнь действительно изменилась до неузнаваемости.
Зазвонивший телефон подарил ему уважительную причину завершить разговор, который сейчас всё равно никаких конкретных результатов не принёс бы.
Звонил Артур Гранин, его партнёр по бизнесу.
— Слушаю, — он вернулся в кабинет и прикрыл за собой дверь.
— Воронов, они согласны обсудить новый проект.
— Кто — они? — Михаил потёр висок, пытаясь максимально оперативно переключиться.
Происходившее дома не способствовало его умению сфокусироваться за считанные секунды.
— Волков, ты спишь, что ли? — хохотнул коллега. — «Агрофарм», за которым мы полтора года охотились! Не припоминаешь?
— Да неужели?..
Чёрт, новости были отличные. Но он не мог сейчас насладиться близкой победой сполна. Её отравляли личные трудности.
— Сами позвонили! У них сделка с Ухтомским сорвалась! Не знаю, что там произошло, но ни до чего они не договорились. Подозреваю, так и не смог он гонор свой сбавить и пойти им на уступки. Но мы-то готовы?
Михаил кивнул в пустоту.
— Если они цену за нашу сговорчивость не заломят.
— Ну, это само собой, — с энтузиазмом отозвался Гранин. — У них только одно принципиальное условие — до конца года провести предварительную встречу.
Наконец-то можно было выдохнуть — никаких заоблачных требований с позиции силы.
— Да не проблема. Проведём.
— Неформальную.
— Тем лучше.
— Ну, тогда считай, они у нас в кармане. Встречу, если что, организуют они. На их территории. Просят приехать с семьями, чтобы познакомиться поближе. Настроены на долгосрочное сотрудничество, Воронов. Мы-таки добились их внимания! Короче, готовь свою родню к новогодней поездке!
Глава 11
— Надеюсь, ты пошутил.
— В смысле?
— Пошутил насчёт семей.
— С чего это? — удивился Гранин.
— Что это за формат такой — семейные встречи?
— Они хотят пообщаться в неформальной обстановке. Хотят узнать нас поближе. Чем живём, что из себя представляем.
— Слушай, если они действительно настроены задушевные посиделки с нами устроить, я вынужден буду это мероприятие пропустить.
В трубке воцарилось молчание.
— Воронов…
Мать-то твою, почему они так не вовремя решили с ними контакты наладить? Столько месяцев они за ними гонялись, условия всякие предлагали — и те нос воротили. И вот сейчас, когда у него в семье разразилась вся эта адская канитель, они вдруг очнулись!
— Максимум, на что я соглашусь — это поездка без родни.
— Поедешь один? За что ты так со своими? Семью не хочешь светить?
Вариантов ответа было не особенно много. Либо он начнёт городить какую-нибудь чушь, только бы уйти от прямого ответа, либо сообщит всё как есть, без лишних фантазий и приукрашивания.
— Я попросту не смогу светить то, чего нет.
— Воронов… ты там в порядке? — осторожно поинтересовался Гранин. — Что за чушь ты несёшь?
— Мы со Светланой разводимся.
На этот раз пауза затянулась на непростительно продолжительный срок.
— Охренеть… — наконец отошёл от ступора Гранин. — И это даже не дебильная шутка…
— Не думаю, что развод — удачный повод для шутки, — холодно отозвался Михаил, про себя отмечая, что всё это очень странно звучит.
Они ведь со Светланой ничего конкретно ещё не решали. То есть она, конечно, объявила о своих намерениях, и он не отыскал причин противиться её решению. Он же видел, что решение она приняла не на эмоциях, не в пылу ссоры. Она всё для себя поняла.
И вот это его тоже скребло. То, что за годы их брака Светлана привыкла всё держать при себе, ничем не выдавать того, что творилось внутри.
И сейчас сложно было сказать, что она испытывала на самом деле. Как сильно переживала о том, что им предстоит. Ведь развод после двадцати лет брака — это целая веха, это событие, от которого просто так не отмахнуться. Это понимал даже он, хоть и считался в их ситуации наименее пострадавшей стороной.
— Твою-то… — от слов Гранина разило неловкостью. — Как не вовремя, а! В смысле, мои соболезнования… как-то дебильно конечно, звучит. Никто, слава богу, не умер, но… блин, это печально. Мне очень жаль…
— Спасибо за участие, — Михаил мучительно раздумывал, как бы перенаправить разговор в нейтральную плоскость.
Не пришлось. Гранин его опередил.
— Даже не знаю, как им теперь всё объяснять.
— То есть? — нахмурился Воронов. — А с какого бы это нам перед ними объясняться?
И только теперь ему стало понятно, почему Гранин в таком замешательстве от ненеожиданных новостей.
— Да я с этими твоими шокирующим новостями и не договорил, — чертыхнулся он. — Они же хотели обсудить ряд совместных благотворительных проектов, которыми фонд супруги твоей занимается. Они очень в них заинтересованы.
Теперь Гранин говорил едва ли не извиняющимся тоном.
— Тут потому о семьях речь и зашла. Я даже не знал, что они Светлану твою мониторили. Собственно, только во время вот этого их звонка и всплыло. Мирошин мне так и заявил, мол, очень хотелось бы пообщаться и перенять опыт по линии благотворительной работы. Типа это как-то поможет им впоследствии влиться в ряд государственных проектов.
Да это шутка какая-то... Причём очень жесткая шутка. До изощрённости.
— Как-то я этого… совершено не ожидал, — пробормотал Михаил, таращась в одну уточку.
Коллега молчал. Они оба пытались оценить ситуацию с поправуой на новые обстоятельства.
— Слушай… — наконец отозвался Гранин задумчиво. — Понятное дело, что никто тебе развод вменять в вину не собирается, но они реально хотели пообщаться со Светланой. Во-первых, ты обязан её поставить в известность. Во-вторых, если супруга откажется, то на нет и суда нет, верно? Вот, считай, и решили вопрос. Ну а на встречу приедешь сам. Тут как бы без вариантов. Думаю, так будет максимально честно со всех сторон.
— Да. Думаю, да. Я подумаю, — пробормотал Воронов и отключился, раздираемый смешанными чувствами.
В мыслях промелькнула коварная мысль, что ему совершенно необязательно ехать на эту встречу в гордом одиночестве. Да, он разводился. Но он не одинок.
И словно в ответ на эту мысль отложенный на угол стола телефон зазвонил.
Звонила Алина.
Глава 12
— Слушаю, — он постарался игнорировать то, как затрепыхалось его сердце, когда он увидел имя контакта.
До сих пор было сложно поверить, что она тогда ему позвонила. Не сразу. Далеко не сразу. Спустя почти неделю, но он подозревал, такой срок был выдержан намеренно. Алина просто не хотела навязываться и выглядеть подозрительно.
Сейчас проблем с этим, к счастью, не было никаких — он ведь сам сказал ей, звонить ему в любое время.
— Привет, — послышался в трубке её мелодичный голос. — Не отрываю?
Она, конечно, хотела бы знать, как у него дела после того, что стряслось в универе.
— Нет. Я как раз закончил звонок.
— Ты… как вообще?
— А ты?
Пауза. Его подкупала её попытка всегда и во всём отвечать ему искренне, даже если она порой и не могла сказать наверняка, стоит ли говорить ему всю правду. Сложно сейчас отыскать в ком-то такую же неподдельную чистоту и преданность идеалам.
— Не знаю. Вроде бы… вроде бы нужно испытывать угрызения совести, но я не могу себе врать. Я скорее испытываю облегчение от того, что правда наконец-то раскрылась.
— Тебе никто никаких замечаний не делал?
Он не мог знать наверняка, что успел натворить Александр — ограничился угрозами или всё-таки сболтнул об увиденном не только матери.
— Пока никто ничего не говорил. А ты… ты с Александром уже пообщался?
Ага. Так пообщался, что впечатлений хватит ещё очень надолго. И это ведь ещё только начало борьбы. Он слишком хорошо знал своего сына, чтобы поверить в то, что он с лёгкостью отступит и сдастся на милость припёрших его к стене обстоятельств. Даже если изменить эти обстоятельства совершено не в его силах.
— Мы поговорили, но это мало что дало.
— Он... сильно расстроен?
— Можешь представить, — невесело усмехнулся Михаил. — Не хочу тебя сильно расстраивать, но лучше тебе приготовиться к тому, что он никогда этого не примет и не поймёт. Он… видимо, он действительно очень к тебе неравнодушен.
Он услышал тяжёлый вздох, после которого воцарилось недолгое молчание.
— Почему в жизни всё обязательно должно быть так сложно… Почему люди не могут просто любить друг друга и ни у кого не просить за это прощения.
— Хороший вопрос, — Михаил потёр лоб над бровью, стараясь настроится на конкретику.
Его не сильно привлекали пространные размышления и рефлексия, которая ничего, кроме новых раздумий и головной боли, не приносила.
— Слушай, мне тут предложение поступило…
— Какое предложение? — в голосе Алины тут же засквозила подозрительность.
— От коллеги. У нас на носу заключение очень крупной и очень важной сделки. Нас приглашают на неформальную встречу — пообщаться, пообтереться с будущими партнёрами. Потенциально долгосрочными, поэтому эта встреча крайне важна.
— Понимаю, — осторожно вставила она, хотя вряд ли, конечно, понимала, куда он на самом деле клонил.
— И, в общем. У меня есть два варианта, — он уже предвкушал её удивление.
Алину вообще было легко удивить и порадовать. Нежная провинциалка, перебравшаяся в столицу пять лет назад, до сих ор умудрилась не растерять своей наивности и восторженности.
— Я могу поехать в гордом одиночестве или в компании.
Она отозвалась не сразу. Закрыв глаза, он без труда мог представить, как на её красивом лице отобразилась работа мысли — вероятно, приправленная разочарованием, в котором она никому не стала бы признаваться. Алина до сих пор не чувствовал себя вправе считать его своим. Стеснялась и робела. И это лишь сильнее влекло его к ней.
— Ты… хочешь сказать, поедешь с супругой? Михаил, если это так, то ты не обязан ничего мне объяснять…
— Глупенькая, — усмехнулся он, довольный тем, что предугадал её реакцию. — Я могу поехать либо один, либо с тобой. Что выбираешь?
Глава 13
— Я?.. — её голос в трубке сейчас звучал едва слышно.
И ему нестерпимо захотелось оказаться с ней рядом, чтобы не только услышать, но и увидеть это удивление, насладиться им и в полной мере осознать, что это полностью в его власти — удивлять её и радовать.
Может быть, он так чувствовал потому что их встреча началась с удивления. Оказывается, до личной встречи Алина ничего не знала о Михаиле Воронове. Она потом сама признавалась, что рисовала его себе совсем по-другому и даже испытывала за свою неосведомлённость немалый стыд.
— Я ведь была одним из организаторов встречи, — оправдывалась она, пробежавшись своими нежными пальчиками по его груди. — И даже не удосужилась в интернет заглянуть. Знала только самую общую информацию.
Эффект неожиданности в итоге сработал в его пользу. Алина рисовала себе оплывшего мужика средних лет, скрывавшего недостатки фигуры за дорогой тканью пошитого на заказ костюма.
Откуда ей было знать, что отец одного из её студентов тщательно следил за собой, четыре утра в неделю начинал с тренажёрки и невзирая на статус солидного семьянина, не собирался соответствовать привычным шаблонам.
— Ты стал настоящим сокрушителем стереотипов, — шепнула она, доверчиво прижимаясь к нему и счастливо вздыхая после того, как он в очередной раз сумел ей доказать, что его очень рано списывать на скамью запасных. Тем более что с этой скамьи обычно уже никого никогда не выпускают.
Вот и сейчас он в очередной раз сумел её удивить и предвкушал её очевидные сомнения.
— Михаил, боюсь, выбирать не я должна, — ответила она наконец осторожно. — Мы ведь… мы же официально не пара. Только ты не подумай, что я тебе это в упрёк! Я просто к тому, что ты же не можешь на такую важную встречу приехать с какой-то девицей. Ведь меня именно так после этого все и назовут. Я… я не хотела бы. Слишком много рисков, ты же сам понимаешь.
Ну вот, опять она включала зануду-училку, которая докапывалась до каждой мелочи, до каждой детали. Неужели до сих пор не поняла, с кем её связала судьба?
— Алина, если я говорю, что выбор за тобой, я не шучу и не пытаюсь тебя впечатлить. Я не один из твоих студентиков, отчаянно пытающихся любыми способами добиться твоего внимания.
— Я это знаю, — печально отозвалась она, не оценив его сухой иронии. — Но… ты тоже должен понять. Михаил, для всех вокруг ты до сих пор женатый человек. И вдруг привозишь с собой на встречу какую-то незнакомку? Как это будет выглядеть?
Михаил поморщился. Стоило бы сразу догадаться, что она первым делом напомнит ему именно об этом. Об очевидном.
— Ты думаешь, хоть кому-нибудь там есть до этого дело? — усмехнулся он.
— А… а как же репутация? — недоумённо пробормотала она.
Её наивность и чистота порой немало его забавляли.
— Там, где водятся большие деньги, никому нет дела до твоей репутации.
Прозвучало, конечно, цинично, зато он говорил правду, а не пытался подыгрывать её непрактичной наивности.
— Извини за прямоту, но это лучше, чем пытаться придумать что-то, чего на самом деле нет. Это деловые партнёры, и моя личная жизнь будет интересовать их в последнюю очередь.
Алина помолчала, а потом сказала — тихо, но твёрдо.
— Хорошо. Я поняла. Может, это и так. Может, их она действительно не интересует. Зато интересует меня. Я никогда в мире больших капиталов не жила, и мне моя репутация важна, Михаил. Я и так ею рискую. Надеюсь, ты понимаешь.
Мягкая сила. Алина — сознательно или бессознательно — умела ею пользоваться, чтобы добиться желаемого. Но в случае с ним учитывать его планы, мысли и желания ей всё-таки приходилось.
— Понимаю, — ответил он твёрдо. — И не вижу никаких причин для беспокойства.
Алина вздохнула.
— Я могу задать бестактный вопрос?
— Ты любой вопрос мне можешь задать.
— Почему ты не едешь с женой? Она отказалась?
Этот вопрос ударил его по больному. Гранин ведь упомянул, что партнёры жаждут пообщаться не только с ним, но и со Светланой.
Чёртов фонд. Будь он неладен.
— Не отказалась. Она о поездке не знает. Ещё не знает, — поправился он. — Мы с ней об этом пока не говорили.
— Господи… — выдохнула Алина. — Михаил, тогда я вообще не вижу смысла обсуждать твоё предложение. Поговори сначала с женой!
Глава 14
— Алин, — нахмурился Михаил. — Вот уж не ожидал, что ты примешься мне разнарядку давать.
Ему такое своеволие не понравилось. И даже не столько потому что он считал себя стопроцентно ведущим в этих новых для себя отношениях, сколько потому что требование Алины уязвило его в самую совесть.
Справедливости ради — и об этом сейчас настойчиво бубнил ему холодный разум — он в первую очередь действительно должен был, хотя бы для проформы, сообщить о потенциальной поездке жене. В конце концов Гранин всё чётко по полочкам ему разложил. Нравилось ему такое положение дел или нет — уже десятый вопрос. Факты были непреклонны — Светлану хотели видеть на этой встрече. И даже не потому что она по-прежнему числилась его законной супругой. С ней хотели обсудить дела фонда и возможные перспективы сотрудничества в этой области.
Отмахнётся от этого сейчас в угоду своей внезапно вспыхнувшей страсти и… как его после такого можно называть серьёзным бизнесменом?
Чувства — отдельно, бизнес — отдельно. По-другому тут быть не могло.
И вот Алина сама тыкала ему в эту оплошность, да ещё и без особого пиетета.
— Хм.
— Что? — нервно отреагировал она на его хмыканье в трубку. — Ты со мной не согласен?
Он позволил себе непродолжительную паузу, чтобы ответить без спешки и не давать ей поводов думать, будто его эта ситуация всерьёз зацепила.
— Да вот думаю… если ты сейчас так строго мне за мои ошибки выговариваешь… что же будет потом?