Отморозок

Я сидела на открытой террасе пентхауза, роскошного пентхауса стоимостью…

Впрочем, не знаю. Наверняка какой-нибудь дохреналион денег. Еще одно доказательство того, что моя мать крайне удачно вышла замуж во второй раз.

И поэтому мне пришлось приехать сюда… В огромный город, чужой и пустой. Не могу сказать, что это меня хоть немного обрадовало.

Я сидела с бокалом вина в руке, смотрела на мерцающие огни, не замечая того, что они расплываются, превращаясь в яркие пятна, от навернувшихся на глазах слез. Слезы – это то, что я могу себе позволить. Сейчас, когда в доме кроме меня никого нет, я могу дать волю чувствам, не пряча их за вежливой улыбкой.

– Ну что, сестричка, пьянствуем в одиночку? – раздался холодный голос у меня за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. В дверях стоял высокий молодой человек.

«Сестричка»…

Я сразу догадалась, кто это.

Сын маминого нового мужа. Эрик. Он тоже живет в этом огромном доме. Утром, когда мы приехали с чемоданами и коробками, его не было. Стив, мамин новый муж, сказал, что Эрик уехал на несколько дней.

Ну вот он и вернулся…

Я сразу подобралась и отставила свой бокал.

– Эрик? Здравствуй. Меня зовут Шерон… Но ты, наверное, уже знаешь… Твой отец и моя мама ушли ужинать в ресторан… – все это я протараторила, то и дело спотыкаясь о слова, заикаясь…

Я чувствовала себя неловко – словно я добровольно вклинилась в его жизнь, без спросу забралась в его дом. И теперь была во всем виновата.

Пока он молчал, я украдкой рассматривала его. Темные волосы, тонкие, словно выточенные черты лица, а взгляд жесткий. От этого взгляда мне стало неуютно, словно с ног до головы окатило холодом, несмотря на жару.

Конечно, я не ждала, что новоиспеченный родственник бросится ко мне с братскими объятьями – мы чужие друг другу люди. Но, хотим мы этого или нет, нам все равно придется пересекаться и общаться. Обычной доброжелательности мне было бы достаточно, чтобы стало чуточку легче.

– А ты, значит, здесь одна?

Недобрый взгляд полоснул меня словно лезвием.

Не оставалось ни малейших сомнений: я ему не нравлюсь. Ему не нравится то, что я здесь… По тому, как блестели его глаза, становилось понятно: он либо хорошенько выпил и уж точно не ограничился бокалом вина, или того хуже – принимал какие-то вещества.

Стало не по себе от исходившей от него опасности. Все мои инстинкты обострились и кричали в один голос: беги, и лучше прямо сейчас!

– Извини, я не знала, что в доме кто-то есть… – тихо, чтобы не провоцировать его, сказала я. – Пойду в свою комнату.

Я подошла к двери, ведущей с террасы в помещение. Еще один шаг, и я вырвусь из-под плетей его взгляда.

Но такой вариант его, кажется, не устраивал. Он перегородил дорогу, заслонив собою дверь.

– О, в свою комнату… – хмыкнул он. – Быстро же ты тут освоилась.

Я не считаю его сарказм уместным. Разумеется, мне выделили комнату в этом огромном пентхаусе! А он, судя по недовольному тону, хотел, чтобы я ночевала под дверью. Но спорить я не стала.

– Пропусти, пожалуйста… – я старалась говорить как можно ровнее и дружелюбнее, чтобы не начинать наше знакомство с конфликта.

Только он явно был настроен иначе и не пытался это хоть как-нибудь скрыть. Его губы изогнулись в усмешке, взгляд был по-прежнему жестким и неприязненным.

Мы стояли близко друг к другу. Я заглянула в его глаза и зябко поежилась. Его расширенные зрачки практически затопили радужку глаз, так что невозможно было даже определить, какого они цвета.

Поймав себя на том, что сама того не желая, слишком долго рассматривала его, опустила взгляд, но он тут же споткнулся о колкую линию губ. И вернулся обратно – к глазам, которые за мной внимательно наблюдали.

– Зачем же ты убегаешь, сестричка? – с издевкой спросил Эрик. – Познакомимся поближе. Давай я покажу тебе тут все.

– Не нужно, спасибо… – пробормотала я и сделала еще одну неловкую попытку просочиться в дверь.

Безрезультатно. Он стоял как скала и даже не подумал подвинуться.

А в следующее мгновение схватил меня за руку и с силой потянул дальше, к краю террасы. Моя слабая попытка сопротивления была проигнорирована. Он был намного сильнее, а еще его, кажется, подпитывала непонятная мне злость.

Несколько секунд – и вот мы стоим у самой кромки. И от бездонной пропасти внизу отделяет лишь прозрачная перегородка. Наверняка крепкая, из какого-нибудь непробиваемого материала, но такая хрупкая на вид.

Сердце заколотилось, спина покрылась предательскими капельками пота, страх пронзил все тело словно разрядом тока…

– Смотри, сестричка… – последнее слово Эрик выплюнул словно ругательство. – Это город. Очень большой город. Ты, наверное, ничего подобного никогда не видела.

Он издевается. Понятно.

– Думаешь, если я приехала из провинции, то понятия не имею, что такое уличное освещение?

Не сдержалась. И тут же вскрикнула, потому что пальцы на моем локте сжались сильнее, причиняя боль. Но он не отпустил. Похоже, ему нравилось видеть мою боль и мой страх. Он лишь самодовольно усмехнулся и подтянул меня еще ближе к перегородке.

– Скажешь, что там все было так же, как здесь?

Нет, не так. Там было безопасней, спокойней и поблизости ни одного сумасшедшего. Но на этот раз я предпочла оставить при себе свои мысли.

Не злить его, не провоцировать, иначе…

Мой взгляд мазнул по пропасти города, которая расстилалась внизу, и метнулся к лицу нового родственника.

– Пусти сейчас же, – стараясь не выдать своего волнения, громко и отчетливо проговорила я. – Или я все расскажу родителям.

Было отвратительно прикрываться ими, но лучшего выхода я не нашла. Впрочем, и это не слишком помогло.

– В самом деле? – брови Эрика взлетели вверх. – И тогда они разведутся? Если так, то пожалуйста. Рассказывай. Я даже добавлю красок в рассказ, чтобы он их впечатлил.

С этим словами, он развернул меня спиной к себе и плотно прижался сзади.

Я снова рванулась, чтобы уйти. Но он держал меня крепко, всем телом прижимаясь, надавливая, будто хотел столкнуть.

Он и правда сошел с ума!

– На твоем месте я не стал бы дергаться. – Он был так близко и говорил так тихо на ухо, что его шепот словно проходил сквозь меня. – Одно неосторожное движение и упадешь…

Я посмотрела вниз и у меня закружилась голова. А воздух в легких закончился. Какой тут этаж? Двадцатый – не меньше. Черная пустота, разверзающаяся внизу, внушала ужас. Я буквально застыла, парализованная страхом.

Казалось, единственное, что меня еще удерживает – это крепкое тело, прижимающееся ко мне, и дыхание, которое ползло по моей щеке. Горячее, но от него я все сильнее дрожала.

Я боялась, что Эрик отпустит меня. Боялась, что его дыхание оборвется, а следом – мое. Боялась, что он прижмется сильнее, и я улечу в эту гулкую, блестящую пропасть. А еще было страшно от того, как плотно и бесстыдно он уже прижимался ко мне.

Так не должно быть.

Неправильно.

– Так-то лучше, – прошептал Эрик удовлетворенно, и его рука неожиданно скользнула по моей груди. – Гораздо лучше, не так ли?

– Пусти, пожалуйста… – прошептала я сквозь подступающие слезы.

Но он будто не слышал меня.

Или наслаждался моей беспомощностью. Медленно выдохнул, обдавая мое ухо горячей волной, а потом, будто этого было мало, сжал пальцами мою правую грудь. Неуловимое движение, словно взвесил в ладони, удовлетворенный выдох, и он сжимает еще сильнее.

– Пусти… – повторяю, хотя и знаю, что бесполезно.

– Уверена, что это то, чего ты действительно хочешь? – очередная усмешка. И его ладонь забирается под мою футболку, а подушечка большого пальца ласково, обманчиво ласково очерчивает мгновенно набухший сосок.

Я молчу, захлебнувшись собственным вдохом, но Эрик и не ждет от меня ответа, он отвечает сам:

– Не уверена…

И я готова сгореть от стыда и смущения. Потому что отчетливо понимаю: несмотря на мое сопротивление и страх, несмотря на мои попытки вырваться, отстраниться, тело почему-то с готовностью отзывается на каждое его касание.

Но главное – Эрик тоже это понимает. Чувствует, не может не чувствовать. И это ужасно!

Он сжимает сосок между двумя пальцами и чуть оттягивает. От удивления и осколка удовольствия, которое меня ударят, я подаюсь чуть назад. И меня с готовностью там встречают.

Я чувствую, как он возбужден.

Но чтобы у меня не осталось сомнений, он потирается о меня. А ткань моей юбки слишком легкая, чтобы у меня был шанс на самообман. Его член практически вжимается в меня, кажется, даже задевает мои трусики, будто пытаясь их отодвинуть.

– Вечер становится интересней, – снова доносится шепот.

Я понимаю, что должна что-то сделать. Но застываю, парализованная страхом.

Потому что не знаю, что какое из двух зол лучше: пропасть, которая гудит огнями и машинами передо мной, или пропасть, которая затаилась у меня за спиной, и чьи жадные «лапы» ползут по моему телу. Изучая его, оставляя на нем свои отпечатки, заражая его странным, непривычным желанием.

Секунда, и вот уже другая ладонь Эрика накрывает мою вторую грудь. Прикусываю губу, понимая, что у меня была возможность вырваться, но я ее упустила, и теперь…

– Так гораздо приятней, – снова констатирует он.

И уже оба моих соска в плену его пальцев. А он играет со мной, то оттягивая соски, то поглаживая. То взвешивая в ладонях мою грудь, то сжимая, как желанную добычу, которую больше не собирается упустить.

Его член продолжает тереться об меня, ощутимо, бесстыдно. Как будто мой мучитель ожидает, что я откликнусь, прогнусь в спине и начну на него насаживаться.

Жарко, душно, и я не знаю, причиной ли тому только лето. Чувствую, как дрожу от этих прикосновений. И от шепота, который задевает мою кожу, прохаживаясь по ней мягким бархатом.

Очередная попытка вырваться с треском проваливается.

Он просто прижимается сильнее, держит крепче.

– О, да ты торопишься? Что ж, можем ускориться…

Его рука, словно в наказание, соскальзывает вниз и замирает у меня между ног.

– Нет! – вскрикиваю я.

Теперь становится действительно страшно.

– Но если ты будешь послушной, я могу не спешить…

Он ничего не делает этой ладонью – не поднимает платье, не пытается залезть в мои трусики, не надавливает, чтобы погладить меня через ткань. Делает вид, что у меня действительно есть выбор, и что если я кивну и оставлю попытки сбежать, он ограничится лаской груди, а дальше не тронет.

Теперь мне становится жутко.

Потому что если он все-таки сделает это… если прикоснется и там… и если потом…

– Не надо… – шепчу едва слышно и киваю, указывая прямо перед собой, на огни, которые начали размываться от слез. – Лучше просто сбрось меня вниз и покончим с этим…

Секунда.

Две.

Он словно раздумывает над моим предложением.

– Неправильный выбор, – наконец, говорит он. – И ты сама это вскоре поймешь.

Затаиваю дыхание.

Сжимаюсь внутренне, готовясь к чему угодно, даже к тому, что это «вскоре» произойдет прямо сейчас, но…

Он неожиданно отстраняется.

Отпускает меня.

А потом я слышу его удаляющиеся шаги. И слова, которые обжигают меня на прощанье:

– Надеюсь, этих впечатлений для рассказа твоей мамочке будет достаточно?

Глава 2. Шерон

Я влетела в комнату, захлопнула дверь, щелкнула замком и прислонилась к ней спиной, будто боялась, что он сможет ее открыть. Даже теперь я не чувствовала себя в безопасности. Казалось, что он в любую минуту может вломиться, снести дверь с петель и продолжить… Продолжить то, что начал на террасе.

Мой взгляд упал на огромную кровать, усыпанную белоснежными шелковыми подушками. Вот уж действительно, это было бы кстати! Обдолбанный отморозок с красивыми злыми глазами, огромная кровать и насмерть перепуганная я… И никого в доме: кричи-не кричи.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить липкий ужас отступить. Ну чушь же! Никто не станет ломать дверь. Так что мне вовсе незачем дрожать как травинка на ветру.

Шли минуты, ничего не происходило. И страх постепенно меня отпустил… Я даже нашла в себе силы не рухнуть в шелковые подушки, как была – в одежде, а принять душ и надеть пижаму…

Утром я проснулась в отвратительном настроении.

Да уж, не таким я видела свой переезд из провинциального городка в столицу штата. Нет, я не питала особых надежд, что будет легко. И все же я не была готова к такой встрече с реальностью.

Не радовало ни то, что у меня теперь даже не комната, а целый отсек апартаментов: небольшая гостиная, собственная ванная комната, и выход на балкон. А еще гардеробная, рассчитанная явно на куда большее количество одежды, чем у меня. Ни то, что за мое обучение теперь будет платить новый отчим. Ни то, что с финансами благодаря ему у нас теперь не будет каких-либо проблем.

Все мои друзья остались там, дома. Я была такая же, как и они. Обычная девчонка, звезд с неба не хватала, зато у меня хватало дружелюбия, мягкости характера, чтобы обзаводиться приятелями. Такими же, как и я, обычными людьми, а не небожителями…

А здесь я одна. Новая жизнь. Новый мир, который не торопится раскрывать мне объятия.

И ко всему этому теперь добавился еще и сын маминого мужа.

Стоило только вспомнить о нем, и я будто снова провалилась во вчерашний вечер. Высота, черная бездна под ногами, его руки… Бесстыжее, невозможное касание – и мой отклик. Неправильный и… тоже невозможный.

Красивое лицо с дерзкой усмешкой тут же стало перед глазами, и по позвоночнику прокатилась дрожь. Я совершенно точно боялась его.

– Ты проснулась, милая?.. – в комнату заглянула мама.

Ее глаза так сияли, что я почувствовала укол совести. Все, что происходит сейчас, – это временные трудности. Я привыкну. И ведь мне вовсе не обязательно жить в этом доме. Когда начнется учеба, я попытаюсь перебраться в отдельную квартиру. Найду что-нибудь ближе к университету… А пока постараюсь держаться подальше от Эрика.

Естественно, маме я ничего не сказала.

Она была так счастлива, а тут я со своими жалобами… К тому же я была уверена, что этого больше не повторится. Он что-то принял, потому и вел себя так неадекватно. А когда придет в себя, наверняка пожалеет о содеянном.

Может быть, даже извинится?

Не то, чтобы я нуждалась в его извинениях, просто не верила, что человек на самом деле может быть таким отморозком.

Я старалась не думать о том, что случилось на террасе. Было стыдно, все казалось каким-то нереальным, невозможным. То, как откровенно он ко мне прикасался… то, как я реагировала на эти прикосновения…

На прикосновения мужчины, которого увидела впервые, и который явно не питал ко мне нежных чувств.

– Собирайся, нужно заехать в университет. Подписать документы, прежде чем ты приступишь к занятиям… Ты же не хочешь все пропустить!

Я кивнула с улыбкой.

– Конечно не хочу…

Это было неправдой. Я бы очень хотела все это пропустить. И оказаться дома, в своем уютном мирке. Если моя мать нашла свою судьбу, вторую половинку и счастье, то я автоматически из-за этого лишилась всего, к чему привыкла. Впереди был новый мир, пугающий, чужой и холодный. Мир, в котором я никогда не стану своей, как бы ни старалась.

Поездка в университет не добавила мне оптимизма.

Наоборот. Я смогла взглянуть на тот круг, в котором окажусь, когда приступлю к занятиям в этом элитном университете. Чопорные снобы, которые смотрели на меня как на букашку, как на пустое место. Девочка в старомодном платье из аутлета точно им не ровня…

И я буду вынуждена сталкиваться с этим каждый день… несколько лет… Однажды, возможно, привыкну, но пока было невыносимо тяжело от насмешливых взглядов, которые жгли мою спину.

– Симпатичная, – услышала разговор двух незнакомых студентов, которые даже не стеснялись ни говорить громко, ни открыто рассматривать меня, словно я была игрушкой из супермаркета. – Приодеть, привести в порядок – и будет конфетка.

– Для бедных, – заржал второй парень. – С обильной присыпкой сахара сверху.

Мама, скорее всего, не услышала этих слов, а когда я невольно напряглась, даже пожурила меня.

– Шерон, улыбнись же. На тебя смотрит столько молодых симпатичных и перспективных ребят! Покажи, какая ты у меня красотка!

– Думаешь, их так ослепит моя улыбка, что они выстроятся ко мне в очередь с обручальными кольцами?

– Не сразу, конечно, – мама явно не уловила иронии. – Но у тебя отличные шансы пленить какого-нибудь состоятельного мальчика.

– Мам… – тяжело выдохнула я.

– Я не настаиваю, что это произойдет сразу же, – ласково улыбнулась она. – Я сказала: у тебя отличные шансы. И будет глупо их не использовать.

У меня появилось стойкое ощущение, что я перевожусь не в университет, а выставляюсь на продажу на ярмарке невест, где все, что от меня требуется, – удачное замужество с состоятельным джентльменом. Раньше мама никогда не заговаривала со мной о том, что о создании семьи нужно подумать и мне. Наоборот, она всегда говорила, что на первом месте должно стоять образование, карьера, а уж потом…

Может, цель моего переезда – именно в этом? Кого-нибудь подцепить, кого-нибудь, кто бы соответствовал нашему новому статусу?

Нет, отмахнулась я от неприятных мыслей и подозрений. Просто счастливый человек невольно тяготеет к тому, чтобы сделать счастливыми всех вокруг. Ну а так как счастливой маму сделало замужество…

– Шерон, – когда мы выбрались из этого снобятника, мама немного смущенно протянула мне пластиковую карточку. – Пройдись по магазинам, твой гардероб явно нужно обновить…

При этом ее глаза сияли так, как будто она сделала мне невероятный подарок, которому я должна обрадоваться. Боюсь, она слишком ослеплена своим счастьем, чтобы увидеть элементарное. Для меня это не подарок, а еще одно унижение, будто бы она сказала мне: «Такая какая есть, ты совершенно не годишься. Надо тебя хорошенечко украсить. Может быть, тогда и выйдет что-то путное».

Мне вообще всегда казалось, что она мной немного недовольна. Моя мама – настоящая красавица. Была такой в молодости и осталась сейчас. Предметом ее особой гордости было то, что в далекой юности она отучилась в школе моделей и даже снималась для каталога модной одежды. Мечтала о карьере модели, но потом появилась я и об этом пришлось забыть…

Я же была совсем на нее не похожа. Она – высокая, тонкая, изящная, похожая на фарфоровую статуэтку балерины. Я же, видимо, пошла в отца. Меня уж точно не взяли бы в модели.

Слишком пышная грудь, слишком крутые бедра. Я часто ловила на себе мужские взгляды, но никогда на меня не смотрели с таким восхищением и чуть ли не благоговением, как на маму. Так что у меня всегда оставалось стойкое ощущение, что я немного не удалась…

Вспомнила слова тех ребят, которые меня обсуждали, косые взгляды… Если меня приодеть, буду ничего?

– Спасибо, – преодолев внутреннее сопротивление, я взяла карточку и торопливо сунула ее в задний карман джинсов.

Наверное, нужно быть чуточку проще. И хотя бы постараться освоиться в мире с новыми правилами.

Жаль, что со мной не было Анабель, моей закадычной подружки. У нее очень хороший вкус, и мы бы наверняка смогли подобрать что-нибудь подходящее. Но она осталась в том самом провинциальном городке, из которого вряд ли когда-нибудь выберется.

Странное чувство – практически неограниченное богатство в кармане, а я ощущала себя какой-то самозванкой, прохаживаясь мимо дорогих бутиков. Мне казалось, что стоит войти в них, и меня выставят, даже не дав показать карту. Настроения для шопинга не было совершенно, и я пошла на компромисс.

Толкнула дверь первого попавшегося бутика и купила два платья.

Тоже первые, которые с доброжелательной улыбкой предложила мне продавщица.

Задание выполнено.

Глава 3. Шерон

Учеба на новом месте, бесконечные тесты и задания. Часы за учебниками, чтобы нагнать программу… За всеми этими заботами я почти забыла об инциденте в мой первый вечер в городе. Словно память пыталась избавиться от этого неприятного эпизода. Я не вспоминала о нем, до того самого момента, когда мама сказала:

– Ничего не планируй на выходные.

Я усмехнулась. А я могла что-то планировать, в этом чужом городе, где я не знаю ни одной живой души?

– А что такое? – спросила я.

– На выходные мы уезжаем на загородную виллу Стива. Приедут гости, его друзьям, семья. Стив хочет меня всем представить. Раз уж свадьбы не было…

Это правда. Мама и Стив не стали созывать гостей и устраивать пышное торжество. Обвенчались в небольшой церквушке. Помню, я еще тогда очень удивилась. Насколько я знаю свою мать, она обожает быть в центре внимания. А тут такой повод! Я не сомневалась: это Стив не хотел пышного торжества. И ей пришлось согласиться. Зато теперь он не мог отказать ей хотя бы в этой вечеринке.

– А сын Стива там будет? – машинально спросила я и почувствовала, как холодок пробежал у меня по спине.

Вспомнился его презрительный взгляд и резкое «сестричка». Вспомнились руки на моей груди, бездна под ногами и дыхание на щеке…

Мама удивленно приподняла брови.

– Тебе так не терпится с ним познакомиться? Уверяю, это вовсе не то, чего ты хочешь.

Я едва удержалась, чтобы не сказать, что мы уже знакомы. С учетом того, как это знакомство прошло, ей об этом точно знать не нужно. Да и сама я предпочла бы забыть о нем.

– Нет, просто спросила… – пробормотала я.

– Вряд ли он там будет, – сказала мама, не заметив моего смущения. – Такие вечеринки – тихие, семейные, размеренные – не для него.

– В самом деле?.. – машинально проговорила я.

Едва ли я толком слышала, что она говорит. Казалось, все мои силы уходили на то, чтобы заставить сердце колотиться не так быстро и отчаянно.

– Ему там и нечего делать! – строго сказала мама, поджав губы.

– Он настолько ужасен?

Я удивилась тому, что она способна кому-то дать такую нелестную характеристику. Обычно она была мила и корректна со всеми.

– Настоящая беда и катастрофа. Любит развлекаться тем, чтобы гонять на машинах на бешеной скорости. Он уже разбил несколько машин. А Стив с упорством, достойным лучшего применения, покупает ему все новые. Удивительно, что у такого доброго и мягкого человека, сын настоящий отморозок!

Ничего себе! Вот уж не ожидала, что мама вообще знает это слово!

– Так что Эрик – плохая компания. А вот познакомиться с ближним кругом Стива тебе не помешает.

Ясно. Похоже, для мамы я все еще на ярмарке невест.

– Да, мам, конечно, – согласилась я, зная, что спорить с ней бесполезно.

Если уж она решила устроить чью-то жизнь, можно не сомневаться, у нее это получится. Интересно, с кем она там хочет меня познакомить? Неужели так быстро подыскала мне подходящего жениха? С нее станется.

– Только знаешь что, милая, – она посмотрела на меня тем особым оценивающим взглядом, после которого обычно происходили изменения в моей внешности. Я привычно напряглась. Ей опять что-то во мне не нравилось. – Давай наряд для вечеринки мы подберем с тобой вместе.

Я вздохнула, соглашаясь. Я бы предпочла появиться на этой вечеринке в джинсах и майке как обычно. Но кажется придется выхаживать по лужайке перед загородным домом в туфлях и каблуках.

Оставшиеся до уикэнда дни я посвятила учебе. Во-первых, потому что программа в университетах все-таки разнилась, а во-вторых, потому, что лишь в своей комнате, запершись изнутри и склонившись над учебниками, я чувствовала себя в этом доме в безопасности. А когда выходила, например, в столовую, чтобы пообедать, с опаской оглядывалась.

Вдруг появится он… Этой встречи я боялась. И все же что-то внутри предательски екало.

Но, видимо, мне везло. До самой поездки в загородный дом он не появлялся. Или появлялся, когда меня не было.

***

Я полагала, что вечеринка в загородном доме – это что-то вроде барбекю, которое мы не раз устраивали у себя в городке. Когда на лужайке перед домом собираются соседи и приятели, пьют пиво, жарят что-нибудь на гриле и болтают между собой о ценах и выборах.

Но у богатых своя жизнь.

То, что я увидела перед огромным трехэтажным домом, вовсе не было похоже на загородную вечеринку. Белоснежные столики, барная стойка, торопливо снующие официанты…

А впрочем, чего я ожидала? Теперь уже никогда не будет так как прежде.

О моем наряде мама позаботилась. Нам пришлось объехать несколько магазинов, прежде чем она нашла что-то подходящее. К счастью, она не заставила меня надеть что-то уж совершенно шикарное.

На мне было коктейльное платье молочно-белого цвета. Оно удивительным образом делало мою грудь еще пышнее, а длина была подобрана так удачно, что мои ноги, далеко не идеальные на самом деле, смотрелись безупречно. Светлые локоны были слегка приподняты на затылке и спускались на плечи красивыми волнами.