Босс. Я не отдам тебе дочь

– Не волнуйся, – улыбается Света. – Я кое-что придумала.

***

На следующий день ближе к обеду едем в город. Света за рулем, мы с Катей сзади. Подъехали к дому родителей, а дальше был маленький спектакль. Из машины вышли не две девушки и девочка, а молодой мужчина, его девушка и их маленький сынишка. Сестрица придумала этот маскарад. Ради него отвезла нас в торговый центр и купила одежду. Там и переоделись.

Когда родители увидели Светлану, то они решили, что это я. Но кто тот мужчина и мальчик? Мама растерялась, водила глазами с одного лица на другое, хлопая ресницами. Её хватило лишь на то, чтобы сказать:

– Володя, тут Лена пришла, с ней…

– Мама, успокойся. Это я, – говорю ей, стягивая с головы бейсболку, с лица приклеенные усики и снимая очки в толстой оправе.

– Бабуля, ты меня не узнала? – смеется Катя, тоже снимая кепку, сильно сдвинутую на глаза.

– Катюша… – мама бледнеет. – А вы… простите… – смотрит на Свету и начинает пятиться назад. Но упирается спиной в отца, который вышел из комнаты и тоже ничего понять не может. Вот же она, их дочь Лена, а почему тогда… но как же это?

Раздеваю Катю и отправляю в свою комнату, сами располагаемся на кухне. Предусмотрительная Света достает салаты, бутылку коньяка, сок. Родители продолжают удивленно смотреть на нас. Предлагаю маме накрыть на стол, помогаю. Папа и Света сидят и смотрят друг на друга изучающе. Со стороны выглядит забавно. Вскоре занимаем места рядом, разливаю по рюмкам, поднимаю и предлагаю тост:

– Давайте за встречу.

Выпиваем, закусываем. Родители даже не морщатся. Настолько ошарашены, что и вкус алкоголя на них, кажется, не подействовал. Лишь Света пьет сок, поскольку она за рулем, и ей ещё везти нас обратно в Солнечный.

– Мама, папа, – говорю родителям. – Я недавно узнала, что у меня есть сестра-близнец, с которой нас разлучили в детстве. Вот она, её зовут Светлана Белорецкая, её родители Эдуард Валентинович и Галина Марковна.

Пристально смотрю в глаза родителям. Отводят их.

– Так вы знали? – догадываюсь я.

Оба кивают в унисон. «Ну и народ», – думаю, чувствуя себя глупой девочкой, которую много лет водили за нос. Даже неприятно. Мне почти тридцать. Долго собирались скрывать? Не стыдно? Кажется, именно это чувство испытывают. Побледнели оба, мама теребит салфетку, отец – кусочек хлеба скатывает в кругляш.

– Хорошо. Вы знали. Почему мне ничего не говорили?

– Понимаешь, Лена, – берёт слово мама, – мы боялись, что ты на нас… То есть на меня, в первую очередь, сильно обидишься. Это же я разлучила тебя с сестрой. Но таковы были жизненные обстоятельства. Нам очень трудно жилось. Настолько, что я буквально боялась, как бы мои девочки не умерли от голода и болезней. Когда пришла та женщина, Серафима Григорьевна, и предложила такой вариант, я подумала и согласилась. Поверь, дочка, – мама смотрит на меня, в глазах слёзы. – Я очень бы хотела, чтобы этого никогда не случилось. Но так распорядилась жизнь.

За столом повисает тяжелая тишина. Наконец, папа берет бутылку, разливает всем, кроме Светы.

– Давайте, девочки, выпьем за нашу семью. И за знакомство с тобой, Светлана. Я знал, что ты есть. Мне Аксюша рассказала. Вот, она подтвердит, я никогда не обвинял её, слова дурного не сказал. Так, милая?

Мама кивает в ответ, продолжая утирать слёзы полотенцем.

– Ладно, – папа гладит её, успокаивая. – И я очень рад, думаю, Аксюша меня поддержит, что наконец тайна раскрылась. Света, ты согласна?

– Конечно, – улыбается сестра. – Были у меня одни мама с папой, а к ним и другие прибавились. Примете к себе?

– Безусловно, – отвечает отец и смеется. – Всегда мечтал о двух дочерях.

Мама тоже поднимает голову и улыбается.

Не знаю, плакать или смеяться. Думала, будет много разговоров, споров. А родители взяли и приняли Свету. Ну, мама понятно, а вот папа… Хотя ничего удивительного в этом нет. Он свою Аксюшу, как её называет ласково, очень любит. Потому принял всё, что с ней связано.

Мы сидим на маленькой кухоньке и ощущаем себя семьей. Воссоединились, невероятно!