- -
- 100%
- +
— Мам, при чём тут свекровь? Да не своди ты меня с ума своими загадками! — в отчаянии взмолилась я. — Меня её состояние каким образом может касаться? Когда она тебе звонила, я к тебе ехала.
— Да что значит, каким образом? — повысила голос мать. — Самым обыкновенным образом! Она говорит, к ней сын явился. Разнос ей устроил! Сказала, у вас какие-то проблемы в семье, а он на неё спустил всех собак! Там, говорит, с её состоянием так и шунтирование назначат! В её-то возрасте и с её-то здоровьем!
Сказать, что я обалдела от подобной тирады — совсем ничего не сказать. Вот теперь уже и я смотрела на мать, будто совсем эту женщину не узнавала.
— Вы ведь сегодня с ней виделись? — продолжила мать, но вопрос задала таким тоном, который давал ясно понять, что ответа не требовалось.
Она знала ответ. А откуда? Само собой, свекровь ей рассказала.
Мне совершенно не хотелось вспоминать обстоятельства нашей сегодняшней встречи, но ситуация оборачивалась так, что с желаниями моими никто не считался.
— Виделись. И что теперь?
— Ну вот ей после вашей встречи плохо и стало. Говорит, ты за дверь её выставила. Никогда она такого от тебя не ожидала. Она вернулась домой, ей резко сделалось плохо. Давление подскочило, сердцебиение, шум в ушах, в глазах потемнело. Говорит, она так переволновалась, что вот просто до невозможности. А потом и сынок заявился. Наорал. Ты бы слышала, каким голосом она говорила. Алиса, вот как при смерти человек, понимаешь?
— Какого… — я пыталась подыскать слова. — Какого чёрта она тебе-то наяривала?
— Алиса! Алиса, нельзя так говорить!
У матери даже розовые пятна по лицу и шее пошли от волнения.
— Давай, я сама буду решать, как мне говорить, — устало пробормотала я, находясь буквально в шаге от того, чтобы вывалить на и без того растерянную мать ядерную «добавку» из моих собственных впечатлений об этом удивительном дне.
Адским усилием воли я сдержалась, потому что не могла не понимать — мой всплеск эмоций сделает только хуже. Он никому сейчас не поможет и никаких проблем не решит.
— Так зачем она позвонила? Чтобы поплакаться?
В глазах матери стыл откровенный укор:
— Алиса, вот сейчас тебе должно быть стыдно за своё поведение. Елена Аркадьевна позвонила, чтобы узнать, как ты. Думала, может, ты успела со мной пообщаться. Говорит, это не её дело — распространяться о ваших проблемах, но она хотела бы знать, что с тобой всё в порядке. С ней ты откровенничать не стала бы, поэтому и позвонила. Материнское сердце-то чует. Его не обманешь!
Мне пришлось взять минутный тайм-аут, чтобы совладать с информацией. Всё это выглядело и звучало, как издевательство. Как горячечный бред.
— Она… обо мне справлялась? У тебя?
— Ну да. А что в этом такого? Мы с тобой почти каждый день созваниваемся. Ты мне лучше скажи, что за проблемы? Что у вас за проблемы с Тимуром, Алис?
Глава 10
— Что у вас за проблемы с Тимуром, Алис?
— Мам, — я хотела среагировать оперативно. Как-то ответить на её многословное негодование и защитить себя.
Но многие ли из нас в состоянии себя защитить, когда от шока выдвинутых обвинений разве что голова не кружится? Я всегда жутко завидовала тем, кто даже в самых стрессовых ситуациях мог отыскать нужные слова и ответить как надо. А не мямлить, чтобы потом прокручивать этот чёртов разговор в голове, продолжая придумывать идеальный ответ.
— Мам, так нельзя, — выдавила я из себя.
Да, начало, прямо скажем, отличное…
— Я согласна, —с неожиданной твёрдостью кивнула мать. — Так, Алиса, нельзя. Я понимаю, что вам с Тимуром непросто. Что мать у него женщина… как бы это сказать… волевая.
— С этой волевой женщиной Тимур прекрасно справлялся и сам, — я сглотнула, чувствуя горечь. — Он не выносит, когда она суёт свой нос не в свои дела. А наша личная жизнь — не её дела.
Мать поджала губы, но не стала мне возражать.
— Елена Аркадьевна много на себя берёт. А ещё она очень умелая симулянтка. А ты, мама, очень легковерный и сострадательный человек. Понимаешь, о чём я говорю.
— Понимаю, — в синих глазах неожиданно блеснула сталь. — Понимаю, и мне это не нравится. Алиса, так ведут себя скандалистки.
— Ты… меня имеешь в виду? — на всякий случай уточнила я.
— Обсуждать кого-то за чужой спиной, обвинять, обзывать, тыкать пальцем… — мать покачала головой. — Такому я тебя никогда не учила. И такого я не поощряю. Алиса, я понимаю, что со свекровью у многих не ладится, но это не повод…
— Мам, да ты издеваешься! — не выдержала я. — Она врёт!
— И в чём же она соврала?
— Она попросту симулирует эту заботу! Да плевать ей на то, что со мной и как я себя чувствую!
— Люди по-разному проявляют заботу.
И мне, будто в насмешку над ситуацией, вдруг вспомнилось, что свекровь-то действительно заявилась сегодня ко мне с благими намерениями — открыть мне глаза. Ну кто скажет, что открыть человеку правду — это плохой поступок? Да, везде есть нюансы, но если бы не она, Тимур, может, так и продолжал бы кувыркаться со своей Ангелиной, запудривая мне мозги.
А Елена Аркадьевна вот так по-своему проявила заботу. В это даже можно поверить, если смотреть на ситуацию сугубо со стороны.
Но только тот, кто слышал наш разговор, мог бы понять, что никакой заботой там и не пахло. Свекровь, словно долго выжидавшая подходящего момента змея, сделала выверенный рывок. Откуда-то знала, чем в тот самый момент занимается её сын, и спровоцировала всю ситуацию.
Впрочем, догадаться несложно. Видимо, она говорила с ним по телефону заранее и по косвенным признакам поняла, где он и что собирается делать.
— Да боже ты упаси, — сдалась я. — Никакая это не забота, а показуха одна.
— Поэтому ты ко мне с чемоданом? — подобралась к сути дела мать. — Потому что у вас настолько всё плохо?
Ну, тут уже ничего не оставалось. Как ни больно мне было прямо здесь и сейчас снова с головой погружаться в этот кошмар, мне просто придётся ей всё рассказать.
— Потому что…
Настойчивый звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте.
— Погоди, — озабоченно нахмурилась мать. — Соседка пришла. Я обещала ей рецепт показать…
Я закусила губу и посторонилась, пропуская маму к двери.
Может быть, это всё-таки знак? Может, я тороплюсь и не стоит вот так всё вываливать? Ну, не погонит же она меня из дому, в самом деле. Даже если, не выдавая подробностей, я не смогу объяснить ей поведение охреневшей свекрови.
— Марин, сейчас я ре…
Я оборачиваюсь как раз в тот самый момент, как последнее слово вязнет у матери на губах.
Потому что на пороге стоит вовсе не Марина-соседка.
К сожалению, нет.
На пороге квартиры высится её любимейший зять. Чернее тучи и с таким входом, словно приготовился убивать.
— Тимур?.. — мать нервно оборачивается на меня, безошибочно распознавая опасно приблизившуюся грозу.
— Добрый день, Ольга Степановна, — тоном, совершенно не вяжущимся с его угрожающим видом, произносит Тимур. — Могу я войти?
— Господи, ну, конечно, — бормочет растерянно мать и отступает.
А я начинаю невольно пятиться вглубь квартиры.
Я просто не знаю, чего мне сейчас ожидать.
— Вы извините, что я вот так, без предупреждения, — продолжает Тимур, не отрывая от меня мрачного взгляда. — Обстоятельства вынуждают.
— Глупости. Ерунда. Тебе и не нужно предупреждать.
— У нас с Алисой сегодня день непростой. Мы поссорились, — без обиняков объявляет Тимур. — Ситуация… хм… накалилась. Эмоции взяли верх над рассудительностью. И Алиса предприняла попытку сбежать.
Господи, звучало так, будто у меня просто ни с того ни с сего отлетела кукуха, и я бросилась вещи свои паковать.
Я уже чувствовала на себя полный опасливого недоумения взгляд матери. Я и так-то в её глазах сейчас, мягко говоря, неправа, хотя она истинных подробностей моего приезда ещё и не знала.
Я ж, дура набитая, всех берегу. Никому не хочу неудобств доставлять и метаний душевных. А сама. А на себя наплевать.
Видимо, настало время бросать это гиблое дело.
— Но ведь сбежать я собралась не без причины, — бросила я, глядя мужу в глаза.
— Это верно. Не без причины, — ответил Тимур и перевёл взгляд на тёщу. — Она, Ольга Степановна, собиралась скрыть от меня, что беременна.
Глава 11
— Привет, Тим. У тебя будет минутка?..
И он уже по первым ноткам в голосе жены может сказать, что она нервничает. Едва ли не паникует.
Нет, только не снова…
Но как бы он ни относился к её внезапному звонку, а не реагировать на её волнение он не может.
— Что-то случилось?
— Вообще-то, да.
Хочется ему этого или нет, но дрожащий голос жены в телефонной трубке заставляет его подняться.
Он отталкивает Ангелину, склонившуюся над ним. Её пальцы беспомощно соскальзывают с его плеч. По пути он задевает ворох бумаг на столе.
— Твою мать…
Оборачивается, чтобы вовремя подхватить едва не разлетевшийся по всему кабинету отчёт. Ловит осуждающий взгляд Ангелины. Она протяжно вздыхает и перехватывает у него папку.
Он почти отвернулся, но она успевает кивнуть на прижатый к его уху телефон:
— Тим, кто там? Твоя курица опять раскудахталась?
Эти идиотские шутки его раздражают.
— Заткнись, — шикает он на Ангелину. Бросает в трубку:
— Минуту. Сейчас.
Подхватив со стола звякнувшие ключи, покидает уют своего рабочего кабинета, оставив Ангелину одну.
— Где ты? — выдыхает Алиса, и он понимает, что она уже сделала выводы.
Он захлопнул дверь, кивнув по пути вернувшейся с обеденного перерыва секретарше.
— Занят немного. Реально, Алис. Не самое подходящее время. Мы…
— А я уже поняла, — перебила его супруга загробным голосом.
— В смысле?
— В прямом! Я всё поняла и всё слышала! — выкрикнула она.
В трубке раздался громкий стук, да такой, что он даже трубку от уха отдёрнул.
Выматерился про себя и закончил звонок.
Ясно. Добром это дело не кончится.
И меньше чем через час он в этом без труда убедился.
Алиса, прилежно сложив два и два, легко догадалось, в чьей компании он проводил рабочее время.
Она кричала и плакала. Она осыпала его обвинениями. Ну и он, конечно, в долгу не остался. Защищаться он никогда не умел, всегда пёр напролом и любая его защита превращалась в атаку. И женитьба в этом отношении, к сожалению, ничего не изменила. Когда Тимур чувствовал, что пора защищаться, он пленных не брал.
Но на этот раз они, кажется, оба превзошли сами себя. Алиса наконец-то достигла своей цели, застукала его на измене и теперь, кажется, с лихвой отрывалась за все те разы, когда её ревнивые замечания оказывались совсем не по адресу.
А он бесился от того, что она во всех смертных грехах готова была его обвинить, строя из себя святошу!
То есть, выходит, в её понимании интрижка на рабочем месте перечёркивает любые заслуги. Даже годы и годы внимания и заботы. Он уж молчал о финансовом обеспечении.
О деньгах он, впрочем, и заикаться не собирался. Это обязанность мужа — всем обеспечить собственную жену. Но жене в ответ разве не стоило бы постараться проявить хоть какую-то дипломатию? Умерить свою паранойю и гиперактивность. Потому что за последние несколько лет Алиса хваталась за любую возможность подзаработать, будто бы исподволь намекая, что денег ей всё равно не хватает. И это не могло не натолкнуть его на мысли о том, что все их попытки расширить семью так и оставалась для неё разговорами.
Секс, впрочем, никуда из их жизни не делся, но превратился в рутину. Он уж молчал о том, что порой у супруги не хватало на него ни времени, ни настроения. То она до поздней ночи какие-то выкройки мастерит, то читает, то что-то ещё…
А теперь она недовольна результатами своего экспресс-расследования, узнав, что секс отыскался на стороне?
— Здесь останови, — он махнул водителю в сторону пустого кармашка.
До подъезда тёщи отсюда рукой подать.
Выбрался из авто, скорым шагом дошёл до подъезда, но на первой же лестничной клетке притормозил. Прислонился спиной к выкрашенной синей краской стене и медленно выдохнул.
Твою-то мать… он же станет отцом!
Самым главным в череде этих диких событий, включая учинённый разнос собственной матери и побег жены из-под замка, самым шокирующим было именно это.
Алиса беременна, чёрт возьми.
Наконец-то беременна!
Что это значило для него? Тотальное счастье.
Что это значило для неё? Ей придётся смириться с тем, что она вышла замуж за неидеального человека. Потому что он отпускать её не готов.
И с этими мыслями, преодолев остальное расстояние до двери нужной квартиры за полминуты, Тимур вдавил кнопку дверного звонка.
— Тимур?.. — тёща смотрит на него откровенно растерянно.
Но он почти не видит её. Он смотрит на испуганную его появлением беглянку. Беглянку, которая носила под сердцем его ребёнка и решила, что сможет от него этот факт утаить.
— Добрый день, Ольга Степановна, — обманчиво спокойно произносит Тимур, в душе ощущая, что готов рвать и метать. — Могу я войти?
Глава 12
— Она, Ольга Степановна, собиралась скрыть от меня, что беременна.
Небеса не разверзлись, и молния не поразила меня, но ощущение было такое, будто это всё же случилось.
Тимур не колебался и пленных не брал. А главное, ровным счётом никаких угрызений совести по этому поводу не испытывал. Он действовал в своей обычной манере. Как законный и единственный хозяин положения.
Спустя целую вечность в абсолютной, гробовой тишине наконец прозвучал дрожащий голос матери:
— А-алиса?..
Я с шумом выпустила воздух из лёгких и с ненавистью посмотрела на мужа. Потом всё же вынуждена была перевести взгляд на поражённую новостью мать.
— Я получила подтверждение только сегодня.
К моему удивлению и жуткой досаде, и меня голос подвёл. Наверное, потому что её потрясённое лицо заставило вздрогнуть моё и без того натерпевшееся сегодня сердце.
— Я… я планировала сделать сюрприз, понимаешь? Мам, я… мы же так долго этого ждали, что я не хотела… я не хотела, чтобы всё это вот так…
И я беспомощно махнула рукой в сторону мужа.
Тимур сверкнул глазами, но промолчал. Что удивительно. Я уже ожидала, что он и вовсе перестанет церемониться.
На одно безумное мгновение в моей голове даже промелькнула бесшабашная мысль — отплатить ему той же монетой. Вот так запросто и без церемоний ляпнуть, что новости о беременности я утаила от него исключительно потому, что за несколько часов до радостного объявления узнала о том, что мой муж лжец и потаскун.
Но и что бы я получила от такого шокирующего объявления? Сердечный приступ для матери? Потому что выглядела она так, будто ещё чуть-чуть — и даже этого не понадобится.
Ну и окончательно слетевшего с катушек супруга. Который тоже выглядел так, что хватило бы и одного неосторожного слова, чтобы он взорвался. И фасад ледяного равнодушия кого-кого, а меня обмануть бы не смог. Я слишком хорошо знала Гараева, чтобы питать иллюзии на этот счёт.
— Сюрприз удался, — хмуро заметил супруг.
И всё окончательно пошло наперекосяк.
— О-о-о-о, — выдохнула я, чувствуя, как меня распирает от накрывающей блажи. — Так, может, Тимур, мы действительно о сюрпризах с тобой поговорим?
И я с таким азартом уставилась на него, что его и без того мрачная физиономия совсем потемнела.
Кажется, он понял, что вот у этой черты я уже не шучу. Что теперь-то я сомневаться не буду.
— Господи, — прошелестела мама, хватаясь за сердце и переводя взгляд с меня на зятя и обратно. — Господи, о каких ещё сюрпризах я не знаю?.. Алиса, Тимур, да что же вы…
— Ольга Степановна, — муж позволил себе оторвать от меня предупреждающий взгляд всего на мгновение, чтобы взглянуть на тёщу, — вы не обращайте внимания и не тревожьтесь без повода. Просто новость о будущем ребёнке слегка выбила нас обоих из колеи.
Он вперил в меня угрожающий взгляд и процедил:
— Эмоции просто зашкаливают. Верно, Алиса?
Тон, которым он произнёс моё имя, не давал повода усомниться — это последнее китайское предупреждение.
— Ещё как зашкаливают, — поддакнула я, копируя его тон. — И знаешь, ма, есть от чего зашкаливать.
— Просто Тимур…
— …повёл себя как распоследняя сволочь, — перебил меня муж, заставив меня раззявить рот от изумления.
Он что, сам признаться собрался?..
Я бросила нервный взгляд на мать.
— Не воспринял счастливые вести с должным вниманием и уважением к состоянию будущей матери, — Тимур шагнул ко мне и схватил не больно, но крепко за предплечье. — Грешен. Исправлюсь. Перед вами тоже, получается, виноват. Не хотел вот так ошарашивать.
— Да это… это ничего… — пробормотала мама.
И меня покоробило от её сговорчивости. Она же на своего драгоценного зятя надышаться, понимаете ли, не могла. Вот как после нашей с ним недели встречаний отремонтировал ей смеситель на кухне и шкафчик в ванной навесил, так и стал лучшим зятем на свете.
Не исключаю, что она и измену его могла бы кое-как пережить
В отличие от меня!
— Ещё как чего, — я дёрнула руку, пытаясь освободиться. — Ты поступил беспардонно!
— Алиса права, — включил беспроигрышную стратегию покаяния муж. — Ольга Степановна, я готов искупить.
Мать смущённо спрятала взгляд:
— Что за глупости… — отмахнулась. — Мне главное, чтобы вы между собой это как-то… решили.
Уже не получится.
— Обязательно, — нагло соврал обожаемый зять. — Вот как раз этим мы с Алисой сейчас и займёмся. Извините, что потревожили.
Второй рукой он схватил чемодан и, будто тот ничего не весил, рывком подтянул его к самой двери.
— Ждите нас на днях. Торжество собирайте. А мы поедем, со своими тараканами разбираться.
И опустив взгляд на меня, приказал:
— Обувайся и на выход, Алиса. Не будем доставлять Ольге Степановне лишние неудобства.
Глава 13
— Как ты смеешь так бесцеремонно указывать, что мне делать?
Стоило нам оказаться в подъезде, как я на первой же лестничной клетке к нему обернулась и зашипела в лицо:
— Да ещё и делать это вот так. В присутствии матери!
— А ты бы поменьше мне вот такие выбрыки устраивала, и не пришлось бы позориться, — безо всякого выражения ответил муж. — Давай двигайся. Не стой столбом.
— А если я не хочу никуда с тобой ехать? — даже не подумала слушаться я. — Если я не хочу никуда возвращаться?
— А я твоего мнения спрашивал?
— Гараев, ты совсем охренел? — поразилась я, разглядывая его лицо и всё ещё надеясь, что это какой-то жестокий розыгрыш. — Ты не можешь мне приказывать!
Муж с наигранным любопытством огляделся по сторонам и вернулся взглядом ко мне:
— Да? А кто мне запретит?
Вот же сволочь.
— Ангелине своей приказывай! — гаркнула я.
— Об Ангелине не переживай. Свою долю приказов она получает.
Внутренне я буквально взвыла от такого цинизма. Но ни за что не доставила бы ему сейчас удовольствия лицезреть, как меня крутит от проявления его сволочного характера.
— Я заору, — со спокойствием удава заявила я в надежде, что его убедит мой уверенный тон. — Прямо сейчас. Заору на весь подъезд. Сбегутся соседи.
— И посчитают, что ты полоумная, — вернул мне муж. — А я ещё и добавлю, что ты у меня в положении и страдаешь перепадами настроения. Кому как не мне знать, какая ты у меня истеричка.
Я буквально кожей чувствовал, как медленно, но верно покрываюсь алыми пятнами от бурливших внутри эмоций. Я хотела вцепиться мужу в лицо и разодрать его в клочья.
— Знаешь что, давай-как ты прикрутишь немного свой праведный гнев, — предложил Тимур и подтолкнул меня к лестнице, снова подхватив чемодан. — И прекратишь создавать нам проблемы. И в этом случае мы действительно вернёмся домой без приключений.
— Или что? — рявкнула я.
— Или ты вынудишь меня устроить тебе приключения, — без обиняков заявил супруг. — Но тебе эти приключения не понравятся.
Я могла бы на всё наплевать, даже на отобранные вещи, и потопать от него прочь в чём была.
Ну а дальше-то что? На карточке у меня было не так чтобы много. Ну, снять номер в хостеле и пару недель прожить там. Либо всё-таки растревожить окончательно мать и пожить у неё. Подать на развод. Попытаться как-то прийти в себя и настроиться на одинокое материнство.
Беременность не помешает мне, впрочем, продолжать зарабатывать. Я могла бы…
— Если обдумываешь стратегию развода и своей дальнейшей жизни, я должен поступить честно и сразу предупредить.
От ворвавшегося в мои сумбурные мысли спокойного голоса мужа я ощутила озноб.
— Продолжишь строить из себя мученицу, и я обеспечу тебе все условия, чтобы твои усилия не оказались напрасны.
Я сглотнула, холодея от мрачных предчувствий:
— Что… ты имеешь в виду?
— Алиса, или ты будешь растить нашего ребёнка и свою паранойю под моим присмотром, или останешься без средств к существованию.
И прочитав на моём лице недоумение, охотно мне пояснил:
— Не пройдёт и месяца, как вся твоя клиентура растает, как снег по весне. Это я тебе обещаю. Не думаю, что втроём вы протянете на скромную зарплату твоей мамы. Я уж молчу о том, что не позволю собственному ребёнку родиться и жить в нужде. Ты всё поняла?
Эти страшные, беспощадные слова были сказаны таким умиротворяющим, таким ласковым тонном, что из-за неизбежного диссонанса меня мороз по коже продрал.
В какое чудовище превратился мужчина, которому я посвятила всю себя? Которого боготворила? Осуждения которого я боялась сильнее всего?..
— Ты не можешь… ты не всерьёз, — пробормотала я, отказываясь верить, что всё это происходит со мной.
— Нет? — усмехнулся Тимур. — Думаешь, не всерьёз? Ну хорошо. Хорошо. Я разрешаю тебе проверить. Бери меня на слабо, родная. Бери.
Я стояла, парализованная этим ответом, боялась даже вдохнуть, чтобы не спровоцировать его на какую-нибудь новую жестокость.
— Ну что ты молчишь? — и муж указал подбородком на лестницу. — Ты или спускайся, или швыряй мне в морду свою заготовленную перчатку. И будем считать, что мы заключили пари.
Глава 14
— Не трогай, — спокойный приказ мужа заставляет меня рефлекторно отдёрнуть руку от ручки въехавшего вслед за нами в пустую квартиру чемодана. — Я сам.
Скажите пожалуйста, какая заботливость.
Не к месту и не ко времени. Сейчас я уже ни о чём его не просила и ничего от него не ждала, кроме того, что он оставит меня наконец-то в покое.
Но возражать я не стала. Молча разулась и отправилась в душ.
Мне нестерпимо хотелось смыть с себя этот день. Хотя бы притвориться, что такое возможно.
Простояв почти полчаса под струями тёплой воды, лучше я себя не почувствовала. Но что хуже всего, ни к какому решению не пришла. Оборачиваясь полотенцем, я по-прежнему понятия не имела, что мне делать и как жить дальше.
Особенно после угроз Гараева оставить меня без работы.
Его жестокие слова до того меня поразили, что в глубине души я до сих пор отказывалась верить в то, что он заявил это всерьёз.
— Ну как, полегчало?
Я вздрогнула и выронила полотенце, которым высушивала волосы. Супруг стоял на пороге нашей спальни и блуждал по мне взглядом собственника.
И что-то такое светилось в его взгляде, что заставило меня ухватиться за узел, обтягивающего мою фигуру полотенца.