Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

– Ты же читаешь меня? – на вопрос Кейт он стыдливо кивает. – Тогда ты знаешь, что иногда меня пугаешь.

– Когда выпускаю ветер.

«Когда тызабываешь, что я твой носитель, а не наоборот».

Снова укол в висок.

Ее руки касаются его лица. Она проводит большими пальцами по линии подбородка, гладит скулы и убирает упавшую на лоб челку. Эдвард смотрит ей в глаза и видит глянцевые блики. Внутри все клокочет от диссонанса. Он слышит фразу до того, как Кейт ее произносит:

– А вот такой Эдвард мне симпатичен.

Воздух молчит. Воздушный его не ощущает, хотя он давно не принимал таблетки для заглушения. По коже бегут мурашки, тепло внизу живота становится тяжелее, а голова, наоборот, легчает. Голоса и звуки вокруг стихают.

Нечто подобное происходило, когда он прочитал Ану после того, как она впервые его заворожила, выбив признание.

«В такую легко влюбиться».

Он подается вперед и целует Кейт. Сначала робко, почти как школьник, потом наглея, забывая, что они не одни. Желание нарастает, появляется мысль наплевать на гостей, праздник и прихотливую стихию, увести жену наверх и закрыться от посторонних глаз и ушей.

Лишь огненная вспышка в саду, ударившая по векам, а затем и влетевший с криками Кай спускают его с небес на землю.

– Аяна!

Воздух пропитывается терпким ароматом горения. Круг пламени сужается и растет в высоту, яростные искры летят во все стороны, словно смертоносные колючие конфетти. Из стен огненной ловушки доносится крик боли и искаженный голос Аны.

– Где он?!

Встревоженные гости высыпают наружу. Флауверсы в составе Аяны, Малика и Диаса единым целым преодолевают толпу зевак, но скоростные передвижения – преимущество Воздушных.

Эдвард первым оказывается на месте происшествия. Представшая перед ним картина шокирует, отсылая его к событиям прошедшего лета.

Ана, обнимаемая пламенем, крепко держит запястье Флауверса. Вязкий желтый воск стекает на садовую плитку и пачкает кожаные лоферы.

Вне Совета Вали Флауверс – единственный, кто знает о запретной связи двух Элементов. Раван, хранитель Далей, сдержал обещание и подослал к Ане Воскового шпиона, выбравшего очень удачную жертву для обращения.

Эдвард испаряется, чтобы вернуться через секунду. С бьющимся от страха сердцем он подкрадывается со спины. Частично тушит пламя, чтобы не обжечься. Вырывает плавящееся запястье Воскового из руки Аны, немного поморщившись от горячего прикосновения огня, застегивает на нем наручники и выдергивает из ловушки. Ладони стягивает быстро затвердевающая бархатная пленка.

Хамелеон поворачивается к Эдварду. На лице, усеянном пузырьками и подтекающему от повышенной температуры, появляется усмешка.

– Это из набора для ваших игрищ?

Даже мурлыкающий голос Флауверса шпион копирует идеально – не отличить от оригинала. Эдвард берет его за воротник рубашки, закрывает ему рот ладонью и заглядывает в поддельные темные глаза – ничего, кроме злорадства, в них не наблюдается.

– Не можешь прочитать? – бурчит Хамелеон.

Народ Далей – не люди, лишь имитация. То немногое, что они позаимствовали и приняли от тех, кого копируют – эмоции и неутолимая жажда самоутверждения. Они живые свечи – гибкие, пластичные, без физиологических особенностей в форме естественных жидкостей и сознания, по которым Водные и Воздушные способны прочитать людей и понять истинные мотивы.

Эдвард отнимает ладонь от лица Воскового, не спуская с него глаз. Он не способен прочитать его. Не может узнать, где он спрятал Флауверса и сколько времени осталось до того момента, когда он превратится в свечу, а незваный гость заменит жертву, навсегда приняв тело и воспоминания.

Но есть то, что Восковой не знает об Эдварде. Одним уголком рта он улыбается от осознания преимущества и почти детского восторга от того, как были не правы все, кто говорил ему, что такое увлечение не только оскорбительно, но и бесполезно.

Эдвард наклоняется к горячему уху Воскового и надменно произносит:

– Большое Озеро?

Много лет он слушает музыку из Далей – дерзкую, агрессивную, бесцеремонную альтернативу, не похожую ни на что, что создают соленцы. Она отражает сущность Восковых, их характер и мировосприятие. Их самый излюбленный прием, помимо ритмичных гитар и мощных ударных – простой и понятный символизм. Нет ничего банальнее, чем спрятать возлюбленного Аны там, где нити связали их друг с другом.

Хамелеон округляет глаза и ошарашенно открывает рот.

«Пускай думает, что прочитал».

Эдвард хлопает по карманам костюма Воскового, находит смартфон и останавливает запись звука. Шпион еле слышно рычит, но ухмылка тут же возвращается. Успел ли он передать сведения в Дали или блефует, желая вывести его на эмоции, остается гадать. Воздух не любит загадки.

– Это я конфискую, – Эдвард прячет смартфон. Восковой саркастично пожимает плечами.

На негнущихся ногах Аяна подходит ближе, Воздушный видит сцену в саду незадолго до появления младшего брата.

«Она – зажигалка, а он – свеча… кто меня за язык тянул?».

Диас отталкивает сестру, приближается и почти оглушает Эдварда:

– Где он?! – он стремится вырвать Хамелеона из рук Воздушного, что в состоянии неистовства удается. Диас грубо толкает Воскового на землю, садится на него сверху и хватает за лацканы пиджака с такой силой, что швы расходятся. – Говори!

Несмотря на то, что Восковой загнан в угол, разоблачен при многочисленных свидетелях и подвержен опасности от всех Элементов и разъяренных братьев, он смеется, будто все еще держит туз в рукаве.

– Подожди часик-другой и будет здесь, – он кивает на себя и получает несколько ударов кулаком в лицо. Вмятины держатся пару секунд, после чего нос, скула и кожа распрямляются, разглаживаются и возвращаются в приличное состояние.

Эдвард решает вмешаться – не из жалости, из-за страха, что время на исходе.

– Он на…

– Проще!

Огонь в гневе, она же добавляет визга и перегруза томному голосу Аны. Пылающая Огненная обходит Эдварда, борющихся Диаса и Воскового, опускается на колени, отчего нитки на разрезе платья лопаются, оголяя пару сантиметров кожи, и прикладывает ладони к щекам шпиона. Неживая плоть лужицей растекается под его головой, а крики оглушают до противного звона в ушах.

– Остановись! – вопит Аяна, пытающаяся схватить ее запястья вызванными из-под земли корнями, но морщится от боли, которую передает ей сгорающая древесина. – Он нужен!

Струйка воды, скромной нитью тянущаяся из автоматического опрыскивателя для растений, дотягивается до рук Аны, заставляя их шипеть и испускать пар, а пламя спрятаться обратно в носительнице.

Кай опускается на колено рядом с ней и кладет ладони на пылающие плечи – прикосновение к Огонь не грозит Водным ожогами.

– Ана, только он знает, где Вали, – он подается ближе, язычки пламени освещают сосредоточенное юношеское лицо. – Мы можем очень долго искать, если ты его расплавишь, а становится холодно. Вали может погибнуть от обморожения.

Восковому требуются сутки, прежде чем он станет почти полноценной заменой жертве. В том случае, если удается вовремя разрушить их связь, через убийство Хамелеона или разобращение, пострадавший просыпается замерзающим и ему необходима долгая реабилитация. Эдвард вспоминает день, когда обратили Кейт, сколько времени ей потребовалось, чтобы восстановить естественную температуру тела, и вздрагивает. От серьезной степени обморожения ее спасла июньская жара, но конец августа в этом году крайне осенний.

Пламя окончательно успокаивается и скрывается. Ана поднимает голову и упирает взгляд в Эдварда:

– Ты узнал?

Ее глаза наполняются слезами. Она скалится, дрожит от негодования и страха, пытается подняться на ноги. Ана открыта, и Эдвард впервые жалеет, что не слышит треск поленьев, за которым она прячет мысли. Он не видит ничего, кроме ее ненаглядного возлюбленного и неистового желания расплавить засланца.

«Меня она так не любила, как готова броситься на амбразуру ради него».

«Обмани».

Не время для ревности, личных переживаний и приказов от Воздуха.

– Большое Озеро. Сколько времени осталось, не знаю, – на выдохе произносит Эдвард. – Судя по его поведению, – он указывает на Воскового, – немного.

«Говнюк», – пульсирующая боль появляется в затылке.

Аяна достает смартфон, открывает диалог с Вали и сверяет время отправки последнего сообщения с текущим.

– Если это писал ты, – низким голосом говорит она, обращаясь к Восковому, – то чуть больше часа.

У всех Флауверсов, кроме мужа Земной и ее малолетних дочек, одинаково темные, ониксовые или обсидиановые глаза. Когда магическая сущность Аяны показывает, что она тоже здесь и порой хочет выйти, зеленые блики создают впечатление блуждающих огней в наводящей страх темноте.

Диас поднимается с Воскового и грубо ставит его на ноги. Он и более сдержанный, но не менее обозленный Малик берут его под руки и ведут к парковке. Аяна и Ана следуют за ними. Эдвард потирает напряженные виски и делает шаг.

– Нет…

«Твою ж Магию».

Кейт протискивается сквозь толпу замерших гостей. Она видит застывший воск на плитке, смотрит на Флауверсов – ненастоящий Вали подмигивает ей, – прикладывает ладони ко рту и начинает задыхаться.

Эдвард подлетает к ней, заключает в объятия и крепко прижимает к себе.

– Дыши, дыши. Все хорошо, – он берет лицо Кейт и смотрит в глаза. – Слушай меня. Дыши. Он уходит. Дыши носом. Медленно вдыхай и выдыхай, – он гладит ее шею, массирует горло, делится с ней дыханием. В атмосфере ощущается осенняя влажность. – Все хорошо. Ты в безопасности.

Кейт хватает ненадолго:

– А если он не один?

Только Огонь может ответить на этот вопрос.

В отчаянии Эдвард оборачивается и смотрит на Ану. Их взгляды пересекаются.

– Прошу, – шепчет он одними губами.

С расстояния она не слышит, но все понимает. Пламя окружает зрачки. Ана смотрит на удаляющихся Флауверсов и с облегчением выдыхает – Восковой среди них только один.

– Мне надо проверить гостей, – кричит она вслед.

– Но Вали нужна Огонь!

Сестринские чувства Аяны борются с долгом перед безопасностью Солено и его жителями. Она смотрит на гостей, на паникующую беременную Кейт, проникается сочувствием, содрогается и плачет, что крайне редко себе позволяет.

Ана берет ее за руку и крепко сжимает:

– Я догоню. У меня есть крылья.

– Я поеду, – вызывается Кай и в несколько прыгающих шагов оказывается рядом. – Это озеро, я могу пригодиться.

Такой расклад устраивает Земную, и спасательная делегация выдвигается на поиски.

Гости собираются в зале, где всего несколько минут назад пили, ели и танцевали до упаду. Музыка смолкла, все взволнованно перешептываются. Эдвард изо всех сил абстрагируется от лишних звуков и чужих мыслей.

Нарядные люди окружают Ану, которая, приподнимая подол черного платья с очевидным зеленым отливом, встает на стул. Она возвышается над людьми, сжимает ладони в кулаки до покалывания кожи ногтями, поднимает подбородок и громко произносит:

– Это не больно. Просто смотрите на меня.

Все повинуются, Эдвард, Мэттью и Тамил тоже. Хоть Элементов Восковые не могут скопировать – половинчатость естества играет определенную роль, – но люди о таком факте в общей панике могут и забыть.

Пламя снова показывается. Оно обнимает зрачки Аны, заполняя бледно-зеленую радужку. Толпа замирает, глаза каждого из них светлеют на пару тонов и светятся, как огоньки праздничной гирлянды.

Ана медленно обводит взглядом каждого, осторожно кружится, словно балерина из музыкальной шкатулки, когда часть гостей проходит проверку и настает очередь следующих. Она изо всех сил старается не моргать, чтобы пламя не спряталось и не пришлось ворожить повторно, а значит, потерять драгоценное время. Веки подрагивают, с приоткрытых губ срываются слова, которые доносятся до Эдварда:

– Слишком много сразу…

Элементарные силы у Огненных не бесконечны. У них есть свой лимит использования, а в саду Ана достаточно сильно погорела. Нервное напряжение, типичное для людей в стрессовой ситуации, добивает. Она едва заметно покачивается.

– Чисто. Никаких Восковых, – наконец Огненная смыкает веки, шумно выдыхает и наклоняется вбок.

Мэттью действует на опережение и ловит ее. Он ставит изнемогающую Ану на ноги – она хватается за лацканы его пиджака и, как пьяная, едва может устоять на месте.

– Твоему пламени нужно восстановиться.

Она протестует и, все так же покачиваясь, выпрямляется.

– Мне надо лететь, – дрожащим от усталости и злости голосом произносит Ана. – Огонь придет в себя, как только увидит Вали.

«Потому что она выбрала его», – заканчивает за нее Эдвард, глубоко опечаленный необратимостью.

Рядом с ней он чувствовал себя счастливым, нужным, забывал об одиночестве и мирился с утратами и непониманием. Она принимала его, умела выслушать, усмиряла внутренних демонов – и человека, и Воздуха. Но все это не выдерживает сравнения с тем, что она испытывает к Флауверсу. О таком трепетном отношении и готовности защищать до последней искорки Эдвард даже не мечтал. Вся эта приторность не для него, он отказывался верить, что самая страстная стихия может быть настолько нежной.

Ана и Вали сошлись после злополучного фестиваля, но она ясно давала понять Эдварду, что пора прощаться, еще в злополучном ноябре. Не только из-за Элементарного свода законов. Ей было некомфортно с ним уже тогда, но иное чувство держало ее – то, которое ледяная стихия и человек не распознали.

Не обожание.

«Если бы она не закрылась…»

Он бы сложил два и два. Не принял, но понял.

Вали Флауверс очень вовремя появился в ее жизни и открыл двери в новое, другое настоящее и будущее. Где нет места Эдварду.

– Ана, – голос Тамила выдергивает его из болота собственных дум. Через шум прибоя до Воздушного доносится завершение предостережения: – Там начинается дождь.

Она замирает возле стеклянной двери, всматривается и, заметив капли на плитке, отшатывается.

– Нет, нет, нет!

Погода решила так. Никакого полета, никакого чудесного спасения.

Волна отчаяния и беспомощности захлестывает ее. Ана содрогается, звонко всхлипывает и начинает безудержно рыдать. Люди в ужасе начинают шептаться, кто-то вскрикивает. Шаркая ногами по плитке, они отходят дальше, в дальние углы зала. Когда Огонь поддается эмоциям, всем становится страшно.

Эдвард отпускает Кейт и подлетает к шипящей, как потухающий костер, Ане, прижимает к себе и дрожит вместе с ней.

– Я прикрою, – говорит он. – Возьму тебя на руки и буду разгонять дождь.

Огненная вырывается и смотрит ему в глаза. Кровяные сосуды тянутся к радужке золотыми проводками, соленые слезы стекают по щекам. Она не верит в искренность, ищет подвох, ждет жестокую шутку, но Эдвард серьезен как никогда.

У нее не осталось никого. Родители, дедушка и бабушка. Эдварда она вычеркнула из своей жизни. Остался только Флауверс.

Не ради него. Ради Аны он готов так поступить. Еще одну потерю она не переживет.

Рука отца ложится ему на плечо, и Эдвард наконец слышит не только белый шум – он слышит страх, болезненный и тяжелый, природу которого не понимает. Мэттью же читает сына прямо сейчас. Он должен радоваться тому, что Эдвард борется с Воздухом и пресекает его выбор. Почему же так обеспокоен?

– Останься с Кейт и проводи гостей. Я помогу Ане, – он обращается к Тамилу: – Ты тоже нужен. Подниму тебя на ветряном потоке. Будешь на берегу дождь отгонять.

Порядком уставший от торжества Тамил вздыхает и обреченно кивает.

– Я стар для такого. Постарайся не сломать мне вестибулярный аппарат.

Едва они покидают особняк, и Эдвард готовится разогнать гостей, как воздух проникает в уши ветряным потоком. Крупицы пыли неистово царапают голову изнутри, в глазах появляется сухость и ощущение крошащегося стекла. Ноги становятся ватными, Экхарт падает на колени и хватается за виски пальцами, которые тотчас приобретают воздушность и исчезают в черепе.

«Я вытесню из тебя все это человеческое дерьмо!»

– Эдвард!