Adam Online 1: Абсолютный ноль
- -
- 100%
- +
– А как его синтезировать?
– В какой-нибудь лаборатории корабля… я надеюсь.
– А если её нет?
– Не может не быть.
– Сука-мля, бесит твоя самоуверенность.
– А меня бесит, что ты сквернословишь. Предлагаю повернуть назад, обойти двигательный отсек по другому коридору. Наверняка он будет заблокирован, и коридор с когтемётом – единственный путь к сердечнику. Но мы обязательно найдём что-то, что поможет нам победить.
– А если не найдём?
– Тогда я ошибся, и мы погибнем, столкнувшись с ещё более опасным монстром.
– Отличная перспектива, сука-мля.
Мы развернулись и пошли обратно. По дороге старательно толкали и открывали все двери, проверяли все закоулки, отыскивая что-нибудь, что поможет против когтемёта. Эми даже дала ему кличку «Задира» и поинтересовалась:
– Интересно, можно ли сделать его своим питомцем?
– Приручение такого монстрика будет стоить тебе десятка перерождений. Ты с Нулевого Обвода будешь месяц выбираться. И чтобы его прикормить, вызвав к себе доверие, нужно скормить ему неопределённое количество игроков или неписей. А заманить человека в ловушку – сложная задачка.
– Да, Задира – он такой. Сложный. – Эми шаловливо посмотрела на меня. – Что если я тебя первого отдам ему на съедение?
#
Так как я двигался медленнее, Эми постоянно вырывалась вперёд. Вспоминала, что я торможу, возвращалась, стараясь шагать в ногу, но снова обгоняла.
– А вот ты говоришь, что ка-эски подстраиваются под нас и всё такое, – спросила она. – А если мы, люди, подстроимся под них? Ты понимаешь, о чём я?
– Сразу скажу, не надо думать, что ты тут самая умная. Будто до тебя не было экспериментаторов, проверяющих реакции ка-эс на нестандартное поведение пользователя. Всё это делалось ещё на заре развития виртуальных техаррационных миров. Мы не первопроходцы, мы наслаждаемся тщательно разработанной технологией. Ка-эски, да и сама игра – не наш враг или друг, это как бы безразличный демиург, который не подстраивается под нас для того, чтобы нам было легко, но подстраивается для того, чтобы нам было максимально сложно, но не невозможно.
– Это как? И что, сука-мля, значит «демиург»? Монстр какой-то?
– Она всё делает так, чтобы каждая ситуация казалась безвыходной, но решение проблемы всё же существовало. А что касается демиурга, то с древнегреческого это переводится как «творец».
Эми задумчиво покачала головой:
– С твоих слов всё звучит так, будто ка-эски только создают видимость сложности.
– Ка-эски вообще создают видимость всего в Адам Онлайне. Не забывай, основная их задача – сделать наше время в Адамке максимально насыщенным. Для этого нужно удерживать наш интерес. Нам даётся цель, достижение которой нам интересно.
– Хм, а какая у тебя цель? Явно не просто жизнь в Адамке, не игра?
– Не расскажу. Моя цель – неигровая. Зато могу предположить, почему ты перестала быть ангелом и решила стать супером. Тебе так нравилось быть ангелом, что у тебя как-то отобрали эту возможность.
– Не считай, что ты тут самый умный, – передразнила меня Эми. – Ни фига ты не знаешь моих мотивов.
– Какие бы они ни были, я уверен, что эти мотивы созданы при участии ка-эс. Тогда как моя цель от них не зависит.
Эми снова почесала кончик носа револьвером. При этом она закусила нижнюю губу, отчего стала ещё симпатичнее. Есть такой тип девушек, которым задумчивость особенно к лицу.
– Но ведь, сука-мля, игроки умирают при решении квестов? – Ни с того ни с сего она продолжила другую мысль. – Их мочат более сильные эн-пи-си или они попадают в ловушки или аномалии.
– Не поверишь, но по статистике чаще игроки умирают от руки других игроков. На это и сделан упор. Те, кто приходит в Адам Онлайн именно играть, а не просто вести более весёлую жизнь, чем в реальности, получают то, что хотят. То есть игру. А сложность игры зависит от соперника. А лучший соперник, в свою очередь, – это другой человек. Никакой эн-пи-си не сравнится.
Эми резко возразила:
– А ты уверен? Многие неписи получше людей будут.
– В чём же?
– Да во всём! Будто ты и не знаешь?
Резкость её возражений меня удивила. Она так странно на меня смотрела, словно ожидала откровенного ответа. Что-то скрывалось за этим ожиданием. Я сделала вид, что не заметил перемены в её тоне. Как ни в чём не бывало продолжил:
– Конечно, есть прокачанные неписи, которых фиг убьёшь. Но победа над таким всё равно не идёт в сравнение с победой над человеком. Факт того, что ты превзошёл другого человека, рождает иные ощущения, чем факт победы над куском кода.
Эми остановилась:
– Я не про драки говорю, не про уровни или прокачки.
– Про что же?
Девушка раздельно, как для идиота, произнесла мне по слогам:
– Про то, что неписи бывают не хуже людей. Они настолько развиты, что ничем не отличаются от… от… от тебя, например.
– Даже самый сложный неигровой персонаж, чьё поведение контролирует целая ферма квантовых платформ, не способен имитировать человека.
– Откуда ты знаешь. Например, Менторы…
– Менторы – выдумка.
Эми злостно махнула револьвером:
– Ой, надоел. Всё-то ты знаешь. Может, это ты – выдумка? Сука-мля, подумай об этом.
Она резко пошла вперёд, а я пошлёпал за ней, медленный, как сползающее с тарелки желе.
#
Я предположил, что Эми задавала эти вопросы, чтобы решить какое-то личное затруднение, не желая признавать, что оно её волнует. К тому же я достаточно её изучил. Не прошло и минуты, как она вернулась ко мне и спросила таким тоном, словно и не злилась:
– А если, предположим, человек не хочет играть? То ка-эски всё равно его втянут в какие-либо взаимодействия? Может быть такое?
– Отказ от игры – это просто другая форма игры, – уклончиво ответил я. – Ка-эски выступают чем-то вроде посредников, создающих нам фон для взаимодействия. Игра одна – жанры разные.
– То ты говоришь, что контролирующие системы создают всё и от них всё зависит, то говоришь, что наоборот, мы тут главные, а они только посредники.
– Считай это квантовой неопределённостью, – усмехнулся я.
– Не буду. Я не понимаю, что это такое.
– Квантовая… – начал я.
– Сука-мля, Леонарм, ты мне голову запутал. Не надо квантов. Я ведь из тех, кто приходит в Адам Онлайн не для игры и прокачек каких-то дурацких. А из тех, кто наслаждается весёлой жизнью.
– Ага, это у ангела-то весёлая жизнь? Даже ругаться нельзя. Ты, Эми, не замечаешь, что сама себе противоречишь.
– А ты был ангелом?
– Нет, – соврал я.
– Это такое состояние… Я даже не знаю, как описать. Не надо никуда стремиться, кого-то побеждать, чего-то достигать. Абсолютное спокойствие, при ощущении полного контроля.
– Что-то такое я слышал, – ответил я, вспоминая обрывки ощущений от пребывания в теле ангела. – Но такого же состояния можно добиться, обдалбываясь всеми видами наркоты.
– Ангел способен раствориться в окружающем мире, стать его частью. Возвращаться в реальность из тела ангела вдвойне уныло.
Я не стал отвечать. Миллиарды людей испытывали стресс от необходимости возвращаться. Если бы не угроза смерти, ни один из них не вылез бы из ванны. Впрочем, их даже смерть не останавливала. От полного вымирания человечество спасала только недолговечность диссоциативного электролита и принудительный выход.
Хотя моя Оленька однажды умудрилась обойти механизм принуждения…
Раз и навсегда.
Навсегда…
Последний отрезок коридора, ведущий в двигательный отсек, давался мне с ещё большим трудом. Действие яда усиливалось. Я не только не поспевал за Эми, но шёл медленнее и медленнее. Вес рюкзака вырос. Как бы не пришлось выбрасывать предметы.
Послышался знакомый мерзкий стук когтей по железу. Выход из коридора перегородили несколько обычных… как их назвать? Когтеногов? Когтеходов?
Эми резко остановилась и наставила на них револьвер. Я как можно более резво выхватил свою винтовку, конечно, со стороны моя скорость была такой, будто это я обдолбался всеми видами наркоты.
В этой стычке вся тяжесть борьбы легла на Эми. Пока я наводил свою винтовку, когтеходы уже уходили с линии огня. Впрочем, скорость моей реакции была такова, что с линии огня мог уползти и слепой безногий зомби.
Эми проявила чудеса меткости и ловкости. Она отстреливала лапы, экономя каждый патрон. Удивительно, но все шесть пуль попали в цели. Инвалидные когтеходы становились добычей моей винтовки, даже такой тормоз, как я, успевал прицелиться и выстрелить. Моя медлительность повлияла на то, что я держал кнопку выстрела чуть дольше положенного. От этого луч приобретал такую силу, что сжигал тварей.
Коридор заволокло дымом от горелых трупов. Я и Эми присели на корточки, чтобы оказаться ниже уровня дыма. Убедившись, что впереди больше никого нет, мы двинулись дальше, прислушиваясь, не раздастся ли скрежет когтей?
Глава 18. Выбирай свой яд
В одной из маленьких комнаток, которая ужасно походила на некую футуристическую кладовку, мы нашли лучевой пистолет. К сожалению, к нему не было зарядов. У Эми нашлось с десяток энергопатронов, но чтобы их превратить в заряды, подходящие к этому оружию, всё равно требовалось не только соответствующее оборудование, но и необходимые навыки. Кроме пистолета в кладовке валялось несколько неизвестных предметов. И мой уровень «Знания», и уровень Эми определил их как «Загадочные ерундовины неопределённой стоимости и происхождения». Весили по-разному, от кило до десяти.
– Может, рискнуть и взять парочку? – спросила Эми. – Продам в Городе Зеро, торговцы знают, что это за ерундовины.
– Рискни, но будет обидно, когда узнаешь, что таскала с собой десятикилограммовый обломок лунного трактора, стоимостью в два злотых.
– Верно, – вздохнула Эми и отложила приглянувшийся предмет.
Двери в боковые отсеки часто были закрыты и не реагировали на браслет на руке инопланетянина. Эми уверяла, что за дверями горы лута, но я попросил не тратить время и патроны на попытки прострелить замки или открывающие механизмы. Она обозвала меня «унылым, скучным типом».
Мои навыки понизились из-за частого приёма медикаментов и действия яда. Тем не менее под дверью одного отсека «Зоркий глаз» отметил подозрительную деталь. Медленно, как пожилой человек, я опустился на колени и присмотрелся. Так и есть – бурое пятно. Навёл на него планшет:
Кровавый отпечаток.
Зоркий глаз. Судя по форме и частично заметным папиллярным узорам – это отпечаток пальца человеческой руки. Судя по степени засыхания, возраст отпечатка от года до пяти лет.
Информацию на планшете перекрыла табличка поменьше:
Навык «Зоркий глаз» повышен: +10 ХР.
Я поднялся, навёл на дверь винтовку и зажал кнопку, давая заряду накопиться. Эми отошла и спряталась за мою спину.
Луч винтовки вспорол часть двери, разбрызгивая горящий металл. Но этого оказалось недостаточно. Тогда я сделал такие же надрезы в верхней и нижней части двери. Не давая местам надреза остынуть, отогнул дверь на себя, открывая вход в каюту.
Узкая кровать и ряд причудливых статуй занимали половину комнаты. Шкафы в стенах открыты настежь, на полу валялась скомканная инопланетянская одежда. Эми присела на корточки и, нисколечко не брезгая, начала рыться в шмотье.
Я же прошёл далее. Пол был слегка наклонен, как и на всём корабле. Поэтому труп нашёл не сразу, он закатился в угол. Им оказался учёный, одетый в такой же УниКом, как и тот учёный, что в грузовике на свалке. С той разницей, что он весь изорван. В ноге торчал коготь, остриё второго выглядывало из груди. Череп отвалился от истлевшего тела и валялся поодаль, поглядывая на меня глазницами, заполненными мусором.
Эми вытащила из кучи одежды красную рубашку и отстегнула с неё металлический значок в форме звезды:
– Бинго! Ещё одна коллекционная редкость.
– Поздравляю… – Я перевернул труп на спину и снял рюкзак. Под тканью УниКома ощущались кости и остатки плоти.
Эми подошла ко мне, и мы вместе распотрошили содержимое рюкзака. Нашли контейнер энергопатронов с маркировкой на инопланетном языке и второй лучевой пистолет. Эми взяла оба пистолета и встала по-ковбойски:
– Теперь я вооружена и опасна.
– С такой меткостью ты опасна для самой себя. Не забывай, энергетическое оружие рикошетит чаще, чем огнестрельное. А от некоторых поверхностей происходит отскок заряда, равный почти четверти его исходной силы. Если попадёт в тебя – будет сильный ожог.
– Хорошо, папочка, – сказала Эми и умело провернула оба пистолета на пальцах.
– Это было круто, – сказал я. – Как научилась?
– Мои уровни «Знания» и «Ловкости» открыли умение «Трюки с пистолетом». Практической ценности нет, но выглядит классно. Даже не надо прикладывать усилий, просто начинаю крутить их, а остальное само происходит.
– Не будь легкомысленной, – посоветовал я. – Освоение новых трюков позволяет перезаряжать пистолет одной рукой. Может оказаться полезным, если ранят.
Мы продолжили мародёрствовать. Планшет учёного оказался версии «Планшет защищённый», но экран разбит, а батарея села. На нём так же не имелось ценных апгрейдов, которые можно перенести на свой.
Нашли очередной «Глок» с глушителем и фонариком. Глушак особой ценности не представлял, они продавались в «Десяточке» на развес, а вот подствольный фонарик оказался в тему. Не то, что бы он был редкостью, но именно сейчас пригодится. На дне рюкзака лежали тонкие книжки: «Новые данные о фауне паукоботов на северном входе Свалки Механодеструктов Нулевого Обвода», «Гипотетические принципы работы гипотетической установки гиперквантового скачка», и ещё парочка, я не стал читать дальше.
– Книжка про паукоботов – это для тебя, – протянул я брошюру Эми. – Если осилишь чтение, научишь своих петов проходить на запретные территории.
– То есть будут ходить за мной повсюду, даже выйдут за пределы свалки?
– Ага.
– Я стану супером, мне такой эскорт не нужен.
– Кстати, Эми, ты отдаёшь себе отчёт, что супер – это сложный персонаж? Тебе нужно не просто прокачать человека до двухсотого уровня, но прокачать по определённым веткам навыков. Только это откроет трансформацию человека в суперчеловека.
– Ты отстал от жизни, самый сложный персонаж сейчас – это бизоид. Тем не менее ты прав. У меня записано, какие ветки прокачивать. И прекращай учить меня без спросу, общение с тобой напоминает какой-то бесконечный туториал.
В боковом кармане рюкзака я нашёл две большие, укреплённые металлом колбы. В одной плескалась мутная красноватая жидкость, а на стекле маркером написано:
Тест обр. №6
Во второй колбе жидкости мало, и она была прозрачная, светло-синяя, а на пробирке ничего не написано.
Последним на дне рюкзака лежал диктофон. Такой же, как у учёного в машине. Уровень заряда в диктофоне был достаточным, чтобы прослушать сообщение.
«Нас осталось трое из всей группы… – говоривший тяжело дышал. Фоном слышались отдалённые выстрелы. – Моего коллегу ранили паукоботы, командир экспедиции приказал оставить его в машине. Мы все чувствовали себя подлецами, бросая товарища, но теперь мы получили сполна».
Учёный закашлял, послышался звук, будто он полз по полу. Послышался шипящий звук открываемой двери.
«Теперь ясно, что у коллеги в машине больше шансов выжить и дождаться спасательной операции, чем у нас…»
– Нет, мужчина, – усмехнулась Эми, – Ваш коллега не дождался спасения.
«Мы добрались до двигателя звездолёта. Мы смогли изучить его спецификации… В моём планшете содержатся все необходимые схемы не только для ремонта движка этого корабля, но и для создания подобного. Это открывает нам, человечеству, дорогу к звёздам… Но одного двигателя недостаточно. В навигационной рубке, которая находится перед главной палубой, хранятся карты всех звёздных систем, изученных внеземной расой…»
Он закашлялся. Послышался удар чем-то тяжёлым. Это сопровождалось знакомым скрежетом когтей по полу. Учёный вскрикнул, запись оборвалась. Снова продолжилась. Выстрелов уже не было слышно. Учёный говорил тихо, чувствовалось, что его покидали силы:
«Мы весь день изучали корабль инопланетян. Много времени ушло на то, чтобы разобраться в схеме коридоров, в назначении помещений. В том помещении, что являлось, по нашим догадкам, лабораторией, мы разместили и свою лабораторию. Перетащили туда трупы всех найденных инопланетян. В живых никто из них не остался, что удивляло. У всех присутствовали следы насильственной смерти. Но что же их убило? Это вынудило нас принять меры предосторожности. Мы начали тщательную проверку всего корабля, квадрат за квадратом, пока одна группа солдат не наткнулась на гнездо каких-то тварей с длинными когтями вместо ног. Мы не знаем, являются ли эти существа порождением свалки или они прибыли вместе с инопланетянами… Часть бойцов была уничтожена, двое вернулись ранеными, с когтями в теле, но другие смогли подстрелить одного и притащили на изучение в лабораторию…»
Воспользовавшись паузой, во время которой учёный снова начал кашлять, я взглянул на Эми. Девушка слушала, приоткрыв рот и затаив дыхание.
«Вот что выяснил наш биолог, – продолжил учёный. – Вместе с когтем они впрыскивают в тело жертвы яд, который не просто предназначен для того, чтобы её замедлить. Яд работает как консервант. Кровь жертвы постепенно загустевает, раненый погружается сначала в сон, а потом в кому. Через определённое время жертва умирает и превращается в желе, пригодное для поглощения системой пищеварения монстров… Кстати, мы назвали этих тварей…»
Учёный прервался на кашель.
– Ой, Леонарм, ты превратишься в консервы? – Эми неподдельно испугалась. – Как я буду одна тут ходить? Кто же мне будет читать нудные лекции?
Учёный наконец-то прокашлялся.
«Биолог смог синтезировать не только антидот, но и создал на его основе другой яд, который будет действовать на когтистую тварь так же, как его яд действует на нас, то есть моментально замедлит, а потом убьёт. Это было хорошей находкой, так как наши военные пришли к выводу, что твари сильно живучие. Для того чтобы убить одну, нужно несколько человек и много боеприпасов. А с патронами у нас уже был напряг… Мы решили нанести по тварям удар, планировали произвести побольше яда, чтобы бить их, так сказать, их же оружием… Параллельно дали инженерам задачу создать несколько ветеринарных ружей, которые стреляли бы шприцами с ядом… Но твари нас опередили. Они напали одновременно. Напали не из коридоров, где мы выстроили хорошие баррикады, а проломили стены лаборатории. Мы этого не ожидали… Мы видели подобные повреждения в коридорах, но не придали этому значения. Всё-таки корабль рухнул из космоса, мало ли что в нём сломалось? Я едва успел сбежать из лаборатории, прихватив с собой обе пробирки. Не знаю, на что я рассчитывал? Конечно, антидот помог бы, если бы меня просто задело когтем, но меня проткнуло насквозь… Я умираю… Сам не знаю, зачем я это говорю в диктофон… Будто кто-то меня услышит… Кх-кх… Передайте моей жене… и детям…»
Я поставил диктофон на паузу:
– Всё ясно. Надо выбрать, в какой пробирке антидот, а в какой ещё более сильный яд.
Эми, как это с ней часто бывало, ответила совершенно неожиданным:
– А зачем у них диктофоны? На планшет, что ли, нельзя записывать свои послания в бутылке?
Я уставился на неё:
– Ты о чём вообще? Ты понимаешь, что мне надо выбрать между жизнью и смертью, то есть – перерождением?
– А всё же, почему диктофоны? – упрямо повторила она.
– Да откуда я знаю? Может, учёные обязаны хранить логи на отдельных устройствах.
– Верно, верно. Дай дослушать послание, там что-то грустное о детях и семье.
– Эми!
– Сука-мля, вот ты всегда такой скучный. Не переживай, я сделаю выбор за тебя.
– Почему это?
Она забрала у меня пробирки:
– У меня удача выше.
– При чём тут удача? Тут нужно логически думать…
Она протянула пробирку с красной жидкостью:
– Вот эту выпей.
– Почему?
– Почему бы и нет? Шансов-то пятьдесят на пятьдесят. Но удача…
– А теперь включи логику, – прервал я. – Если красной жидкости больше, чем синей, то это значит, что именно её разрабатывали для борьбы с когтемётами. Её собирались использовать в стрельбе из ветеринарных ружей, поэтому её больше.
Эми тряхнула головой:
– Да, но на красной колбе надпись «Тестовый образец номер шесть», а это значит, что её на ком-то проверяли? Дохлый учёный ничего не говорил о проверке на когтемётах, а вот раненые и отравленные в отряде были. На них и тестировали.
Я едва сохранил бесстрастное выражение лица. Неужели яд подействовал и на мои умственные способности? Девчонка права. Чтобы сохранить образ человека, который знает, что делает, я сначала достал планшет и навёл его на пробирки. Ни «Знание», ни «Зоркий Глаз» не дали каких-то деталей. Я снова взвесил на ладонях обе колбы.
– Быстрее решай, сука-мля.
– Если я выпью яд, то ты останешься одна, – напомнил я. – Навряд ли дойдёшь до сердечника.
– А если не ошибёшься, то от второй пробирки всё равно не будет толку. Чем ты будешь стрелять в Задиру? Ружей со шприцами нет. Инженеры не успели сделать.
Я открутил крышку красной колбы и понюхал:
– У меня есть план.
– Попросишь Задиру выпить яду?
Я открутил и понюхал синюю колбу:
– Почти.
Красная колба пахла дерьмом, синяя – помоями. Невелик выбор… Ладно, пора решать. Я взял колбу с красным пойлом и поднял:
– Твоё здоровье.
– Пей уже, а то воняет сильно.
Зажмурив глаза, я поднёс колбу ко рту. Конечно, я не знал, какая доза нужна, чтобы противоядие сработало (или, если это яд, убило бы окончательно). Доверился своим инстинктам.
Сделал глоток и запоздало подумал, что со своей низкой «Удачей» лучше бы не рисковал. Не тратил бы время, а скорее нашёл бы сердечник и вернулся в Город Зеро. Там меня точно вылечили бы.
Глава 19. Больше древесины
Гриша, как обычно, проигнорировал совет брата, не вставил себя ни в танк, ни в «Еврофайтер». Просто взял себе охрану из двух соклановцев. Один был механодеструкт, танк-трансформер, второй – человек. Правда, у человека был такой навороченный УниКом, что издалека вполне напоминал небольшого трансформера.
Оплатив пошлину за каждого, они переместились на Третий Обвод, в локацию под названием «Бруклинский Лес», недалеко от городка Бруклин, названного в честь одного из районов реального Нью-Йорка, разрушенного во время войны.
Потом долго шли по дороге. Через двадцать минут пути на них напал бизоид, состоящий наполовину из дерева, наполовину из живой плоти. Кажется, таких называли «древоглот». Гриша давно не был в лесу, позабыл уже. Охрана справилась с древоглотом довольно быстро, а Гриша даже испытал острый страх, что стоит в виде беззащитного сердечника в лесу, полном чудищ.
– Ха, босс, – сказал человек, собирая лут. – Этот игрок подумал, что ты лёгкая добыча.
– Какого уровня? – спросил Гриша. – У меня нет нейрофейса.
– Сто десятый. Из клана «Лангольеры», если что. У них тут, кажись, база. Как бы нас не…
– Ничего, доберёмся до Ники, будем в безопасности.
– А обратно?
– Обратно я выйду таким, что втроём весь клан завалим. Ну, я надеюсь. У тебя есть локатор?
– Да, по его показаниям, километрах в десяти на север, что-то похожее на базу. На юге, кажись, вторая база.
– Ого, «Лангольеры» решили вырасти?
– «Чёрная Волна» выбыла из десятки, все активизировались. Все хотят быть на нашем месте.
Снова двинулись по дороге. Впереди танк. В середине Гриша, а в тылу человек. Он включил локатор УниКома на полную мощность и оставил так. Его работа сжирала много энергоединиц, зато теперь никто не подобрался бы незамеченным. Кроме бизоидов с ДНК-модификатором «Дрожь земли» или ангелов.
– Босс, а почему мы пешком тащимся?
– Ника не подпускает к границам своих владений военную технику. Вы, кстати, тоже снаружи останетесь.
– Поэтому ты голым к ней идёшь? – догадался человек.
– Не только. Она попросила меня «опроститься».
– Это чё значит?
– Побыть тем, кем я по умолчанию появился в Адаме. Голым сердечником.
– И нафига?
– Типа это сбросит мои привычки. Я перестану полагаться на свою прокачку.
– Зачем?
– Она скрафтила навороченную надстройку для механодеструкта. Но его управление настолько необычное, утверждает она, что надо забыть старые настройки и поведенческие паттерны.
– Поведенческие чо?
– Сам не знаю, она так сказала.
– Из умных?
– Да. В двенадцать лет её перевели в спецшколу. Нейросети соцраспределения предсказывали ей карьеру учёного. Проучилась в спецшколе полгода… И вернулась в нашу, обычную.
– Почему?
– Тоже неизвестно. Тогда у неё вся эта придурь и появилась. Она не рассказывает, что там было.