- -
- 100%
- +
- Я не отниму у тебя много времени. - Конри III сделал жест рукой, останавливая торговца, который про кризисы на рынке сбыта пушнины мог говорить часами. - То, что я хочу с тобой обсудить, не менее важно, чем лисьи меха. И цена вопроса тоже немаленькая.
Привыкший разговаривать по делу и только на солидные суммы, де Врисс подался вперёд и напрягся.
- Это не касается поставок молотого чеснока ко двору, не так ли? - спросил он, предчувствуя неладное.
- Чеснока у нас хватает, - кивнул король. - Я предоставлю слово хранителю традиций Игвику. Он лучше объяснит суть дела.
Стоявший за креслом короля седовласый старик пригладил мятую белую рясу, мешком свисавшую с его дряхлых костей, кашлянул и затянул нудным и сварливым голосом.
- Тут такой дело, господин де Врисс... или мне лучше называть вас лорд де Врисс?
- Приказ о титуле я подпишу в день свадьбы, - ответил за торговца король. - Но ты, Игвик, можешь уже сейчас величать Алистера лордом Мшистой долины.
- Как вам будет угодно, ваша милость, - заискивающе поклонился хранитель традиций, такой же древний и нерушимый, как и сами традиции. - Так вот, лорд де Врисс. Всё дело в том, что неделей ранее я копался в старых родовых книгах. Знаете ли, кости ноют, и не спится...
- Давайте короче, - деловито бросил Алистер. - Лисы гниют.
- Уже перехожу к главному. Так на чём я остановился?
- На костях, - невпопад заметил король.
- На книгах, - поправил Алистер.
- Да. Книги. Так вот, лорд де Врисс, вы сами только начинаете писать историю вашего рода и должны понимать, насколько происходившее в прошлом может влиять и накладывать сильный отпечаток на ситуации в настоящем.
- Я вас не понимаю. Говорите проще, Игвик. Я не привык к таким изысканиям. Товар, цена - по рукам или разошлись. Вот и весь разговор.
- Да-да, лорд де Врисс. Я наслышан, что вы глубоко деловой человек.
- Вот и давайте по делу. Лисы... - хотел опять затянуть Алистер, но Игвик оказался шустрее.
- Историю, лорд де Врисс, не перепишешь и мечом не проткнёшь. Находились смельчаки, что жгли старые книги, но история... Она на устах у народа, и рано или поздно книгу восстановят и всё встанет на свои места. История любого древнего рода - крайне прелюбопытнейшая вещица, а уж история рода королевского тем более. Вот, извольте, я зачитаю вам кое-что, и вы сами быстро поймёте, к чему я клоню.
Хранитель традиций просеменил к большому дубовому столу, заваленному пыльными книгами в богатых, хоть и потрёпанных веками, переплётах. Открыв самую верхнюю на заранее заложенной странице, старик выдохнул и начал водить гусиным пером по строчкам, громко декламируя:
- Век первый от восхождения на престол Свена Светлоозёрного, короля запада и востока, севера и юга. И было у короля три сына. Старший был женат на принцессе Идвальге, дочери короля Эльриха Темноокого из Королевства за Морем, и оставил после себя пятерых детей. Средний погиб, свалившись в колодец, и потомства не оставил. Младший обручился с дочерью королевского глашатая и потому лишился права наследования престола. Умер на седьмой день после венчания, подавившись куриной костью. Жена его, помимо титула принцессы Светлоозёрной, получала по праву наследования десять шкатулок золотом, рубинами, сапфирами и жемчугом. После двух недель скорби по мужу бежала вместе со всеми шкатулками в Королевство за Морем, где тут же обвенчалась с торговцем устрицами.
Слушая хранителя, де Врисс нервно барабанил подушечками пальцев по ручке кресла, но вмешиваться пока не торопился, лишь изредка недовольно косился в сторону короля, который, казалось, и не следил за беседой, а предпочитал разглядывать ногти на руках.
- Другой случай. - Игвик перевернул с два десятка страниц. - Век третий от восхождения на престол Свена Светлоозёрного, короля запада и востока, севера и юга. На престоле королева Мелария, и рядом с ней её дети: сын Раван и дочь Летира. Раван, как наследник престола, женится на леди Ирении из Медовых пустошей. Летира же по любви выходит замуж за придворного композитора. Спустя десять дней принцессу Летиру находят мёртвой. Причиной смерти стал шёлковый шарф, неудачно обвившийся вокруг горла и зацепившийся за ветки деревьев во время королевской охоты. Супруга принцессы Летиры едва сумели утешить и оставили при дворе советником кронпринца с пожизненным жалованием в тысячу золотых в год и титулом маркиза. Через неделю вдовец женился на сестре поварихи. А вот и третий случай.
Игвик послюнявил указательный палец и открыл новую страницу.
- Век шестой от восхождения на престол Свена Светлоозёрного, короля запада и востока, севера и юга...
- Вот только уже без запада, - грубо прервал Алистер, лицо которого было чернее тучи. - Смоляные горы вышли из состава Озёрного края как раз в этом веке. Впрочем, вы можете не продолжать. Я уже сыт по горло вашими примерами и понял, к чему вы клоните. Да, мы простые люди. Мой прадед, мой дед, мой отец, я, моя покойная жена и моя дочь - мы жизни не знали и не знаем без труда. Все своё детство я провёл на коленях, но не в поисках милостыни, а в огороде за прополкой картошки, пока отец таскал тюки с войлоком. И лишь благодаря труду и своему характеру, а не подачкам от избалованных господ, я заработал свою первую золотую монету. Моя дочь всегда была со мной рядом. Она знала годы лишений и бедности, она знает и цену каждой ниточке на её платье. За Арлину я даю половину своего состояния и не позволю кому-либо тыкать меня носом в давно прогнившие сказки прошлых веков.
- Что вы, что вы! - Театрально всплеснул руками Игвик. - Никто и не собирался вас никуда тыкать. Уж нам известно, каким трудом далось вам всё ваше богатство. Но вот в шестом веке был весьма неприятный случай, когда принц, хоть и не наследный, женился на девушке простой, хоть и не бедной. И больше месяца не протянул, помер. А был полностью здоров, бодр и свеж лицом. Лекари списали всё на несварение желудка. Дескать, съел принц чего-то несвежего и не выдержал. Только потом, года два спустя, обнаружили, что этим несвежим был отвар травы черноголовки, который молодая супруга подливала принцу в вино за ужином. Но было уже поздно. Принца не стало, а за миледи на всю жизнь закрепился титул принцессы и земли Солнечного перешейка.
- Это уже переходит всякие границы, - начинал закипать, словно вода на солнцепёке, Алистер. - Репутация де Вриссов ничем не запятнана. Спросите у любого купца от запада до востока, от юга до севера, с кем предпочитают вести дела. Каждый скажет, что де Вриссу доверяет больше, чем самому себе. Каждый грош в моём капитале дался мне честно, без обмана и без ножа в спину.
- Мы верим вам, лорд де Врисс, - лебезил седовласый старик, бросая косые взгляды на задремавшего правителя, вмешательство которого было бы сейчас как нельзя кстати. Ведь ещё одно слово, и де Врисс врежет кулачищем прямо хранителю в лоб. - Но книги говорят об обратном. Каждый третий век случается свадьба между представителем королевского рода и выходцем из народа. И каждый раз брак заканчивается печально для члена королевской семьи - принц или принцесса скоропостижно умирают. А что получают их супруги? Золото, драгоценные камни, благородные титулы, земли и красивую жизнь.
- Моей дочери ни к чему ваше вшивое золото! - процедил Алистер, вскочив на ноги. - Я сам могу купить всё ваше королевство, и вы ещё останетесь мне должны.
Дремавший король вздрогнул и приоткрыл один глаз. Увидев раскрасневшееся лицо Алистера, поправил сползшую на нос корону, перевёл взгляд на Игвика и спросил:
- Договор подписан?
- Что ещё за договор? - скривился де Врисс, брезгливо принимая бумаги от советника. Развернул, пробежал глазами по изящно выведенным буквам и швырнул на пол. - Неслыханное хамство! Так нашу семью ещё никто не оскорблял!
- Ты забываешься, Алистер, - резко оборвал де Врисса король. - Ты во дворце и разговариваешь с королём. Так веди себя достойно, а не как на дешёвом базаре.
Эти слова сработали, как струя холодной воды, выплеснутая на голову из ушата. Де Врисс перевёл дыхание и выпалил:
- А вы считаете этот договор достойным короля? Особенно вот это! - Алистер поднял бумаги, пошуршал ими в поисках нужной страницы и, найдя то, что хотел, начал читать, сильно волнуясь и сбиваясь: - «В случае каких-либо происшествий, непредвиденных и необъяснимых, с принцем Мартаном Светлоозёрным, его супруга, наречённая в девичестве Арлиной де Врисс, обязуется незамедлительно покинуть дворец, отказаться от всех титулов, причитающихся ей с момента вступления в брак, от земель Мшистой долины, от всех королевских привилегий, а также предметов роскоши, монет золотых, серебряных и медных, украшений и прочего имущества, полагающегося ей как супруге принца. К происшествиям, непредвиденным и необъяснимым, относятся удушение, отравление, оглушение, ранение или любое другое действие, могущее повлечь за собой неминуемую и скорую смерть. С вышеизложенным полностью согласен, претензий обязуюсь не предъявлять, на земли и королевские ценности не претендовать, а также в качестве компенсации поставить к королевскому двору товар стоимостью в двести тысячи золотых». И далее ещё раз о том же и в том же духе.
Алистер снова швырнул от себя бумаги и ненавидящим взглядом вперился в его величество.
- В своей жизни я обо многом договаривался. С шарлатанами и честными торговцами. Но ни в одном договоре не было столько оскорблений, как в этих бумаженциях.
Конри III непонимающе развёл руками.
- Ты должен и нас понять. Хранитель Игвик гадал на лунном свете и пришёл к выводу, что история повторяется каждые три столетия. Сейчас на дворе девятый век, и моему сыну вдруг взбрело в голову венчаться с простолюдинкой. Я - король и меньше всего на свете хочу, чтобы история запомнила моего сына таким же образом, каким и моих легкомысленных предков.
- Моя дочь любит вашего сына. Вы же видите, как она смотрит на него - едва дышит.
- Тогда я не понимаю, откуда столько возмущения и сомнений? Если это истинная любовь, а не брак ради титула и богатства... - король осёкся, увидев, как недобро сверкнули глаза Алистера де Врисса при слове «богатство». - Не забывай, Алистер, что вместе с браком ты и твоя семья получаете титул, земли, которые сможете передавать по наследству, а твоя дочь будет вхожа в любой королевский дом в нашем мире. Её везде будут принимать с королевскими почестями.
- За Арлиной я даю половину своего состояния. И вторую его половину после моей смерти. Этого мало?
Король причмокнул губами.
- Мы обсуждали это с его величеством, - вкрадчиво вставил доселе молчавший Игвик, - но никакое золото на свете не даст вашей дочери корону принцессы Озёрного края, не выйди она замуж за принца Мартана. А корона принцессы откроет двери во все правящие дома Бескрайнего мира. Подпишите договор, лорд Алистер. Мы будем спокойны, что репутация королевского рода не пострадает, да и вам бояться нечего - брак ведь заключается по любви.
Де Врисс не отвечал. Молчал и медленно водил челюстью, будто что-то тщательно пережевывал.
- Мы всего лишь хотим защитить честь королевского рода, - развёл руками Игвик, не зная, какие ещё козыри использовать, чтобы убедить торговца.
- А ваш договор оскорбляет честь моего рода. Я не могу это подписать. Я знаю, что моя дочь искренне любит вашего сына и жизни не мыслит без этого смазливого мальчишки, но договор я не подпишу.
- Нет договора - нет и свадьбы, - подытожил Игвик.
- Значит, сделка была изначально невыгодная, - резко ответил де Врисс, откланялся перед королём и загремел сапогами в сторону дверей.
- Вы уверены, Алистер? - окрикнул торговца Игвик, нарочито пропуская слово «лорд».
- Лисы гниют, - было ему ответом.
Двери за Алистером де Вриссом захлопнулись быстро, и в королевской библиотеке воцарила умиротворённая тишина, так кстати располагающая к чтению. Вот только читать никто не собирался. Король снова расслабленно осел в кресле и считал мух, летающих вокруг огромной, свисающей с потолка люстры, насчитывающей несколько десятков свечей.
Хранитель традиций Игвик, поджав губы, бережно складывал книги и убирал их на полки, занимавшие в комнате большую половину места. Громко шаркая ногами, он носил тяжёлые фолианты по одному медленно и осторожно, боясь повредить не то чтобы страницу, но даже уголок. Когда же со всеми томами было покончено, изможденный старик плюхнулся в кресло, в котором ранее сидел де Врисс, и прокаркал:
- Прикажите отменить приготовления к свадьбе?
Король перевёл взгляд с мух на Игвика, поморщился и лениво протянул:
- Нет нужды. Алистер хоть и упрям, но не дурак. Вернётся и всё подпишет, не будь я Конри III из рода Свена Светлоозёрного.
- Вы так уверены, ваша милость?
- Алистер спит и видит собственный герб на своём расписанном золотом экипаже. Его дочь без памяти любит моего сына и мечтает стать его женой, чтобы регулярно получать приглашения на чайные посиделки, что проводит леди Эмилия, супруга маркиза Штолля. Всем известно, что в Белой гостиной маркизов за чаем собираются только леди.
- Да услышат боги ваши слова. Вчерашним вечером придворный казначей сетовал, что казна опустошается быстрее, чем пополняется. Половина состояния Алистера де Врисса могла бы залатать всю дыру.
- И залатает, - уверенно произнёс король. - Не взойдёт и луна на небосвод, как договор будет подписан.
Старик ничего не ответил, только пробормотал что-то едва различимое себе под нос и тяжело вздохнул.
Глава 4. Под покровом ночи
Чёрное, белое, чёрное, белое... Сменяется каждую секунду.
Он бросает на неё последний взгляд и срывается вниз. Ей бы схватить его за руку, потянуть на себя, но пальцы слишком скользкие, не справляются. Он падает, а ей остаётся только кричать изо всех сил. Кричать так, что закладывает уши, что вороны разлетаются в страхе, а она сама... вздрагивает, открывает глаза, обливается холодным потом и тяжело дышит.
Арлина вскочила с постели.
Тот самый сон. Одно время мучал каждый день, потом прекратился, словно затаился, и вот опять повторяется, издевается до слёз и дрожи. Нервы? Мадам Шеврон так и сказала. А она много повидала в жизни и дело говорит.
Конечно, всему виной нервы, не иначе. До свадьбы всего ничего. Дни пролетят - не заметишь. Нервы, чтоб их. А ещё отец домой вернулся - лица нет. Вымотанный, бледный, будто не товар принимал, а сам, как в юности, мешки на спине таскал. Не снял ни провонявшего лисьим жиром и дешёвым табаком кафтана, ни вымазанных в клейкой смоле сапог, ни рукавиц, какими хватает ящики, чтобы подсобить грузчику-другому. Только рухнул на стул, придвинул к себе крынку с молоком и жадно отхлебнул, будто целый день во рту и капли не было. Провёл немытой рукой по засаленным редеющим волосам, пригладил острую бородку и уставился на догоравшую свечу.
Гробовая тишина пугала. Но неудивительно - дом де Вриссов стоял на окраине столицы. Это на центральной площади Атоля вечно тянули песни, сбивали в танцах башмаки, махали пёстрыми юбками и завлекали лихо подкрученными усами. Здесь же, в северной части большого города, начинались Мшистые пустоши, при дворе красиво именуемые долинами. Здесь и решил обжиться Алистер де Врисс, сумев уместить на крохотной территории сада не только фонтан, но и дюжину розовых кустов, не говоря уже о редких в этих местах шапках вечно цветущего кочехвоста. С балкона второго этажа каждый вечер смотрел он на горизонт, на бескрайние просторы долин и терпеливо ждал того дня, когда объявит себя их полноправным хозяином. И ждать оставалось немного.
Медленно спустив ноги с кровати, Арлина коснулась ступнями холодного пола, поёжилась, но не остановилась. Взяв с комода догоравшую свечу, подошла к окну и посветила. Но в мутном стекле в такую ночь ничего не разглядишь. Только саму себя: растрёпанную, с широко распахнутыми глазами и дрожащими губами. В эту минуту она напоминала испуганного ребёнка, наказанного нянькой за шалости и запертого в огромной тёмной комнате. Повсюду мерещилось нечто страшное и клыкастое, а из-под кровати и платяного шкафа вот-вот норовили вылезти чудища и кривыми лапами схватить за волосы.
Вот и за стенкой теперь зашевелились и заскреблись, будто выцарапывали камень крошка за крошкой, прокладывая себе проход в соседнюю спальню. И собака заскулила совсем рядом пронзительно и тоскливо. Но собак де Вриссы не держали, а крестьянские дома были далеко. А, может, и не собака вовсе, а голодный волк? Подобрался чёрной ночью к хибарам прислуги в надежде на лёгкую добычу. Деревень ему мало? Или у деревенских мужиков всегда наготове заряженные ружья в отличие от потерявшей бдительность знати? Отец никогда не держал в руках ничего серьёзнее ножа. А тот годился только мешок холщовый прорезать, чтобы проверить свежесть и терпкость завозимого розового перца.
Мысли об отце вернули Арлину на несколько часов назад и этажом ниже. Что он говорил, когда прихлёбывал молоко, даже не сплёвывая тягучую сливочную пенку? Арлина и разобрать не смогла, но взгляд отца хорошо запомнила. Тяжёлый, подозрительный, уставший.
Последний раз он так смотрел, когда Арлина была ребёнком. Когда он долго копил деньги на новый дом и тёплую одежду к зиме, складывал монету к монете, а потом все накопления разом сгорели. Наколол начинающего торговца ловкач из-за Тихого моря. Стелил заманчиво и ласково, деньги прикарманил и пропал - исчез, словно в морскую воду канул. В те дни отец не спал ночами. Не спал он и сегодня, более десяти лет спустя, но причину Арлине не сказал. Он вообще не проронил ни слова, когда зашёл в дом. Грязных сапог даже не протёр - завтра дорогие ковры будут в глине. Швырнул на стол свёрнутые в трубочку бумаги, цыкнул на дочь, чтобы та немедленно шла к себе, и долго сидел в одиночестве при свете одной лишь растущей луны.
Арлина слышала, как позже он поднялся в спальню - лестница привычно скрипнула на пятой ступеньке снизу. Слышала она, как он громыхнул тяжёлой дверью и бухнулся на кровать. А Арлина и глаз не могла сомкнуть. Но силы не бесконечны, и девушка сама не заметила, как уснула.
Чёрное, белое, чёрное, белое... Сил больше нет.
Чёрное, белое, чёрное, белое... Словно в колокол бьют.
Чёрное, белое, чёрное, белое... Вспыхивает, гаснет и снова вспыхивает.
Арлина поёжилась, тряхнула спутанными волосами, накинула на плечи кружевную накидку и, сунув ноги в недорогие, предназначенные исключительно для ношения в доме, башмаки, взяла свечу и тихонько спустилась вниз.
В небольшой столовой всё осталось так, как было несколько часов назад: полупустая крынка со скисающим молоком, кафтан отца, через какое-то время снятый и перекинутый через спинку стула, свечной огрызок, годный только, чтобы в комнате осмотреться, свёрнутые в трубочку бумаги, перевязанные толстенной бечёвкой. Такой бечёвкой крутят мешки на складах - не иначе она оттуда.
Тоненькая рука сама потянулась к свиткам. Холодные пальцы взволнованно затеребили крепкий узел - не поддался. Свиток только выскользнул из рук и упал на пол. Подняв похрустывающие бумаги, Арлина вцепилась в узел зубами. Солёная бечёвка и не думала растягиваться.
- Дай, - услышала девушка, и на стене напротив выросла исполинская тень отца.
В тускло освещённой комнате не было видно неловкого румянца на щеках, иначе Арлина тут же отвернулась бы. Протянув отцу свитки, она молча наблюдала, как ловко он расчехлил прикреплённый к поясу нож и чикнул им по толстым перекрученным верёвкам, развернул бумаги и швырнул их на стол.
- Читать второй раз нет никакого желания.
- Из-за них ты такой сегодня? Проблемы на складе?
Алистер поджал губы и недовольно заскрипел зубами. Поднёс свечу дочери к воткнутой в тяжёлый медный подсвечник пятёрке других свечей, и в комнате сразу стало ярче.
- Ты ещё не передумала? - Отец обернулся к Арлине, и та увидела, каким бледным было его лицо.
- Не передумала?
- Тебе действительно нужен этот королевский оболтус? Может, лучше выйдешь замуж за сына Бена Седдона? У их семьи отличный годовой доход от продажи рыбы. И пёс с ним, с принцем.
- Отец! - негодующе воскликнула Арлина. - Как ты можешь?
- Сын Бена Седдона с рассвета на ногах. Я много раз наблюдал за тем, как он трудится. Ответственный малый, хоть и заикается. И ты ему нравишься, он на тебя, как кот на селёдку, смотрит. Хороший из него зять выйдет. Деловитый.
- Что в бумагах? - Арлина резко перебила отца и кивнула в сторону свитков, не решаясь к ним прикоснуться.
- Королевский бред, - фыркнул Алистер.
- Отец! - Арлина требовательно повысила голос.
- Они, видите ли, считают нас третьим сортом. Протухший сыр и тот заслуживает больше доверия, чем наша семья.
- Вы были сегодня у короля? Что-то не так с нашей свадьбой с Мартаном?
- Что-то не так с королём, - буркнул Алистер. - В голове не мозги, а семечки. Тыквенные. Знаешь, что он от меня потребовал?
Арлина вопросительно смотрела на отца, ожидая объяснений.
- Гарантировать, что с его благородным сыночком ничего не случится, если он женится на тебе! Что он, видите ли, не окочурится раньше, чем сможет завести потомство.
Арлина вздрогнула. Под ложечкой неприятно засосало.
- Я не хочу смерти Мартана, - пролепетала еле живая Арлина.
- Вот и я пытался это же донести королю, - Алистер остановился и нежно посмотрел на дочь. - Но разве в его тыквенной голове уложится, что простые люди тоже могут быть честными? Он тыкал меня носом в книги, от которых веет не столько мудростью, сколько могилой, и требовал поставить подпись под договором.
- Ты подписал?
- А, может, тебе выйти замуж за младшего брата маркизы Эмилии Штолль? Плевать, что парню всего тринадцать. Подождём, он подрастёт, там и обстряпаем всё красиво. Маркиза согласится. Сегодня мне завезли лисьи меха - я подарю ей половину. Пусть сошьёт себе хорошую шубу - её нынешная сильно истрепалась.
- Так ты подписал? - не сдавалась Арлина.
- Но сынок Седдона всё же лучше молокососа-маркизишки.
- Отец!
Де Врисс притянул к себе дочь и обнял её за плечи.
- Я знаю, ты любишь этого королевского выскочку.
- Я любила бы его даже, будь он простым подмастерьем.
- Но он принц.
- И разве это плохо? - девушка мечтательно улыбнулась. - Я с колыбели мечтала стать принцессой. Воображала себя в роскошных нарядах и короне. И все вокруг целуют мне руку, кланяются и говорят «ваше высочество».
- Я куплю тебе наряды во сто раз лучше, чем у принцессы. А корону закажу у самого известного ювелира. На ней будет больше бриллиантов, чем у самой королевы.
- Но в глазах знати мы так и останемся «торговцем и его дочерью». Ты всегда говорил, что нельзя вечно топтаться на одном месте. Надо идти вперёд. Мой брак - это шанс для всех нас. Шанс встать наравне с лучшими домами мира, быть вхожими в высшее общество. Хватит быть простым делягой, отец. Тебе уже давно пора стать лордом.
Де Врисс слушал дочь и мягко улыбался. Затем провёл по её спутанным волосам и поцеловал в лоб.
- Я знал, что ты так скажешь, поэтому всё подписал. Свадьба в это полнолуние. Люди говорят, звёздный феникс в этот раз будет несказанно красив.
Арлина прижалась к отцу, слушая его ровный тихий голос. Всё было так, как в детстве, с той только разницей, что тогда она сидела на его коленях и держала в руках тряпичную куклу, а сейчас готовится уйти из семьи и стать женой принца. Даже пахло от отца так же, как и много лет назад: ветром, деревянными ящиками, холщовыми мешками и звонким металлом, знавшим ни одни руки и ни один кошель.
- Плевать мне на этих лордов и иже с ними, - произнёс Алистер. - Мне важно лишь твоё счастье. Хочешь, будет тебе Седдон; хочешь - мальчонка-маркиз.
- Я хочу того, кто был указан мне звёздами.
- Как скажешь. Но если пожелаешь отравить его после свадьбы, я возражать не буду.
- Я могу прочитать? - Арлина потянулась за свитками.
- Читай, только смотри не ослепни. Ереси хуже, чем эта, я не встречал. А я спать пойду. Может, усну.
Дождавшись, когда тень отца исчезнет в дверном проёме и по привычке скрипнет пятая ступенька, Арлина кинулась к бумагам и впилась глазами в каждое слово, каждую букву, каждую закорючку. С каждой новой страницей её взгляд мрачнел, а морщинка на переносице удлинялась. Хрустящая бумага жгла пальцы, на лбу выступили солёные капли, а по телу прошла жаркая волна, румяня свёклой щёки и заставляя сердце биться часто-часто.
Перед глазами молнией вспыхнул недавний кошмар. Прорезал мысли, словно острым ножом, и заплясал на каждой скрупулёзно выведенной букве. Последние повскакивали с мест и, будто сговорившись, начали плясать, перескакивая друг через друга и складываясь в одно единственное слово, от вида которого руки Арлины затряслись, и свитки полетели на пол.
Озираясь по сторонам и перескакивая через ступеньки, девушка ринулась в свою комнату. Ворвавшись в тёмную спальню, села на край кровати и отдышалась. Но стоило новым страхам заскрестись под кроватью, как Арлина тут же вскочила на ноги и заметалась по комнате.