- -
- 100%
- +
Дашка взглянула на отца исподлобья:
— Так ты же всегда занят. У тебя то совещание, то еще что-то.
Это было неправильно и некрасиво, но меня на мгновение омыло волной злорадного удовлетворения. Вот, полюбуйся, дорогой, на то, как дети тебе отвечают. Ни на что подобные ответы тебе не намекают? Не заставляют задуматься, почему дети даже не попытались тебе позвонить?
А вот я бы напомнила, что в последний раз ты вообще предлагал «во избежание форс-мажоров» нанять для подобных целей шофёра.
И то верно. К чему лишний раз замарачиваться?
— Но попытаться хотя бы могли?
— Только не пытайся теперь на детей всю ответственность сбросить, — вырвалось у меня.
Супруг окатил меня ледяным взглядом. А мама, успев разуться и отдать зятю свою ветровку, в немом вопросе приподняла брови.
Я мотнула головой, мол, не сейчас, и молча указала матери на двери смежной с кухней столовой.
У Константина зазвонил телефон. Он взглянул на экран и, что-то коротко пробормотав сквозь сжатые зубы, извинился. У него важный звонок.
Я ничего ему не ответила, но не смогла удержаться и задумчиво посмотрела ему вслед, пока он стремительно удалялся по коридору в свой кабинет.
— Бегом мыть руки и переодеваться, — скомандовала я, направляясь вслед за матерью в столовую. — Я пока накрою на стол.
И этот манёвр дал мне драгоценное время. Пока я моталась между холодильником и плитой, собирая детям ранний ужин, погружаться в объяснения не представлялось возможным.
Мама, прекрасно понимая это, молча взялась мне помогать. Только время от времени поглядывала на меня, очевидно, что-то для себя подмечая.
Мне же до поры до времени пришлось сцепить зубы и принять это как должное. Разговора всё равно не избежать.
Когда дети уселись в столовой, я притворила за нами дверь кухни и медленно выдохнула.
Мама пила свежезаваренный чай и посматривала на меня, терпеливо ожидая, когда я начну разговор.
— Мам, во-первых, ничего не случилось…
— Какое враньё, — оборвала она и со звоном вернула чашку на тонкое фарфоровое блюдце. — Мариш, ты себя в зеркало видела?
Я невольно прижала ладони к лицу и попыталась сообразить, что меня всё-таки выдало.
Бледность? Затравленный взгляд? Или мой не очень-то тёплый ответ ретировавшемуся мужу?
— А что? — беспомощно отозвалась я на её резкий вопрос. — Зачем мне зеркало?
— Затем что врать пора прекращать, — мать с явным неудовольствием поправила выбившуюся из причёски кудряшку. — Чтобы ты и осталась без связи? Да ты с того момента, как Дашке первый мобильный купили, на этом помешана. По два телефона с собой вечно таскала, чтобы оставаться на связи, а тут вдруг разбила и куда-то пропала.
— Мам, да я…
— Глаза так и бегают. И Костя какой-то хмурый сверх меры. Вы поссорились, что ли?
Ну вот как у неё это так легко получалось? Я ещё порядком и рта раскрыть не успела, а она из меня без слов всё вытащила.
— Может быть, и поссорились.
— Может быть, — фыркнула мать. — Что стряслось-то опять? Урабатывается? В командировку опять улетает?
Мне даже пришлось зубы сцепить, чтобы не начать выбалтывать всё как на духу, не задумываясь о последствиях.
— А что, это недостаточный повод для ссоры?
— Для такой ссоры, что ты даже самым закоренелым привычкам своим изменить умудрилась? — мать отпила из кружки и капнула головой задумчиво. — Не исключаю. Ты же любишь пилить его за то, что он мало времени дома проводит.
— Пилить?..
Это слово неприятно резануло мой слух. В конце концов это разве не повод для как минимум серьёзного разговора? Когда он неделями дома не появляется, потому что «дела».
— Не подумай, что я тебя осуждаю, но ты знала, за кого выходила, — пожала плечами мать. — Тогда он был всего лишь руководителем фирмы, а уже дневал и ночевал на работе.
— Мам, тогда было совершенно другое. Тогда он бизнес свой строил и вообще…
Меня прервал новый звонок из прихожей.
А это кого ещё принесло?
Гостей мы сегодня не ждали.
— Извини, я на минутку.
Я вышла из кухни, но до прихожей добралась второй. И только чтобы увидеть, как муж, успевший открыть входную дверь, ошарашенно взирает на впорхнувшую в нашу прихожую молоденькую незнакомку.
— Извини, что соврала. Это не доставка, это я, — капризно тянет девица. — Коть, просто я не собираюсь ждать, пока ты решишь. Я приехала, чтобы познакомиться с твоей женой.
Глава 6
— Коть, я не собираюсь ждать, пока ты решишь. Я приехала, чтобы познакомиться с твоей женой.
Эти слова, выговоренные жеманным тоном с нотками нетерпения, вонзались мне в мозг с особенной силой.
Тонкий, почти девичий голосок звучал едва ли не повелительно.
Я застыла на пороге прихожей в совершенной растерянности, не зная, как отреагировать и что предпринять.
Могла только смотреть, как муж, видимо, искренне ошалевший от такой наглости, хватает девицу под локоть и буквально выталкивает за порог.
— Ты совсем охренела, Петрова? Ты какого черта себе позволяешь?
Длинноногая обладательница неестественно пухлых губ и густой шевелюры пшеничного цвета скуксилась.
— Мне Никита сказал, что я могу рассчитывать…
— Ни на что ты не можешь рассчитывать, — проскрежетал Константин и наверняка захлопнул бы дверь перед носом у незваной гостьи.
Но я не дала ему этого сделать.
К тому времени мне удалось чуточку прийти в чувство, и я не преминула воспользоваться моментом.
— Зачем же так грубо? — услышала я собственный, спокойный и собранный, голос. И шагнула навстречу парочке, собрав всю свою волю в кулак. — Вы, кажется, хотели со мной познакомиться? Так давайте знакомиться. Меня Мариной зовут.
Константин даже вздрогнул при звуках моего голоса. Будто не ожидал, что я могу появиться. И не только появиться, но еще и посметь заговорить.
— Марина, вернись на кухню, — приказал он, сверкнув глазами. — Я сам со всем разберусь.
— Уверена, сообща мы сумеем сделать это быстрее, — я окинула внимательным и неспешным взглядом ту самую, чье имя Костя планировал забыть с рекордной лёгкостью и скоростью. — Как вас зовут?
Пухлогубая в ответ рассматривала меня и поджимала губы, будто вдруг растеряла изрядную часть своего горячего желания со мной знакомиться.
— Кристина, — сообщила она, будто неохотно признавалась в чём-то постыдном.
Посмотри, какая неожиданная скромность.
— Хотела бы я сказать, что приятно познакомиться, но не могу. По понятным причинам.
— Выметайся отсюда. Немедленно, — Константину таки удалось вытолкнуть Кристину за порог окончательно.
И сейчас она даже не сопротивлялась, очевидно, выбитая из колеи моим неожиданным появлением.
Выходит, её вызывающие слова о знакомстве были не более чем бравадой и блефом.
Глупенькая и наивная, невзирая на то, что умудрилась заманить в свои сети самого генерального…
— Я ещё вернусь, — пообещала она, прежде чем Константин захлопнул дверь у неё перед носом.
Какое-то время в прихожей царила тишина. Я пыталась переварить произошедшее. Муж опёрся вытянутой рукой о захлопнувшуюся дверь и тоже молчал. Думал о чём-то своём.
— Наверное… — я непроизвольно сглотнула, пережидая, когда отпустит горло скрутивший его спазм. — Наверное, стоит порадоваться хотя бы тому, что мать не успела выйти из кухни. Иначе мне долго пришлось бы ей объяснять, как так вышло, что её любимый зять выталкивает за порог какую-то малолетнюю шлюшку…
— Ей почти двадцать семь, — огрызнулся супруг.
— О-о-о, — я понимающе кивнула. — А ты, оказывается, неплохо осведомлён о своём «инструменте для снятия напряжения». Или на всякий случай возраст у неё уточнил, чтобы, так сказать, не промахнуться?
— Ты можешь помолчать хотя бы минуту? — муж оттолкнулся от двери и потёр лоб, словно у него вдруг голова разболелась.
— Костя, ты хоть понимаешь, что это… это день-катастрофа? День, который перечеркнул всю нашу прошлую жизнь? Это ты понимаешь?
— Не нагнетай, — устало отозвался супруг. — Прекрати драматизировать. Не хватало ещё, чтобы эта тупая выходка так тебя впечатлила, что…
— Что? — резко вклинилась я. — Не мешало бы, раз уж речь об этом зашла, прояснить, что она вообще тут забыла! Откуда эта Кристина знает наш адрес и откуда у неё столько наглости являться сюда, в дом, где живут твои дети, и какие-то условия предъявлять? Ты что-то ей уже пообещал?
— Ничего я ей не обещал! — скрипнул зубами супруг. — Это целиком и полностью её инициатива. И для неё это без последствий не обойдётся.
— Ни для кого из нас это без последствий не обойдётся! — предрекла я очевидное. — Потому что я терпеть подобную наглость не собираюсь. Надеюсь, это понятно и без объяснений.
Муж наконец обратил на меня внимание безраздельно. Смотрел внимательно и на этот раз без издёвки.
— Марин, ты разве не понимаешь, что все эти совпадения не случайны? Ты разве не видишь, что все эти фото, визит этой идиотки Петровой… Вся эта адская кутерьма завязывается не просто так?
— А изменил ты мне тоже не просто так?!
Мне противно слышать это странное оправдание, которое и на оправдание-то не похоже. Просто попытка как-то покончить с этим безумным хаосом, в который превратилась наша семейная жизнь за один-единственный сумбурный день.
— Хватит уже называть этот пустой и бездумный трах изменой! — ладонь мужа врезалась в стену рядом с дверью.
— Господи-божечки, — раздалось едва слышное от порога. — Костя, сынок, да как же так?..
Глава 7
— Господи-божечки, — раздалось едва слышное от порога. — Костя, сынок, да как же так?..
Константин обернулся и, мне показалось, еще чуть-чуть — он в сердцах выругается.
Очевидно, мать всё-таки кое-что из наших препирательств расслышала. И если уж на визит вконец обнаглевшей любовницы не откликнулась, то разговора по его горячим следам стерпеть не смогла.
— Мам, — я потёрла лоб, чувствуя, как неотвратимо надвигается жесточайшая мигрень. — Мам, возвращайся на кухню.
Что бы я там ни говорила, но впутывать в наши грязные личные дела мать я не хотела. Она искренне любила Константина и свято верила, что он мне послан как будто в награду за то, что у неё личная жизнь после давным-давно ушедшего из семьи отца так и не сложилась.
— Извини, Мариночка. Я, может, и рада бы, но не могу. Не могу после того, что услышала…
На её лице отображалась растерянность и почти детская обида. Обида на то, невольной свидетельницей чего ей пришлось стать.
— Мне жаль, — наконец отозвался супруг. — Мне жаль, Ольга Леонидовна, что вы всё это услышали.
Мать, очевидно, ожидала от него каких-нибудь пояснений, но так и не дождалась.
— Костя, да как же…
— Никак, — с неожиданной резкостью вклинился он в её растерянное лепетание. — Никак. Примите то, что услышали. Мне больше нечего вам сказать.
И, сграбастав из декоративного блюда в прихожей ключи от авто, он выхватил из гардероба лёгкую куртку и покинул квартиру.
Какое-то время я гипнотизировала взглядом закрывшуюся дверь, пытаясь сообразить, как вести себя дальше. И, может, ещё долго стояла бы так, словно пришибленная, если бы рядом со мной не всхлипнула мать:
— Я… я ничего не понимаю, Марин. Я не понимаю, как вообще такое возможно… Вы же с Костей… Вы друг без друга жизни не мыслите. Что же вы творите-то, а?
— Что мы творим? — не выдержав, вскинулась я. — Я-то, прости-господи, тут при чём?
Мать мне ответить ничего не успела, потому что из дверей столовой показались любопытные рожицы.
За этой безобразной склокой я упустила, что включённая в столовой телепанель замолчала, а наши разговоры привлекли своей экспрессивностью ещё и детей.
— Мам, а что случилось? — Даша разглядывала нас с матерью, а потом вдруг метнула взгляд в пустую чашу на столе. — Мы просто голоса слышали… И где папа?
Хотела бы я знать.
Наверное, его так задолбало превратившееся в дикий балаган возвращение с работы, где его поджидала преданная жена, которая неожиданно узнала о его предательстве, что он просто плюнул на всё и… должно быть, отправился к этой своей Кристине!
От мысли об этом внутри у меня всё запылало от нового приступа гнева.
Как эта пластиковая, насквозь искусственная девица с поразительной наглостью явилась сюда, чтобы «познакомиться»!
Господи, и как только моего мужа могла привлечь подобного рода… личность?
И как наша жизнь могла полететь под откос из-за такой вот пошлой банальности?
— Отец… ему срочно понадобилось уехать. По делам, — вынудила я себя ответить самым будничным тоном и стараясь не смотреть на пришибленную произошедшим мать. — Возвращайтесь в столовую. Я сейчас чайник поставлю.
— А к нам кто-то приходил? — Антон тоже решил заняться расспросами.
— Никто не приходил, — устала объяснять я и поплелась на кухню, чтобы завершить этот мучительный разговор.
Не знаю, чего я ждала от матери. Наверное, предполагала, что ей надоест вся эта болезненная обстановка и она сдастся.
Но, кажется, её настолько поразило произошедшее, что она отказывалась уезжать без попытки прояснить для себя нашу новую реальность, оказавшуюся для неё полным шоком.
Но только мне нечего ей было сказать.
Когда мать вошла следом за мной на кухню, где я готовила детям чай и вытаскивала из холодильника их любимый чизкейк, я надеялась, она попрощается и хоть на время оставит меня наедине со свалившимися на меня несчастьями. Мне хотелось получить какое-то время на то, чтобы осознать свою скорбь.
Но зря надеялась.
Мать осторожно тронула меня за рукав и, заглядывая в глаза, доверчиво спросила:
— Марин, я же надеюсь, ты из-за этой глупости не собираешься с ним разводиться?
Глава 8
— Марин, я же надеюсь, ты из-за этой глупости не собираешься с ним разводиться?
Я даже чай заваривать бросила.
Обернулась и уставилась на мать в изумлении.
Этот кошмарный день, плавно перетекший в не менее кошмарный вечер, перестанет наконец преподносить мне сюрпризы?
— Мам… даже спрашивать неудобно, но что ты слышала из нашего разговора? Может… может, ты всё-таки что-то не так поняла?
Мать поджала губы и отвела взгляд, не желая смотреть мне в глаза.
— Доченька, не нужно из меня дурочку делать. Я всё поняла верно. То есть… я уверена, что всё правильно поняла. Костенька…
Она кашлянула, видимо, решив, что сейчас это уменьшиельно-ласкательное всё-таки не совсем верный выбор.
— Костя, видимо, загулял. Позволил себе спутаться с кем-то. Ты уж поправь, если я что-то неправильно поняла.
Я отвернулась. Снова занялась чаем. Дёрнула на себя ящик для столовых принадлежностей и выхватила нож для торта, кровожадно представив себе, как этим ножом что-нибудь кому-нибудь сейчас с удовольствием отчекрыжила бы.
— Ты всё правильно поняла.
— Сам тебе рассказал?
— Уж конечно! — фыркнула я и буквально отрубила от чизкейка два не слишком-то аккуратных куска.
— Значит, сама разузнала?
Я не хотела ничего объяснять. Не хотела вдаваться в подробности, сама путаться и мать запутывать. Потому что обстоятельства раскрытия тайны были не слишком-то тривиальными.
Ну не назовёшь обычными такие обстоятельства, при которых неизвестный шлёт тебе на телефон компромат на твоего мужа.
Но я сомневалась в такой уж тотальной анонимности этого самого анонима. Почти уверена, та самая Кристина и прислала мне компромат. Слишком уж нагло выглядела эта девица и слишком активно, пусть и недолго, стремилась добиться официального признания своего статуса…
Я только сейчас поняла, что даже не представила, как отреагировала бы, пусти Константин всё на самотёк. Будто подсознательно ожидала именно такой реакции от мужа — он быстро подставит зарвавшуюся девицу на место. Но только с чего бы этого от него ожидать? От изменщика и предателя, которым он оказался!
— Мам, какая разница, как я узнала? Важен сам факт, не находишь?
— Обстоятельства могут играть очень важную роль…
— В данном случае никакой роли они не играют, — оборвала я и со звоном опустила чайные ложки в чашки. — Даже не пытайся его оправдывать!
— Я ничего такого и не пытаюсь. Я просто советую тебе не спешить…
Перед моими глазами этот день поневоле проносится заново, как в тошнотворно замедленной съёмке. Шокирующее открытие, когда ожидаешь от анонимного входящего сообщения всего, чего угодно, только не свидетельства измены своего мужа. Подозрительно раннее возвращение домой с работы супруга и эта безобразная ссора, разделившая всю мою жизнь на до и после. Ну а потом, будто в насмешку над тем, что, казалось бы, хуже быть уже не может, накладка с возвращением детей из школы и появление этой вконец обнаглевшей…
И после всего этого выслушивать от собственной матери советы не горячиться? Серьёзно?
— А чего я должна подождать? Чего или кого? Что он ко мне всё-таки с повинной придёт? — я установила на разнос тарелки с чизкейком и чашки с чаем. — Так у меня для тебя новости. Он не придёт. И виниться он ни в чём не собирается!
У меня был минимум свободного времени, чтобы перевести дыхание, пока я относила детям в столовую их чай. Благо они уже отвлеклись на мультсериал, который смотрели по телевизору. Хоть с ними мне не придётся пока никаких разъяснительных бесед вести.
Но это пока.
Учитывая, что ждало всех нас впереди, такая ситуация долго всё-таки не продлится.
— Марина, я понимаю тебя, — кинулась ко мне мать, стоило вернуться на кухню. — Я всё понимаю. И боль твою понимаю, и возмущение. Но разве его ошибку стоит расценивать как… как конец света? Стоит ли из-за этого…
— Что? — не выдержала я. — Стоит ли из-за этого что?
— Разрушать семью! — крикнула мать.
Я впервые на своём веку слышала, чтобы моя мать кричала.
— Наша семья разрушилась, когда он полез под юбку этой бестолковой блондинки! — рявкнула я.
Мать не успела мне возразить. Едва она набрала воздуха в лёгких, как в прихожей послышался сигнал разблокированного дверного звонка.
Мой блудный муж слишком уж рано пожаловал обратно домой.
Глава 9
— Где дети?
Муж, как ни в чём ни бывало, бросил ключи от авто обратно в чашу. И только залёгшая меж бровей вертикальная морщинка говорила о том, что наш с ним сумбурный и непростой диалог не прошёл для него незаметно.
Я было хотела спросить у него, где он пропадал, но что-то остановило.
А какая разница, где он был? Разве это больше всего сейчас должно меня волновать?
Больше всего остального меня волновало, что делать дальше.
— В столовой. Чай пьют.
Очевидно, Константин тоже ждал от меня куда более очевидного. Вот сейчас брошусь наседать на него с расспросами, куда это он вдруг ни с того, ни с сего отлучался. Лёгкое удивление выдала лишь вздёрнутая бровь, но и он ничего не стал уточнять. Только кивнул и пошагал в столовую.
Полминуты спустя мимо меня в прихожую прошмыгнула мать.
— Костя с детьми?
Я кивнула, с безотчётным беспокойством поглядывая на дверь, за которой он скрылся.
— Я, пожалуй, пойду… Я уже и такси заказала.
Я обернулась. Будто уже и не ожидала, что мать домой засобирается. С души свалился крохотный камешек. Ну хоть от этого я буду избавлена на какое-то время. Не придётся возвращаться к изматывающему диалогу, в котором она снова наверняка попытается предостеречь меня от «необдуманных действий».
— Хорошо, мам. Как только что-нибудь окончательно прояснится, я дам тебе знать.
Мы обменялись на прощание долгими взглядами, и я просто молча покачала головой в ответ на невысказанный вопрос.
— Как знаешь, — шепнула она, и входная дверь за нею закрылась.
А я не могла позволить себе надолго остаться в образовавшейся тишине и пустоте. Хотя бы потому что она была мнимой.
Поэтому на цыпочках подкралась к притворённой двери столовой, с замиранием сердца прислушалась.
Константин общался с детьми.
— …насколько, па? — услышала я окончание фразы.
В голосе дочери сквозило неприкрытое разочарование. Наверняка он сообщил им об отъезде в эту свою проклятую очередную командировку.
— Даш, сложно сказать, — у него хватило совести озвучить свой совершенно не обнадёживающий ответ не менее разочарованным тоном. — Поездка очень важная. Очень ответственная. Продлится две недели. Как минимум. А потом ещё пара недель уйдёт на всякие встречи, но уже тут, когда вернусь из поездки. Это очень важная сделка, ребят.
Какое-то время в столовой царила оглушающая тишина. Видимо, дети не слишком-то прониклись куцыми объяснениями отца о важности сделки.
А потом послышался тихий и нерешительный голос Антона:
— А у нас же уже каникулы начинаются, па… Мы в этом году на нашу турбазу, получается, не поедем?
Я слышала медленный выдох и буквально кожей ощущала, как тяжко Константину давались самые простые и приземлённые объяснения.
За последний год он настолько увяз в своих делах, что почти разучился общаться самым обычным человеческим языком. Конечно, ведь родне без дополнительных усилий, получается, не втолкуешь, что все эти финализации, договорные обязательства и дедлайны очень важны в его мире. Куда важней, чем семья и драгоценное время ежегодного отдыха.
Интересно, этой своей пухлогубой Кристине ему тоже приходилось всё растолковывать, тратя своё драгоценное время и силы? Или они с ней предпочитали тратить ценный ресурс на другое?
— Я помню про ваши каникулы, — отозвался отец. — Мне жаль, что с датами такая неприятная накладка выходит.
Хотелось ворваться и злорадно поинтересоваться у этого лицемера при детях, не хочет ли он повторить слова, несколько часов назад брошенные мне безо всякого зазрения совести?
«У меня сейчас нет на вас времени. Ни на тебя, ни на детей».
Холодные, безжалостные и жестокие — они до сих пор саднили где-то глубоко внутри, в самом центре души, и не давали покоя.
Но разве могла я позволить себе так поступать с собственными детьми? Ради мстительного порыва жертвовать их надеждой на то, что всё ещё, может быть, как-нибудь образуется.
— Так и что мы теперь будем делать? — упавшим голосом поинтересовалась дочь.
— Поедете отдыхать вместе с мамой.
— А ты? Может, ты позже к нам приедешь?
— Не хочу обещать. Дел слишком много.
В сердце будто ржавый гвоздь прокрутили. Перед глазами так и стояли осунувшиеся лица детей.
— Пап, а ты сам в командировку поедешь? — вдруг отозвался Антон. — Или с Кристиной?
Глава 10
— Пап, а ты сам в командировку поедешь? — вдруг отозвался Антон. — Или с Кристиной?
Что?..
Что он только что сказал?..
У меня, кажется, даже голова слегка закружилась от неожиданности и шока.
Первой осознанной мыслью было ворваться в столовую и потребовать объяснений. От мужа, от сына, да хоть от кого, только бы мне объяснили, что вообще происходит!
Но тело налилось такой свинцовой тяжестью, что я на секунду почувствовал себя, как в кошмарном сне, когда не можешь ни одной мышцей пошевелить, даже если от этого твоя жизнь зависит.
Преодолевая внутреннее сопротивление, услышала шумный и медленный выдох мужа.
Кажется, Константин был в не меньшем шоке, чем я.
И это слегка меня отрезвило.
— Антош, а ты… — ему потребовало какое-то время, чтобы сформулировать свой вопрос, — ты о какой Кристине вообще говоришь?
Вот как хитро выкрутился. Переводя дыхание, я поняла, что муж умудрился не загнать себя в ловушку, не спросить у сына, откуда тот о его любовнице знает.