- -
- 100%
- +
К чему мне Джафаров? Даже если он племянницу на меня спихнул, можно просто жить дальше. Как обычный человек. Пусть несправедливость, пусть обобрал меня этот жадный мерзавец до последней нитки, но другие закрывают на подобное глаза и дальше живут.
Я влез в шкуру простолюдина-отшельника. Значит, надо вести себя соответствующе, но натура берет свое.
Характер, гордость, оскорбленная честь…
Джафаров отобрал кое-что мое. И я хочу, чтобы он это вернул.
Любой ценой.
Еще этот кнут, подаренный им, как насмешка. Я хочу забить его до смерти этим кнутом, исполосовав так, чтобы на подлеце живого места не осталось.
Эмоции неожиданно сильные, пробивают панцирь деланного равнодушия. Внутри что-то оживает.
Там, где было мертво, внезапно прорезаются ростки новых чувств, эмоций – неожиданно сильных и ослепительно ярких.
Чтобы Алдан не заметил моего волнения, я присаживаюсь на корточки, зачерпываю сухой земли, перетирая между ладоней.
– Так чего ты замолчал? – подгоняет меня друг. – Почему не сказал о свадьбе? Друзей не позвал! – говорит с обидой.
– Не мог я тебя позвать, Алдан! – говорю искренне. – Меня самого на эту свадьбу в последний момент позвали, даже переодеться не успел.
– Ого! То есть тебя заставили жениться? – догадывается Алдан, хоть я ему ничего не сказал. – О какой именно племяннице идет речь? У Джафарова их много!
– Дочь его младшего брата, Ибрагима.
– Дочка Ибрагима? – хмурится Алдан, молчит. – Ааа… Вспомнил не сразу, но теперь понял, о ком идет речь. Белая ворона, что ли?!
– Белая ворона, – отвечаю, скрипнув зубами. – Светлые волосы у нее, да.
– Ее почти не видно, Джафаров всеми своими племянницами гордится, а об этой говорить не любит, держит взаперти! Говорят, что это дочь Ибрагима.
– Говорят? – цепляюсь за слова.
– Вообще, там мутная история и со смертью Ибрагима, и с появлением этой дочери…
– Мутная?
– Подробностей не знаю, но слухи разные ходят, что все не чисто.
– Всего лишь слухи или факты? – допытываюсь я.
– Слухи. Не проси повторять, я не люблю пересказывать чужие догадки, не будучи уверенным, что все сказанное – это правда! Замечу лишь, что дыма без огня не бывает. Напомни мне, как зовут эту девочку? Она хоть совершеннолетняя?
– Совершеннолетняя! – отвечаю твердо, потому что видел сам ее паспорт. – Зовут Лея.
– Ну хорошо, если уже девушка… Значит, тебя на ней женили. Как так случилось? Влип по незнанию? Знаю, что ты к девушкам в город наведываешься иногда! Неужели ты к этой девушке подкатил и потому влип?
– Влип. Но не потому, что не знал, кто она. Вернее, имя ее знал, но о Джафарове ничего не слышал, не интересовался просто. Меня надурили с этой девицей! – отмахиваюсь, не желая вдаваться в подробности.
В ответ Джабиров только расхохотался.
– Одичал ты, Аслан. Пора уже в люди выходить, достаточно ты пожил, как одичавший… Теперь с женой не получится жить отшельником!
– С чего ты взял, что моя жизнь изменится?!
– Чувствую.
И не возразишь: сказал, как отрезал…
Ощущаю, что Алдан прав, но еще сам не знаю, в какую сторону повернется жизнь. Только чувствую, как изменения несутся в мою сторону ураганом. Вернее, они уже ворвались в мою жизнь и разметали то немногое, что удалось создать…
Глава 7
Аслан
– Чего приуныл? Перемены в твоем возрасте – это хорошо! – приободряет меня приятель.
– Ну да, ну да…
– То, что ты дурное в людях разучился видеть, это нехорошо. Или не хочешь замечать? Спроси себя! Ты несколько лет в горах живешь, но даже в ауле появляешься крайне редко, а в большой город ездишь, но ни во что не вникаешь! Неужели не слушаешь, о чем люди толкуют?
– Не было необходимости вникать в трескотню. И не общаюсь я ни с кем в городе. Только по нужде появляюсь или по хозяйству!
– Ладно, шутки в сторону! Значит, ты теперь стал женатым человеком. Почему жену с собой не привез? Хотя нет, постой… Если ты только сегодня женился, почему ты с ней не в постели?! – возмутился Алдан. – Я свою жену сразу же, с места насадил, как следует! И тебе тоже рекомендую. Женщин нужно основательно за холку трепать. Удовлетворять их потребности, ну и свои заодно! – ухмыльнулся с довольным видом.
– Прекрати.
Алдан в ответ шумно и подробно делится опытом по усмирению прытких и норовистых жен.
– Теперь понятно, почему у тебя девять детей в семье! – усмехаюсь я. – Когда только жена по дому успевает все сделать?
– Двое детей у меня остались от первого брака. У нее четверо детей от первого брака. Плюс трое наших, – перечисляет. – Вообще, Алия – лучшая хозяйка и истинная мать! Мои дети полюбили ее. Я своей женой горжусь безмерно, о большем счастье в свои лета я и мечтать не мог. К тому же старшие дети ей во всем помогают. Девять детей – это не предел, наших общих – всего трое! Вообще я пятерых от нее хочу! Такая женщина сочная, просто мечта!
– Пятерых детей?! Тебе лет сколько?
– Пятьдесят восемь. Через два года юбилей… Может быть, успеет? – размышляет вслух. – Должна успеть! А ты сколько наследников хочешь?
– Нисколько! – отвечаю хмуро. – Я вообще к этой девке не притронусь.
– А что так? Страшная? Старая?
– Нет, не страшная и не старая.
– С физическими увечьями? Нечистоплотная?
– Все не так. Симпатичная, молодая, чистоплотная.
– Дни красные?
– Нет!
– Тогда в чем дело?
– Дело совсем не в ней!
Алдан хмурится, через секунду отходит в сторону резко.
– Аааа… Кажется, я понял, в чем проблема. Но это поправимо. Сиди! Сейчас приду!
Куда он сорвался? Швырнул поводья мне в руки.
Стоило Алдану на сотню метров отойти, как его пегий жеребец в тот же миг начал на меня коситься и ушами дергать, ногами перебирает, как будто земля под его копытами горит.
– Стой, кому сказал!
Фиг там… Конь дергаться начал, ржать потихоньку. В сторону рыпается. Если бы ноги не были стреножены, с места бы рванул. Но даже со стреноженными ногами конь умудряется вдоль изгороди плестись. Ни одной команды не слушает.
– Дай сюда! – рявкает Джабиров, появившийся словно из ниоткуда.
Сосед забирает поводья и передает мне какую-то странную банку с сухой травой.
– Держи, – говорит. – Ложку на литр кипятка, подержи на медленном огне десять минут, процеди, пей два раза в день, утром и вечером. Через неделю у тебя стоять будет крепче, чем у коня.
Теперь настал мой черед удивляться. Алдан решил, будто у меня недостаток мужской силы! И смех, и грех, но я сам туманно сказал, что проблема не в девушке. Друг сделал свои выводы. Неверные!
– Алдан, ты все не так понял!
– Не благодари! – машет ладонью. – Это старый рецепт знающих людей. Состав не скажу, не проси. С ним мой дед до восьмидесяти лет мог…
– Да не нужно мне это! – отдаю банку обратно. – Нормально у меня все с мужским вопросом! Просто неохота.
– Все так говорят. Сначала неохота, потом лень, потом спать тянет, а потом твой причиндал намертво уснет, а ты начнешь по врачам бегать. Они и рады сразу пичкать: сдай анализы на сто тысяч, таблеток купи на пятьдесят косарей, мазей на двадцатку…
– Дело не в этом, говорю же тебе! У меня в штанах все работает, как часы. Просто я не хочу.
– Значит, что-то не так с девкой.
– Опять ты заладил! Все не так с нашим браком! Джафаров навязал одно сомнительное условие, даже в договор прописал. Через год он приедет за первенцем…
– А вот это уже повод задуматься, – серьезно отвечает Джабиров. – Понимаю, почему ты не спешишь залезать на супругу, можешь и заделать ей наследника с лету! Но такое условие заставляет задуматься и притормозить!
Приятель крепче перехватывает поводья, ходит вдоль ограды. Конь послушно бредет за ним, по ту сторону.
– Есть у меня один пес на заднем дворе. Шелудивый, слепой, почти ничего не жрет, со дня на день помрет от старости! Совсем бесполезным стал. Но Джафарову я бы даже такого пса не отдал! Не говоря уже о своем первенце. Так что я твои сомнения отчасти разделяю, но все же не могу понять, почему ты один? Здесь есть над чем подумать, но когда под рукой лежит теплая женская грудь, думается намного интереснее!
– Опять ты все к одному свел.
– На твоем месте я бы жену от себя не отпускал и выяснил для начала, что это за условие с первенцем.
– Говорит, обычай в семье…
– Обычай обычаем, это между делом и при заключении брака об этом не условий не выдвигают и в договор вписать не требуют. Что-то здесь нечисто…
– Пожалуй, ты прав. Я и сам понял, что дело здесь пахнет не совсем хорошо. Но теперь точно в этом уверился.
– Тогда возвращайся поскорее. Я тебе машину дам, быстрее доберешься.
– Спасибо, друг.
– Приданое хоть у невесты твоей хорошее?
– Роскошное! – кривлю губы. – Кнут подарили.
– Кнут?! И все?!
– И все. Кнут и жена, в чем была.
– Всучили девчонку впопыхах? Даже не одели, как следует? – удивляется Алдан.
– Да. Все так.
– Плохо. Алия! – кричит неожиданно.
Жена Алдана отзывается почти в тот же миг, словно только и ждала приказа своего супруга.
– Жена, собери вещей для молодой супруги Аслана. Самое необходимое.
– Уже собираю, – едва ли кланяется, ускользает тенью.
– Алдан, это лишнее! – пытаюсь остановить приятеля.
– Не лишнее, поверь. Видел я твой дом, – ворчит. – Знаю, что там, как в пещере. Никаких условий для семейной жизни!
– Поверь, суровые условия пойдет капризной девке на пользу.
– Насколько я понял, Джафаров племянницу скинул тебе, словно мусор, свадьбу не сыграл, как следует, приданым обделил. Это очень обидно для женщины. Посмотри на мою жену! Алия была вдовой, когда я сосватал ее у старого друга. Он честно рассказал, какая Алия была коварная и как хотела разрушить его семью из-за дурной головы и бабского чёса промеж ног. Однако Темирхан не швырнул мне ее, как ненужную, испорченную вещь, дал ей хорошее приданое и благословил на брак от всего сердца. Алия была ему благодарна, хоть и не сразу призналась в этом. Поначалу она сильно брыкалась, характер свой показывала! Пришлось воспитывать на свой лад, но комфорта я жену никогда не лишал и лишать не собираюсь. Если твоя женщина бесится и дурной нрав показывает, можешь ее хоть пороть. Однако твоей молодой супруге пойдет на пользу знание, что ты собираешься ее не только воспитывать и требовать что-то, но взамен позаботишься о ней, не оставишь голодной, создашь комфорт и приятные условия. Тогда у нее будет желание одарить тебя в ответ лаской и теплом.
– Думаю, тут ты ошибаешься.
– Если ты сделал все, от тебя зависящее, но женщина в постели остается холодной, значит, ты не с той стороны огонь разжигаешь.
– Опять ты все свел к тому, что я кругом виноват!
– Буду откровенен, я считаю, что так и есть. Пусть твой брак состоялся не так, как ты хотел, но что сейчас делаешь ты? Бросил молодую жену, поехал по гостям, друзьям. Туда пошел, сюда пошел. Девка одна, в горах, в твоей хибаре дырявой, тьфу! Городская, к жизни в таких условиях неприрученная. Без защиты! – добавляет строго. – Это вообще ни в какие ворота не лезет. А вдруг упала, ногу сломала… Вдруг ее уже украли? Вдруг шакалы Джафарова ее толпой насилуют?
– Не говори так!
Пытаюсь держать себя в руках. Но внутри нехорошо затренькало.
– Если ты от меня другого совета ждал и думал, что я тебе просто так посочувствую и поохаю, то ты не к тому человеку пришел! Бери машину и возвращайся к жене, пока беды не случилось.
* * *Из дома Джафарова я уезжаю только спустя час. Черный гелик нагружен добром под самую завязку.
– Еще одеяло! – передает тюк.
– Вообще-то я не за этим сюда приехал! – отбиваюсь. – Всего лишь о Джафарове узнать. Не хочу быть должным!
– Ты мне ничего не должен, это подарок от всего сердца. От подарков не принято отказываться.
– Я с тобой расплачусь.
– Переведешь все в деньги – обидишь меня смертельно! – рассвирепел приятель. – Лучше жену свою к нам в гости приведи.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Когда я задумал жениться, мне тоже многие говорили, что идея плохая. Однако я никогда прежде так счастлив не был, как в браке с Алией. Твои годы требуют того же – семейного счастья, покоя. Кто знает, вдруг, попробовав его совсем немного, ты даже передумаешь жить в безлюдной глуши и вернешься к нормальной жизни?
– Вот это вряд ли, – обрываю.
Настроение вмиг омрачается. Вспомнил о трагедии, о семейных дрязгах. Как будто в бурную реку кипящего дерьма окунулся.
– Всему свое время, – добавляет приятель, лопает по боку гелика. – Канистры с бензином тоже заправил.
– Я тебе по гроб жизни буду обязан.
– Не благодари. Я предполагаю, что Джафаров тебя ободрал, как липку, иначе бы ты козла для свежатинки привез, как это раньше всегда бывало. Так же думаю, что ты пока не готов в семейный кошель залезать и брать причитающееся тебе по праву.
– Надеюсь, этого не произойдет никогда! Пока у меня есть свои запасные варианты, я в семью не вернусь.
– Тогда хорошей тебе дороги, Аслан!
* * *Приятель прав: в гелике комфорт другой, зад сразу вспоминает, как приятно было ездить в более дорогих тачках, чем в уазике патриот.
Обрываю такие мысли. Как-то я сказал, что к прошлому возврата не будет. Значит, нужно держаться своих же обещаний!
Дорога пролетает за один миг! Все потому что мысли в голове крутятся беспокойные.
Тревожусь, что ли?
Вероятно, что так.
Темнеет рано… Фары рыщут по горным тропкам, как глаза хищного зверя.
На месте осталась новоиспеченная женушка? Или удрала…
От нее всего можно ожидать.
Согласилась же на аферу Камаля, переспала с ним!
Лишила себя последнего шанса избежать навязанного брака, глупая!
Хотя…
Думаю, даже если бы невинность осталась при девчонке, ситуацию это не спасло.
Ее украли, больше суток прошло…
Похищение есть? Есть… Многие об этом узнали.
Выход один – выдать замуж опозоренную девку.
Джафаров только рад. Он был настроен отдать ее в тот же миг.
Просто спихнуть как можно быстрее.
Ему похрен было, кому отдавать, согласился бы и на Камаля!
Только семье Камале родство с обанкротившимся Джафаровым стало невыгодно.
Семья Камаля в городе живет меньше года, не обо всех нюансах знают.
Наверное, как только Камаль узнал о «банкротстве», сразу же решил меня подставить, чтобы самому не влипнуть.
Однако Алдан утверждает, что такой фокус Умар Джафаров не впервые проворачивает.
Либо Камаль не в курсе, либо решил, что не стоит с таким человеком сводить семейные связи.
Впрочем, мне на их мысли и причины решений плевать.
Теперь эта девушка – моя головная боль.
Если не сбежала, конечно.
Бросаю машину в километре от дома.
Оставшийся путь преодолеваю пешком.
Темно. Тихо… Ни одно окно не освещено.
Сбежала?
Топит разочарованием.
Настроение становится другим. Кровь больше не кипит.
Почему? Я радоваться должен, что от проблем избавился.
Толкаю хлипкую дверь ладонью.
Захожу в дом.
Не жду подвоха.
Внезапно справа обрушивается удар…
Глава 8
Аслан
Вздрагиваю.
От неожиданности, в большей степени.
Потому что по голове вскользь чиркнуло, как будто нападающий уступает мне не только в силе, но и в росте.
Я поворачиваюсь мгновенно, выхватывая из рук противника предмет, которым меня долбанули по голове!
Перехватываю жестко за запястье.
В моих пальцах оказывается кукольное, тонкое, хрупкое. Второй рукой хватаю за глотку, выдавливая из нее испуганный хрип.
Уже догадываюсь в чем дело.
Пальцы смыкаются на шейке с тонкой кожей.
Запястье щекочет шелком длинных волос.
Знаю, что они светлые и тонкие, как паутина.
– Лея.
– Больно, отпусти! Мужлан! Грубиян!
Она царапает мою руку.
Отпускаю.
Лея в тот же миг отпрыгивает до самой стены, вжавшись в нее спиной. В темноте я замечаю очертания ее силуэта, как она дрожит и прижимает к груди какой-то предмет. Голова начинает ныть в месте удара. Все-таки ударила она со всех своих силенок. Еще немного бы и… в висок! Чертовка!
– Что у тебя в руках?
– Сковородка, – лопочет и зачем-то добавляет. – Вымытая! Ну и свинарник ты здесь развел, Аслан! Учти, я все переделать не успела. Тут бы и целый штат уборщиц за один день не справился!
Сковородкой, значит, приложила. Вымытой! Если бы голова не ныла так сильно, я бы обязательно рассмеялся! Но ситуация не кажется такой смешной.
– Ты не убежала.
– Здесь некуда убегать! Ты меня напугал! Почему нельзя было предупредить о возвращении?! Хотя бы постучать или крикнуть, что это ты?
– Не думал, что ты осталась. На крайний случай, решил, что ты спишь, – добавляю.
Хотя кому я вру? В доме не горел свет, я решил, что Лея удрала.
В ответ она бурчит что-то едва разборчиво.
– Стой здесь. Сейчас свет разожгу.
Свою хибару я знаю, как свои пять пальцев.
В темноте вслепую могу пройтись по ней, взять любой предмет даже с завязанными глазами.
Знаю, что керосинка стоит на деревянной полке слева. Там же лежат спички, газовая зажигалка, свечи…
Делаю шаг. Налетаю на какой-то предмет мебели.
Матерюсь.
Шаг влево. Нога попадает в жестяной таз, сбивает еще какую-то тару. Поворачиваюсь. Тут был проход, но я жестко влетаю на угол стола.
– Что здесь творится?! Почему все стоит не на своих местах?!
– Я перестановку сделала.
– Что ты сделала, женщина?!
– Пе-пе-рестановку! Стол у самого окна – это прошлый век. Посередине комнаты он смотрелся гармоничнее и…
– Будь проклят тот день, когда я согласился тебя украсть! Что ты сотворила с моим домом?!
Тыкаюсь в другую сторону… Веник какой-то по морде хлещет.
– Это еще что такое?
– Цветы сушеные. В сарае нашла. Они пахнут вкусно!..
– Ай, дурная! Это травы специальные! Это чтобы грызунов отгонять запахом! Они пахнут приятно, но снять нужно немедленно, от этих трав голова разболится уже через два часа! Нужно свет зажечь! Куда ты дела лампу керосиновую?!
Перестановка! Ужас… Как мне теперь отыскать то, что нужно?!
– Я не знаю, о чем ты спрашиваешь. Здесь было много всякого барахла, которому место на помойке!
– Лампа! Стеклянная колба, вытянутая вверх, снизу обитая жестью.
– Я выкинула какую-то вонючую банку. У нее было отколото стекло.
– Что ты сделала?! – спрашиваю, едва не взвыв.
– Выкинула.
– Дурная!
– В доме нельзя хранить битое стекло и посуду.
– Послушай. Ты… – слов не хватает. – Иди и верни мне лампу!
– Я далеко ее выкинула. За ограду не пойду, я змей боюсь. К тому же я в темноте плохо ориентируюсь.
Ааааааррррр… Помогите мне не выпороть ее прямо сейчас, бестолковую!
– Найди мне свечи! Живо!
– Я не помню, куда их положила.
– ЧТО?!
– Не помню!
Если бы она отвечала со слезами, я бы еще так не кипел. Но эта девушка отвечает мне с вызовом, обидой и претензиями. Прямо не говорит, но ее голос об этом звенит красноречиво:
– Я столько всего за один день сделала, что всего не вспомню!
Так. Спокойно. Вот уже и глаза к темноте почти привыкли.
Слышу осторожные шаги.
– Куда это ты крадешься?!
– Спать. Я устала.
Вернулся домой, называется! Встретили сковородкой…
Потом вспоминаю, что у меня есть зажигалка. Вот дурень.
Освещаю дом.
Секунды хватает, чтобы захотелось рвать на себе волосы, по одной волосинке.
Осмотрел новые очертания своего дома.
Едва не взвыл.
Все по-другому. Идиотизм! Зачем она все испортила?! Раньше было намного лучше, все под рукой лежало!
Длинные свечи нахожу все же на полке. Раньше они валялись в жестяной коробке. Сейчас расставлены по каким-то плошкам, связанные по несколько штук бечевкой, на бантик.
– Я рассортировала свечи. Начатые отдельно лежат.
– Лучше бы ты мусор в своей блондинистой башке рассортировала. Или боишься, что кроме него в твоей голове и нет ничего?!
Обиженно отвернулась лицом к стене, накрылась одеялом.
Что ж… Осматриваю дом.
Стол сдвину обратно к стене. Мне так больше нравилось.
К тому же из окна вид хороший открывается.
Было приятно посидеть за завтраком и смотреть на рассвет.
А теперь что?! Не пойдет!
Двигаю стол обратно!
– Эгоист, – бурчит из-под одеяла.
– Что ты сказала?!
– Я сказала, что ты эгоист! Ты сейчас сдвинешь стол к окну. Стол узкий. За ним сможет сидеть только один человек. Ты сам. Я лишь хотела…
– Кто сказал, что ты будешь за одним столом со мной сидеть, женщина?!
– Аааа, ты из тех, кто придерживается самых старых традиций?
– Традиций не всех придерживаюсь. Но стол будет возле окна стоять. Я так сказал.
Ищу кружку, хлебнуть воды.
Опять не нахожу.
– Эй, жена, где моя кружка?!
– Вся грязная посуда отмокает в большой кастрюле, на улице. Кстати, у тебя нет средства для мытья посуды, нужно купить обязательно. Я нашла карандаш и на обороте календаря написала, что нужно купить! Драить тарелки содой и куском хозяйственного мыла – издевательство для кожи рук. У меня пальцы щиплет.
– Пить мне из чего прикажешь?
– Ковшик чистый. На фляге с водой. Пей из ковша.
– Значит, так. На этом с самоуправством ты закончила. Завтра я тебе скажу, чем заняться. Будешь делать только необходимое, без самодеятельности. Поняла?
В ответ зевок.
– Тебя долго не было.
– Нотации читать будешь?! – удивлен.
– Просто страшно одной.
В доме тошно находиться!
Оставил бедовую дурную девку на пол дня, называется, она там все вверх ногами перевернула!
Выхожу на улицу, чтобы покурить.
Пытаюсь не злиться. Но не злиться не получается.
Наоборот. Меня кипятит и полощет.
Даже крепкий табак не помогает.
Какая уж тут забота?! Эта девка позаботилась лишь о том, чтобы усложнить мою жизнь!
Втягиваю ночной воздух. Сильно пахнет сыростью. Как бы дождь не начался…
Проходит неизвестно сколько времени.
Решаю вернуться. Спать пора. День был длинный. День был тяжелый… Нахожу ковш и таз для умывания. Чтобы не плескать водой, выхожу на улицу. Прохладная вода бодрит разгоряченное лицо и шею. Полощу рот и выдавливаю немного зубной пасты на щетку, которая уже оказывается немного влажной. Неужели Лея воспользовалась? Наверное, так и есть. Другой щетки нет, надо позаботиться о мелочах…
Умывшись, возвращаюсь в дом.
Сбрасываю вещи привычной кучей возле кровати.
Кровать узкая, но места двоим хватит, если не разваливаться в форме звезды.
Девчонка, кажется, уже спит. Дышит ровно, глубоко. Отдергиваю одеяло. Забираюсь.
Скрипнули пружины.
Во сне новоиспеченная жена повернулась носом в мою сторону, обжигает жарким дыханием. Некстати вспоминаю, что мордашка у нее очень даже ничего. Притягательная, милая… Чистая какая-то.
Да и фигурка сойдет…
Мысли приобретают вполне конкретную, плотскую форму.
В конце концов, жена она или кто?
Жена!
Пора бы исполнить супружеский долг.
Хоть какой-то прок будет от этой девки, убеждаю себя.
Но сам, разогретый, распаленный до предела, едва не набрасываюсь на добычу.
Движения резковатые, грубые. Я не привык с девушками много церемониться, отучился быть нежным любовником. Стал скорее потребителем. Привык брать жестко необходимое.
– Аслан?! – успевает пискнуть.
Сто лет с девушкой не целовался. Но этой срочно рот закрыть надо! Пока она новую чушь пороть не начала!
Затыкаю ей рот поцелуем.
Лея
Я не ожидала такого напора!
Вообще не думала, что муж притронется ко мне. Казалось, мы все выяснили еще светлым днем.
Он не нравится мне. Я не нравлюсь ему.
Минус на минус.
Здесь не о чем говорить, думать, делать – тем более!
Однако он… делает!
Аслан решил не просто лечь на кровать, чтобы забыться сном. Кажется, в его планы входит кое-что другое.
Иначе зачем он набросился на меня с поцелуем. Вернее, с насилием! Он насилует мой рот своим языком. Жестко и грубо имеет. Толкается глубоко и пошло!
Мысли начинают путаться.
Вместо страха рождается странный интерес и эмоции, которые мне совсем не нравятся.
Потому что он сам мне не нравится.
Ни капельки!
Однако когда его язык хозяйствует у меня во рту, я напрочь забываю, что Аслан мне не симпатичен.
Странным образом его язык и губы творят какую-то магию.
Втягивают в водоворот…
Я хорошо помню другие поцелуи – поцелуи моего неудавшегося жениха-Камаля, мокрые, настырные, чмокающие. Я ждала, когда он закончит меня целовать и даже секунды считала… Откровенно говоря, просто терпела.
Но с Асланом…