- -
- 100%
- +
- Этак и по голове пройдёшь, - сварливый голос заставил Арлину остановиться и посмотреть под ноги.
Приподняв измазанный в чёрной жижи подол платья, девушка обнаружила, что её правый башмак каблуком вдавил в землю дешёвую, с отколотым краем, глиняную миску, разбросав при этом в разные стороны все находившиеся в ней монеты. Уродливый старик, один глаз которого уже давно не видел, а во втором зрачок был вместо чёрного тёмно-серым, ползал на коленях, царапая проступающую сквозь драные штаны кожу в кровь, причитал и собирал накопленное за день «богатство». К нему подбежали мальчишки и принялись помогать подбирать монеты, не забывая при этом и про свои полупустые карманы.
Арлина аккуратно выдернула каблук из вязкой земли и проверила, не сломался ли он. Каблук был в порядке, чего нельзя было сказать о миске - та раскололась на две половинки.
Равнодушно пожав плечами, Арлина отступила в сторону, подошла к салону и дёрнула на себя входную дверь. Колокольчик приветственно зачирикал.
- Леди де Врисс!
Алые губы мадам Шеврон расплылись в деланной улыбке. Мадам уже давно поняла, что пара-тройка нужных слов, которые так хотят услышать дамы, принесут ей гарантированную клиентку и гарантированный заказ. В случае с Арлиной таким словом было «леди».
- Серебряную нить по подолу мы пустили, на перчатках белую гвоздику вышили. Помощница заканчивает украшать туфли жемчугом, к завтрашнему утру должна управиться. Платье примерить изволите?
- Как вы это выносите? - возмущённо вымолвила девушка, отодвигая кружевную занавеску и смотря в окно. - Эти нищие просто всю площадь заполонили: ни пройти, ни проехать. Надо бы пожаловаться городовому.
- И не говорите, - вздохнула портниха, затем дождалась, когда клиентка облачится в роскошный наряд и начала крепить булавками пояс к воздушной ткани. - Босяки половину клиенток мне распугали. Ваша свадьба с принцем состоится совсем скоро, гостей приглашено несметное количество. Всем дамам нужны платья. Молодым девушкам, которым предстоит выйти в свет первый раз, рекомендуют меня и моих работниц, а девицы к дверям салона подойти боятся. И бегут к другим модисткам. А у тех что? Шов разойдётся после первого же бас-данса. А у меня всегда ниточка к ниточке, стежок к стежку.
Мадам Шеврон заботливо погладила лёгкий, словно облако, шёлк.
- Превосходно. - Арлина покрутилась перед огромным вытянутым зеркалом, которое держали сразу две помощницы портнихи. - Не слишком ли много амариллисов? - спросила девушка, разглядывая подол, расшитый крупными белыми цветами.
- Ровно столько, сколько и положено невесте, - со знанием дела улыбнулась мадам Шеврон. - Уж я знаю, доверьтесь.
- Тогда, может, в талии ещё утянуть?
Мадам Шеврон оценивающе оглядела Арлину и задумалась.
Опытная швея, мадам всегда чётко чувствовала настроение клиенток. Вот этой, рыжей и веснушчатой, с зелёной змейкой из самоцветов в волосах нравятся меха. Значит, будет ей муфта из серебристого меха куницы с чернёными застежками. Другая стесняется своего роста. Тогда талию на платье поднимем повыше, пусть со стороны кажется, что ноги чуть ли не от груди растут.
Но, что не устраивало Арлину, мадам Шеврон никак не могла понять. Всё было при девушке - чего ещё желать? Можно, конечно, добавить шика и пустить по низу рядом с серебряной нитью золотую, но к чему украшать и без того прекрасное? Однако Арлина была недовольна, и мадам Шеврон это видела невооруженным глазом, то есть без очков и без напёрстка на пальце. Иначе, почему на переносице вдруг возникла столь странная складка?
- С платьем всё в порядке, - выдохнула, наконец, Арлина, - это просто волнение.
- Как я вас понимаю, - мадам Шеврон молитвенно сложила руки на груди. - Выпейте отвару из листа кочехвоста. Вмиг успокоит.
Прохладный, сладковатый на вкус напиток и вправду развеял тревогу. Морщинка разгладилась, лицо засияло прежней девичьей свежестью, и Арлина задорно рассмеялась.
- Теперь не двигайтесь, я доделаю намётку.
Тыкая швейными булавками с обеих сторон, мадам Шеврон не сразу расслышала, как Арлина разомкнула губы и прошептала, будто уговаривая и успокаивая саму себя:
- Это просто волнение. Не больше и не меньше... Сны на черепашью луну вещими никогда не бывают.
- Не бывают, - ухватив последние слова, поддакнула портниха. - Мне вот снился высокий усатый военный в прошлую черепаху, и где он? Хоть бы косолапый или кривой какой забежал - ни одного нет. Зато уродливых стариков и чахоточных попрошаек у дверей хватает.
Мадам Шеврон кивнула в сторону окна, за которым поднялся шум. Одному из мальчишек кроме монеты перепал горячий блин, и другие босоногие накинулись на него, словно чайки на выброшенного на берег малька.
- Значит, не сбудется, - расслабленно выдохнула Арлина, и пара булавок тут же вынырнули из скользкой ткани и зазвенели на полу.
Мадам Шеврон охнула, ещё раз велела не шевелиться и принялась скреплять боковины платья заново.
- И что снилось? - промычала портниха, зажав между губ две иголки.
- Какой-то пустой бред, - пожала плечами Арлина, на что портниха не преминула цыкнуть.
- Коль бред да на черепаху, однозначно из головы выбросьте. Не сбываются сны на черепаху-то. Вот на трёхголовую гидру другое дело!
- А если снился и на черепаху, и на гидру?
Мадам Шеврон задумалась.
- Тогда осторожней надо. Мало ли, что у гидры на уме.
- Самое ужасное, что в том сне ничего не понятно. Я стою рядом с человеком, лица которого не вижу. Я не знаю, кто он, но чувствую, что сильно люблю его. Так сильно, что жизни без него на чаю. Он умирает на моих глазах, а я ничего не могу сделать, никак не могу помочь ему. И от этого мне больно и горько, и сердце разрывается на части...
- Вы видите, как умирает принц Мартан? - изумилась портниха.
- Лица не разобрать, но, конечно же, это Мартан! Кого ещё я могу так любить?
- И сон заканчивается смертью?
- Да, и я сразу просыпаюсь вся в холодном поту.
- Ни разу ничего подобного не снилось.
- И я совсем не знаю, что мне делать и куда бежать. Рассказать отцу и Мартану - засмеют. Со служанками - так те только вздыхать умеют, а дельного совета от них не услышишь. Все талдычат одно, словно сговорились: волнение, волнение и ещё раз волнение.
- Да и я так думаю, - вставила мадам Шеврон и вдруг резко вскинула голову. - Ну что там опять?
Швея выплюнула иголки на ладонь, недовольно поджала губы, подошла к окну и высунулась на улицу. Грозя кулаком, она гневно закричала:
- Я вот покажу тебе, негодник, как ленты с моей вывески соскребать! А ну, брысь!
Конопатый мальчуган в серой рубашонке и пыльных штанах рванул подальше от дверей салона. За ним змеёй волочилась содранная шёлковая лента лилового цвета стоимостью этак пол медяка.
Боясь, что резвая и выносливая мадам Шеврон догонит и даст тумаков, мальчишка бежал, не разбирая дороги, и при первой же возможности врезался в долговязого циркача на ходулях. Выбив деревянные палки из-под ног ловкача, мальчишка головой ушибся об одну из них. Вторая же отлетела в сторону и со всей силы зарядила в карету, в аккурат в то самое место на дверце, где только вчера закончили выводить инициалы Арлины де Врисс. Не выдержав удара, жирный слой позолоты дал трещину и начал осыпаться. Попрошайки, воодушевленные золотым дождём, ринулись, ругаясь и толкаясь, к карете набивать карманы драгоценной крошкой. Началась давка.
- Немедленно прекратите! - завизжала Арлина, стоило ей увидеть, что творится вокруг кареты.
Забыв про несметное количество булавок, заколотых по всему платью, Арлина бросилась на улицу, в самое сердце одичалой толпы, сметая всё на своём пути. Греющиеся на солнце ленивые жуки, юркие ящерицы, листья и ветки - всё летело в разные стороны из-под башмаков девушки, решительно настроенной, разгневанной и возмущённой.
Наскочив на серый камень, остриём выступивший из развороченной земли, невысокий каблук неуверенно скользнул по гладкой поверхности и... отвалился. Прямо как зуб у шестилетнего племянника Арлины, когда тот сунул в рот затвердевший пряник. Говорили же, сперва стоит в молоке размочить. Так нет, жадность взяла верх. Жёлтый, как прогорклое сливочное масло, зуб выскочил изо рта вместе с пряником и смешался с песком и пожухлой травой. Так и каблук.
Беспорядочно размахивая руками, Арлина несколько раз поймала воздух, но не удержалась и повалилась вперёд, цепляясь за всё, что по той или иной случайности оказалось рядом. Меж пальцев проскочили шероховатые кружева, вырванные вместе с парчовой лентой, гладкие жемчужины, горсть хрустальных бусин, нитки, клочья, грубая холщовая ткань, комья земли, трава и даже чьи-то засаленые волосы. Коротенькие булавки выпрыгнули из положенных им мест - платье мигом разошлось по швам, радуя вмиг упорхнувших подальше от кареты мальчишек пикантными подробностями: корсет, оказывается, был не белого, а молочного цвета, а на одной из штанин панталон лопнула резинка - та самая, что должна была изящно подхватывать полупрозрачную ткань чуть выше колена.
Выплюнув изо рта пучок смешанной с песком травы, Арлина приподнялась на руках и села. С тёмного локона на плечо спустился маленький паучок и в панике забегал из стороны в сторону, пока его не стряхнули грязной, в ссадинах, рукой.
Всё было испорчено. Башмаки, за которые отец отдал три рулона тяжёлого бирюзового панбархата, валялись один в одной стороне, второй - в другой. Оба пыльные, поцарапанные, поломанные и более не годные. В волосах застряла земля, и запахи шли такие, что Арлине было страшно представить, во что же такое она в действительности вляпалась. На правой щеке синяк и царапины - это Арлина хорошо приложилась о что-то деревянное. О ветку что ли? И, наконец, платье... На него лучше было не смотреть. Испачканное, рваное, оно напоминало лохмотья, но никак не бальный наряд. Арлина не удержалась и всхлипнула.
- Вот, прикройся, - услышала она каркающий голос прямо над ухом, обернулась и вздрогнула.
То был голос того самого омерзительного старика, чью миску она несколькими минутами ранее решительно раздавила каблуком. И это об его палку она ободрала кожу на лице и локтях. И именно он сейчас протягивал ей свой старый тёмно-серый плащ из грубой ткани, весь поеденный молью. Тряхнёшь - и рассыпется на части.
- Убирайся, - брезгливо ответила Арлина и отвернулась, чтобы не видеть всего уродства, которое ранее пряталась под плащом, а теперь вышло наружу.
- Да мне-то уже не страшно. На мои волдыри мало кто позариться, а твои панталоны весь город будет обсуждать. Хоть платье одерни, коль нос воротишь помощь принять.
И, желая Арлине лишь добра, старикашка не мешкая дёрнул за хрупкую ткань. В ответ та затрещала ещё сильнее.
- Пошёл отсюда, - змеёй зашипела Арлина на старика и замахнулась, чтобы его ударить, но старик ловко увернулся, и кулак девушки пришёлся прямо в колено кучера, подоспевшего, чтобы помочь. Взвыли оба, но кучер тут же принялся рассыпаться в неуклюжих извинениях, а Арлина - дуть на опухшие и покрасневшие пальцы.
Ещё минута - и вокруг Арлины кого только не было: и охавшая мадам Шеврон, чуть ли не рыдающая при виде порванного платья, но в душе ликующая, что придётся шить новое и, что немаловажно и крайне прибыльно, в кратчайшие сроки; и цветочница, выскочившая на шум из своей лавки; и мясник, отложивший парное мясо в сторону, к которому тут же слетелись мухи; и даже черноволосая цыганка, толкавшаяся всё это время в сторонке. Подняв испачканные в пыли и более непригодные для носки башмаки, цыганка подошла к спешно забиравшейся внутрь кареты Арлине и нараспев протянула:
- Дай монетку, красавица, - башмаки верну. Хороши, чай, башмаки-то. А подлатаешь, так век носить будешь - не сносишь.
- Сдались они мне, - фыркнула Арлина, потирая израненные руки. - Забери себе.
- Ах, спасибо, медовая ты моя, - кланялась в пояс цыганка. - Дай хоть отблагодарю тебя, чем смогу. Протяни ручку - о будущем расскажу.
Арлина недоверчиво покосилась, но руку протянула. Цыганка заводила по ладони пальцем с длинным нечищенным ногтем.
- Вижу дом о ста комнатах да богатство немалое. Фату белую да платье пышное.
От этих слов Арлина только ещё больше фыркнула - о её скорой свадьбе с принцем Озёрного края не знал только глухой. Но цыганка продолжала:
- А ещё вижу ночи бессонные, тревогу и слёзы твои. Сон кошмарный ты видишь который уж день, и суждено ему сбыться...
Цыганка не закончила - Арлина резко одернула руку и испуганно посмотрела на черноволосую ясновидящую.
- Ты врёшь, - прошептала побледневшая девушка. - Ты не можешь знать про сон.
- Дай закончу, - ласково продолжила цыганка, гипнотизируя взглядом Арлину, и та подчинилась. - Выйдешь ты замуж, и сбудется сон твой. Любимого вмиг потеряешь, утонешь навеки в горьких слезах и растворишься в одиночестве.
Не желая больше слушать, Арлина отняла руку и спрятала за спину. Её лицо было белее муки, из которой вернувшийся в лавку булочник собирался печь галеты.
- Хороша гадалка. Подслушала мой разговор у портнихи и хочешь ещё больше меня запугать. Да подавись ты этими башмаками! Трогай! - в сердцах крикнула Арлина кучеру, и тот занёс хлыст.
- Но смерть можно обмануть и любимого спасти, - цыганка говорила тихо, но Арлина слышала каждое слово. - Коль захочешь узнать, как, приходи. Найти меня легко: спроси Лачтну у любого прохожего, и каждый пальцем укажет.
- Трогай! - ещё громче закричала Арлина, оттолкнула цыганку, захлопнула дверцу кареты и откинулась на мягкую спинку сидения. Закрыла глаза и задумалась. Карета тронулась.
Глава 3. Защищайтесь, милорд!
- Вы слышите меня или пуговицу разглядываете?
- Я её, кажется, потерял.
- Защищайтесь, милорд, не то к дырке на манжете прибавится ещё и дыра в сердце.
Лансель выставил шпагу вперёд, целясь в грудь Мартана. Слуга с детских лет, товарищ по играм и тренировкам, тень своего господина и сын капитана королевской стражи, Ланс вместе со своей жизнью одновременно проживал и жизнь принца. Беспокоился и ликовал равно так же, как и сам Мартан, а порой и сильнее.
Погодки, Лансель и принц, с пелёнок были неразлучны. В первые годы король был против их дружбы - он считал, что друзья его сына должны иметь более высокопоставленных отцов, чем простой дозорный. Когда же новичок стал усиленно карабкаться по карьерной лестнице и дорос до командира, король смирился. Коль интересно Мартану с неотесанным болваном на палках драться, пусть тешится, а там, глядишь, и новые интересы появятся. Шли годы, интересы появились, но на их фоне дружба стала только крепче.
- En guarde, - скомандовал Лансель и отпрыгнул на исходное место, держа шпагу на изготовке.
Мартан отдёрнул дырявую манжету, по которой минутами ранее прошла колкая пика, ловко покрутил изящный эфес и ринулся в нападение. Холодная сталь скрестилась, и громкий щёлкающий лязг отозвался в каждом уголке тренировочного зала. Просторный и холодный, вытянутый, с двенадцатью мраморными колоннами, уходящими в потолок, он был украшен лепниной и расписан по мотивам древних легенд о рыцарях. Скрещенные шпаги, забрала и щиты бесстрастно взирали с высоты девяти ярдов на двух юношей, взмокших, но не желавших сдаваться и признавать победителем противника.
Удар. Другой. Мартан обогнул колонну и чуть не кольнул Ланселя в плечо. Тот вовремя увернулся, и шпага со свистом рассекла воздух.
- До сих пор надеешься меня обойти? - усмехнулся принц, ни секунды не давая передохнуть слуге и обрушивая на него удар за ударом.
- Я тренировался с лордом Клаффердом.
- Лорд Клафферд - старик, одна нога короче другой. Правая рука давно трясётся, а потому фехтует он только левой.
- И потрясающе фехтует, я вам скажу!
Лансель отскочил вправо, развернулся на пятке и локтем толкнул Мартана в бок. Принц пошатнулся, но устоял. Шпага острым концом проехала по деревянному полу и оставила на нём длинный след.
- Лорд Клафферд обучает защите, а стиль короля - нападение.
- Так нападайте же, милорд. Или защищайтесь.
Мартан был тут как тут. С ловкостью пантеры он выпрыгнул из-за колонны и пошёл в атаку. Правый, левый, удар с плеча - Лансель всё отражал грамотно и умело, не замечая, однако, что Мартан потихоньку, шаг за шагом, теснит его к стене. Небольшая передышка, и Ланс, смахнув пшеничную прядь с потного лба, облизнул сухие губы.
Принц был сильным противником. Шпагу он любил как самого себя, тренироваться мог сутками напролёт, как и играть в карты. Усталости не знал, но увлекался настолько, что переставал считать часы и забывал о делах государственной важности. Сколько раз король нетерпеливо топал ногой, ожидая младшего сына на приёме в честь спуска на воду нового корабля или именин какой-нибудь из напудренных герцогинь! Мартану до всего этого не было никакого дела. Шпаги звон и шелест карт он предпочитал чинным манерам и утомительным перечислениям титулов.
Ланс сжал тёплый эфес покрепче. Ладонь была уже вся мокрая и горячая, шея и спина - влажные. Тонкая серая туника вмиг впитала часть солёного липкого пота и зашлась расплывчатыми пятнами. Вытерев влагу с век и ямочки на подбородке, Лансель ждал.
Решающего раунда принц давать не спешил. Ходил львом в клетке, выискивая правильный момент и просчитывая необходимое количество ударов, после которых наступит окончательная победа. Его победа. Ничей другой уже много лет не было. Даже лорд Клафферд, его наставник и опытный фехтовальщик, давно числился вторым в списке. Ученик обошёл учителя три года назад и с тех пор к лидирующей строчке никого не подпускал.
Прищурившись, Мартан переложил шпагу из правой руки в левую.
«И что толку? Он обеими фехтует одинаково хорошо», - пронеслась мысль в голове Ланселя, лихорадочно вспоминающего все защитные трюки, которым лорд Клафферд обучал их обоих.
- Отец допрашивал тебя по возвращении из Картерплаатса? - Мартан, наконец, решился и ударил с такой силой, что по тонкой полоске стали пошла дрожь. - Что ты ответил?
- П-правду.
Лансель стиснул зубы и держался, не давал принцу сломать себя и загнать в угол.
- Какую, к болотным мухам, правду? - озлобился Мартан, плюнул, отвёл шпагу, но лишь для того, чтобы тут же разразиться новой дюжиной колющих брызг.
- Про Картерплаатс, про девок и про ночь в борделе.
Лансель уклонялся, отбивал удары, вертел шпагой, словно циркач - змеёй, но ни в какую не мог одолеть Мартана. Уклонившись в сторону, он задумал было проскочить мимо принца, что в корне могло бы изменить расстановку сил, но тут же был остановлен острой пикой. Прижавшись спиной к холодной стене, Ланс часто-часто задышал, затем опустил руки и выронил шпагу. Упав, та звонко зазвенела и замерла, а к груди Ланселя жаждущим крови остриём прижалась другая: несгибаемая, беспощадная, голодная.
- Каких девок? - прошипел Мартан, сузив глаза и склонив голову в бок.
- Я только сказал королю, что перед свадьбой вы изволили развлечься, - зачастил безоружный противник. - Чтобы не привлекать внимания, мы отправились за пределы королевства, в дорогое место, куда часто наведывается знать, и где никогда не спрашивают имени и титула. А если и догадываются, кто закрылся в комнате в конце коридора, то об этом не болтают и не шепчутся. Да и девицы опрятные и опытные, а вы выбрали кудрявую.
- Кудрявую? - Мартан взревел. - Как мне теперь отцу в глаза смотреть, подлец ты этакий? Кто тебя только за язык тянул? Не мог соврать другое?
- Другое уже врали, ваша милость. И что в лесу полночи плутали, а потом в овраге ночевали; и что вместо тракта на Озёрный край по ошибке свернули на петляющую узкую тропу, а та в болота завела; и что лошади взбрыкнули и сбежали, а мы вплоть до дворцовой стены на попутках добирались. Легче вспомнить, чего не врали, милорд. Вот про девок никогда не врали, поэтому я и решил...
- Кто ты такой, чтобы решать? - глаза Мартана горели злобой, а губы походили на тоненькие искривлённые полоски. - Ты хоть подумал, что будет, если о твоём вранье узнают де Вриссы? Папаша Арлины проверять не будет, вспылит сразу и свадьбу отменит, короной ручаюсь.
- Не узнают они, - уверенно выдал Лансель.
- Я слышал, что отец посылал за де Вриссом утром. Если он всё ему расскажет, если хоть каплю сболтнёт, тебе несдобровать.
- Да его величество только обрадовался тому, что я ему скормил. Сказал, что без опыта в первой брачной ночи никак, и хорошо, что вы его набрались в аккурат перед свадьбой.
- Так и сказал? - в голосе Мартана спало напряжение.
- Слово в слово, ваше высочество. По-моему, это было лучшее враньё за последние полгода. Звучало как раскаяние и стыдливая правда - я даже покраснел и потупил взгляд, когда выдумывал, как могла бы выглядеть продажная девица, которая пришлась вам по вкусу, а король верил и радостно потирал руки.
Мартан пождал губы и задумался. О его карточных долгах знал только Лансель; даже казначей ни разу ничего не заподозрил, хоть принц одно время и ходил вокруг того кругами, разнюхивая, как бы урвать из казны горсть монет в оплату хоть части долга.
Временами удавалось обыграть раздавалу, и тогда долг сокращался. Но закрадывалось подозрение, что Флинн специально подкидывал нужный карточный расклад, чтобы, вкусив долгожданную победу, Мартан ещё больше распалился и поставил на кон сумму покрупней и конечно тут же бы её и слил.
Теперь же осталось терпеть всего ничего: пять дней пролетят как один, и Мартан получит долгожданное золото. Монеты перекочуют из сундуков де Врисса в карман принца постепенно, чтобы не вызвать подозрений у молодой жены и её щепетильного отца. А дальше по цепочке Флинну. Долг будет выплачен, и Мартан вернётся в список желанных гостей в «Малиновом тузе», и снова попробует сорвать банк. Удача просто обязана ему улыбнуться! Ведь улыбнулась она ему с Арлиной. Где ещё можно было найти столь глупую и одновременно богатую девицу, боготворившую и возносившую Мартана до небес? Как она улыбалась ему при встречах, как ловила каждое его слово, порой не к месту сказанное, как внимала речам о быстроходности морских судов, в которых, по правде говоря, Мартан ничего не смыслил и нёс сплошную околёсицу. Но невеста оказалась ещё глупее, а потому, где нос, а где корма, не спорила.
С взмокших прядей волос на пол упала тяжёлая капля. Мартан вздрогнул, очнулся от мыслей и проткнул шпагой выбившуюся из-за пояса тунику Ланселя.
- Убит, - шутливо бросил Мартан, стянул с себя рубашку, развернулся и пошёл к выходу, на ходу протирая взмокшее тело такой же мокрой тканью.
Ланс облегченно выдохнул, поднял свою шпагу, выпрямился и поплёлся вслед за принцем.
***
- Алистер де Врисс, - провозгласил капитан королевской стражи.
Затем с секунду помедлил и колко, как острие прикреплённой к поясу шпаги, добавил:
- Торговец.
Король Конри III, вальяжно развалившийся в обитом тёмно-пурпурным бархатом кресле, таком огромном, что влёгкую могло бы вместить двух, а то и трёх человек, кивнул, повелевая пропустить.
В библиотеку, пропахшую пожелтевшими страницами, кожей и клейкой жижей, вошёл мужчина лет сорока пяти, с коротко стриженной острой бородкой, волосами цвета сосновой шишки и цепким взглядом ореховых глаз. Его ровно бритые виски совсем недавно тронула седина, но она не торопилась войти во власть и завоевывала территории неспешно и лениво.
Одет мужчина был неброско, но дорого и со вкусом. Камзол и штаны были пошиты из дорогих тканей; на ногах красовались сапоги из дорогой кожи северных моранов, водившихся только за Смоляными горами. Один фут такой дублёной кожи, переливающейся на солнце, стоил целого приданого дочери зажиточного крестьянина. А это и платья, и бусы, и стёганые покрывала, и шали, и вышитые вручную скатерти, и пара башмаков, новёхоньких, ни разу неношеных, а ещё кружевные салфетки, наволочки, полотенца, туники, чашки, ложки и круглое медное блюдо. Подпоясан де Врисс тоже был не верёвкой какой-нибудь, как обычно делало большинство торговцев, а дорогим кожаным поясом с серебряной пряжкой. Сбоку к поясу был прикреплен бархатный мешочек цвета переспелой малины, набитый мелочью. Плотный коричневый плащ был бережно свернут и перекинут через руку.
- Алистер, - король поприветствовал торговца и указал на кресло напротив.
Упрашивать долго не пришлось. Отвесив глубокий поклон, де Врисс уверенно, будто и не во дворце был, а у себя дома, прошёл к креслу и сел. Заговорить первым не решался по этикету - ждал первого слова короля, а тот не спешил и ёрзал на своём месте, уложенном мягкими подушками благородных цветов. Наконец, тишина была нарушена.
- Я ценю, что ты смог так быстро приехать...
- Я остановил разгрузку тюков с лисьим мехом, что прибыли из-за перевала Слепых, - де Врисс решил, что вот он, подходящий момент вставить своё слово, и перебил короля. - Мех надо срочно доставить в прохладные склады. Сами понимаете, иначе моль накинется и пожрёт.