Непокорный трофей алого генерала
- -
- 100%
- +
Что ждало меня там, я не знала, но и личным трофеем алого генерала становиться не собиралась. К тому же… мне больше незачем было возвращаться во дворец. Меня там никто не ждал. О Шайре не переживала, пантера найдёт меня сама.
Когда лагерь остался далеко позади, взлетела на лошадь, пятками посылая её в галоп. Коса растрепалась, и тяжёлые пряди били по спине, но я не обращала на это внимания, полностью отдавшись дикой скачке.
В какой-то момент мне показалось, что всё получилось. Впереди между двух отрогов гор, показалась серебристая лента дороги. Свобода была так близка, но…
Именно в этот момент я услышала тяжёлый, размеренный стук копыт за спиной. Мой преследователь не мчался сломя голову – он настигал меня с пугающей неотвратимостью.
Прижавшись к спине жеребца, которого назвала Кешан* (*Кешан в дословном переводе означает «тёмный, как ночь перед бурей»), я умоляла его бежать ещё быстрее.
Стук копыт за спиной раздавался всё громче, и уже через несколько минут громадный силуэт поравнялся с нами. Белоснежный жеребец взвился на дыбы, перекрывая дорогу, и Кешан заржал, резко дёргаясь в сторону.
Я успела только вскрикнуть, когда сильные руки подхватили меня в воздухе и перекинули через луку седла, как какую-то девку. И тут же начала вырываться, не желая сдаваться без боя.
– Отпусти меня, варвар!
Дракон лишь усилил хватку и перехватил меня поудобнее, заставив покраснеть от стыда. От возни воздушное шелковое платье пришло в беспорядок, приоткрывая больше, чем нужно. Тяжёлая лапища покоилась у меня на пояснице, с каждым шагом лошади смещаясь всё ниже и ощущаясь раскалённым клеймом. Он полностью контролировал моё тело, тогда как я оставалась абсолютно беспомощна.
– Думала, от меня можно сбежать? – звенящий тихим бешенством ледяной голос заставил прекратить бессмысленные попытки освободиться и замереть. – И что ты собиралась делать дальше, принцесса? Cоблазнять диких горцев?
Я не нашла нужным ему отвечать. Внутри всё горело от унижения и злости. Не было сомнений, что мне специально дали сбежать и почувствовать вкус свободы, чтобы потом безжалостно её отнять.
Ненавижу!
– Ты заплатишь за свою непокорность, – алый генерал пришпорил жеребца, и копыта застучали быстрее, унося нас обратно в сторону лагеря.
В этот момент я отчётливо поняла: везение закончилось.
*****
К моменту, когда он привёз меня обратно, на востоке уже виднелись розовые сполохи зари. Лагерь давно проснулся, шатёр собрали, вместо него приготовив новое место заточения.
Клетку.
Именно в ней, укреплённой на спинах двух лошадей, меня сейчас везли во дворец. Как редкую пойманную зверушку.
Воздух дрожал от жары, и золотая парча, наброшенная на решётку сверху, казалась не защитой, а наказанием. Размеры позволяли только стоять на коленях или сидеть – ни встать, ни выпрямиться не получалось.
Сквозь ткань я различала чёрные плащи драконов, густую пыль, поднимающуюся из-под копыт, и хищный силуэт впереди – генерала. Его белоснежный жеребец ступал уверенно и неторопливо, как хозяин по этой земле.
Иногда солдаты бросали на меня взгляды – оценивающие, раздевающие, жадные. И тогда я чувствовала, как по коже пробегает новые волны ярости и стыда.
Ненавижу его. Ненавижу их всех. Ненавижу себя за то, что не смогла убежать.
Из обрывков разговоров стало ясно, что людям Вэйрана Холда пришлось трое суток пробираться по джунглям, прежде чем один из отрядов нашёл меня. И теперь они предвкушали награду по возвращении во дворец – золото и женщин.
Грудь сдавило от отчаяния, будто внутрь вбили железный клин. Я вцепилась в прутья решётки до побелевших костяшек пальцев, убеждая себя, что это ещё не конец. Как только появится возможность, снова сбегу.
Алый генерал внезапно развернул своего огромного жеребца, направляя его ко мне. Как будто мог читать мысли и решил наказать даже за них.
Сжав зубы, я отползла в противоположный угол. Не хочу говорить с ним. Не хочу видеть это надменное лицо.
– Тебе идёт эта поза, принцесса, – меня обдало холодом. – Чем чаще будешь стоять в ней, тем быстрее научишься покорности и смирению.
Демонов дракон!
– А может, ты просто привык удерживать женщин исключительно силой? – я всё-таки не выдержала. – Боишься, что сбегут, если не посадить их в клетку? Или просто не знаешь, что делать со свободной женщиной?
Тёмная бровь дракона приподнялась. Взгляд медленно скользнул по моему лицу и растрёпанным волосам – неожиданно внимательный, острый.
– Свободная женщина и Санджар? Ты ничего не перепутала?
Да, в империи Алмаранд, откуда пришли драконы, считали, что женщины Востока имеют прав не больше, чем рабыни, и привыкли только подчиняться. Но не все мужчины были жестоки, бывали и исключения. Мой отец, например.
– Нет.
На мгновение между нами натянулась тонкая, почти невидимая нить: этот разговор напомнил мне танец. Обмен короткими фразами, как танцевальными па, чтобы проверить мастерство партнёра. Присмотреться к нему, понять, кто перед тобой, прежде чем сделать следующий шаг.
– Ты забыла ещё об одном варианте, принцесса.
– Каком же?
Мне действительно стало любопытно, так что даже позабыла, что не собиралась с ним разговаривать.
Дракон чуть подался в седле, сокращая между нами расстояние. Вновь заставляя дышать запахом проклятой мяты и острозаточенной стали.
– Иногда клетки нужны не только для того, чтобы в них запирать…
Пришпорив жеребца, он поскакал вперёд, оставив меня смотреть ему вслед.
Что он имел в виду этой фразой? Если не запирать, тогда что?..
*****
Солнце уже опускалось за горизонт, когда колонна пересекла ворота дворца. Меня везли прямо по главной аллее с фонтанами и пальмами – на потеху публике.
Последние пару часов я просто лежала, глядя на дрожащие пятна света над головой. Но, стоило услышать подобострастные голоса санджарцов, приветствующих своего нового правителя, поднялась и выпрямила спину, приводя волосы и одежду в порядок. Не хотела, чтобы мой народ видел меня сломленной.
Кто-то ахнул, когда ветер приподнял край парчи и под ней блеснула решетка с обхватившим её тонким женским запястьем. И это было только начало.
На мраморных ступенях стояли придворные и советники, разодетые в золото и шелка. На балконе с узорной решёткой я заметила закутанную в шелка фигуру Роханы.
Змея, выползшая насладиться зрелищем унижения падчерицы.
Лошади остановились, снаружи заскрипели ремни, когда солдаты начали опускать конструкцию на землю. Алый генерал спешился. Тяжёлые, чеканящие шаги приближались, натягивая нервы до звона.
Ближе. Ещё.
Каждый шаг отмерял секунды до неизбежного: сейчас мне придётся выползать на коленях и мой позор увидят все.
– Снимите покрывало, – раздался короткий приказ.
Парчу сорвали. Закатное солнце ударило прямо в глаза – ослепляющее, оранжево-алое.
– Выходи.
Всё то время, пока я выбиралась из клетки, вокруг стояла оглушительная тишина. Люди просто смотрели: кто-то с сочувствием, кто-то упорно отводил взгляд. Презрение тоже было, и именно это ударило больнее всего.
Но я заставила себя вскинуть голову, ни на мгновение не опуская глаза. Пусть смотрят. Пусть осуждают.
– Около покоев принцессы поставить стражу, – генерал раздавал резкие указания, пока я продолжала стоять с выпрямленной спиной, чувствуя, как в меня впиваются тонкие иглы-взгляды. – Через два часа я хочу видеть её на празднике. Если откажется – приведите силой.
Глава 6. Праздник во дворце
Генерал Холд сидел, развалившись на троне, словно всегда был хозяином во дворце. Его руки небрежно лежали на подлокотниках, серебристые волосы рассыпались по плечам, контрастируя с алым мундиром.
Цвет власти, силы и… крови.
Но расслабленная поза совсем не сочеталась с пронзительным взглядом, которым он прожигал тронный зал. Здесь всё принадлежало ему.
Даже я.
Особенно я.
Место мне выбрали соответствующее – низенькая скамеечка, обитая бархатом, у его ног. Его личный трофей.
Я судорожно сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, когда меня под охраной ввели в тронный зал. Ты заплатишь за это, Вейран Холд! Рано или поздно – заплатишь.
Генерал тем временем медленно повернул голову в мою сторону, и губы его тронула холодная усмешка. От него явно не укрылось, о чём я сейчас подумала, а взгляд словно говорил: – Что ты теперь будешь делать, принцесса?
Выдохнув и собравшись с мыслями, я гордо прошествовала вперёд и уселась на скамеечку. Запоздало пришла мысль, что, возможно, не стоило надевать нарядное платье с открытой спиной. В нём я ещё больше притягивала к себе взгляды придворных. И… не только их.
Двери распахнулись, и в зал вошёл Джамал со своей свитой, заставив меня невольно вздрогнуть. Как будто эту сцену я уже видела не так давно.
В тот день мы с Маликой стояли за резной решёткой и хихикали – наследный принц Нахиры, идущий к трону отца, оказался красивым мужчиной.
– Его глаза похожи на чёрные бриллианты, – восхищённо прошептала сестра. – Амари, он посмотрел прямо на нас!
– Он не может знать, что мы здесь, – я рассмеялась, заметив, что принц действительно вскинул голову, как будто мог нас увидеть. – К тому же он приехал не свататься, а привёз послание от своего отца. Я слышала разговоры слуг.
– Откуда им знать, – Малика надулась. – Во дворце так скучно, дай мне хотя бы помечтать.
На удивление она оказалась права. На следующий день, когда я гуляла в саду, меня укусила малати – маленькая ядовитая змея, живущая среди цветков жасмина. Укус её не смертелен, но может надолго уложить в постель даже крупного мужчину.
Я помнила только острую боль, кольнувшую палец и тонкое бледно-зелёное тело, быстро скрывающееся в листве. Перед глазами всё потемнело, ноги ослабли.
Дальше… почудилось, как меня подхватывают сильные руки и куда-то несут. Когда пришла в себя, Лияна, моя служанка, смущаясь и краснея, сообщила, что меня спас Джамал, быстро удалив из ранки яд. По счастливой случайности, он в то утро тоже гулял в саду и услышал мой вскрик.
Через три дня принц попросил моей руки…
А ещё через несколько месяцев предал.
– Повелитель Санджара, – Джамал остановился напротив трона, намеренно меня не замечая. Теперь я была пустым местом – рабыней, которую он не удостаивал даже взглядом. – В честь мирного договора, заключённого между нашими странами, позвольте преподнести вам дары.
Он щёлкнул пальцами, и его люди стали затаскивать сундуки.
– Прежний повелитель совершил много ошибок из-за своего упрямства, но я уверен – теперь всё позади. Моя семья благодарит вас за оказанную милость.
Как он сказал? Ошибок? Упрямства?
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Жалкий пёс! Не ты ли лебезил перед моим отцом в этом самом зале?
Из-за спины принца вышла тоненькая фигурка в тёмном одеянии и лёгкой вуали, оставляющей открытыми только глаза. Моя сестра Малика по традиции сопровождала мужа, но оставалась в его тени.
Удивило меня другое. От кого ей теперь прятаться, если об их союзе объявили официально? И почему она не в одном из своих любимых ярких платьев и без косметики на лице?
Алый генерал слушал распинающегося Джамала с надменно-скучающим лицом. Но я то и дело чувствовала затылком его давящий взгляд. Он медленно скользил по моей спине, ощущаясь горячим касанием. Вниз по позвоночнику и изгибам талии, и снова вверх, к оголённым плечам.
В воздухе словно сгустились опасность, страсть и желание. Перед мысленным взором возникла картина. Длинные пальцы мягко скользили по коже, утягивая за собой платье. Обнажая меня перед ним телом и душой. И этот голос с жёсткими стальными нотками, от которых леденела кровь.
…сломаю тебя…
…эта поза тебе идёт…
Я вздрогнула, почти наяву ощущая то, что стояло перед глазами. Не было сомнений, что рано или поздно это произойдёт – когда ему надоедят мои танцы. Но к тому времени, как это случится, я буду уже далеко от дворца.
Двери вновь распахнулись, впуская стайку танцовщиц из гарема, похожих на ярких экзотических бабочек в своих шелковых одеяниях.
Танец начался как поклон мужчине-повелителю: медленные волны тел, плавные движения рук. Музыка лилась трогательными переливами, позвякивание браслетов нежно вливалось в её такт. Но каждая секунда делала движения бёдрами всё откровеннее, заставив меня закусить губу.
Это не был красивый Танец Расцветающей Ночи. Это был танец вожделения и похоти, призванный распалить в мужчине самые низменные желания. Наложницы танцевали его перед повелителем, оставаясь с ним наедине, чтобы ночь была долгой и жаркой.
Рохана сошла сума?
Я метнула гневный взгляд на мачеху, и её медовая улыбка с привкусом яда сказала мне больше любых слов. Она приказала танцевать его не случайно, хотела, чтобы чужаки возбудились.
Или… только один из них?
В зале становилось всё жарче: извивающиеся девичьи тела в откровенных нарядах, ласкающие себя руками, масляные взгляды мужчин. Чувственные стоны танцовщиц смешались со звуками флейты, думбека и принца экстаза* (*музыкальные инструменты).
Обернувшись, я заметила военачальников генерала, застывших неподалёку. Лица у всех троих драконов были каменными, но глаза! О боги! Мне захотелось зажмуриться и проснуться, чтобы этот кошмар оказался сном.
Алый генерал, до этого сидевший неподвижно, резко подался вперёд. Черты лица стали хищными… опасными. Вертикальные зрачки сужались и расширялись, и выглядело это жутко. Так смотрят на врага, чью жизнь скоро оборвут.
Девушки продолжали танцевать, ничего не замечая. Музыка усиливалась, становясь всё более ритмичной, томящей, зовущей.
«Это конец», – промелькнуло в сознании, когда убийственный взгляд отвлёкся от танцовщиц и упёрся в меня.
*****
Дракон молча, не говоря ни слова, поднялся с трона. Беспощадная нечеловеческая мощь волнами расходилась по залу, заставив танцовщиц, наконец, прекратить свой танец. И теперь девушки дрожали и жались друг к другу, не понимая, чем могли прогневать его.
Рохана благоразумно скрылась из виду. К повелителю Санджара кинулись слуги, но ледяные глаза повелели им исчезнуть и снова упёрлись в меня.
Но на место страха практически сразу пришла злость. Что такого я сделала, чтобы бояться? Я вообще мало что понимала – ровно до того момента, как меня не схватили за запястье и поволокли прочь из зала.
– Куда ты меня тащишь?! – воскликнула, пытаясь поспеть за размашистым шагом генерала. – Пусти! Я никуда не пойду с тобой, варвар!
Cтальная хватка на запястье только усилилась. Мелькали коридоры дворца, светильники из цветного стекла, бархатные портьеры. Шелковое платье путалось в ногах.
– Ты не имеешь права! – я захлебнулась словами, когда меня втолкнули в до боли знакомую комнату и с грохотом захлопнули за спиной дверь.
Мозаичный пол, мебель из эбенового дерева, огромная кровать под балдахином – это были покои моего отца. Теперь они, очевидно, принадлежали ему.
Под моим напряжённым взглядом Вейран Холд прошёл вперёд и уселся в кресло, широко расставив ноги.
– Станцуй для меня тот танец, что танцевали они. Это приказ.
Он хочет получить свой танец? Именно этот?!
Я смотрела на дракона, а он на меня. Шелковое одеяние цвета спелого граната обтягивало тело, соблазнительно подчёркивая изгибы, которые сейчас предпочла бы скрыть. Уступлю один раз – дальше будет только хуже. Даже я, не особо сведущая в отношениях с мужчинами, это прекрасно понимала.
Пауза затягивалась. Ледяные глаза всё ярче полыхали в полумраке, неотрывно следя за мной.
– Нет. Я не буду его танцевать.
– Ты не в том положении, чтобы упрямиться, принцесса. На твоём месте любая бы старалась добиться моего расположения. И делала это с радостью и со вкусом.
Сказано было с явным намёком, и это стало последней каплей.
– Ты можешь посадить меня на цепь или взять силой. Можешь сидеть на троне моего отца. Но тебе не стать моим повелителем! Никогда тебе не покорюсь!
Кажется, я всё же перегнула палку. Глаза генерала опасно сузились, на скулах заходили желваки. Он спокойно отставил бокал, что до этого держал в руках, поднялся с кресла и медленно двинулся на меня.
Шаг, второй, третий.
Захотелось позорно сбежать и спрятаться, но всё, что я сделала – попятилась назад, пока не упёрлась бёдрами в стол. Дальше отступать было некуда.
– Покоришься, – жёсткая самоуверенность в словах не оставляла сомнений в том, что он прав. – Ты еще не поняла, что решаю здесь только я. А ты подчиняешься моим приказам.
Алый генерал остановился напротив. Нависая надо мной, давя морально. Даже сквозь мундир угадывался напряжённый рельеф мышц зверя, готового к броску. Вертикальные зрачки слегка пульсировали – я буквально кожей ощущала исходящую от него холодную ярость.
– Скоро ты придёшь ко мне сама…
Что? Я не ослышалась?
– Потому что я всегда получаю то, что хочу.
– Ты слишком высокого мнения о себе! – меня всю трясло. – Принцесса имеет право…
Успела только вскрикнуть от неожиданности, когда меня вздёрнули вверх и усадили на стол. Лицо генерала, обрамленное серебристыми волосами, оказалось опасно близко к моему. Надменное. Хищное. И одновременно с этим по-мужски красивое.
Стальные пальцы обхватили щиколотку, неторопливо ведя по ноге вверх и утягивая за собой платье. Играя, провоцируя, наслаждаясь замешательством и страхом. Совсем как в кошмарном видении, которое я видела в тронном зале. Ледяной огонь в глазах разгорался всё ярче.
– Что ты теперь скажешь о своих правах? – раздался хриплый шёпот у моего уха.
Я замерла, понимая, что сейчас им движет вовсе не желание наказать, а совсем другое желание.
– Так что, принцесса?
Сейчас или никогда. Нужно выяснить правду, зачем ему нужна именно я. Как-то отвлечь, быть может. Дальше… буду действовать по обстоятельствам.
– Отец учил меня, что истинный повелитель всегда милосерден, – мой голос звенел от волнения. – Учил быть достойной звания принцессы. Я ни в чём перед тобой не виновата и не заслужила подобного обращения.
– Неужели?
Наши взгляды столкнулись вновь, выбивая из груди остатки воздуха. Вейран Холд смотрел невыносимо-пристально, но я при всём желании не могла разгадать выражение его глаз. Просто чувствовала: между нами что-то происходит в этот самый момент.
Что он имел в виду? Его я точно увидела впервые во дворце, такую встречу забыть было бы сложно.
Прежде чем успела что-то сказать или спросить, генерал отстранился и направился прочь. Входная дверь захлопнулась – он просто ушёл, оставив меня одну.
Инстинкты требовали немедленно бежать, пока он не передумал и не вернулся. Но, вопреки всему, я осталась на месте, растерянно скользя взглядом по знакомым покоям.
Отец, что же ты скрывал от меня?
Глава 7. Подслушанный разговор
Тишина, разлившаяся по дворцу, казалась пугающей. Стражи, обычно стоявшие у дверей покоев, исчезли, а с ними и ощущение защищённости. Оставалось надеяться, что до гарема я смогу добраться без приключений.
Надеялась я зря.
Впереди мелькнула какая-то тень: женщина, закутанная в шелка, быстро удалялась по коридору, явно стараясь остаться незамеченной. Но она могла бы не прятать своё лицо: едва-уловимый шлейф духов с нотками мускуса безошибочно выдал Рохану.
Что она здесь делает в такой час?
Теперь я двигалась абсолютно бесшумно, стараясь держаться в тени. Рохана свернула за угол, я за ней. И едва не вскрикнула от неожиданности – мачеха стояла прямо за поворотом и дожидалась меня.
– Амари. Что ты здесь делаешь? – женский голос обволакивал, как растопленное масло.
– Хотела задать тебе тот же вопрос, – холода в голосе скрыть не удалось, как ни пыталась.
– Я направлялась помолиться.
– В мужской части дворца?
– Слабой женщине нужно искать милость богов там, где они её услышат. Не важно, в каком месте это произойдёт.
Внутри всё закипело от ярости. Очевидно, что эта женщина продолжает плести интриги даже после смерти моего отца. Разве того, что с нами уже произошло, ей мало?
Она была единственной женой правителя Санджара и чётко следила, чтобы ни одна наложница не проводила с ним больше одной ночи. Не терпела конкуренции, умело убирая соперниц с дороги. Но это было скорее исключение из правил.
Говорили, что у правителя соседнего Джейпура, чьей дочерью являлась Рохана, было несколько жён и два десятка детей. И только богам известно, какой ценой она и её мать удержали своё влияние во дворце и выжили.
Другим повезло меньше.
– Зачем ты заставила наложниц танцевать его? Девушки оказались абсолютно беззащитны перед десятками возбуждённых мужчин, не говоря уже о том, что ты опозорила нас. Танец видели приглашённые гости и…
– Я всё делаю ради тебя, Амари, – Рохана быстро приблизилась, касаясь моей щеки узкой ладонью. – Ты должна быть гибкой, как лоза, если не хочешь, чтобы мужчины тебя сломали. А страсть ненадолго делает их слабыми.
– Выставить меня напоказ, как игрушку ты называешь гибкостью? Тайком выдать замуж Малику за моего жениха? – я с негодованием стряхнула её руку и отстранилась.
– Это называется умением выживать, но ты слишком молода, и вряд ли меня услышишь. Когда погиб Имар, я запретила себе плакать. Знала – если не удержу влияние во дворце, меня уничтожат. Так погибла моя мать. Так погибают все слабые женщины. А что касается Джамала… за него всё решил отец.
– Я не стану такой, как ты, – сглотнув, я отступила ещё на один шаг, думая о том, как мало, однако, знаю. Почему правитель Нахиры внезапно передумал и выбрал для своего сына Малику вместо меня?
Да что со мной не так?
Вряд ли Рохана ответит на этот вопрос.
– Однажды ты поймёшь, что мужчина вроде алого генерала – твой единственный шанс. Смирись с этим и подчинись его воле. Будь ласкова, исполняй, что он просит, не зли. Другого будущего у тебя не будет.
Внутри будто всё оборвалось. Я просто смотрела вслед удаляющейся женщине, сжимая кулаки, и чувствовала, как гнев вновь переполняет душу. Ни на минуту не поверила, что она приходила сюда молиться или ей двигало желание мне помочь.
Но кое-что можно было понять и без всяких слов.
Чёрные волны волос, умащённые драгоценными маслами, глаза, подведённые кайялом, тяжёлые рубиновые серьги в ушах… Если сопоставить это с тем, что она перестала носить положенный траур, получалось…
– Змея! Твои речи полны ядом, Рохана!
Резко развернувшись, уже собиралась направиться к себе, когда на моём запястье сомкнулись костлявые, цепкие пальцы, утягивая куда-то в темноту за гобелен.
– Отпусти меня!
– Тише, это я, моя госпожа…
– Сита?!
– Идите за мной. Вы должны это увидеть.
Старая служанка уверенно вела меня какими-то одной ей известными тайными коридорами, пока мы не оказались в небольшой нише, скрытой за ажурной каменной решёткой. Сквозь отверстия пробивался призрачный свет луны, где-то едва слышно журчал фонтанчик.
Сита приложила палец к губам, сделав мне знак приблизиться к решётке. И, стоило посмотреть, что там, снаружи, как я едва не задохнулась от ужаса.
Буквально в шаге от меня стоял алый генерал, опираясь ладонями на каменные перила балкона. Серебристые волосы едва заметно развивались на лёгком ветру и мерцали в свете ночного светила. Тонкая ткань рубашки обтягивала широкие плечи и мощную спину, образуя идеальный мужской треугольник.
Со своего наблюдательного пункта мне был прекрасно виден его чеканный, хищный профиль и тёмные брови вразлёт, сейчас отчего-то нахмуренные.
Красота этого чужака была холодная и безжалостная. В ней не было ни тепла, ни сострадания. Рохана намекала на то, что женское смирение перед мужчиной – одна из форм власти, но вряд ли это сработает с ним.