Непокорный трофей алого генерала
- -
- 100%
- +
Вскинув голову, я смотрела на мужчину с презрением, на которое только способна дочь правителя Санджара. Тот не выдержал и отвернулся.
– Трус!
– Уходим, скоро дракон будет здесь.
Мужчины проверили крепость узлов напоследок и, повесив мне на грудь какую-то табличку, скрылись в зарослях, повинуясь кивку своего нанимателя и… моего уже бывшего жениха.
Сколько я так стояла, не знаю. Мне казалось, что из темноты за мной наблюдают светящиеся глаза хищников. Выжидают лучший момент, чтобы напасть.
Джунгли вновь постепенно наполнились разнообразными звуками, говоря, что наёмники уже далеко. Чёрная ночь подёрнулась дымкой рассвета, но едва ли я различала, что происходит вокруг. Сказывались несколько суток без еды и сна и верёвки, нещадно впивающиеся в тело.
Я то выныривала в пугающую реальность, стоя привязанной к дереву, то вновь погружалась в бредовое состояние, где всё было иначе. Шайра, нервно бьющая длинным хвостом о мраморные плиты и наблюдающая за солнечными зайчиками на полу. Улыбающийся отец, когда я приходила к нему, чтобы продемонстрировать новый разученный танец.
– Отец…
Когда рядом послышался какой-то треск, даже не подняла головы. Кто бы там ни был, он пришёл, чтобы оборвать мои страдания и освободить.
– Кого я вижу? Неужели это сама принцесса Амари?
Я вскинула голову, пытаясь сфокусировать взгляд на говорившем. Синий военный мундир, длинные золотистые волосы и ядовито-зелёные глаза с вертикальными зрачками, один из которых пересекал шрам. Дракон.
Мужчина издевательски поклонился и оскалился, рассматривая меня в ответ.
– Табличка на твоей груди мне особенно нравится. Но, думаю, кое-что здесь явно лишнее… – Он шагнул вперёд, доставая из-за голенища сапога нож.
Сейчас я была даже благодарна богам за то, что они затуманили мне сознание, не давая сполна ощутить, в какой ужасной ситуации оказалась – одна с изголодавшимися по женскому телу солдатами.
– Что здесь происходит? – раздался неподалёку ледяной голос, заставивший вздрогнуть.
Алый генерал!
– Ты был прав, говоря, что девчонку сдадут свои же. Они оставили тебе послание, Вейн.
В поле моего зрения появились высокие мужские сапоги, начищенные до блеска. Сознание стремительно уплывало, норовя отправить в небытие, и я держалась на чистом упрямстве, желая понять, какую судьбу уготовили мне боги.
Чужой пристальный взгляд впился в моё лицо, обрамленное спутанными волосами, и сжал шею, как будто дракон мечтал свернуть её.
– Лучше убей.
От моих слов ледяные глаза стали совсем жуткими, вертикальные зрачки сузились до тонких игл.
Тишина вокруг лишь сильнее разгоняла внутреннюю волну паники, пока солдаты ожидали приказа предводителя. Кажется, я даже дышать перестала, мечтая только об одном – поскорее бы всё закончилось.
– Слишком красива, чтобы так просто умереть. В мой шатёр её. Отмыть и переодеть.
– Тебе повезло, – верёвки ослабли и меня подхватили чьи-то грубые руки. – Алый генерал сначала развлечётся с тобой, а уже потом убьёт.
Повезло?
*****
– Разденешься сама, принцесса, или тебе помочь? – уже знакомый дракон со шрамом на лице втолкнул меня в шатёр, разбитый в центре небольшого военного лагеря.
Хорин, правая рука алого генерала, как я теперь знала. Именно он вёз меня обратно в своём седле, жёстко пресекая попытки сбежать, хотя я пыталась. Снова.
За спиной военачальника маячили двое крепких солдат – не было сомнений, что они применят силу, если откажусь.
– Сама.
Была уверена, что Хорин останется и будет наблюдать, но он смерил меня нечитаемым взглядом и вышел, произнеся что-то резкое на своём языке.
Быстрее! Бросившись к пологу, с разочарованием увидела выставленную снаружи стражу – никто не собирался давать мне нового шанса на побег.
Походный шатёр генерала Холда на самом деле впечатлял. Пол застилали шелковые ковры, в углу стояло ложе, застеленное белоснежной бархатной шкурой. Рядом расположился низкий столик с серебряным блюдом с запечённым мясом с инжиром, запах которого заставил меня судорожно сглотнуть.
За резной ширмой обнаружилась бадья с водой, от которой поднимался пар с запахом сандала и иланг-иланга. Надо же, какая честь для пленницы!
Если не получилось сбежать, какой вариант ещё остаётся?
Быстро стянув с себя то, что раньше было роскошным нарядом, я с ужасом застыла, рассматривая табличку, которую с меня никто так и не удосужился снять.
«Личный трофей алого генерала».
– Какой же ты шакал, Джамал!
Почему я решила, что принцесса для него чем-то отличается от обычной рабыни, которую можно легко подарить или продать?
Воздух за ширмой был влажным и горячим, как дыхание зверя, когда я шагнула за неё и с головой погрузилась в бадью. Вода смывала страх, унижение и прикосновения чужих рук, но не могла смыть горечь предательства. Чем дольше я тёрла кожу, тем сильнее и глубже она въедалась внутрь.
Ничего уже было не изменить.
Отец когда-то сказал: «Бояться не стыдно, Амари. Стыдно позволить страху взять над собой верх».
Я повторяла эти слова шёпотом, как молитву, пока переодевалась в полупрозрачное пурпурное платье, которое мне оставили. Пока вытирала длинные волосы цвета воронова крыла, заплетая их в толстую косу, и смотрелась в небольшое зеркало.
Красива? Даже сейчас, с лихорадочно блестящими глазами и искусанными до крови губами, да. И… абсолютно не похожа на сестру.
Малика внешностью и характером пошла в мать. Хитрая, гибкая, податливая как воск. Похожа на изящную змейку с миндалевидными глазами и смуглой кожей.
Я полная противоположность ей – со светлой кожей и тёмно-синими глазами, доставшимися от матери-чужестранки, привезенной отцом из далекой страны. Слишком упрямая и своевольная.
Вот и сейчас в ладони был зажат крохотный флакончик с ядом. Сита сказала использовать его лишь в случае, когда надежда умрёт окончательно. Кажется, это время пришло.
Всего несколько капель отделяли от свободы, пока я медленно откручивала крышку в форме резного бутона цветка. В тяжёлых бронзовых лампах трещало пламя, метавшееся в стороны от лёгкого сквозняка.
Не бояться. Быть сильной.
Я помню, отец.
Полог шатра распахнулся слишком резко. В проёме, полностью загораживая его собой, возник высокий, широкоплечий мужчина. Если бы взглядом можно было убивать – я уже была бы мертва. В нем не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная ярость зверя, что добыча посмела ускользнуть против его воли.
Инстинкт самосохранения требовал бежать и прятаться. Воздух вокруг наэлектризовался до предела, заставляя дышать через раз и лишь сильнее стискивать в пальцах флакон. Острые грани цветка впились в нежную кожу, но я этого даже не замечала.
Дракон медленно приближался, удерживая меня на крючке своих ледяных глаз. С грацией смертельно опасного хищника, крадущегося к своей жертве.
Шаг. Второй. Третий.
Движения, больше похожие на танец смерти. Мучительно. Страшно. Невыносимо. Нервы всё же не выдержали, заставив резко дёрнуться в сторону.
– Бах!
Сильное тело врезалось в меня, снося в сторону и прижимая к толстому деревянному столбу, на котором держался свод шатра. Дерево под лопатками жалобно скрипнуло, пока я пыталась оказаться хоть немного дальше от чужой подчиняющей близости.
И тут же вскрикнула, когда мои волосы намотали на кулак, заставляя запрокинуть голову. Мужская рука капканом упала на запястье, стискивая с такой силой, что я вынуждена была разжать ладонь. Флакон с ядом упал на ковёр и затерялся в высоком ворсе.
Острый взгляд прожигал насквозь, ни на миг не давая усомниться – он точно знает, что в нём было.
– Значит, ты решила сделать по-своему, принцесса… – раздался хриплый, низкий голос. – Приготовила для меня сюрприз.
Я не посчитала нужным отвечать – всё и так было очевидно. Впервые я видела алого генерала так близко, оказавшись вплотную к нему. Вдыхала его запах – ледяной мяты, стали и злости.
Полуголая, мокрая, с бесполезной магией. Абсолютна беззащитная перед ним. Только ненависть к этому мужчине разгоралась внутри всё ярче, не оставив места для страха.
– Если притронешься ко мне, клянусь, я тебя убью!
Зрачки дракона расширились, в их глубине вспыхнуло ледяное пламя, грозящее спалить меня заживо.
– Можешь начинать прямо сейчас.
Короткий миг, и мою руку отпустили, но лишь для того, чтобы поудобнее перехватить за талию, одновременно с этим впиваясь в губы требовательным поцелуем. Сминая их с безжалостной жадной яростью. Выбивая из груди весь воздух, пока я бессильно трепыхалась в его объятиях, как бабочка, пришпиленная к столбу.
Алый генерал просто брал то, что считал своим. Наказывал меня. Клеймил собой.
Миг, и поцелуй закончился, оставляя меня одну – тяжело дышащую, потрясённую. Давая короткую передышку. Дракон отступил на пару шагов и теперь рассматривал меня мерцающими в полутьме глазами. И по мере того как взгляд его скользил по моему телу, в нём всё сильнее разгоралось желание.
Тёмное. Необузданное. Дикое.
Миг, и он снова возник передо мной, но уже без мундира, в одной рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц. Руки властно смяли мои бёдра, прижимая к себе все плотнее, в живот недвусмысленно упёрлась мужская твёрдость.
По шее скользили губы, прикусывая нежную кожу, и тут же обводя укусы языком. И вновь бесцеремонно вторгаясь в мой рот. Чувственно. Горячо. Порочно.
Сквозь пелену слёз я почувствовала, как меня подхватили на руки, относя на ложе и нависли сверху, заключая в ловушку из рук.
– Отпусти меня, животное! Можешь взять моё тело, но я никогда тебе не покорюсь!
Лицо дракона стало особенно хищным и пугающим, мышцы напряглись, как натянутая тетива.
– Смотри на меня, принцесса, – сильные пальцы стиснули мои щёки, вдавливая в подушки. – Что ты видишь?
Что? О чём он говорит?!
Замерев от ужаса, я смотрела в ледяные глаза с тонкими, как иглы, зрачками. Сквозь тёмное желание в них всё отчётливее разгоралось совсем другое чувство…
Лютая ненависть.
– Просто убей!
– Нет.
– Тогда что тебе нужно? – слёзы покатились по лицу, делая голос ломающимся и каким-то жалким.
– Тебя.
Мне показалось, что я ослышалась, и захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Но уже следующие слова вернули обратно в пугающую реальность:
– Я всё равно сломаю тебя. Трофей, который сопротивляется, дороже того, что сдался без боя.
Глава 4. Первая ночь с алым генералом
Слова обожгли сильнее удара плети. За что так ненавидел меня алый генерал?
– Ты принадлежишь мне, принцесса, – раздался жёсткий, ледяной голос. – Я могу распоряжаться тобой, как захочу. Подумай об этом.
Это не было пустой угрозой – в статусе повелителя Санджара он действительно имел полную власть надо мной. Мог бросить в темницу, продать на рынке или отдать на потеху своим солдатам.
Но вместо этого уготовил другую пытку, сажая на длинную цепь возле себя. Хотел, чтобы я прочувствовала цену поражения и пришла к нему сама. Добровольно.
Никогда!
Чужак просто не знает, на что способно дикое животное, загнанное в угол. Рано или поздно оно перегрызёт цепь, отомстит обидчику и сбежит. Приучить его есть со своей ладони невозможно.
Я по-прежнему лежала на ложе, придавленная тяжестью мужского тела, и смотрела в глаза дракона, в которых билось ответное пламя. В этой части шатра царил полумрак, внешние звуки тоже исчезли. Были только я и он, отрезанные от всего мира. И ненависть между нами.
Ладонь генерала сместилась мне на горло, слегка сдавливая и заставляя дёрнуться в тщетной попытке освободиться. Вырваться из его захвата можно было только в одном случае: когда сам решит отпустить. Но генерал явно не собирался этого делать:
– Ты будешь приходить в мои покои, принцесса. Каждую ночь. И танцевать передо мной. Так, чтобы я остался доволен. И если мне покажется, что ты не стараешься или хоть раз повторилась…
Что?! Я не ослышалась?
Танцы в нашей стране исполняли только наложницы – для удовольствия повелителей и их гостей. Услаждая мужской взор красотой женского тела. Или… чтобы выведать нужные сведения. Распалённые мужчины чаще всего хотели остаться с понравившейся девушкой наедине, плавясь под её умелыми руками, как воск.
Я упросила отца позволить научиться им, потому что меня всегда завораживали гибкость и грация движений танцовщиц. Обещала, что танцевать буду только для своего мужа и ни один посторонний мужчина не увидит, как я это делаю.
Откуда этот варвар знает о них? Кто мог ему рассказать?
– Хочу, чтобы ты прямо сейчас показала свои умения.
От голоса, которым это было произнесено, внутри что-то ёкнуло. Более хриплый, чем раньше. Более смертоносный. То, как он смотрел на меня, не оставляло сомнений, для чего ему нужен этот танец.
Алый генерал кивнул на столик, где лежали сагаты – музыкальные пальчиковые тарелочки из латуни, которые я сразу не приметила. Танцовщицы надевали их на большой и средний палец руки, отбивая ритм и сопровождая танец звуком – мелодичным или, наоборот, резким, как щелчок.
И… отстранился, плавно перекатываясь в сторону и не делая больше попыток приблизиться. Но уже следующие слова заставили меня вновь напрячься:
– Выбери танец, которым ты соблазняешь мужчин. Если не хочешь, чтобы я придумал другой вариант с тобой развлечься…
Я всё же заставила себя подняться, краем глаза отмечая, что генерал пристально наблюдает за мной.
Старая рашмирийка, обучавшая меня, рассказывала, что движения могут отразить любую нашу эмоцию. Танец Расцветающей Ночи, о котором говорил дракон, был особенным среди всех. Каждое движение танцовщицы обещало мужчине наивысшее наслаждение её телом. Обещало отдаться ему.
Но я собиралась показать алому генералу только ненависть.
Вскинутые наверх руки, плавные движения бёдер, и я начала свой танец, стараясь не показать, что каждое движение причиняет боль. Грудь тяжело поднималась в такт нервному, тяжёлому дыханию, сагаты издавали тихий мелодичный звон. Тело помнило движения идеально – я была её любимой ученицей, которой она передала все секреты, что знала.
Не думать ни о чём. Забыть. Просто танцевать. Перед чужим мужчиной, не мужем. Ты сможешь, Амари. А дальше… найдёшь способ ему отомстить.
Лёгкие заполняли ароматы сандала и ледяной мяты, от которых начала кружиться голова, и внезапно потемнело в глазах. Каждый шаг гулом отдавался в висках. Движения убыстрились, прорываясь из моей кровоточащей души.
Изгибающиеся подобно лепесткам цветов руки – предательство тех, кого я считала близкими. Плавные покачивания бёдрами – любовь, в которую верила когда-то. Движения тонкими пальчиками – лживые слова, которых было слишком много.
В этом танце смешались стыд, гордость и боль принцессы Санджара. И я продолжала танцевать. Перед ним. Своим врагом.
Дракон за всё это время даже не шелохнулся, неотрывно следя за каждым моим движением. Мерцающие глаза смотрели хищно и опасно, губы были плотно сжаты, на скулах играли желваки. Он явно понял, что я обманула его и танцую совсем другой танец. Не страсти!
Мир перед глазами внезапно поплыл, и пол поменялся местами с потолком. Теперь я видела только медленно приближающийся высокий силуэт с серебристыми волосами. Заслоняющий собой свет. Возвышающийся надо мной, подобно огромной нерушимой скале.
Но… мне уже было не страшно. Сознание угасало, отправляя меня в спасительную темноту. Последнее, что я увидела – обжигающие льдом глаза дракона совсем рядом с моим лицом.
*****
Очнулась я резко, будто вынырнув из вязкой темноты. Сквозь отверстие на потолке пробивался мерцающий лунный луч. Сколько же я провалялась без сознания?
Тело всё ещё болело от верёвок и последующей долгой езды верхом, голова кружилась от голода. Приподнявшись на локтях, поняла, что лежу на мягкой шкуре, а сагаты с пальцев исчезли. Платье было в полном порядке, хоть и помялось – он меня не тронул.
Тишина в шатре казалась неестественной, только где-то в углу потрескивали угли в жаровне, отбрасывая на стены алые блики. Неужели дракон ушёл, оставив меня одну?
И тут же поняла, что ошиблась. В воздухе словно сгустилась опасность, и из полумрака выступило лицо с резкими, хищными чертами.
Алый генерал сидел в походном кресле и выглядел обманчиво расслабленным с наброшенным на плечи военным мундиром. Длинные пальцы лениво поигрывали с ножом – я заметила, как блеснуло в темноте острое лезвие. И судорожно сглотнула, наталкиваясь на взгляд – гипнотизирующий, мрачный.
– Наконец-то проснулась. Ешь.
Только сейчас я заметила, что на столике рядом стояли блюда, привычные для походного лагеря: лепёшки с маком, куски баранины, жареные на огне, миска риса с пряностями, горсть фиников и кувшин воды. Живот свело болезненным спазмом от голода.
– Если снова упадёшь в обморок, – равнодушно добавил дракон, – поедешь во дворец перекинутая через моё седло.
Этого я допустить не могла. Пришлось взять лепёшку и отломить маленький кусочек, стараясь жевать медленно и не наброситься на еду, как голодный зверь.
Под чужим пристальным взглядом есть было невыносимо. Ледяные глаза мерцали в полумраке, неотрывно следя за мной, хотя сам дракон оставался неподвижным. Как хищник, приволокший жертву в своё логово и просто наблюдающий за ней. А жертва с чего-то решила, что у неё есть шанс спастись, и не подозревает: она жива лишь потому, что хищник сыт.
Поняв, что больше не могу проглотить ни кусочка, я с сожалением отложила лепёшку и заставила себя посмотреть прямо на него.
– Что дальше?
Мне показалось, уголок рта Вейрана Холда едва заметно дёрнулся, но он проигнорировал вопрос, продолжая внимательно меня рассматривать.
– Какая у тебя магия, принцесса?
– У меня её нет.
– Неужели? – дракон подозрительно сузил глаза. – Твой отец обладал магией, а ты хочешь сказать, что его старшая дочь – пустышка?
Я отвела глаза, не зная, что ему отвечать. Моя магия впервые проявилась в день, который перевернул всю мою жизнь. И случилось это ровно месяц назад.
…С самого утра над дворцом Чанд-Махал висел раскалённый добела диск солнца, а воздух дрожал от зноя. Отец впервые за долгое время не взял меня с собой на прогулку, уехав с другими мужчинами. И теперь я стояла на террасе своих покоев, прислонив ладонь к глазам, и смотрела, как он скрывается вдали на своём любимом вороном жеребце – Калире.
Рассказывали, что Калир родился в ночь без луны, когда небо было чернее обсидиана, а ветер приносил песок из далёких мёртвых земель. Его мать погибла при родах, и жеребец встал на ноги сам – дрожащий, с огромными глазами, отражающими пламя факелов.
С юности он отличался диким, необузданным нравом, ни один конюх не мог к нему подойти без опаски для жизни. Люди шептались, что в крови коня живёт частица чёрного духа, убившего его мать.
Только правитель Санджара смог заставить его склонить непокорную голову. В тот день, когда правитель вошёл в конюшню, Калир не взбесился и не ударил копытом. Он просто стоял и глядел в глаза человеку, в котором признал равного по силе духа.
Смеясь, отец любил повторять: «Пока Калир не падёт, я тоже буду жить».
В тот день они оба не вернулись с прогулки, оказавшись на пути бешеного хищника, искавшего себе жертву…
Я помнила, как дрожащее марево зноя сменилось перед глазами кровавой пеленой. Яростным рыком в ушах. Криком отца, когда пал Калир, захрапев в предсмертной агонии. А потом… тишиной, нарушаемой лишь хрустом костей. Выворачивающим наизнанку, жутким.
Когда скорбная весть дошла до дворца, я встречала траурную процессию первой. Моя магия оказалась абсолютно бесполезной – я ничем не смогла помочь отцу.
Моргнув, прогнала воспоминания, и только сейчас осознала, что алый генерал всё ещё смотрит на меня и ждёт ответа. Призрачный свет луны, льющийся в отверстие сверху, освещал его силуэт, оставляя лицо в тени. Я видела только ледяные глаза, смотрящие в самую душу.
– Да… Я пустышка.
– Завтра во дворце состоится праздник, – Вейран Холд поднялся с кресла и направился в сторону выхода, больше не глядя в мою сторону. Как будто этим признанием я окончательно потеряла для него ценность.
Опустив глаза, почувствовала, как пальцы бессильно сжимают бархатный мех. Праздник в честь нового повелителя Санджара, на котором меня продемонстрируют, как личный трофей. Все во дворце увидят позор своей принцессы, которой выпала участь быть постельной грелкой врага. Никто не поверит, что он не тронул меня… пока не тронул.
– Кроме того, из Нахиры прибыл наследный принц.
– Джамал ещё здесь? – вырвалось у меня, и я поспешно прикусила язык.
Что ещё произошло те дни, пока я скрывалась в джунглях? Он ведь собирался просто наблюдать, как велел ему отец.
Алый генерал повернулся, изгибая губы в холодной усмешке:
– Разве ты не знала, принцесса? Он заключил договор о мире на моих условиях, чтобы спасти свою шкуру.
Пауза, последовавшая за этими словами, показалось мне бесконечно-долгой.
– И отдал тебя мне ещё до того, как пересёк границу. Добровольно женился на твоей сестре.
Глава 5. В клетке
Я чувствовала себя так, будто к шее приставили отравленный кинжал. Тонкое лезвие оцарапало кожу, и яд быстро проник в кровь, заставляя сердце биться в дёрганом, болезненном ритме.
Сестра предала меня.
Знала ли я, что мачеха настраивает Малику против меня? Да. Особенно в последнее время. Сейчас мне казалось, что началось всё именно с момента моего знакомства с Джамалом. Наследник Нахиры был молод и хорош собой – это была выгодная партия.
Получается… она заранее всё спланировала и решила нарушить волю отца?
Призрачный свет луны причудливыми тенями скользил по лицу алого генерала, отражаясь в глазах, мерцающих серебром. Вдруг почудилось, что передо мной изваяние из мрамора – холодное и непоколебимое, чуждое человеческому состраданию. Но, прежде чем успела что-то сказать, генерал ушел, оставляя меня одну.
Какое-то время я сидела неподвижно, уставившись в тускло тлеющие угли жаровни. До рассвета оставалось всего несколько часов. Если не хочу, чтобы меня повезли обратно во дворец, нужно брать судьбу в свои руки.
На столе по-прежнему тускло поблёскивал нож, оставленный генералом, но я приказала себе не думать, что это могло быть сделано нарочно. Быстро прорезала отверстие в толстой ткани шатра – достаточное для того, чтобы девушка смогла пролезть в него, и выбралась наружу с обратной стороны.
Лагерь ещё спал. В лунном сиянии белели силуэты палаток, по периметру горели костры, призванные отпугивать диких зверей. Солдаты сидели возле них, тихо переговариваясь.
Но мой путь лежал в другую сторону – там, где под пышными кронами деревьев разместили стреноженных лошадей. Одна из них фыркнула, стоило мне приблизиться, и дозорный, охранявший животных, что-то тихо произнёс на своём языке.
Сердце подскочило к самому горлу – в темноте я его не заметила и лишь чудом не попалась! Теперь нужно было незаметно увести лошадь, но как это сделать? От волнения пальцы с зажатым в них ножом подрагивали – не каждый день мне приходилось пробираться по вражескому лагерю, полному мужчин.
Через десять минут удача всё же улыбнулась. У одного из ближайших костров засмеялись, что-то крикнув дозорному, и тот направился к ним.
Двигаясь бесшумно, как тень, приблизилась к одной из лошадей, стоявшей дальше всех – тонконогому вороному жеребцу с миндалевидными глазами, и принялась распутывать ему ноги.
– Тихо, мальчик. Тихо. Идём со мной.
Жеребец покорно двинулся следом, пока я уводила его всё дальше от лагеря, то и дело поглядывая наверх. Огромные звёзды висели прямо над головой, раскинувшись на бархатном полотне неба. Среди них различила созвездие Алмазной Змеи: клиновидная голова с двумя яркими звёздами-глазами смотрела на запад, а узкий хвост указывал дорогу на восток – подальше от Санджара.