Опасный. Безжалостный. Мой

Глава 4

Я поворачиваюсь к Роману. Он стоит, скрестив руки, и электрический свет вычерчивает резкие линии его профиля. Темные, почти черные волосы коротко стрижены, на скулах проступают желваки. На вид лет тридцать, может, чуть меньше. Взгляд у него такой, будто он уже видел конец света и остался не впечатлен.

Мужчина достает из кармана идеально скроенных брюк маленький флакон и с резким шипением прыскает себе на ладони. Антисептик. Запах спирта бьет в нос, стерильный и едкий. Он тщательно растирает жидкость по коже, между пальцами, под ногтями. Словно смывает невидимую грязь.

- Ты это сейчас что? После того, как ко мне прикоснулся, решил… очиститься?

Он даже не смотрит в мою сторону. Просто продолжает методично втирать средство в кожу, пока оно полностью не испаряется.

- Именно.

- По-твоему, я настолько грязная?

Молчание. Оно гуще и тяжелее любого ответа. Роман наконец поворачивает голову, и его глаза - два осколка темного льда, скользят по мне. По моим голым плечам, по тонкой ткани шелковой сорочки, которая едва прикрывает колени.

- Когда принесут одежду? - обхватываю плечи руками, пытаясь согреться, но дрожь не унимается.

- Успокойся и жди, - мужчина бросает так, словно я надоедливая муха, жужжащая над ухом.

Роман разворачивается и направляется к двери. Его шаги четкие, уверенные, без малейшего колебания. Дверь бесшумно открывается и так же бесшумно закрывается за его спиной. Щелчок замка звучит как выстрел. Меня что, заперли? Да я и не собиралась бежать в одной ночной рубашке. Чтобы убедиться в догадке, подхожу к двери и пытаюсь открыть. Дверь не поддаётся.

Я одна в этой стерильной, безликой комнате. Воздух все еще пахнет спиртом и его дорогим парфюмом. Я смотрю на закрытую дверь, на то место, где он только что стоял.

- Придурок, — выдыхаю я в пустоту.

Примерно через полчаса дверь открывается. На пороге стоит Дмитрий, в руке бумажный пакет.

- Нана, переоденьтесь и выходите.

В пакете оказываются вещи. Брюки из плотной, струящейся ткани, на вид стоят как моя месячная аренда. Кашемировый свитер цвета топлёного молока, нежный и воздушный. Пальто - бежевое, классическое, и кожаные сапожки.

Натягиваю брюки, свитер. Провожу пальцами по волосам, пытаясь их хоть как-то уложить. Взгляд цепляется за отражение в зеркале. Бледное лицо, почти прозрачное. На скуле алеет свежая ссадина. И волосы. Огненно-рыжие, почти кричащие. Я выбрала этот цвет вчера, в маленькой ванной своей съемной квартиры, когда мир казался особенно серым. Мой настоящий цвет волос - светлый. А эти яркие пряди - моя жалкая попытка раскрасить жизнь, добавить в нее хоть каплю огня, раз уж внутри все выгорело дотла.

Я выхожу из спальни и попадаю в гостиную. Пространство огромное, залитое холодным светом. Минимализм, стекло, металл, приглушенные тона. Здесь явно поработал дорогой дизайнер.

Дмитрий жестом указывает на диван. Я сажусь на самый краешек, как можно дальше от Романа, инстинктивно вжимаясь в мягкую обивку. Перед нами низкий кофейный столик из темного дерева. На его глянцевой поверхности лежат несколько листов бумаги и ручка.

- Подпиши, - мужчина говорит жестко, без предисловий. - Если решишь болтать, заплатишь неустойку. Миллион рублей.

- Миллион? - глаза сами собой округляются. В горле застревает целый ворох ругательств, едких и злых. Я сглатываю их, чувствуя, как они царапают пищевод.

Беру ручку. Пальцы слегка дрожат, но я заставляю их подчиниться. Подпись выходит корявой, злой, рваной. Я ставлю ее на всех экземплярах и с силой отталкиваю бумаги от себя. Резко встаю.

Хочется бежать отсюда, от его ледяного взгляда, от этой выхолощенной роскоши.

- Где мой телефон? - оглядываюсь.

Помощник Дмитрий, не меняя позы, протягивает его мне. Мой телефон лежит на его широкой ладони.

- Счастливо оставаться, - хватаю телефон, разворачиваюсь и иду к входной двери, чеканя шаг по безупречному паркету. Спиной чувствую взгляд Романа. Тяжелый, изучающий.

- Мой помощник отвезет тебя, - доносится мне в спину.

- Ой, да не утруждайся! - ядовитая любезность срывается с моего языка сама собой.

Рывком открываю тяжелую дверь и вываливаюсь из квартиры. За спиной щелкает замок. Я прислоняюсь лбом к холодной стене, пытаясь отдышаться.

Больше мы не увидимся с этим чудовищем. Никогда.

Вылетев на улицу, я жадно глотаю холодный ноябрьский воздух. Определяю своё местоположение и вызываю такси. Хочется поскорее оказаться дома.

Вскоре я открываю старенькую дверь своей съёмной квартиры. Облегченно выдыхаю, стягиваю с себя одежду. Бросаю её на стул. Иду в ванную. Струйки воды с шипением наполняют старую чугунную ванну, и пар, пахнущий лавандовой солью, окутывает меня, словно мягкое одеяло. Я погружаюсь в горячую воду, и тело отзывается на это блаженство тихой, ноющей болью. Каждый мускул, напряженный до предела за этот бесконечный день, наконец-то расслабляется. Закрываю глаза.

Перед внутренним взором всё ещё мелькает этот жестокий мужчина. Сегодня я дам себе отдохнуть, а завтра приступлю к поиску работы.

Денег на операцию бабушке уже хватает. Эта операция подарит ей еще несколько лет жизни, несколько лет её тёплых, пахнущих пирогами объятий. Я пересчитала всё до копейки. Хватает. Впритык, но хватает. А вот мне… мне на жизнь не остается. Ничего. Я справлюсь. Бабушка важнее. Она единственный родной человек, который у меня остался. И пока горит её свет, я найду дорогу. Я выплыву.

Глава 5

Смотрю на себя в зеркало в тускло освещенной раздевалке. Сегодня мои волосы цвета ядовитой фуксии, чересчур яркий макияж и слишком короткая юбка, обтягивающая бедра так, что становится трудно дышать. Ткань едва прикрывает то, что положено скрывать, и я нервно одергиваю подол. Бесполезно.

- Терпи, Нана, - шепчу я своему отражению. - Это всего на пару ночей.

Пара ночей, которые принесут деньги. Деньги, которые нужны так отчаянно, что воздух в легких заканчивается при одной мысли о счетах. Бабушкина операция прошла успешно, но восстановление… Восстановление стоит целое состояние. И когда Кристинка, порхающая по жизни легкомысленным мотыльком, предложила это место, я, сцепив зубы, согласилась. Элитный клуб. Место, где деньги льются рекой, а чаевые за одну ночь могут покрыть месячную аренду.

- Готовы, куколки? - в дверях возникает лоснящаяся физиономия начальника, и его масляный взгляд скользит по моим ногам, задерживаясь на голых коленях. - Сегодня твоя комната двести восьмая, Нана. Ты уж постарайся. Клиенты важные.

Я молча киваю, стараясь не дышать его приторным парфюмом. Он подталкивает ко мне тележку, уставленную бутылками с янтарными и прозрачными жидкостями. Хрустальные бокалы на ней тихонько звенят, словно предупреждая об опасности.

- И еще, - добавляет он, понизив голос до заговорщицкого шепота. - В двести девятую ни ногой. Сегодня там Берестов. Этот кровожадный дьявол ломает жизни одним щелчком пальцев. Рядом с ним лучше не дышать. Если его побеспокоишь, — начальник делает многозначительную паузу, — вряд ли выйдешь отсюда живой. Поняла?

Я снова киваю, чувствуя, как немеют пальцы, вцепившиеся в ручку тележки.

Коридор тонет в багровом полумраке, а гулкая музыка из основного зала проникает даже сквозь толстые стены. Качу свою звенящую повозку мимо двери с табличкой «209». Смотрю в окошко. Сердце пропускает удар, а потом заходится в бешеном, рваном ритме.

В кресле сидит мужчина. Это он. Роман. Точно дьявол. Буду держаться от него так далеко, как только возможно. Я торопливо отворачиваюсь и ныряю в спасительную дверь с номером «208».

Внутри облако сигарного дыма и трое мужчин. Они развалились на кожаных диванах, и их оценивающие взгляды впиваются в меня, словно булавки. Я заставляю себя улыбнуться, но губы кажутся деревянными.

- Виски, красавица. И побыстрее, - бросает один из них, самый крупный, с бычьей шеей и маленькими глазками, утопающими в жировых складках.

Я подкатываю тележку, и мои руки слегка дрожат, когда я беру тяжелую хрустальную бутылку. Лед звякает о стекло, я разливаю янтарную жидкость по бокалам. Стараюсь двигаться плавно, грациозно, как учила Кристинка.

- Ты продаешь не напитки, а фантазию, - говорила она. Моя фантазия сейчас это выжить в этой комнате и уйти с деньгами.

Наклоняясь, чтобы поставить бокал на столик, я чувствую, как чужие пальцы скользят по моей талии. Я резко выпрямляюсь, отшатнувшись. Мужчина, тот, что помоложе, с самодовольной ухмылкой, не убирает руку.

- Какие мы дикие, - тянет он, и его друзья гогочут.

Я игнорирую его, переходя к следующему. Но это только начало. Каждый раз, когда я оказываюсь рядом, чья-то рука «случайно» касается моего бедра, плеча, пытается ухватить за талию. Я уворачиваюсь, отступаю, сохраняя на лице застывшую, вежливую маску. Внутри все сжимается от омерзения.

«Терпи, Нана, терпи. Заработаешь на пропитание и лекарства, и не придется сюда больше приходить»

Эта мысль, как мантра, стучит в висках, перекрывая сальные шуточки и липкие взгляды. Внезапно тот самый крупный, с бычьей шеей, хватает меня за запястье. Резкий рывок, и я, потеряв равновесие, с коротким вскриком падаю ему на колени. Ткань юбки задирается до неприличия высоко. Тошнота желчью подкатывает к горлу. От него несет дорогим алкоголем, потом и чем-то еще, животным, отвратительным.

- Выпей со мной, красавица, - рычит он мне в ухо, его дыхание обжигает кожу. - Зачем ломаешься? Цену себе набиваешь?

Я отчаянно вырываюсь, упираясь руками в его широченную грудь, но он лишь сильнее сжимает меня, сминая в своих объятиях. Другие двое смотрят на это представление с ленивым интересом, смеются.

- Отпустите меня! - голос срывается.

- Сначала выпьешь, - он подносит к моим губам бокал с какой‑то мутной жидкостью, пахнущей слишком сладко. Я отворачиваюсь, но его пальцы сжимают мою челюсть, заставляя открыть рот. Горло обжигает, когда жидкость проливается внутрь, и я закашливаюсь, чувствуя, как по телу расползается липкое тепло. Смех за спиной становится громче.

Бокал разбивается о пол, и этот звон будто возвращает мне способность двигаться. Резкий рывок и я выскальзываю из его рук, почти падаю, но успеваю ухватиться за край стола. Сердце бешено колотится.

- Стоять! - орёт он, поднимаясь, но я уже бегу.

Коридор встречает меня холодом и гулом музыки. Каблуки стучат по полу, дыхание сбивается, перед глазами всё плывёт. Мир будто наклоняется, стены дрожат. Что‑то не так. Мне так жарко. Он что‑то подсыпал.

- Убегать вздумала? – мужчина практически догоняет меня.

Пульс запредельный, ноги подкашиваются, будто я бегу по воде. Коридор тянется бесконечно, красные лампы мигают, превращая всё вокруг в кошмарный калейдоскоп. Я хватаюсь за стену, но пальцы не слушаются, скользят по холодному металлу.

- Подразнила и бросила? - он уже рядом, дыхание горячее, липкое, как сама ночь. - Я тебе покажу, как ломаться!

Я не думаю. Просто разворачиваюсь и со всей силы пинаю его ногой. Каблук врезается в его колено, он рычит, но не падает. Я отшатываюсь. Голова кружится, мир расплывается. Бегу.

Натыкаюсь на чьё‑то тело. Твердое, неподвижное, как стена. От удара отшатываюсь, но сильные руки ловят меня прежде, чем я падаю.

Запах. Этот запах я узнаю мгновенно. Поднимаю глаза и вижу его. Романа.

- Помоги мне, - шепчу я, едва шевеля губами. Голос чужой, хриплый.

Он не двигается. Только угол его рта чуть дергается, будто от усмешки.

- Уверена, что справишься с последствиями?

- Просто помоги, - я хватаюсь за его рукав, пальцы дрожат. - Плевать на последствия.

Мужчина смотрит на меня еще секунду, затем молча закидывает меня на плечо, легко, будто я ничего не вешу. Мир качается, свет гаснет, и только его шаги звучат ровно, уверенно. Сквозь туман я чувствую тепло его руки на своей спине, странно спокойное, почти нежное. Это была последняя мысль перед тем, как провалиться в темноту.

Глава 6

Голова раскалывается, будто внутри кто-то включил перфоратор. Веки свинцовые, и я с трудом разлепляю их, пытаясь сфокусировать взгляд. Мягкая кожа, приглушенный свет уличных фонарей, скользящий по окну, и мерное покачивание. Я на заднем сиденье машины.

Туман в сознании постепенно рассеивается, уступая место другому, куда более сильному ощущению. По телу разливается тягучая, мучительная истома. Жар, который зарождается где-то внизу живота и волнами расходится до самых кончиков пальцев. Это невыносимое томление, животное, первобытное, заставляющее кожу гореть, а дыхание сбиваться.

Рядом со мной сидит мужчина. Резкая линия подбородка, темные волосы, падающие на лоб. Он не смотрит на меня, его взгляд устремлен вперед, на мелькающие огни ночного города. Но я ощущаю его всем своим существом. Его присутствие заполняет все пространство, вытесняя воздух. А его запах… О, боги. У меня сносит крышу. Этот аромат проникает под кожу, заставляет кровь бежать быстрее, превращая томление в откровенное, болезненное желание.

Разум кричит: «Опасно!», но тело его уже не слушает. Оно живет своей жизнью, подчиняясь инстинктам. Моя рука, словно сама по себе, медленно поднимается и тянется к нему. Я хочу коснуться его плеча, обтянутого дорогой тканью пиджака, почувствовать под пальцами твердость мышц, убедиться, что он реален.

Внезапно его рука молниеносно перехватывает мое запястье. Пальцы сжимаются крепко, но не больно, властно. Он поворачивает голову, и я тону в его темных, почти черных глазах. В них нет ни капли тепла, только холодный, обжигающий лед.

- Держи себя в руках, Нана, - его голос низкий, с хрипотцой, от которой по спине бегут мурашки. - Я не тот мужчина, к которому можно прикасаться, когда вздумается.

Это же Роман. По телу проносится дрожь. Опасный. Властный. Тот, от кого нужно держаться подальше. Но сейчас мне так жарко, так невыносимо, что все предупреждения кажутся пустым звуком. Нет сил терпеть. Разум отключился окончательно, уступив место чистому, незамутненному желанию.

Одним резким, текучим движением я подаюсь вперед, высвобождаю свою руку из его хватки и оказываюсь у него на коленях, верхом. Его тело напрягается подо мной, становится каменным. Я чувствую каждый его мускул. Смотрю ему прямо в глаза, видя, как в их глубине вспыхивает темный огонь.

Мои пальцы скользят по его груди, расстегивая верхнюю пуговицу на его белоснежной рубашке. Ткань дорогая, гладкая, и под ней сталь. Я чувствую, как бешено колотится его сердце. Или это мое?

Наклоняюсь ниже, вдыхая его запах полной грудью, почти теряя сознание от этого головокружительного коктейля. Мои губы находят его шею, там, где пульсирует жилка. Я касаюсь ее кончиком языка, пробуя его кожу на вкус. Соленая, горячая. Провожу влажную дорожку до самого уха, легко прикусывая мочку. Он сдавленно выдыхает сквозь стиснутые зубы, и этот звук для меня слаще любой музыки.

- Сумасшедшая, - рычит он, и вибрация его голоса проходит сквозь меня, заставляя все внутри трепетать.

Его руки жестко хватают мои, которые уже нагло шарят по его груди, пытаясь пробраться под рубашку, к раскаленной коже. Он с силой отрывает их от себя и одним резким, легким движением возвращает меня на место.

Я разочарованно всхлипываю. Звук получается жалким, словно у ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Тело ломит от неудовлетворенного желания, от резкого обрыва этого пьянящего контакта. Холодно. Сразу стало невыносимо холодно, хотя в машине по-прежнему тепло.

- Врач уже на месте, - голос с водительского сидения привлекает моё внимание.

- Красавчик, - подаюсь вперёд к водителю. – А ты не хочешь развлечься со мной?

В ответ раздаётся кашлянье.

Роман резко поворачивается ко мне. Его взгляд темный, яростный, прожигающий насквозь. Он наклоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Мне кажется, еще миллиметр, и он меня поцелует. Грубо, жадно, так, как я сейчас хочу.

- Успокойся сейчас же, - Роман рычит мне на ухо. – Иначе пожалеешь.

Его голос звучит уж слишком угрожающе. Откидываюсь на сидение и умираю. Мне очень плохо. Могу только извиваться и стонать. Так жарко и холодно одновременно.

Машина замирает так внезапно, что мое тело по инерции дергается вперед. Сильная рука удерживает меня на месте. Дверь с моей стороны распахивается. Холодный ночной воздух на мгновение приводит в чувство, но тут же отступает под натиском его жара. Роман не говорит ни слова. Просто наклоняется, его силуэт полностью заслоняет тусклый свет уличного фонаря. Его рука обвивает мою талию, выдергивая меня из машины так, словно я тряпичная кукла.

Земля уходит из-под ног. Или я просто не успеваю ее коснуться. Его вторая рука подхватывает меня под коленями, и вот я уже на его руках, прижатая к широкой, твердой груди. Мои руки сами собой, инстинктивно, находят дорогу к его шее и крепко сцепляются в замок. Я утыкаюсь носом в изгиб его плеча, вдыхая до боли знакомый, терпкий аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи и едва уловимой ноткой сигаретного дыма.

Его шаги быстрые, уверенные, яростные. Он несет меня, и я чувствую, как напрягаются мышцы его спины при каждом движении. Я слышу, как тяжело и прерывисто он дышит. Он зол. В бешенстве. И эта его ярость сейчас почему-то не пугает, а, наоборот, приносит странное, извращенное успокоение. Она означает, что ему не все равно.

Щелчок замка, скрип двери. Мы снова в его квартире. В его логове. Воздух здесь пропитан им. Он не останавливается в прихожей, проносит меня через гостиную, и я мельком вижу на диване незнакомого мужчину в очках, который тут же поднимается нам навстречу. Но Роман не обращает на него внимания.

Дверь в спальню распахивается от сильного толчка. Еще пара шагов и Роман швыряет меня на огромную кровать. Я падаю на мягкое покрывало, которое кажется облаком, готовым поглотить меня целиком. Я хочу что-то сказать, извиниться, объяснить, но язык не слушается. В горле стоит ком, а в глазах горячие, злые слезы.

Роман выпрямляется, нависая надо мной, как грозовая туча. Его лицо маска из мрамора, но в глубине темных глаз бушует пожар. Он смотрит на меня так, будто хочет испепелить. Или впечатать в эту кровать навсегда. Его пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют. Мне кажется, я слышу, как скрипят его зубы.

В спальню входит тот самый мужчина в очках. Теперь я вижу, что на нем строгий костюм, а в руках небольшой медицинский саквояж. Врач.

Роман стоит у стены, скрестив руки на груди, и его взгляд, тяжелый, как расплавленный свинец, не отрывается от меня. Он сверлит, прожигает, будто требует ответа на незаданные вопросы.

Врач присаживается на край кровати. Его прикосновения прохладные, профессиональные. Он берет мою руку, нащупывает пульс. Задает какие-то вопросы, но я отвечаю невпопад, слова путаются, мысли разбегаются. Мое внимание целиком приковано к темной фигуре у стены. К его ярости, которая ощущается почти физически, наполняя комнату густым, наэлектризованным озоном.

- Давление низкое, пульс частый. Обезвоживание и, похоже она что-то приняла. Поставим капельницу, это быстро приведет ее в норму, - констатирует врач, доставая из саквояжа все необходимое.

Я чувствую легкий, холодный укол в вену на сгибе локтя. Врач закрепляет иглу пластырем.

- Поспит и все пройдет, - говорит врач, поднимаясь. Он обращается к Роману, но тот не реагирует. - Я оставлю успокоительное на тумбочке. На всякий случай. Позвоните, если что-то изменится.

Мужчина уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Мы остаемся одни. Тишина давит, звенит в ушах. Я смотрю на него, а он на меня. И в этом молчании крика больше, чем в любом скандале.

Наконец он двигается. Подходит к кровати, но не садится. Роман опускается на одно колено, оказываясь на одном уровне со мной. Его рука тянется к моему лицу, и я инстинктивно вздрагиваю. Но он лишь убирает с моей щеки прилипшую прядь волос. Его пальцы обжигают кожу, даже сквозь подступающее лекарственное оцепенение.

Глава 7

Его лицо так близко, что я могу рассмотреть каждую ресничку, каждую золотистую искорку в его потемневших, почти черных глазах. Но в них нет ни тепла, ни нежности. Только ледяная, первобытная ярость.

Его пальцы медленно, почти ласково, скользят от моей щеки вниз, по линии челюсти, к шее. Секундное, обманчивое прикосновение, а потом… хватка. Сильная, безжалостная. Воздух застревает в легких. Мир сужается до его лица, до ощущения его пальцев на моем горле. Это унизительная демонстрация власти? Внутри все сжимается в тугой, панический узел. Сердце стучит, а в ушах шумит. Я чувствую себя пойманной, беспомощной и, что хуже всего, унизительно слабой под его взглядом.

- Тебе так сильно нужны деньги, что ты решила торговать собой? Грязная…!

Его рука резко исчезает. Я хватаю ртом воздух, сгибаясь в приступе сухого, рвущего горло кашля. Сквозь пелену слез я вижу, как он снова достает из кармана маленький флакон, брызгает на руки антисептик и методично растирает его между ладонями.