- -
- 100%
- +
Распахнув дверцы платяного шкафа, девушка выволокла оттуда все пышные платья и швырнула их на пол. Нащупала за ними старые штаны, в которых работала на грядках и лазила через забор, и такую же старую, в неотстирываемых пятнах, тунику. Скинув с себя ночную рубашку, натянула затхлую одежду и с неприятным удивлением обнаружила, что та стала слишком мала. Щиколотки безобразно выглядывали из штанин, раздражая Арлину белизной кожи и смущая юношеские взгляды, если бы, конечно, в комнате были юноши.
Туника тем более пришлась не по размеру. Она так сдавливала грудь, что Арлине казалось, либо она сейчас задохнется, либо туника пойдёт по швам. Её мысли были услышаны, и при первом же движении раздался лёгкий треск. Арлина выдохнула с облегчением - полностью швы не разошлись, зато дышать стало свободнее.
Закутавшись в плащ цвета мыши-полёвки, девушка закрутила волосы в тугой пучок на затылке и накинула на голову капюшон. В отличие от штанов, плащ оказался длинным и на удивление хорошо скрывал ноги.
Лишний раз проверив завязки, Арлина осторожно выглянула из комнаты в коридор. Обнаружив там лишь темень и тишину, выскользнула за дверь и начала осторожно красться в направлении лестницы. Ей повезло - пол почти не скрипел.
Добравшись до лестницы, девушка сняла башмаки. Те хоть и были разношены и удобны, но новые набойки стучали так, что дятлы завидовали. Злополучная пятая ступенька - Арлине пришлось растянуться так, что она еле удержала равновесие.
Наконец, лестничное препятствие осталось позади, но впереди был ковёр, и голая нога Арлины не упустила шанса наступить на что-то холодное и вязкое, основательно размазанное и дурно пахнущее. В памяти тут же всплыли сапоги отца, но один вздох - и все проснутся.
Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, девушка, не долго мешкая, оторвала полоску от одной штанины и протёрла ступню. Теперь оголена была не только щиколотка, но какая разница, если плащ до пят? Оставив грязную тряпку на ковре и надев башмаки, Арлина поспешила к входной двери, а затем и к воротам.
Прошмыгнув за калитку, девушка тихонько прикрыла дверцу за собой и повернула ключ в замке, как и положено, три раза. С внутренней стороны, правда, засов остался незадвинутым, но Арлина была уверена, что до рассвета вернётся.
Ноги быстро бежали по пустым окраинным улицам, а с приближением к оживлённым центральным перешли с бега на торопливый шаг, а потом и вовсе пошли неспешно. Приблизившись к центральной арке, девушка нырнула в неё и, пройдя немного вперёд, оказалась на широкой, непривычно светлой для ночи, площади, на которой никогда не было пусто.
Люди не спали. Парочка влюблённых сидели прямо на холодной земле, поджав ноги, и обнимались. А кругом веселились, балагурили, хохотали и хором пели песни мужчины и женщины: дневные попрошайки, калеки и нищие. Их завидное ночное веселье не шло ни в какое сравнение с дневным убожеством и завыванием. Видимо, человек так устроен, что в одной среде он играет одну роль, а в другой - другую.
Арлина вздрогнула. Прямо за её спиной взорвался столп искр и громко заулюлюкали мальчишки. Гоняясь друг за другом, они шлёпали по сырой от вечернего тумана земле и задорно горланили:
Раз прекрасная Арлина
Вышла в город погулять.
Ей пройтись хотелось чинно,
А пришлось наряд порвать.
- Эй, тётенька, вы чего? - взвизгнул самый лохматый после того, как Арлина, не сдержавшись, схватила его за ухо. Другие пацанята тут же замерли на месте и недоуменно уставились на девушку, пытаясь разглядеть её лицо.
Опомнившись, Арлина тут же разжала пальцы, опустила руку и, стараясь заглушить громкое биение сердца, протараторила:
- Где мне найти Лачтну?
- Гадалку? - переспросил мальчуган, потирая опухшее ухо. - Вона-а её фургончик! Я видел, она ещё не спит.
Арлина быстро развернулась и заторопилась туда, куда показал беспризорник. Задержись она с мальчишками ещё секунду - опухло бы второе ухо, так как сорванец сразу затянул новую частушку, в которой нос Арлины был немногим краше клюва цапли.
До цирковых фургончиков было недалёко, и Арлине пришлось не слишком долго увязать каблуками в земле, чтобы добраться до них. На одном из фургонов был яркими красками намалёван хохочущий клоун, на втором - пурпурный магический шар, весь в сверкающих молниях. А из самого центра шара на Арлину смотрели по-кошачьи загадочные салатовые глаза.
Тихонько-тихонько, почти крадучись, девушка приблизилась к нужному фургончику и встала, как вкопанная. Постучать или сразу потянуть на себя дверь и бесцеремонно войти? Скорее всего последнее, ведь она уже почти леди. А леди не стучат в жилища тех, кто и двух букв криво начертать на может.
Определившись с выбором, Арлина потянулась к дверной ручке, но схватила пальцами воздух и чуть не приложилась носом о пол. Дверь отворилась секундой ранее, а на пороге стояла недавняя цыганка и хитро улыбалась уголками губ при виде продрогшей от ночного холода девушки. Цветастая юбка с левой стороны была задрана, и её край был заткнут за пояс, обнажая красивую ногу, обутую в совершенно безобразный башмак со сбитым носом.
- Я знала, что ты придёшь, - медовым голосом пропела Лачтна, тряхнув бусами из морских ракушек, и отступила от двери, пропуская Арлину внутрь.
В тесном фургончике было не пройти и пахло свечным воском и пряной гвоздикой. Шаг от двери - и сразу натыкаешься на маленький круглый столик, на котором лишь крошки и деревянная кружка с кофейной кашицей на дне. Около столика два стула, оба жёсткие, с рваной потускневшей обивкой, хотя, верно, были времена, когда эти стулья красовались в домах знати, пока при очередной смене мебели не были выброшены на помойку. Внизу под столом чего только не было: тканевые мешки, забитые до отказа, шкатулки с бусами, стеклянными кристаллами и скользкими гадальными шарами. Был там даже лунный шар, с одной стороны яркий, с другой - затемнённый, загадочный, как и сама луна.
- Сон измучил? - понимающе спросила Лачтна, смахивая со стола на пол следы недавнего ужина и отодвигая для Арлины один из стульев - тот, ножка которого сильно шаталась.
Неуверенно, но чувствуя, но так и надо, Арлина сняла с себя плащ и, аккуратно свернув его, присела на краешек стула. Тот тоскливо скрипнул. Ойкнув, девушка заскользила глазами по фургончику, лихорадочно соображая, как правильно начать разговор.
Рассмотреть, что хранилось в тёмных углах, было невозможно. Но явно, всё, что цыганка смогла найти за всю свою жизнь и что было бесхозно, теперь нашло себе место в этих четырёх стенах. Там и дырявая перина, и перьевые подушки, а на перине ещё мешок огромный, в который при желании человек поместится. Арлина слышала, что цыгане воруют детей - может, этот мешок как раз для такого случая? От этих мыслей Арлина вся похолодела, а следом тут же покраснела, чувствуя на себе пристальный взгляд цыганки.
- Ты же не стены мои сюда рассматривать пришла. - Прошуршав юбкой, Лачтна развалилась на стуле напротив и закинула ногу на ногу. - Протяни руку.
Арлина послушна протянула обе.
- Ничего не изменилось. - Лачтна откинула назад спустившуюся на высокую грудь прядь чёрных волос и внимательно всмотрелась в линии на руке. - Вижу тебя в белом платье. Фата длинная, как лесной тракт на Озёрный край, жемчуг вокруг шеи и обручальное кольцо на пальце. Вижу суженного твоего рядом. Вижу свадьбу вашу на звёздного феникса, а дальше только тьма, вдовье платье и горькие слёзы. Счастье не будет долгим. Вскоре после свадьбы потеряешь ты мужа, и воцарит в твоём сердце пустота.
- Ты говорила тогда на площади, что есть выход, - торопливо перебила Лачтну Арлина.
- Говорила. - Гадалка провела грязным ногтем по линии на левой руке девушки. - Дашь золотой - раскину ещё и карты.
Руки сами, словно по чьему-то приказу, потянулась к мешочку на поясе и вынули монету, а следом ещё одну. Арлина сама не понимала, как так произошло, но вот они, оба золотых, позвякивают и сверкают на грязной руке Лачтны.
Спрятав монеты в многочисленных складках юбки, гадалка нырнула под стол, вытащила оттуда большой малиновый шар, водрузила его на стол и сдула с него такой слой пыли, что Арлина не удержалась и чихнула. За шаром последовала колода карт, старая, потрёпанная, со стёртыми картинками.
Ловкие пальцы начали с карт, вытаскивали из колоды одну за другой, поворачивали рубашкой вниз и клали на стол. Ярко накрашенные губы шевелились и бормотали что-то неразборчивое, чёрные вьющиеся волосы упали на лицо, но в этот раз Лачтна была сосредоточена и не обращала на них никакого внимания. Закончив с картами, она задумчиво покачала головой и коснулась ладонью шара, который тут же вспыхнул ярко-малиновым светом и начал медленно вертеться.
Сколько ни всматривалась, Арлина ничего не смогла увидеть в шаре, но Лачтна впилась в него хмурым взглядом и в сторону Арлины даже не смотрела. А когда, наконец, подняла голову, то выражение её лица не предвещало ничего хорошего.
- Всё так плохо? - вырвалось у Арлины.
- Не выходи замуж, и не умрёт твой любимый. Женится со временем на другой, забудет тебя, но жив будет, а, возможно, будет и счастлив. Не придётся тебе надевать платье вдовье, но и белого больше никогда примерить не удастся.
- Это не выход, - возмутилась Арлина. - Мы с Мартаном созданы друг для друга. Я жизни своей не смыслю без него.
- Но иначе смерти не избежать. Смерть не хворь, лекарства от неё ещё никто не придумал.
- Есть один такой шибко умный.
Хриплый и замогильный голос, будто вырвавшись из сырого, покрытого гнилью подземелья, прорезал тьму. Арлина вздрогнула, взяла со стола свечу и, подавшись вперёд, посветила в сторону голоса. В углу, заваленном тряпками, лентами, бантами, павлиньими перьями, меховой шапкой и дырявым глобусом, полулежал, скрючившись, старик. Весь в лохмотьях, в обнимку с обшарпанной деревянной палкой, он морщился от яркого света и беззвучно шевелил губами.
Арлина подозрительно прищурилась. На мгновение ей показалась, что она уже видела его ранее, но где и когда, вспомнить не могла.
- Кто ты такой? - гордо вскинув голову, крикнула она.
Повелительный тон призывал подняться и отвесить с дюжину поклонов. Но старик не шелохнулся, а только вскинул сухую морщинистую руку, заслоняя чувствительные глаза от света свечи.
- Кто ты и как смеешь подслушивать? - громко повторила Арлина.
- Это я его сюда привела, - поспешила вмешаться Лачтна, забирая свечу у Арлины и возвращая её на стол. - Бедному нищему осталось недолго. До весны хоть бы протянул. Уже которую неделю вижу его на площади: спит в подворотнях, питается объедками, да мальчишки ещё издеваются, собак на него натравливают. Вот и решила приютить его - ночи сейчас, чай, не летние.
- Он слышал нас, - упрямилась Арлина. - Он слышал всё, слово в слово!
- Слышал, - прохрипел старик, - и знаю того, кто может помочь.
- Что может знать нищий старикашка?! Подслушал мои откровения и теперь хочешь сыграть на этом?
Старик опёрся на деревянную палку, поднялся, кряхтя, и вышел на свет.
- Я тебя знаю! - воскликнула Арлина, отстраняясь от нищего. - Ты тот самый мерзкий побирушка, который порвал мне платье.
- Я смотрю, тебе понравилось, - огрызнулся старик, покосившись на голые ноги девушки, выглядывающие из которых штанин.
- Хватит пялиться, - прикрикнула Арлина, распрямляя плащ и накрывая им ноги. - Говори, что хотел.
- Ты слышала о Смоляных горах? О замке, что стоит на краю обрыва?
- Отец говорил, земли скудные и нет там ничего примечательного.
- Ничего примечательного, кроме вечного мрака, холода и вороньего карканья. С давних пор в тех землях хозяйничает некто Тайернак. Правит там уже невесть сколько лет и всё никак не помрёт.
- Враки! Никто не может жить вечно.
- Человек не может, - согласился старик, - но лорд Тайернак и не человек вовсе. Его земли обходят стороной и звери, и люди, а его самого называют злым колдуном. Говорят, тёмные делишки творит. Очень тёмные.
- А ему по силам победить смерть? - Арлина была настолько на своей волне, что слова о тёмных делах и людском страхе пропустила мимо ушей.
- Я однажды видел, как он оживил лягушку. Взял пузырёк с верхней полки, капнул мёртвой твари на голову - та сразу и ожила и тут же языком муху поймала.
- Принц - не лягушка, - мудро вставила Лачтна.
- Да какая разница, - со знанием промычал старик. - Просто на принца побольше эликсира потратить придётся.
- Мне нужен этот эликсир, - деловито сказала Арлина. - Ты, - она посмотрела на нищего, - отправляйся к тому колдуну и принеси мне снадобье. Скажи, я щедро заплачу - не будь я Арлина де Врисс.
Старик недоуменно крякнул.
- Лорда Тайернака уже пять лун как нет в замке и не будет до начала следующей осени. Некому будет зелье мне передавать.
Арлина вцепилась холодными пальцами в ткань плаща.
- Значит, нужно добыть эликсир без его разрешения. Ты видел, как он вернул к жизни лягушку. Значит, ты был в его замке?
Старик кивнул.
- Я много лет горбатился на него, выращивал травы для настоек и снадобий, заработал грыжу и был выгнан. Теперь я здесь.
- Значит, ты знаешь, где стоит нужный мне пузырёк?
- Западная башня, ореховый шкаф, девятая полка снизу, прямо между раствором фиалки и огуречным рассолом.
- Иди и принеси! - распорядилась девушка. - А я взамен прощу тебе то, что ты вытворил с моим платьем.
- Выкрасть? - возмутился старик.
- Позаимствовать, - поправила девушка. - Если не пригодится, вернёшь.
- Э нет, милочка. Тебе нужно - ты и иди. Ищи лорда Тайернака, где хочешь, и сама проси его помочь тебе.
- Ты не понимаешь, с кем разговариваешь. Когда я стану принцессой, а мой отец - лордом и хозяином Мшистой долины, мы отблагодарим тебя и подарим тебе дом и землю. У тебя будет и кров, и пропитание. Де Вриссы могут многое, если выполнять их приказы.
- Вот только ни дом, ни земля мне не пригодятся, если разгневанный колдун решит в отместку превратить меня в головастика.
- Скажешь, что исполнял мою просьбу. Пусть он говорит со мной, принцессой Озёрного края, и посмотрим, кто возьмёт верх.
- Нет, - покачал головой старик. - Гнева бывшего хозяина я боюсь больше, чем хочу обзавестись домой. Ты уж сама, дорогуша, а мне и на улице хорошо спится. Спасибо, красавица, что приютила, - старик отвесил низкий поклон Лачтне. - Кофей твой уж большо вкусен. Век не забуду.
«Окочуришься раньше», - промелькнуло в голове Арлины. Недовольная, она встала, накинула плащ, покрыла голову капюшоном и, грубо толкнув старика, вылетела из фургончика.
На освещаемой многочисленными огнями площади продолжала кипеть жизнь. Мальчишек было всё не загнать спать, и самые громкоголосые продолжали орать частушки.
Мой милок не вышел мордой:
Весь рябой и нос кривой.
Я его отправлю к лорду,
Что живет на Смоляной.
Арлина скривилась, посильнее натянула капюшон на глаза и побежала домой.
Глава 5. Что сказала невеста?
- Берёшь ли ты, Мартан Светлоозёрный из рода короля Свена Светлоозёрного, принц Озёрного края и хозяин севера, юга, запада и востока, в жёны Арлину де Врисс?
- Беру.
Белая гвоздика, воткнутая в петлицу такого же белого камзола, дурманила до пульсирующей боли в висках. Янтарная смола вперемешку с кардамоном и растёртым мускатным орехом кружила голову столь же сильно, как и натирала кожу жёсткая золотая нить, пущенная по рукаву того же самого камзола. Даже перчатка, натянутая по локоть, не спасала - кружево до того тонкое, что, казалось, и перчатки на руке нет. Но Арлина терпела.
Словно подслушав мысли невесты, но только наооборот, Мартан пошевелил рукой - парчовая нитка не преминула воспользоваться шансом и ужалила девушку. На глаза навернулись слёзы, но все присутствующие мигом списали их на свадебное волнение и девичью эмоциональность. А золотая нить и не думала прекращать издеваться: она шла частой змейкой по краю рукава, поднималась выше, закручивалась в петлю, а после раскрывалась нежной озёрной лилией, которая больно цапнет, стоит тронуть её хоть мизинцем. И руку убрать неловко - столько пар глаз смотрят и ловят каждый вдох невесты.
- Обещаешь ли ты быть с ней в радости и печали, болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит вас?
- Обещаю.
Печёные яблоки приправили корицей, да так сильно, что задыхаешься. Сейчас бы лёгкого ветерка с озера, свежести осеннего леса или дождевой прохлады, но вокруг только облака пудры на лицах и париках и тяжёлые ароматы махровых роз, в которых скорее увязнешь, чем растворишься. Ещё и испарина на лбу и шее такая, что веера не помогают. Так и жужжат без толку справа и слева, будто королевский дворец атаковала целая армия длиннокрылых стрекоз.
Мартан завозил локтем - золотая лилия без промедления оставила на коже Арлины мелкую царапину. Когда же церемония закончится и можно будет выдернуть руку и протереть листом подорожника? Говорят, успокаивает.
Хранитель Игвик, видимо, сговорился с безжалостной нитью и не спешил со следующим вопросом, тщательно выжидая момент. Простая случайность или шанс? Или духота влияет?
Краешком глаза Арлина покосилась в сторону отца. Вот он стоит - опять не спал ночь, выбирал шейный платок. Хотел взять жёлтый в мелкий васильковый горошек, но Арлина вовремя остановила. В итоге повязали золотой, как и всё в этот день, начиная от ковровых дорожек и винных кубков и заканчивая треклятой нитью, что шла не только по краю рукава, но и по низу камзола принца. Петляла и вырисовывала по-королевски дивные узоры.
- Берёшь ли ты, Арлина де Врисс, в мужья Мартана Светлоозёрного из рода короля Свена Светлоозёрного, принца Озёрного края и хозяина севера, юга, запада и востока?
Хранитель Игвик, смакуя каждое слово, закончил вопрос и в предверии положительного ответа занёс изящную, усыпанную жемчугом, бело-голубыми аквамаринами и прозрачными, как слеза, бриллиантами корону принцессы над головой бледной безродной невесты.
- Берёшь ли ты, Арлина де Врисс, в мужья Мартана Светлоозёрного из рода короля Свена Светлоозёрного, принца Озёрного края и хозяина севера, юга, запада и востока? - медленно повторил хранитель, чувствуя, что пауза подозрительно затягивается, а пальцы уже дрожат и вот-вот корону уронят.
Мартан нетерпеливо дёрнул рукой и покосился в сторону растерянной девушки. Ненавистное золотое жало стало последней каплей, и Арлина в сердцах выплеснула:
- Нет, - и сама испугалась того, что сказала.
Слово отозвалось эхом во всех уголках мраморного тронного зала. Рой стрекоз на секунду затих, чтобы спустя удар сердца разразиться пуще прежнего. Кто-то на задних рядах от неожиданности упал в обморок, кто-то прикусил язык, кто-то ухмыльнулся, кто-то же стоял не шелохнувшись и отказывался верить в происходящее.
- Вы должны сказать «да», - шепнул Игвик Арлине прямо на ухо. От хранителя неприятно несло болотной водой. - Я сейчас произнесу речь в третий раз, а вы не перепутайте.
- Нет, - повторила Арлина на сей раз твёрдо, одновременно краснея, как перезревший помидор, готовый лопнуть и залить всех соком.
- Ты что такое говоришь? - зашипел совсем рядом Мартан и тут же завертел головой по сторонам, мило улыбаясь гостям и недоуменно пожимая плечами. - Останови церемонию, - кинул он Игвику и, расталкивая локтями столпившихся за спиной любопытных, подхватил Арлину под локоть и потащил к дверям, за которыми начиналась комната, где послы и просители обычно ожидали приёма у короля.
Повернув в дверном замке большой тяжёлый ключ, Мартан запер дверь, развернулся, положил руки на плечи невесте и, сбиваясь, произнёс:
- Ты переволновалась. Мы сейчас отдохнём и повторим всё заново. Плевать на гостей и что они подумают. Я сам переживал так, что не сразу понял, что следует отвечать.
- Мартан, - перебила принца Арлина.
- Тебе нужно воды. - Мартан был сам не свой и ничего не слышал. - Да-да, именно воды. Ланс! - закричал он что было силы и только потом понял, что даже при всём желании Ланс не сможет быстро прийти на помощь - сперва надо как минимум выломать запертую дверь.
- Мне не нужна вода, - остановила принца Арлина. - Мне нужно поговорить с тобой. Я должна была сделать это раньше, но никак не верила и не решалась. А теперь я боюсь. Боюсь за наше будущее, Мартан.
Белое платье, такое воздушное, такое желанное, теперь раздражало и смотрелось аляповатым пятном на фоне золотых оконных штор. Кружево, тонкое, словно паутина, торчало со всех сторон, добавляя невесте пышности вместо того, чтобы подчеркивать тонкую девичью талию. Муха - да чтоб её - и даже муха, а не фигурка изящного лебедя сидела на большой фруктовой вазе и потягивала сок из спелой жёлто-розовой груши. Мартан - в парадном наряде, со шпагой, прикреплённой к поясу, высокий и стройный - стоял, не шелохнувшись, и ждал разъяснений.
Арлина подняла голову, и их взгляды встретились. Его глубокий и затягивающий, слово болото, поросшее мхом, с островками яркого вереска и спелой алой клюквой, и её испуганный и робкий, неуверенный ни в чём, сомневающийся и умоляющий одновременно.
- Кто он? - Мартан прищурился. В его взгляде промелькнули искорки ревности.
- Он? - недоумевая, переспросила Арлина.
- Тот, из-за кого ты отказываешь мне. Я принц, а не торгаш никчёмный, чтобы об меня ноги вытирать. - На слове «торгаш» Арлина сглотнула, но промолчала. - Кто запудрил тебе мозги настолько, что ты готова променять меня на него?
Девушка замотала головой.
- Тогда в чём же дело? - подозрительность немного спала, уступив место прежней чарующей мягкости, будто и не было грозового раската ударом сердца ранее.
- Всему виной сон, и я должна в нём разобраться.
- Сон? - насмешливо переспросил Мартан. - Из-за сна ты у всех на виду выставила меня дураком?
- Но ты не знаешь, что это за сон! - полная отчаяния, воскликнула Арлина. - Уже которую неделю мне снится твоя смерть, Мартан! Я вижу, как ты умираешь, а я ничего не могу с этим сделать. Не могу никак помочь.
- Я вижу во сне, как умирает мой любимый пёс, и что?
- Гадалка сказала, сон вещий и сбудется сразу после свадьбы. Неужели ты не понимаешь?
- Гадалка! - Мартан картинно отвёл взгляд, взъерошил мягкие, вымытые в отваре из крапивы и лепестков дикой орхидеи волосы и рухнул в ближайшее кресло. Потянулся за грушей, взял одну и надкусил. Сладкий нектар прыснул из мягкого недра плода и потёк тоненькой струйкой от губ к подбородку. - Я думал, у меня сегодня появится жена, достойная носить корону принцессы Озёрного края, а мне подсунули трясогузку. Иди ко мне, - смилостивился он, видя, как дрожит девушка то ли от холода, то ли от страха, то ли от отчаяния, то ли от всего вместе взятого.
Арлина послушно приблизилась.
- Это всё нервы, - пробормотал принц, усадив Арлину к себе на колени и крепко прижав. - Ты переволновалась, устала. Слишком долго жила в городе, слушала всех подряд, начиная булочником и заканчивая грязными попрошайками. Теперь всё будет по-другому. Тебя будут окружать лишь леди и лорды, и ты никогда больше не услышишь ничего, что может омрачить или расстроить.
- И всё же я должна разобраться во сне, - настаивала девушка.
- Упрямая ты моя, - улыбнулся Мартан, вдыхая аромат её волос, что пряно пахли гвоздикой.
- Отложим свадьбу? Ненадолго. Я найду решение и...
- Тсс, - Мартан приложил палец к губам невесты и нежно провёл кончиками пальцев по её спине, - расслабься. Выброси всё из головы и просто посмотри на меня. Мы ничего не станем откладывать. Мы повторим церемонию завтра, а сегодня просто побудем вместе, и ты успокоишься. И знай, я никуда тебя не отпущу. Ты пытаешься напугать меня абсурдным кошмаром, что я могу умереть после свадьбы, а я тебе вот что скажу: я умру, если свадьбы не будет. Если тебя не будет рядом со мной. Клянусь, что умру! Спрыгну со скалы в море. К чему мне жизнь без тебя?
- Нет, - пролепетала девушка, - этому никогда не бывать.
- Этот бриллиант... - Мартан бережно взял руку Арлины и провёл пальцем по яркому розовому камню в обручальном кольце. - Гляди, как он сияет. Как и наша любовь. И будет сверкать вечно. Потому что... - Мартан замолчал, и Арлина почувствовала его горячее дыхание на своей шее, - потому что я люблю тебя.
Его губы обожгли её кожу. А потом и прикосновения тёплых пальцев, медленно, но настойчиво стягивающих кружевную ткань с плеча и оголяя его для новых поцелуев.
- Нет, Мартан. - Арлина попыталась отстраниться, но юноша не дал ей и с места сдвинуться, только прижал к себе ещё крепче.
- Не говори ничего, - прошептал он, покрывая обнаженное плечо поцелуями. - Этот день и сегодняшняя ночь должны были быть нашими. И я хочу, чтобы так и было.
Арлина охнула, почувствовав, как слабеет шнуровка.