Подарочек олигарху

Приезжаю к родителям, открывают дверь, заходим с Дашей. Четыре глаза смотрят на меня вопросительно. Спешу им сказать, что мне срочно надо уехать на два дня. За это время я постараюсь узнать, как помочь Даше вернуться в семью. В её, конечно же.

Папа качает неодобрительно головой и сразу предупреждает, что отпроситься не сможет: у них на предприятии конец года, нужно закрывать какие-то там показатели. Только мама вздыхает и соглашается посидеть с Дашей. Мне повезло с мамой, а той – с руководством, которое запросто разрешает некоторое время провести дома, трудясь удаленно, по интернету.

Но прежде чем я уеду, родители отводят меня на кухню и устраивают небольшую семейную головомойку: пытаются донести мысль, что я должна поскорее вернуть Дашу к её отцу и матери, иначе получу большие проблемы. Аргумент звучит такой: её наверняка уже ищут, и меня могут обвинить в похищении ребенка. Папа даже называет какую-то статью Уголовного Кодекса. Видимо, чтобы до меня дошла вся серьезность положения.

Ах, милые мои мамочка и папочка! Вы ещё не знаете, чья дочь мирно спит сейчас в комнате, которая когда-то была моей, с плюшевым мишкой в обнимку! И я боюсь им признаться, поскольку тогда волноваться станут ещё больше, и по квартире распространится запах корвалола. Так что я, стараясь оставаться улыбчивой, обещаю им: всё будет в порядке. Я только туда и обратно.

Конечно, мама спрашивает, далеко ли я собралась. Приходится снова сочинить: в Нижний Новгород. Якобы там обнаружился след Дашиного отца. Потом иду к Даше, но разбудить не решаюсь. Она когда спит, похожа на маленького ангела. Такая миленькая, светлая! Потому просто целую её в лобик, прощаюсь с родителями и уезжаю.

По пути в аэропорт сообщаю Володе, что пару дней буду недоступна. Пусть не волнуется за меня. Он ответил холодным «хорошо». Даже не добавил, как обычно: «целую, малыш». Вредничает, надулся. Ну и пусть!

Пишу Кате, что лечу в Британию. Та сразу перезванивает. Мол, у вас с Володей романтическое путешествие, да? А Дашу куда подевали? Приходится объяснить ситуацию: родителям соврала про Нижний Новгород, своему парню вообще ничего не сказала. Всё потому, что мы с ним теперь, кажется, в ссоре. По его инициативе причем.

Потом рассказываю подруге обо всех перипетиях, случившихся со мной вчера. Ну, и конце добавляю:

– Катя, я лечу в Лондон не ради развлечений. Я хочу найти сестру олигарха Воронцова. И поговорить с ней, чтобы прояснить, наконец, что за ерунда творится вокруг его дочери.

– Ну, подруга, ты рисковый человек, – говорит Катя. – Я бы на твоем месте так не сумела. Не боишься? Люди с такими деньгами бывают очень опасны.

– Мне бояться нечего. Я ведь не похитила Дашу, а наоборот, приютила её у себя. И не отправляю в приют, как беспризорницу. Помогаю ребенку вновь обрести семью. Только хочу, чтобы это было для неё максимально безболезненно. Девочка ведь ничего не помнит, даже собственных родителей! Представляешь, какой шок она пережила?

Катя со мной соглашается и желает удачи.

Через несколько часов я выхожу на Британской земле. Какое облегчение, что у меня ещё есть действующая виза! Катя ведь неслучайно спросила про наше с Володей романтическое путешествие: мы на самом деле собирались туда отправиться этим летом, но не смогли: все эти внезапные ковидные ограничения испортили нам праздник. Пришлось ограничиться Черноморским побережьем Крыма.

Я боялась, что карантинные меры действуют и теперь. Но, к счастью, их совсем недавно отменили. Опасаюсь, как бы не ввели снова, пока я за границей. «Смелость города берёт» – вспоминаю поговорку и «где наша не пропадала!» Сама себя подбадриваю, а страшновато. Оказаться одной так далеко от дома, без единого знакомого человека! Хорошо, есть сотовая связь. Значит, не пропаду.

Не покидая аэропорта, пересаживаюсь на рейс до Манчестера. Из тамошнего аэропорта еду в город, там пересадка на автобус Transpennine Express, идущий до автовокзала Шеффилда. На это у меня уходит ещё два часа.

В Шеффилд я приезжаю, когда часы показывают почти 20 часов. Но это по моему, домашнему времени, а здесь сколько? Смартфон подсказывает: 17 часов. Да, ведь разница между нами три часа. Что ж, очень хорошо. Вызываю такси, и вот я уже через полчаса стою возле низенькой изгороди, очень старой, выложенной из камней. Да, это не Россия, где поместье такого масштаба наверняка обнесли бы трехэтажным бетонным забором. Тут всё просто: изгородь можно буквально перепрыгнуть.

Но я иду к воротам, нажимаю на кнопку. Мне вежливо отвечают, спрашивая, к кому я пришла. Отвечаю: мне нужно увидеть Елизавету Воронцову. И добавляю: «Это касается её племянницы Дарьи». «Подождите, пожалуйста», – слышу в ответ.

Ворота автоматически открываются через пару минут, и я по дороге, усыпанной мелким гравием, иду к дому. Меня у порога встречает вышколенный классический дворецкий: точно так выглядел персонаж в фильме «Остаток дня», которого сыграл знаменитый Энтони Хопкинс. Он исполнил роль идеального дворецкого британского аристократического поместья.

Меня проводят в гостиную, я усаживаюсь на стул, вскоре приходит Елизавета Воронцова. Моё удивление не скрыть: мало того, что меня вот так просто, без обыска и досмотра, допустили в дом к одной из самых богатых женщин мира (благодаря брату, конечно же), так ещё и выглядит она совсем просто. То есть я ожидала увидеть заносчивую, гордую леди, у которой на каждом пальце по крупному бриллианту. А спустилась со второго этажа симпатичная молодая женщина лет немногим за тридцать, очень стройная, одетая в уютный домашний наряд: поло, брюки и кардиган, на ногах – мягкие тапочки с меховой оторочкой. И никаких украшений, не считая серебряной цепочки с небольшой подвеской.

– Здравствуйте, Елизавета Леонидовна, – обращаюсь к женщине. – Меня зовут Мария Исаева. Я прилетела сюда, чтобы решить одну проблему. Она касается дочери вашего старшего брата, Матвея Леонидовича.

Выпаливаю на одном дыхании, как в школе стихотворения наизусть рассказывала. Потому что если меня остановить, собьюсь и буду нести околесицу. Потому эту речь сочинила заранее, пока сюда добиралась.

Елизавета смотрит на меня с некоторой растерянностью.

– Здравствуйте, Мария Исаева, – говорит. Садится рядом на стул. – Можно узнать, для начала, какое отношение вы имеете к нашей семье? Вы няня Даши?

– В том и дело, что нет. Я совершенно чужой ей человек. Но так получилось, что вот уже несколько дней она живет у меня, а теперь, пока я здесь, находится по опекой моих родителей.

– Под опекой? – не понимающе спрашивает Воронцова.

– Ой, простите, я лучше расскажу с самого начала. Да, и чтобы вы понимали, что я не придумала это всё, вот, смотрите, – протягиваю ей свой телефон, на котором открыт фотогалерея. Там Даша играет на планшете у меня дома, мы вместе сидим на диване и так далее. Это Кате надо спасибо сказать: она предложила маленькую фотосессию. «Чтобы, когда будут смотреть, видели: это на самом деле Даша, и ей с тобой хорошо».

Следующие полчаса повторяю всё с того момента, как я опаздывала на корпоратив, и таксист, чтобы объехать пробку, свернул во дворы, а там случайно стукнул Дашу, которая внезапно вышла прямо на дорогу. При этом вижу, как Елизавета испуганно выговаривает «Боже мой…», из чего делаю вывод, что судьба Даши ей не безразлична.

Когда завершаю свой рассказ, Воронцова смотрит в стол и говорит тихо:

– Кошмар какой-то. Бедная Дашуня.

– Вы её тоже так называете?

– Да, конечно. Она ведь единственный ребенок моего брата. Я её очень люблю. Как же так получилось с ней? Ума не приложу.

– Вы про аварию?

– Да, конечно. Как она там оказалась вообще? А вы помните адрес, где это случилось?

Я называю. Елизавета задумывается.

– Очень странно. Поблизости ни одного принадлежащего нам дома. Или офиса. Вообще ничего.

– Да, и от офиса вашего брата тоже далеко, – говорю.