Элементарная Магия. Книга 2. Погружение

Ви первая его целует. Прикосновение ощущается как робкий взмах крыльев бабочки. Кай не может отвести взгляд от ее глаз – голубых как дневное небо. Он подносит ладонь к ее щеке, хочет прикоснуться, но замирает. Пальцы дрожат.

Она ложится на открытую ладонь и одаривает его улыбкой.

– Ты и с девушкой не был.

Кай судорожно кивает. Не был.

– А хотел бы?

Кай медлит. Осторожно кивает. Хочет, но страшно, в чем признается.

Ви поднимается на ноги и протягивает ему руку. Младший Поло ее принимает.

– Скажи, если будет страшно.

– А может… будешь подсказывать, что делать?

Она проводит по линии подбородка, по гладко выбритым щекам.

– Для начала открой рот чуть пошире. И шевели губами. А потом языком.

Он слушает ее. Аккуратничает. Пока не понимает, что учиться целоваться – то же самое, что учиться ездить на велосипеде. Сначала сложно, но после первого падения запоминаешь механизм действий, пробуешь снова, закрепляешь результат и оттачиваешь навык.

Кай осторожен и медлителен. Вкушает каждую секунду. Рискует добавить самостоятельности – кладет одну руку на талию Ви и слегка прижимает к себе, а второй убирает прядь рыжих волос за маленькое ухо, скользит к затылку и мягко массирует его. Хмельное дыхание девушки щекочет носогубную складку.

– Все лучше и лучше, – отстраняясь произносит она и уводит его с балкона.

Дверь в номер закрывается с шумом и порывом ветра.

Кай дрожит каждой клеточкой тела, и Ви делает все сама. Снимает с него и себя одежду. Подводит к кровати, толкает его и садится сверху. Покрывает его лицо, шею и грудь влажными поцелуями. Она пытается его возбудить – движениями бедер, руками, затем спускается ниже и пробует делать это ртом.

Когда ему кажется, что вот сейчас все случится, тело разогреется и он возьмет инициативу на себя, как нервозность распахивает свой омут, в который он падает с головой. Ви долго его настраивала и также быстро все заканчивается. Ни волшебства момента, ни эмоций. Лишь легкая односторонняя физическая удовлетворенность.

– П-прости, – обливаясь потом, шепчет Кай после того, как получается восстановить дыхание.

– Не бери в голову. В первый раз не всегда все получается.

– Ты расстроена? Может, по…

Она отмахивает, прикасается губами к его щеке и уходит в душ. Кай откидывается на подушку и шумно вздыхает, вслушиваясь в удары водяных струй о кафельную плитку.

«Неловко получилось».

– А то.

Он подскакивает, как при резком пробуждении. Оглядывается, не понимая, откуда доносится голос.

– Она хотела попробовать Элемента на вкус и разочарована.

Скрип активизирующихся по кодовому слову проекций привлекает внимание Кая к подоконнику.

– Эдвард?!

Подобно своей стихии, он материализуется из воздуха.

– Даже не подрочить. Жалкое зрелище.

Ощущение леденящего мороза сковывает Кая. Сердце стремится выскочить из груди. К горлу подкатывает ком, мешая словам справедливого возмущения вырваться наружу.

Эдвард ставит локоть на колено и подпирает кулаком подбородок. Серебряные сосуды обрамляют светящиеся в темноте янтарные радужки. На лице появляется ухмылка.

– Сейчас она придет – попробуй пальцами. А потом языком, – он подносит указательный и средний палец ко рту и имитирует оральные ласки. – Лучший способ загладить вину за неудачный секс.

Душевая лейка замолкает.

Снова кодовое слово – и Эдвард исчезает. Окно распахивается, впуская в помещение ночную прохладу.

«Тварь!»

Простыни намокают, структура кожи меняется. Расстояние между молекулами разрастается. Ноги теряют ощущение целостности и проваливаются в матрас с хлюпающим звуком.

Ви выходит из душа в тот момент, когда пристыженный и уязвленный Вода по локти поглощает руки Кая. Он кричит, чтобы она достала из кармана брюк таблетки, и просит положить два кругляша ему на язык.

***

Обратно к собранию

Никто не знает о том, что произошло на мальчишнике, кроме них двоих. Младший Поло даже не знает, с кем может поделиться таким, вылить душу, проплакаться, прокричаться, чтобы не умереть от неумолимого чувства стыда. Ни одно унижение для Кая отныне не сравнится с тем, которое он испытал. До того дня он и не подозревал, что хоть кто-то во всем мире способен на подобную мерзость, и точно не предполагал, что им окажется Верховный Элемент – существо, с которым ему предстоит минимум двадцать пять лет работать рука об руку.

Кай наблюдает за Эдвардом, за тем, как дергаются мышцы на его лице. Веки то щурятся, то поднимаются, глаза то почти выкатываются, то закрываются. Уголки рта тянутся то вниз, то вверх. Гневное выражение сменяется сочувствием, ехидство трансформируется в сожаление. Словно кто-то отыскал в хаосе его головы панель с кнопками, отвечающими за эмоциональную реакцию, и поочередно нажимает каждую.

– Что ж, – низко произносит Аяна, сжимая кулак и не давая живым оковам дать слабину, – так мы и выяснили, что у всего Совета есть претензии к Верховному Элементу. – Она метает в Экхарта смерти подобный взгляд: – Что еще скажешь?

Он сглатывает, тело охватывает дрожь, слезы текут по бледным щекам.

– Я пытаюсьбороться с Воздухом, – судорожно говорит Эдвард. – Пытаюсь противостоять ему…

– Не пытаешься, – жестко перебивает его Ана. – Ты ему потакаешь.

Она замечает шокированные лица коллег и, несмотря на мольбы Эдварда, продолжает:

– Он предлагал мне сбежать с острова. За купол.

Заявление Огненной никого не оставляет равнодушным и провоцирует шквал негатива и ругательств.

– Погоди, – Тамил поднимается со стула и в упор смотрит на Экхарта, – то есть, убийство Моргана Дуала – это ты защитил Элементарный баланс в Солено. А побег с острова самому и с последним Огненным Элементом это что? Отличная идея?!

– За купол нельзя выйти! – эмоционально добавляет Кай. – Это нереально! Вы оба умрете при попытке это сделать! Хочешь…

– Закончить, как Майлз Экхарт? Закончить, как твой дед? И еще несколько твоих предков? – Аяна срывается на визг. Она растерянно смотрит на Ану. – Сколько раз он предлагал и как давно?

– Раза два или три. Первый раз был после аудиенции. Я отказала, но он все равно настаивает.

Ана совершает три глубоких вдоха и выдоха, после чего натягивает улыбку – ту, которой улыбаются люди, лицом к лицу столкнувшиеся с опасностью и пытающиеся неуместным юмором унять беспокойство и страх.

– Так что, если я внезапно исчезну, вы знаете, кому задавать вопросы.

Кай хватается за голову. Происходящее кажется немыслимым. Верховный Элемент, таковым назначенный много веков назад людьми, готов ради собственных маниакальных интересов погубить их. Он переводит взгляд с Эдварда на Ану. На пустующее кресло рядом с ней, на котором восседала Элла Спарк. Затем на Аяну, представляет за ее спиной Вали. И снова на Эдварда. Сгорбившегося, всхлипывающего, закипающего и загнанного в угол.

Он говорит, что человек и Воздух выбрали Ану. Он полюбил ее до невозможного обеими сторонами своей сущности. Насколько бы это чувство ни было чужим Каю, он понимает одно: это не любовь.

Это помешательство. Чистое, насильственное, безумное.

– Так… не подобает Верховному Элементу.

Аяна выпрямляется, дергает рукой – и кресло Эдварда, вместе с ним, покидает свое место во главе стола. Колесики со скрипом передвигаются по кафельному полу.

– Что ты делаешь?! – верещит связанный Экхарт – и оказывается рядом с ней, на заранее освобожденном месте.

Он упирается взглядом в Кая. Серебряные сосуды полностью перекрывают белок.

– Ты не в себе, Эдвард.

Три согласных кивка отвечают на произнесенное металлическим голосом заключение.

– Кай.

Он вздрагивает от обращения Аяны. Ее веки дрожат, как и сжатый кулак.

– Мы обсуждали кое-что с Аной. Наедине. Озвучу? – она получает безмолвное согласие от Огненной. – Хоть это и противоречит воле людей, но сложившиеся обстоятельства… толкают к радикальным мерам. Эдвард не может принимать здравые решения и руководить Советом. Я и Ана в данный момент уязвимы из-за Вали и можем действовать импульсивно. Ты еще стажер. Мы говорили о том, чтобы кандидатура Верховного Элемента определялась не по стихии, а по старшинству. Мы предположили… – Аяна выдыхает и заставляет себя закончить: – Что лучше отдать пост Верховного Элемента самому старшему и опытному из нас. И это ты, Тамил.

Отец выпрямляется и от удивления открывает рот. Слова Земной повторяющимся угрожающим эхом отдаются в ушах. Кай все еще надеется, что это дурной сон.

– Не тебеэто решать! – злобно шипит Экхарт и пытается порвать сковавшие его корни. – Ни тебе, ни Ане, ни Каю, никому из нас! Что это, Земля впервые не считается с мнением людей?

– И кто мне это говорит?! – Аяна чуть ли не плюется от гнева в лицо Воздушному. Она плотно сжимает губы, кусая нижнюю, и смаргивает слезы. – Людям необязательно это знать. В их глазах ты как был, так и останешься Верховным, будешь представлять Совет. А решения будет принимать Тамил.

– Предлагаешь мне быть марионеточным руководителем? – ядовито смеется Эдвард. Пятна серо-розового румянца украшают его лицо и шею, вены серебрятся от крови.

– Ты уже марионетка, Эдвард. Марионетка своей стихии.

Ана бьет по больному. Кай слышит, как сердце Воздушного один за одним пропускает удары и не может вернуть здоровый или хотя бы стабильно ускоренный пульс.

– Я просто напоминаю, – Эдвард почти задыхается, – что по закону, если нынешний Полноправный Элемент осужден, не в строю или мертв, его должен заменить предыдущий. Мой отец еще жив.

– Мэттью не согласится, – Тамил наконец оживает. – Он ждал, когда тебе исполнится двадцать пять, чтобы уйти на пенсию. Все-таки из-за твоего деда он раньше срока стал Полноправным и Верховным. Он устал.

– У него не будет выбора! Его никто не спросит! Закон есть закон.

Говорит Эдвард, а стыдно Каю. Насколько бы ни охладели их с Тамилом отношения, младший Поло бы не позволил себе говорить о нем в таком тоне.

– Не тебе говорить о законе, – Кай смотрит на Ану, надеясь, что слова не задели ее. Она сдержанно выставляет ладонь, и он выдыхает.

– Тринадцать лет назад Тамил месяц управлял Советом, когда Мэттью был не в строю. Предлагаю и сейчас на месяц поставить его на должность Верховного Элемента и посмотреть, что из этого выйдет. Как стажировка. Ты не против? – Аяна обращается к старшему коллеге. – Ты до сих пор это не прокомментировал.

Тамил задумчиво потирает бороду. Смотрит в стол. Кай прислушивается к отцу – он весь бурлит.

Вода испокон веков ущемлен тем, что люди выбрали Верховным Элементом не его, а ветреного и необязательного брата Воздуха. Не одно поколение Водных жило и живет с мыслью о высшей форме власти. Осознание, что время, когда положение дел пересматривается, настало, тешит эго Тамила, вознося его до небес.

– Полагаю, раз голосование касается непосредственно меня, я в нем не участвую?

Аяна и Ана одновременно поднимают руки. Эдвард не двигается.

– Вы пожалеете. Знали бы вы…

Корень врезается ему в рот, заставляя замолчать.

Три горящих взгляда обращены к Каю. Он немеет. Его голос решающий.

Он знает, что хочет сказать Эдвард. Не чурающийся мыслевмешательства Воздушный, скорее всего, даже больше осведомлен. Тамил закрыт и держит свои тайны в тяжелом сундуке, который заковал в цепи и спустил на самое дно Тихого моря. Он не отвечает на прямые вопросы сына, доводя до исступления и, возможно, подвергая всех еще большей опасности, чем неразумный Экхарт.

С другой стороны отец пугает его меньше. Отец адекватен. Отец контролирует стихию. Кай не доверяет ему до конца, но когда выбор стоит между открытым психопатом и крокодилом в костюме…

Он неуверенно поднимает руку. Трое против одного.

Девушки сдержанно хлопают. Эдвард хмыкает. Аяна смотрит на Тамила и кивает на пустующее место во главе стола. Под хохот душевнобольного, на которого крайне похож Экхарт, Водный перевозит кресло.

– Что ж, новый Верховный, у меня есть предложение, направленное на повышение эффективности Совета. Как насчет внести в закон пункт о том, что Элементам нельзя сношаться с родственниками других Элементов? Сам видишь, обиженные сестра и девушка в одном месте – это верная смерть.

Аяна снова сжимает кулак, запястья Эдварда уже серые. Ана с треском вспыхивает.

– Тамил, – она скрипит зубами, – как Верховный Элемент, разрешаешь ударить его?

Снова хохот. Им можно пытать вместо электрошокеров.

– Раньше ты не спрашивала разрешения.

Тамил осваивается на новом месте. Осматривается. Вспоминает прошлый раз, когда видел лица всех коллег с такого ракурса. И преисполняется.

– Ана, – глубокий тембр его голоса способен загипнотизировать, – как, ты выразилась, Верховный Элемент, я должен следить за порядком на собрании. Понимаю твои чувства, но прошу соблюдать приличия. К тому же мистер Флауверс все еще может нуждаться в твоем пламени. Не распыляй его почем зря на неблагодарных… личностей. Аяна, можешь освободить Эдварда. В браслетах он неопасен.

Ана жмурится, и пламя прячется. Аяна с хриплым выдохом разжимает кулак. Живые оковы распадаются на пыль.

– Прогнулись, – Эдвард потирает запястья, кладет руки перед собой и роняет голову. – Говоришь про приличия, а сам ради приличия даже не поломался.

– Не время размусоливать, Эдвард. Я просто выполняю свой долг. В твоем состоянии ты подвергаешь опасности Совет и весь Солено. И свою семью тоже. Посети психотерапевта.

Тамил выжидает короткую паузу, за которую бывший Верховный Элемент успевает несколько раз измениться в лице, примерив маски враждебности, обиды, стыда и обреченности.

– Что касается твоего предложения, то я не вижу необходимости. Случай Вали Флауверса, надеюсь, дамы не оскорблены формулировкой, не думаю, что будет распространен. Но он крайне показателен – ни один Восковой не рискнет отныне покушаться на кровных родственников Элементов.

С первых минут на новом месте Тамил демонстрирует ясность ума. Кай немного расслабляется, но недостаточно, чтобы прекратить отбивать ритм уже уставшими от этого действия пятками.

– У тебя есть варианты ответа Далям за содеянное? – Аяне не терпится вернуться к подзабытой теме обсуждения. – Как вариант, Ана может спалить их, а я сравняю с землей.

Земная коварно усмехается. Огненная молчит. Не сводит сосредоточенный и выжидающий взгляд с Водного.

– Неплохо, но радикально. Оставим на запасной, – Тамил кладет руки на стол. – Еще одной аудиенции не избежать. Но предлагаю не выбирать нейтральную территорию местом ее проведения.

Эдвард сопровождает дальнейшую речь Тамила ругательствами и обвинениями всех присутствующих в саботаже и грозит, что все пожалеют о решении разложить карты именно так, а не иначе.

Солнце выглядывает из-за туч. Лучи подсвечивают коренастую фигуру новоиспеченного Верховного, обозначают углубляющиеся морщины и выделяют седые волоски на голове и в густой бороде.

Ему почти пятьдесят. Элементарно он слабее коллег, но новые возможности, которые открыло ему безумство Эдварда, словно скидывают ему добрый десяток лет. Карие глаза бликуют синим – как в двадцать пять, когда он нащупал и принял полновесную мощь своей стихии.