- -
- 100%
- +
На подаренные родителями деньги купила отрез на платье и папиросы. Решила, что у всех горечь в сердцах, пусть и у неё будет. Накурилась, аж тошно стало. Как и всем вокруг. Народное горе.
– Ты, Светлана, и та девушка Елена – родные сёстры, близнецы. Родители – не твои. Они забрали тебя у женщины, которая вас родила. Зовут её Аксинья Молодцова, в девичестве Берёзкина, она живет со своим мужем Владимиром. Он знает, что его дочь Елена не от него, но любит, как родную. О твоём существовании не догадывается вообще.
Смотрю на бабушку, хлопая глазами. Это шок! Я ни пошевелиться не могу, ни глаз от неё отвести. Сердце, кажется, вот-вот остановится, и даже дыхание. Испарина выступила на лбу, бросило в жар. Потом вдруг стало холодно.
– Ты чайку-то выпей ещё, полегчает, – сказала бабушка, с сочувствием глядя на меня.
– То есть… ты… не моя бабушка? – говорю ей, стараясь не расплакаться. Эта мысль первой возникла, и теперь хочется зареветь от огорчения. В голове хаос и сумятица. Но бабуля совершенно спокойна. Внешне, по крайней мере. Не поверю, что у неё в душе ничего не дрогнуло!
– Всегда была твоей бабушкой и ей помру, насчет этого можешь не сомневаться, – сказала она и снова закурила. Подошла к окну, раскрыла форточку. – Теперь о том, почему так получилось. Аксинья Берёзкина когда-то была наивной 20-летней девочкой. Приехала в наш город из провинции. После института устроилась работать в юридическую компанию. Через три года познакомилась с Виктором Любимовым – он сын владельца, одного из самых богатых людей в городе. Избалованный, наглый бабник. Аксинья ему очень приглянулась, приударил за ней. Девушка провинциальная, вниманием не искушенная. Поддалась. Забеременела. Сказала ему, он ответил: «Сама нагуляла – сама разбирайся».
– Вот козёл! – вырывается у меня.
Бабушка не обращает внимания.
– Аксинья вернулась в деревню. Это недалеко от дачного посёлка Солнечный. Родила двух девочек, через пару лет вернулась в город. К отцу дочек не пошла, он женился и своего ребёнка сделал. Требовать алименты не стала, гордая. Да и законы тогда были на мужской стороне. Устроилась Аксинья на работу, стала зарабатывать. Встретила Молодцова, вышла замуж.
– Но как получилось, что у неё осталась одна дочь, а вторая, то есть я?! – спрашиваю.
– Это случилось, когда она в деревне жила. У них в семье дела плохо шли. Денег не было, чтобы двух девочек прокормить. Ели картошку, капусту и всё, что на огороде выросло. Но этого было мало, а денег так вообще копейки – что удавалось на базаре сбыть. Страшные то были годы. К тому же неурожай два сезона подряд. Да ещё отец Аксиньи тяжело заболел, пришлось им всё продать, лишь бы его выходить. Тогда я с этой семьей и познакомилась.
– Но… как?
– Входила в общественный совет при губернаторе. Ездили по сельским районам, смотрели, как народ живет. Справки ему писали, где что улучшить. Вот случайно их и нашла. Приехала в гости, глянула, как живут. Вы тогда с Леной совсем крохами были. Маленькие, бледные, кожа да кости. Спасать вас надо было срочно. Я приехала домой и Галине, дочери своей, сказала: у тебя детей не будет, ты бесплодная, но есть вариант.
– Как это? – пораженно спрашиваю. – Почему она бесплодная?
– Заболела в детстве плевритом. Выкарабкалась, но по женской части что-то сломалось. Её гормональными пичкали. Короче, – бабушка делает глубокую затяжку и выпускает густую струю синего дыма. – Говорю ей, что есть маленькая девочка в деревне около Солнечного. Название забыла. Её семья в нищете. Есть вариант взять девочку и воспитать, как родную. Галка в слёзы. «Мама, сама смогу». Пришлось сказать пару ласковых. «Вы с Эдиком можете сношаться до второго пришествия. Ты бесплодная, прими это. А там ребенок здоровый, красивый – если выходишь, конечно, она очень худенькая. Возьмешь, сделаешь дочерью, будет у вас настоящая семья». Галка поревела пару дней, согласилась. Эдик, папаша твой, тоже не оказался против. Так ты оказалась здесь.
– Аксинья просто меня отдала?
– Я ей заплатила.
– То есть ты меня купила? – я поражена в самое сердце. Мне рыдать хочется и сказать бабушке в очень грубых выражениях, что так поступать нельзя.
– Нет. Я тебя спасла от нищеты и болезней. Галка год выхаживала, по врачам моталась с тобой на руках, не отпускала днём и ночью. Ты жива благодаря нам. Мы, Белорецкие, – твоя семья, и не смей думать иначе. Не тот мама и папа, кто родил. А тот, кто кормил, воспитывал, ночей не спал. На ноги поднимал и любит тебя. Ясно?
Бабуля искренне верит в правоту своих слов. Ну, а я что? Мне как быть? Такая гора информации свалилась мне в мозг, что кажется – он вот-вот лопнет.
– Я домой пойду, – говорю ей. – Спасибо, что рассказала.
– Пожалуйста, – провожает до двери, берет за руку. – Помни: ты наша кровь, поняла? Будь я на месте Аксиньи, не отдала бы. Мир бы перевернула, траву жрала, под богатого мужика легла, чтобы сохранить дочерей. Но она – не я. Не вздумай её ненавидеть, поняла?
– Поняла, бабушка.
– Молодец. Вали отсюда, – улыбается, провожает к выходу и закрывает дверь.
Глава 12
Возвращаюсь домой. Запираюсь в своей комнате и вдруг отчетливо, словно это кто-то вырезал в камне и показал мне при ярком, остром свете получившийся барельеф: мой мир прежним больше никогда не будет. Информация, которую рассказала мне бабушка, она… Правду говорят, что такими сведениями можно отравиться. Чтобы этого избежать, их нужно дозировать, выдавать «пациенту» по капельке, по глоточку, по щепотке.
Но как можно подготовить к тому, что ты – не родная дочь своих родителей, а приемная? Что твоя бабушка на самом деле, если думать о кровных узах, тебе совершенно чужой человек? Нет, здесь или ты узнаёшь всё сразу, или кому-то стоило бы молчать до конца своих дней. Но я на Серафиму Григорьевну не могу злиться. Хочу, это правда. Не получается. Я же знаю её с первых лет своей жизни! Она для меня всегда была родной и любимой бабулей! Разве получится вот так запросто отказаться от всего, что нас связывает?
Да, но я узнала о себе такое… Как же мне быть? Я хожу из угла в угол и места себе найти не могу. С кем поделиться, совета попросить? С Алиной и Мариной? Их кандидатуры отпадают сразу. Они станут ахать и охать, а дельного ничего не скажут – эмоциональные слишком. То, что я знаю теперь, это требует логического подхода. Нельзя пороть горячку, иначе можно вообще без семьи остаться.
Бабуля, конечно, сделала свой шаг. Он был широкий и тяжелый для меня. Но теперь в моих силах действовать дальше, чтобы не наломать дров. Теперь моя очередь. Но как же все-таки быть? Серафима Григорьевна не сказала, имею право разглашать информацию или нет. Видимо, да. Иначе предупредила бы. А может, попросту забыла? В любом случае, запрета от неё я не слышала. Значит, имею право поделиться.
Но к кому пойти сначала, если не к подружкам? К родителям? Представляю, как они разозлятся на бабушку и набросятся на неё с упрёками, что раскрыла их главный семейный секрет. Нет, подставлять её я не имею права, она человек пожилой. Да, пережила войну, много бед на её судьбу выпало. Дедушка рано умер, оставив её с маленькой дочкой на руках. Потом мама моя… или теперь как её называть?! В общем, она часто болела, и Серафиме Григорьевне пришлось разрываться между ней и ответственной работой. Она заслужила спокойную старость.
Может, мне надо поехать к Лене?
Провожу почти бессонную ночь, и только рано утром понимаю: да, обязательно стоит поговорить с Леной. Не знаю, что она мне скажет, там видно будет. Еду в Солнечный. Нужно срочно увидеться и поговорить. Терзают сомнения. Может, оставить всё как есть? Не могу. У меня есть родная сестра-близнец! Это пугает и радует одновременно. Потому, не выдержав напряжения, несусь по дороге.
У дома Лены и Кати я в десять часов утра. Вспоминаю, что приехала с пустыми руками. В гости нормальные люди так не являются. Разворачиваю машину и еду в ближайший магазин. Не знаю, что предпочитает Лена. Покупаю три бутылки вина, две коробки шоколадных конфет и Катюше детские сладости.
Возхвращаюсь, останавливаюсь перед дачным участком своей, как оказалось, родной сестры. Выхожу и… боюсь сделать следующий шаг. Ситуацию случайно исправляет Лена. Выходит из домика с тазом свежевыстиранного белья, видит меня и спрашивает немного удивленно:
– Света? Привет! Что тут делаешь так рано? В гости приехала?
– Я? А, ну да, – говорю, с трудом подбирая слова.
– Так проходи, – улыбается Лена.
«Как она воспримет ту информацию, которую я теперь знаю? Ух, и страшно!» – думаю и открываю калитку, захожу во двор. Лена развешивает белье. На ней в розовый цветочек ситцевое простенькое платье, на ногах резиновые тапочки, волосы собраны в хвостик и перетянуты резинкой. С виду – простая сельская девчонка. И не скажешь, что всю жизнь в городе прожила. «Постой, – вдруг вспоминаю. – Она не городская ведь. И я тоже. Мы обе в селе родились. Чудеса! Поверить трудно».
Подхожу и смотрю, как старательно работает моя… сестра? «Неужели это правда? Господи!» Руки у неё красные. Наверное, полоскала белье в холодной воде. Ну да, водопровода же нет. Стиральную машинку не подключишь, чтобы нажать кнопку и забыть о стирке на пару часов. Я стою и смотрю, Лена мне рассказывает что-то, улыбается. Я растягиваю губы в ответ, киваю даже, а сама ни слова не могу разобрать.
Покончив с бельем, Лена ведет меня в домик. Катюша ещё сладко спит в своем уголке за занавеской. Садимся за стол. Выкладываю на стол всё, что купила, в том числе ставлю две бутылки вина.
– Ого, – усмехается Лена. – Не рановато для такого?
– У меня к тебе очень серьезный разговор.
Лицо Лены темнеет. Она вытирает все ещё влажные руки об полотенце. Поправляет сбившийся локон на лбу. Садится и смотрит выжидательно. В глазах беспокойство.
– Слушаю.
Глубоко вдохнув, начинаю свой непростой рассказ.
***
После того, как Светлана поведала мне тайну нашего рождения, я первые несколько минут не могу в себя прийти от услышанного. Мой привычный мир, кажется, перевернулся вверх дном. Оказывается, я не одна у мамы! У меня есть сестра-близнец! Вот она сидит прямо передо мной, держит в руках бокал и жадно пьет, будто не замечая, насколько горячий чай. Бутылки с вином мы так и не стали открывать почему-то.
Первая мысль была – дурацкий розыгрыш. Или, того хуже, девушку подослал босс, Аристов. Но зачем придумывать сложную комбинацию? Он хотел всего лишь увидеть Катю, сам же так сказал. Или все-таки собирается её отнять? Нет, об этом позже, а теперь надо понять, что думать об этом, неожиданном семейном деле.
– Что скажешь? – спрашивает Света, утирая платочком пот со лба. Ей стало жарко, лицо покраснело даже. Глаза лихорадочно блестят.
– Не знаю, – честно признаюсь. – У меня такое впервые в жизни. Правда, не знаю.
– И я…
Опять молчим. Обеих новость о нашем родстве словно придавила.
– Знаешь, нечего тут слишком долго думать, – вдруг говорит Света, встряхнув головой. – Да, мы родные сёстры. С этим нам теперь жить. Кажется, надо сообщить твоим родителям, что я нашлась. Хотя нет, погоди. Твоя мама ведь знает, кому меня отдавала. Получается, знакомить их не нужно. Ну и дела!
– Ты не злишься на неё? – спрашиваю сестру. О, надо же. Впервые о ней подумала, как о сестре.
– Чего злиться? Бабушка рассказала, в какой они… мы то есть жили нищете. Она говорит, что если бы не взяла одного ребенка и не помогла семье твоей… нашей мамы, лежали бы мы обе на сельском кладбище. Такие были больные и голодные.
– Но почему они ничего не рассказали нам? Ни твоя бабушка, ни моя… то есть наша мама? – спрашиваю Свету. – Понимаю, она не сделала этого, когда были маленькие, чтобы детскую психику не травмировать. Но ведь мы с тобой давно взрослые! Я вон вообще уже и сама матерью стала.
– Бабушка так решила, – пожала Света плечами. – Ну, а мама… Слушай, а чего мы гадаем на кофейной гуще? Давай прямо сейчас поедем к ней и спросим, – предлагает сестра. – Заодно я с ней познакомлюсь. Заново то есть. Она ведь меня с раннего детства не видела.
– Мне в город нельзя, – отвечаю, отводя взгляд.
– Почему?
Молчу.
– Рассказывай, – Света смотрит настойчиво. Я мнусь, потому что не собиралась делиться горестями. Она видит и догадывается. – Ты мне сестра, понятно? Родная. Давай наверстывать упущенное.
– Не хочу нагружать своими проблемами, – обозначаю аргумент в робкой надежде, что сестра не станет настаивать.
– Твои проблемы с этого дня – мои проблемы, – упрямо говорит Света. – Лена, хватит тебе уже. Нам с тобой вон ещё сколько выпить предстоит. Всё вспомнить, начиная с момента расставания, – показывает на принесенные бутылки. Я, правда, сначала предложила чай, потому что иначе весь день потом насмарку. Да и о Кате заботиться надо. Если стану с утра винишком баловаться, кто дочь накормит, переоденет, спать в обед уложит?
Вкратце объясняю сестре, прежде чем начну рассказ. Она кивает.
Глава 13
Усаживаюсь и, поглядывая, чтобы Катя не услышала то, что не предназначено для её ушек, сообщаю, как оказалась в Солнечном. А главное – теперь мне страшно возвращаться в город, поскольку Аристов может выследить. Что он дальше сделает, неизвестно. Формально отнять Катю он не сможет, поскольку женат, и родственники его жены такой шаг, мягко говоря, не одобрят. А вот постараться начать влиять на мою дочку, – это вполне возможно. Станет вмешиваться в её судьбу, а я этого не хочу!
– Вот какой козел! – злится Света. – Ничего, сообщу папе, и он сделает, что твой босс отстанет. Раз и навсегда.
– А если ничего не получится? – спрашиваю робко.
– У кого? У моего отца? Одного из самых влиятельных людей в городе? Круче него только мэр, но лишь потому, что он богаче. Но по авторитетности мой отец на первом месте. Его мнение уважают очень солидные люди. Отвалит Аристов, как миленький!
– Света, – увещеваю сестру. – Подожди. Я благодарна за твои намерения. Но давай не станем войну устраивать, ладно? Аристов тоже далеко не бедный. А знаешь, как общаются миллиардеры?
– Как?
– Ради бизнес-интересов способны на большие подлости.
– Ты откуда знаешь? – усмехается она. – Я – дочь одного из таких, а ты… Черт, прости. Зазналась. Прости, сестрёнка, – и хлопает себя по губам ладошкой. Вижу: стыдно ей.
– Я оттуда знаю, что проработала достаточно в такой структуре. Насмотрелась. Общалась со многими журналистами, а уж они-то повидали разного, в том числе изнутри.
– Но Эдуард Валентинович Белорецкий – мой отец, – утверждает Света. – То есть он знает, что я ему не родная, и все равно могу попросить. Потому что считает своим ребёнком.
– Вот именно, сестрица. Попросить о чем? Помочь соседке по дачному посёлку, с которой знакома несколько дней? Что скажешь? Папа, помоги девушке-соседке, она попросила? Звучит нелогично.
– Тогда скажу, что ты – моя родная сестра-близнец!
– Да ладно! Он умный, раз такого положения добился. Завалит вопросами твою маму. Что она ответит? Что они с бабушкой взяли ребенка из деревенской семьи, а второго оставили? Наверняка придумали историю о сироте, которая нуждалась в спасении от голодной смерти.
– Блин!
– Тише, Катю испугаешь.
– Да, прости. Что же делать?
– Если хочешь помочь, давай придумаем, как мне к зиме утеплиться, а то водопровода нет, вместо газового котла буржуйка, – говорю Свете. Она растерянно смотрит по сторонам.
– Это всё ерунда, – отвечает. – Ты должна поехать со мной. Будешь жить в доме моих родителей, и никакой Аристов тебя не тронет.
– Опять старая песня о главном, – развожу руками. – Да подумай ты, какие проблемы начнутся у твоей матери, если мы приедем! Хорошо, твоя мама считает тебя родной, папа тоже. Они так привыкли. И тут я с ребенком. Я-то им для чего?
– Меня приняли? И вас с Катей примут, никуда не денутся! – уверенно отвечает Света.
– Прежде чем так говорить, давай-ка ты поговоришь с ними, ладно? Потом станет понятно, можно нам перебираться к вам или нет.
– Хорошо, поеду и спрошу. А ты?
– Что я? Буду готовиться к зиме. Вон, надо ещё заделать щели, – рассказываю свои планы.
– Когда мы пить будем?
– Вечером, если хочешь. Уложу Катюшу спать, посидим.
– Хорошо.
Сестра уезжает, я долго стою у калитки, смотрю ей вслед. Ничего себе поворот сделала судьба! Второй за последнее время. Только-только начала обживаться здесь, а теперь сестра нашлась. Может, удастся с её помощью работу найти? Было бы хорошо. Здесь, в Солнечном, цены на всё демократичные, на машине я теперь езжу мало, трачу немного. Но ведь невозможно жить без расходов. А у меня денег совсем немного осталось.
Светлана возвращается в девятом часу вечера.
– Тётя Света! – радостно встречает её Катя. Да, пришлось дочери рассказать, что та девушка, которая зачастила к нам, её родная тётушка, а мы с ней близняшки. «Ага, вот почему вы такие одинаковые», – сделала вывод дочь. Потому теперь повисла на руках Светы, прижимаясь к ней.
– От тебя пахнет по-другому, – сообщает с улыбкой.
– Французский аромат, – ответила Света. – Называется «Ночной цветок». Подрастёшь немного, я тебе такой же подарю или даже лучше.
– Сейчас хочу.
– Нельзя, мама говорит, у тебя астма.
– Ладно, – взгрустнувшая Катя сползает на пол. – Пошла чистить зубы. Почитаешь сказку?
– Хорошо, – отвечает сестра.
Усаживаемся за стол, Света открывает вино. Беседа предстоит долгая. Но прежде узнаю, как обстановка в доме Белорецких.
– Ты была права. Папа ничего не знает о твоем существовании. Мама призналась. Правда, сначала хотела поехать к бабушке и поругаться, – смеется сестра. – Потом сказала, что всегда будет меня любить, я для неё родная и т.п. И опять разнервничалась, когда про тебя услышала. Представляешь, не знала ничего. Бабушка скрыла.
– А как отец?
– Не знаю. Сказала маме, что ему нужно сообщить. Она боится. Он может решить, будто они с бабушкой нарочно разделили двух девочек. Не для их спасения, а из эгоизма. Одну бросили на произвол судьбы, а спасти решили другую, – рассказывает Света.
– Но ведь это же бабушка твоя придумала. Вот и пусть берет удар на себя.
– Она может.
– А что насчет идеи, чтобы я жила в вашем доме? – спрашиваю Свету, хотя ответ мне очевиден.
Так и есть. Сестра смущается, отводит глаза.
– Мама сказала, это будет… неправильно.
– Боится за отца, верно?
– Да.
– Так и думала. Она права: мы им чужие люди, – говорю сестре.
– Но я решила, что буду тебе помогать! – твердо заявляет Света.
– Справлюсь. Мне бы работу… Уволилась так быстро, и здесь с этим очень трудно, – поясняю сестре.
– Не вопрос! – вдруг говорит она. – Есть идея. Станешь моей помощницей. Я веду блог. Кажется, говорила? Да. Вот, будешь на комментарии подписчиков отвечать. И буду тебе за это платить… Сколько ты на работе получала?
– 35 000 чистыми, минус НДФЛ…
– Я тебе буду платить 50 000 безо всяких налогов, – говорит Света.
– Да, но я…
– Не спорь. Я привыкла иметь гораздо больше. А помощь с блогом мне нужна. Ты умная, разберешься. Договорились?
– Конечно.
Мне на душе становится так тепло! Аристов лишил работы и жилья, но теперь всё получается лучше, чем я могла представить. Правду говорят: когда судьба закрывает одну дверь, она открывает другую.
Глава 14
Душевно посидели. Я Свете жизнь рассказала с момента, как помню себя. Она мне свою. Заодно поёрничала над моей наивностью, когда узнала, какой страстный у нас с Аристовым в своё время разгорелся роман. Что я, дурочка смешная, даже не стала проверять его семейное положение. Кинулась в объятия красивого властного мужчины, словно в омут с головой.
– Как же ты не видела ничего? Не знакомит с родителями, ничего не рассказывает о своей семье, встречаетесь по отелям и съемным квартирам. Так ведь было? – спрашивает Света.
– Поверь, когда окажешься на моём месте, ничего видеть и слышать вокруг не будешь, – отвечаю. – У меня голова закружилась. Это было… как сладкий долгий сон. Каждый день и иногда ночью видеть его, слышать, разговаривать, ощущать его запах. Вспоминаю, у самой мурашки бегут по коже. Но не от того человека, который есть теперь. А от того, который был давным-давно, но больше его нет.
– Круто ты попала, – говорит сестра. – А когда узнала, что беременна? Что было? Не думала пойти и сделать аборт?
– Да ни за что на свете! Не подниму руку на собственного ребенка. Ну, Аристову… Побоялась ему рассказать.
– Ну ты… слов нет! – возмущается Света. – Как так можно было вообще? Почему ты не призналась? Я не понимаю.
– Потому что не хотела становиться для него обузой. Он как-то сказал однажды, что не планирует пока иметь детей. Это я уже потом узнала, что он в это время уже был дважды папашей.
Света качает головой. Мол, слов нет!
– Такая я, ничего не поделаешь. Прямо как наша мама. Вернулась в деревню, родила, а после оставила дочку родителям и поехала обратно в город. Надо было деньги зарабатывать, чтобы и себя, и их прокормить.
– И что Аристов? Не поинтересовался, где пропадала?
– Так я и не пропадала. Декретного отпуска у меня не было. Взяла обычный плюс отгулы. Их накопилось около трех недель. Два месяца всего меня и не было. За это время привела себя в порядок, а потом вернулась на работу.
– Но почему Аристову-то не сказала? Из-за гордости?
– Собиралась. Думала, порадуется. Но по офису через пару дней стали обсуждать: у босса ребенок родился. Я была в шоке. Начала потихоньку расспрашивать коллег о его семейном положении. Рассказали. Мол, женат на дочери замминистра, этот мальчик у них второй, а есть ещё первый, старше на несколько лет. Что босс ходок по девушкам, но в офисе ни с кем романы не крутит – побаивается своей второй половины и того, что может потерять, если измены раскроются. Но ходят слухи, что за пределами фирмы гуляет направо и налево.
– Боже, – Света даже лицо закрывает руками, качая головой.
– Нет слов, чтобы описать, какая я была романтичная дурочка. Родила от женатого мужчины, да к тому же отчаянного бабника, – говорю ей с улыбкой.
Теперь мне всё это кажется забавным. Но тогда, конечно, я думала совершенно иначе. Когда узнала, что Аристов женат и с двумя детьми, это было для меня очень сильным шоком. Хотела даже уволиться, но подумала: он об моей дочке ничего не знает, а мне нужны деньги. Потому и осталась.
– Ну… не так уж сильно ты и виновата, – замечает Света. – Главный негодяй – Аристов. Так ты не говорила боссу о ребенке. Но как он узнал?
– Это большая загадка, – отвечаю сестре. – Много думала об этом, но до сих пор не понимаю, как такое могло случиться.
– Значит, в твоем окружении завелась… – делает длинную паузу и как вскрикнет. – Крыса!
– А-а-ай!!! – то, насколько громко я взвизгнула в этот момент, кажется, весь посёлок слышал. Моя сестрица, довольная произведенным эффектом, весело рассмеялась. Пришлось ей полотенцем по шее дать. Не больно, в воспитательных целях. После чего я поспешила к Кате проверить, не проснулась ли от моего крика. Но нет.
– Дурища ты, Светка! – шепчу сестре, вернувшись.
– Прости, ты так забавно подпрыгнула, – хихикает. – Но вообще я серьёзно. Кто-то настучал Аристову о твоей дочери. И этот человек знает, что она от него. Никому не рассказывала?
– Нет, только родителям.
– А они, может, с кем-то поделились. Ладно. Надо мне с ними познакомиться.
– Как? Я говорила: боюсь в городе показываться. За ними могут следить, чтобы узнать, где я спряталась с Катей, – поясняю сестре.
– Значит, завтра поедем на моей машине. У меня задняя часть тонированная. Вас с Катей никто не заметит. Пойдем все втроем. Они ведь мою тачку не знают, не обратят внимания.
– Как мы в квартиру попадем?