Соблазни меня

– Раздвинь ноги. Шире! Еще шире!

Голос звучит странно – словно механический. Преобразователь… Я не вижу мужчину, который отдает приказы. Да и вообще не могу быть уверена даже в том, что это мужчина. Конфиденциальность для клиентов превыше всего!

А вот он меня видит отлично. В любом ракурсе. Три камеры, между которыми он может переключаться.

– Быстрее! – следует новый приказ.

Мои пальцы скользят между ног. Глаза закрыты. Я часто и шумно дышу, хриплые протяжные стоны срываются с моих губ…

Это просто актерское мастерство. Привычное притворство.

На самом деле я, конечно, ни капли не возбуждена, но это не удивительно. Я не знаю, что такое возбуждение, понятия не имею, хотя когда-то очень хотела узнать. Снежная королева – пожалуй, так можно сказать обо мне. И о тех, кто так же асексуален, как и я.

Я поняла это еще в колледже, когда мой бойфренд – отличный парень, между прочим! – поцеловал меня. Впервые поцеловал по-взрослому, с языком. К этому времени мои ровесницы занимались со своими парнями кое-чем и покруче. Но у меня даже мысли об этом вызывали ужас. Мы с Питером до этого дня только гуляли, держась за руки. А на прощание он едва касался губами моей щеки. Парень мне и правда нравился, очень. Но его поцелуй… О, это было противно.

Какие бабочки в животе? Какая радуга перед глазами? Ничего из того, что описывали подружки. Это оказалось довольно гадко и слюняво. А его руки в моих трусиках… До сих пор меня передергивает от этого воспоминания.

Я тогда здорово перепугалась, не могла понять, что со мной не так. Пыталась доказать себе, что я нормальная, смотрела порно, пробовала себя ласкать, чтобы изучить свое тело, а уже потом снова попробовать с мужчиной…

Я даже купила вибростимулятор для клитора, понадеявшись, что техническое приспособление совершит для меня чудо.

Но чуда не произошло. Я ничего не почувствовала. Ничего. Совершенно.

Однажды, хорошенько напившись на вечеринке, я даже целовалась с какой-то девушкой. Мне надо было узнать точно – вдруг я лесбиянка, и меня просто не возбуждают мужчины?

Но из этого снова ничего хорошего не получилось.

Долгие поиски в интернете привели меня на форумы, где люди делились такой же проблемой. Там-то я и узнала, что принадлежу к редкой породе асексуалов.

Не могу сказать, что меня это очень расстроило. Напротив. Выяснив это о себе, я успокоилась. Главное, что я знаю, что со мной, и потом… Люди столько времени тратят на игру в секс, делают какие-то безумные вещи. Страдают, ревнуют, преследуют, унижаются, притворяются, ломают себя и других – ради чего?

Я даже испытала некое облегчение, радуясь тому, что свободна от таких мук. Одна из немногих.

Мне ведь будет легче, чем остальным, разве не так?

Моя работа убедила меня в том, что я права. Мне действительно повезло. Стоит лишь несколько раз полюбоваться на этих возбужденных павианов, которые со мной связываются, чтобы понять: секс – это мерзко. И как же все-таки здорово, что я избавлена от этой глупости.

Неловкость? Была поначалу, а сейчас нет, потому что это только кажется, что я открыта.

На самом деле мое лицо делает неузнаваемым изящная кружевная маска-очки. Роскошные рыжие волосы – это парик. А единственную родинку на бедре я раньше заклеивала пластырем под цвет кожи, а месяц назад и вовсе удалила…

Я осторожна. Очень осторожна. Да, у меня нет родителей, чье сердце разбилось бы, узнай они, чем занимается их дочь. Последний мой близкий человек – бабуля – не пользуется интернетом. Из-за болезни она вообще почти не встает с кровати. А больше до меня никому дела нет.

И все-таки я успешно скрываю свое занятие. В конце концов, это не навсегда. Когда-нибудь я окончу универ, найду нормальную работу. А еще у меня обязательно будут дети, к счастью, в наше время их можно заводить без мужчин. И детям вовсе не нужно, чтобы кто-то, издевательски улыбаясь, показал им подобное видео с моим участием.

Все это останется в прошлом, которое я старательно сотру из своей памяти, выжгу, разорву в мелкие клочья.

Когда-нибудь, а пока…

Я громко вскрикнула и выгнулась, застонала еще громче, изображая оргазм. На том конце засопели. Ага. Кто-то кончил. Вот и отлично…

Я взглянула на таймер. Двадцать минут. Перевела время в деньги – неплохо. На лекарства и фрукты хватит.

Я быстро оделась. Маску и парик – в шкафчик. И вышла из комнаты, где творится эротическое волшебство.

– Тим, я домой! – крикнула оператору.

Ну разумеется, оператору. Кто-то ведь должен писать сообщения клиентам, пока я изображаю из себя нежную гурию, покорную рабыню или властную госпожу.

– Что скажем страждущим? – поинтересовался он. – Тем, кто захочет выйти на связь именно с тобой?

– Скажем, отправилась в СПА, – отмахнулась я. – Нежить свое прекрасное тело.

СПА – это хорошо. СПА – это романтично и сексуально. Пусть думают о том, как мое прекрасное тело обволакивают клубы ароматного дыма, как нежно касаются меня руки массажисток и все такое.

И вообще, пусть думают, что хотят. Моя работа на сегодня окончена. Я к бабуле.

Я выскочила из офиса, где в своих «комнатах» продолжали нести службу мои коллеги, и пошла по залитой солнцем улице. Вряд ли меня возможно хоть как-то сопоставить с моим «сексуальным» образом.

Вместо пышной копны рыжих волос – темные волосы, собранные в пучок. Губы едва тронуты блеском, никакой больше косметики. Одежда – джинсы и майка. Ничего рокового во мне нет. Пожалуй, многие клиенты удивились бы, если бы могли увидеть меня вживую.

А что касается этого интернет-притворства… Ну и что же! Я приучила себя к мысли, что деньги не пахнут. Оплачивать учебу, платить за квартиру и при этом чтобы на ту самую учебу оставалось еще и время – может, и был способ получше, да только я не встретила.

На первом курсе пыталась подрабатывать официанткой в фастфуде, писать контрольные и курсовые для сокурсников-лоботрясов, но столкнулась с дилеммой: конечно, оплачивать учебу таким образом у меня получалось, а вот времени и сил на нее не оставалось вообще. Не говоря уже о том, что бабушке приходилось подолгу оставаться одной. Поэтому тот самый сайт с предложением заработка пришелся как нельзя кстати.

Мне хватало и на учебу, и на жизнь. А за бабушкой теперь присматривала высококвалифицированная сиделка – тоже удовольствие не из дешевых. Но, по крайней мере, я была спокойна: пока я в университете воюю с неправильными глаголами, с моим близким человеком все будет в порядке.

Первое время я безумно комплексовала, стыдилась и всячески себя загрызала. А потом поняла: нужно или прекращать себя ругать, или прекращать там появляться.

А поскольку второго я себе не могла позволить по причинам финансового характера, то автоматически пришлось выбрать первое. К тому же, вопреки моим ожиданиям, совсем уж откровенный разврат творить приходилось нечасто.

Сегодняшняя сцена – это, скорее, исключение. Куда чаще клиенты просят вытворять совсем другие вещи – более экзотические. Например, лить воду себе на ногу, чтобы она стекала с напедикюренной стопы и строго приказывать: «Пей, скотина!» Или в течение получаса рассказывать своему виртуальному «мужу» о том, как я ему изменяла и как мне это нравилось.

Люди порой хотят странных вещей. На самом деле за то недолгое время, что я работала исполнительницей желаний онлайн, я узнала о людях так много нового… И снова радовалась, что я не участвую в этой глупой игре в качестве игрока. Только как сторонний наблюдатель.

И все же после каждого такого сеанса мне было просто необходимо вырваться из офиса и лететь по улице куда глаза глядят, чтобы надышаться. Сбросить с себя липкую тяжесть чужих пороков.

Телефон тихо тренькнул – сообщение. Я поморщилась. Наверняка из университета. И наверняка какая-нибудь гадость вроде того, что завтра лекции по зарубежке отменяются, а вместо них будет семинар. Ну тот, который должен был быть через неделю и к которому мне готовить доклад.

Сначала я хотела и вовсе не смотреть сообщение – увижу вечером. Нет никакого желания узнавать плохие новости как можно скорее. Но потом со вздохом вытащила телефон, прочитала несколько слов с экрана, да так и застыла посреди тротуара.

Лучше бы это был семинар! Или вообще что угодно другое. Я вчитывалась в эти несколько слов, отказываясь улавливать в их смысл.

«Привет, Лисса. Как дела?»

Черт!

Черт!

Что за хрень?!

Лисса…

Вообще-то меня зовут Энни. А Лисса – мой ник. Рабочий ник. И это имя к этому номеру не должно было иметь никакого отношения ни при каких обстоятельствах.

И не будет иметь.

Я заставила себя дышать ровно. Это наверняка ошибка, какое-то глупое совпадение. Я не оставляла там никаких своих данных, и даже карта, привязанная к аккаунту, безымянная. Никто не может меня найти.

«Вы ошиблись», – отстучала я дрожащими пальцами.

Вот так. И никаких нервов.

Меньше минуты ожидания, и тут же приходит ответ:

«Если я ошибся, значит, и деньги перевел не на ту карту».

Деньги? На карту? Я открыла банковское приложение. И правда, поступление на счет. Я присвистнула. За эти деньги я бы месяц изображала страстную красотку по паре часов в день, да еще и считала бы, что мне крупно повезло.

Отвечать незнакомцу я не стала. Если какой-то псих и решил бросить денег мне на карту – ну что ж, сам виноват. Обычно девушек рассекречивают не для того, чтобы дать денег, а для того чтобы их требовать.

Сколько я уже знаю таких историй. Записывают видео с экрана, находят «волшебницу» при помощи хитроумных программ, идентифицирующих внешность, – в Инстаграме или в любой другой соцсети. И начинают шантажировать, угрожая разослать запись всем друзьям и подписчикам.

Бр-р! Даже думать об этом жутко.

Но тут явно какая-то другая история. И о ней надо знать нашим безопасникам. Одно дело – сопоставить фото. И совсем другое – найти мой телефонный номер и номер банковской карты.

Я наскоро прикидывала, как сменю номер телефона, закрою тот счет, предварительно сняв с него деньги. Все эти мысли пронеслись мгновенно. Я уже собиралась выключить телефон, когда пришло новое сообщение.

«Это аванс. Я пришлю в два раза больше, когда ты выполнишь одно мое задание».

Рука застыла над кнопкой “отключить”. И пока я медлила, пришло следующее сообщение.

«То, что ты делаешь на камеру, невероятно скучно».

Вдвое больше… Это же, черт возьми, вдвое больше! Возможно, я не стану пока ничего говорить безопасникам, но некоторые меры, чтобы защитить себя в случае чего, все же приму.

Я помедлила еще несколько секунд, прежде чем написать:

«И что нужно сделать?»

Я вошла в фойе отеля и застыла на пороге. Тут было дорого. И я, в своих потертых джинсах, выглядела здесь совершенно инородным телом. Казалось, что вот-вот ко мне подойдет чопорный швейцар с роскошными усами и выставит меня вон.

Ладно! Ни к чему медлить и давать швейцару повод действительно обратить на меня пристальное внимание.

Следую четким инструкциям, которые выдали.

Третий от двери диванчик, прозрачный столик, заваленный рекламными проспектами. Я усаживаюсь и приподнимаю журналы. Пластиковая карта. Ключ. Я беру его и невозмутимо направляюсь к лифту. Шестой этаж. Шестьсот третий номер.

Минуту я стою у двери, выравнивая дыхание. Где-то в номере есть камера. И скорее всего – не одна, поэтому, убедившись, что в коридоре никого нет, я решительно надеваю маску и парик, и только после этого переступаю через порог.

Пусть мое инкогнито раскрыто – я все равно буду осторожной.

Глава 2

Номер встречает меня приглушенным светом и тишиной. Безлико. Дорого. Мне хочется немного задержаться на пороге. Привыкнуть. Унять колотящееся в ребра сердце.

Но я, согласно инструкциям, прохожу в ванную комнату. Она такая огромная, что тут запросто можно поставить кровать и сделать отдельный номер.

Но мне не нужно тут ночевать. У меня другое задание.

«Все должно быть по-настоящему. Я не буду платить за дешевую имитацию» – всплывает в памяти последнее сообщение незнакомца. Я усмехаюсь. Будешь! Просто в этот раз я притворюсь получше.

Увы, на настоящий оргазм, равно как и на настоящее возбуждение я не способна.

Застыв на пороге, смотрю на белоснежную ванну, в которой уже набрана вода. Горячая, оставляющая капли томной влаги на огромном зеркале в половину стены. Приближаюсь к нему, провожу пальцем по скользкому, чуть затуманенному стеклу и усмехаюсь своему отражению.

Если он вмонтировал камеру в зеркало, сам виноват, что картинка выйдет размытой.

Впрочем, я не собираюсь находиться здесь долго. На этот раз оплата не зависит от времени, поэтому я снимаю с себя одежду – не пытаясь выгнуться, потянуться кошкой или принять сексуальную позу.

Он хотел все по-настоящему. Посмотрим, удастся ли мне его обмануть.

Вода приятной температуры, и я с удовольствием ложусь в ванну, прикрываю глаза, чтобы настроиться, и немедленно приступаю к исполнению своей части контракта.

Не знаю, любит ли он подготовку или сразу приступает к главному, но действую по накатанной программе. Провожу пальцами по соскам, выгибаюсь и издаю стон. Протяжный, чуть хрипловатый – это должно понравиться.

Всем нравится, когда женщина возбуждается быстро и кончает после первого же толчка, хотя я ни разу не слышала, чтобы такое бывало в реальности.

Одной рукой начинаю кружить возле пупка, опускаю руку вниз и делаю первое движение.

Приятно, но ничего особенного, хотя, помня о камерах, с которых на меня сейчас смотрит работодатель, я издаю долгий выдох. Приподнимаю бедра чуть вверх, чтобы он видел, как мне это нравится, чтобы думал, что я уже возбуждена, что только и жду, когда все начнется.

Я переключаю воду на душ. Регулирую температуру и напор. Направляю струю на самую чувствительную точку и тихо ахаю от мягкого, но настойчивого прикосновения. Но моему заказчику ведь этого мало, так?

Не разочаровывая его надежд, сгибаю ноги в коленях, поглаживаю свой клитор и осторожно ввожу в себя один палец, потом второй. Неглубоко, лишь задевая нужную точку. Спасибо воде – искусственной влаги не нужно, движения получаются плавными, и мне действительно нравится. Стоит только представить, что сейчас на меня смотрит Он…

Я застываю от неожиданности.

Мне нравится? Но этого же не может быть, это ведь…

Так, расслабляться нельзя.

Потому что сколько бы я ни скользила по клитору струей из душа, сколько бы ни пыталась ублажить себя пальцами, отголосков оргазма нет и в помине. У меня устает ладонь, а кончить так и не получается.

Не получается, хотя я стараюсь.

Соски болезненно ноют, внутри все горит и требует большего, но…

Я понимаю, что это именно так, так как он говорил – скучно и дешевая имитация. И самое простое, что можно сделать – выйти из этой воды, закончить на этом.

Но впервые в жизни я вдруг чувствую, что могла бы кончить, что у меня получится.

Это выглядит как полная чушь, но внизу живота наливается болезненное, тягучее томление. И мне самой уже хочется ощутить этот вкус сладкой судороги, хочется получить удовольствие. И да, мне хочется получить эти деньги, потому что они мне нужны.

Деньги… секс… возбуждение… Три составляющие, которые должны завести, но я чувствую только пальцы, только пальцы – и ничего больше.

От обиды на себя и разочарования, что ничего не выходит, я зажмуриваюсь, выдыхаю, давая себе и своим пальцам небольшой отдых и пытаюсь придумать, как завести себя, как сделать так, чтобы он поверил, чтобы увидел, что все по-настоящему, так, как он и хотел…

Видение накрывает меня резко и сразу.

Он – мужчина, которого я ни разу не видела. Но который видел меня и считает вправе ставить условия только потому, что у него есть эти чертовы деньги. Мужчина, властный голос которого я слышу даже через его сообщения, и чья аура вседозволенности настолько сильна, что оставляет след и на буквах, и на экране моего телефона.

Он, думающий, что имеет надо мной некую власть. Уверенный, что все в этом мире можно легко купить и все ему подчиняется…

Я настолько глубоко погружаюсь в образ этого незнакомца, что он становится для меня почти осязаемым. В эту минуту. Сейчас. И мне несложно представить, что было бы, если бы он вошел в эту ванную, если бы вместо насадки для душа, за которую я хватаюсь, был его член…

Я практически вижу эту встречу.

Вижу его силуэт и выхватываю из образа самое основное – мужчина, высокий, темноволосый, с непроницаемым взглядом. Я не вижу его цвета глаз, да и его лицо – лишь размытые контуры.

Но он видит меня – всю, без остатка, кажется, даже ту часть тела, что сейчас под водой и прикрыта моими пальцами.

Он наблюдает за мной, прислонившись к двери, а когда моя очередная попытка себя ублажить, с треском проваливается, усмехается и делает шаг ко мне.

– Тебе придется постараться, если ты хочешь кончить, – слышу спокойный голос. – Или ты надеешься, что я заменю твои пальцы своими? Войду так глубоко, что ты задохнешься от удовольствия и начну трахать без остановки? Нет, милая, тебе тоже придется хорошо поработать.

Он говорит без толики страсти, как будто ему все равно, что я без одежды и что мои пальцы внутри меня.

Приблизившись к бортику ванны, он приподнимает пальцем мое лицо, заставляя взглянуть на себя, увидеть контраст: он – в черном костюме, словно спрятан, закрыт, от меня. А я – обнаженная и раскрытая для него.

Пройдясь взглядом по моему телу, чуть задерживается на груди, по которой я скольжу одной ладонью, и уверенно откидывает ее. Сжимает мой сосок – сильно, и в то же время, не пересекая границ допустимой боли – только так, чтобы хотелось большего, чтобы хотелось не только его длинных пальцев.

– Возьми мой член в рот, – раздается сухой приказ.

Незнакомец, мужчина, которого я ни разу не видела, хочет, чтобы я взяла в рот его член, но ведь…

И пока я медлю, в растерянности глядя на его брюки, мужчина обхватывает мой затылок ладонью и тянет к себе мою голову.

– Ты не расслышала? Я сказал – возьми мой член в рот. Сейчас. Я не люблю долго ждать.

Я не хочу и не могу больше противиться этому указанию. Он подавляет меня, подчиняет себе – этим взглядом, уверенностью, что имеет право мной управлять и этой аурой власти, от которой я начинаю дрожать. И желать сделать так, как он хочет.

Приподнимаюсь, тянусь к ремню, пытаюсь его расстегнуть, но влажные пальцы соскальзывают.

– За каждую секунду, что ты тянешь время, – звучит недовольный голос мужчины, – я войду еще на сантиметр глубже. На твоем месте я бы поторопился, потому что не уверен, что ты примешь меня всего. По крайней мере, с первой попытки.

Мне становится жарко только от этих слов. И хочется поскорее увидеть, заполучить, поскорее попробовать вкус этого незнакомца и узнать – каково это, когда можешь принять его полностью. И когда тебя заполняют так, что вдохнуть практически невозможно.

Мне кажется, я борюсь с этим ремнем бесконечность, но когда мне удается его расстегнуть, поднимаю глаза на мужчину, ожидая услышать его похвалу. А он вместо этого жестко наматывает на кулак мои волосы и отстраняет, заставляя смотреть, заставляя быть просто свидетельницей, как он сам расстегивает ширинку, приспускает боксеры и достает большой, возбужденный член.

Пытаюсь чуть отодвинуться, когда понимаю, что не смогу принять его полностью, не смогу, у меня просто не выйдет! Но мужчина удерживает. А чтобы больше не мешкала и наконец приступила к тому, что он хочет и требовал, он сам делает шаг вперед, упираясь в мои губы влажной головкой члена.

– Открой рот, – новый приказ, которого невозможно ослушаться. – Шире. Вот так…

Он медленно выдыхает через сжатые зубы и практически цедит:

– Расслабь горло, я пока просто хочу узнать глубину.

И я понимаю, что мне нужно постараться сделать так, как он говорит. Иначе он уйдет, и я выпаду из этой мрачной, тягучей фантазии в сухую реальность, где вместо члена во рту у меня только пальцы, а между ног металлическая насадка, которая не умеет пульсировать. И которая не отзывается так, как член.

– Вот так, – слышу его одобрение.

Но потом он, видимо, замечает глупые слезы в моих глазах, потому что хмурится.

– У тебя есть шанс все исправить, – говорит сухо он, – если ты отсосешь мой член так, как будто это все, о чем ты можешь мечтать в этой жизни. Как будто ты дышать не можешь без моего члена во рту. Ты поняла меня?

Я послушно киваю. Не могу сказать ему «нет», не могу ослушаться, не могу его подвести. Хотя минет незнакомцу – это не то, о чем я мечтала, будучи романтической девочкой.

Но он не дает мне окунуться в светлое прошлое, как будто опасаясь, что тогда я ускользну от тьмы, которой он пленит меня в данный момент. Тянет меня за волосы, намотанные на свой кулак, и практически заставляет вновь к себе прикоснуться губами.

– Язык, – его голос хлесткий, как плеть, и это заводит, заставляет снова забыть обо всем, что вне пределов этой комнаты и его.

Я принимаюсь облизывать головку, которая при каждом моем движении норовит опять проникнуть в мой рот. Обхватываю одной рукой длинный и толстый член, а второй ладонью поглаживаю мошонку, чтобы ему понравилось. Но я снова делаю что-то не так, потому что слышу, как он выдыхает:

– Хорошо, в первый раз покажу…

Он обхватывает своими пальцами мои, сжимает их, чтобы стало тесно, и уверенно толкается через эту тугую преграду в мои приоткрытые губы. Поначалу неглубоко, только влажной головкой. То погружая ее, то водя ею по моим губам.

Он просто дает мне время привыкнуть к этому странному, но не противному вкусу, к этому ощущению наполненности и тихому удовольствию, которое я неожиданно ощущаю.

А спустя пару секунд, решив, что хватит меня жалеть, он делает резкий выпад бедрами и одновременно удерживает мою голову, чтобы не смогла противиться, чтобы на этот раз приняла его всего, без остатка.

И я теряюсь в новых для себя ощущениях – таких необычных, острых, пикантных.

Его жесткие пальцы теперь в моих волосах, его член в моем рту, его запах, вкус на моем языке, его взгляд – на моих губах. И все, что мне остается – это просто ему позволить толкаться в меня.

– Вот так, – слышу сквозь шум в ушах его голос. – Вот так, блядь… Мне нравится трахать твой рот, маленькая лиса.

Невольно вздрагиваю, потому что сейчас я действительно напоминаю любопытную лису, которую поймал охотник и теперь он решает, что со мной сделать, позволить ли мне дышать, отпустить ли. А я вымаливаю себе свободу – так, как он хочет, так, как могу.

– Тебе нравится, правда? – слышу голос мужчины. – Нравится, что твой рот трахает незнакомец. Маленький, развратный лисенок, который только и ждал, когда его трахнут… Покажи, насколько ты хочешь, чтобы я продолжал.

Он останавливается, как будто готовясь выйти, и я не медлю – запускаю в себя второй палец. И насаживаюсь уже на два. Глубоко. Как хочу. И стону еще громче, выгибаясь, хныча от невозможности заполучить член в себя, от невозможности заполучить хотя бы пальцы мужчины.

Мне кажется, он впервые доволен мной. И в награду за послушание, продолжает движения – они становятся резче, жестче, ускоряются одновременно с моими. Мне практически нечем дышать, я делаю вдохи лишь тогда, когда он мне позволяет, когда замедляется и дает молчаливое разрешение.

Но потом он словно мстит за то, что я не умею, не могу обходиться лишь его членом во рту, и делает толчки более резкими. До легкой боли в горле, до слез, которые снова выступают у меня на глазах, и до моих хрипов, которыми он подпитывается, чтобы вбиваться дальше…

Я вскрикиваю, когда меня накрывает оргазм, заставляя видеть перед собой только яркие точки и выгибая дугой. Издаю хриплый, протяжный стон удовольствия, который не могу удержать при себе.

И который не только пронзает тишину ванной комнаты, но и возвращает меня в реальность, из которой я ускользнула… ускользнула, чтобы наконец кончить… впервые…

С трудом приоткрыв ресницы, делаю несколько выдохов, чтобы прийти в себя окончательно. Убираю душевую насадку, которую сжимаю между ног с такой силой, словно рассчитываю на еще один раз. И с трудом, словно пьяная, выхожу из воды.

Останавливаюсь напротив огромного зеркала, сметаю ладонью влажные капли и всматриваюсь в свое отражение.

Губы искусаны, глаза огромные, с каким-то лихорадочным блеском, на щеках тлеет румянец.