Пепел страниц моей души: Начало
- -
- 100%
- +
Я попыталась вспомнить, что произошло перед тем, как оказалась здесь, но память вновь возвращала меня к одному — мёртвому телу Томаса.
Не желая снова погружаться в эту боль, я подошла к окну, аккуратно сдвинула тяжёлую штору и выглянула наружу. Тут же замерла, не в силах отвести взгляд.
Никогда прежде мне не доводилось видеть столько цветов сразу.
За окном раскинулся огромный сад. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, он всё ещё был залит мягким вечерним светом, который ложился на лепестки роз, делая их оттенки глубже и насыщеннее.
Цветы тянулись вдоль дорожек, густыми кустами поднимались у стен и переплетались между собой так тесно, что казались бескрайним живым морем.
Похоже, я находилась примерно на уровне третьего этажа. Отсюда сад открывался почти целиком. Среди цветов виднелись белые статуи, изящные скамейки и фонтан в самом центре. Даже отсюда до меня доносился тихий плеск воды.
Всё выглядело слишком красивым для этого места. Но стоило поднять взгляд чуть дальше — и это ощущение рассыпалось.
Забор.
Тёмный, массивный, пугающе высокий, он возвышался над садом неприступной стеной, отрезая этот мир от всего остального. За ним не было видно ни горизонта, ни даже неба — по ту сторону словно ничего не существовало.
Этот контраст между утопающим в цветах садом и холодной каменной преградой вызывал странное чувство.
Восхищение и страх. Передо мной была не свобода, а ловушка, замаскированная под рай.
Вдруг я обратила внимание на свои руки — они были в крови. На моём теле не было ран, кроме синяков, и я сразу поняла: это не моя кровь. Это кровь Тома.
В груди кольнуло, и я машинально прижала одну руку к сердцу, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством, не дать ему поглотить меня окончательно. Взгляд сам собой опустился на другую руку.
Его кольцо.
Широкое, серебряное, с тёмной полосой посередине. По ней тянулся рельефный узор из переплетающихся перьев, а в центре серебряный завиток, напоминавший букву S, обрамлял маленький круглый камень — почти прозрачный, с лёгким нежно-голубым оттенком.
Я смотрела на кольцо, не в силах оторваться. Оно стало самым дорогим сокровищем в мире. Всё остальное меркло рядом с ним.
Шаги за дверью вырвали меня из раздумий. Я быстро развернулась. Страх кольнул под рёбрами, и меня охватило отчаянное желание бежать... Но бежать было некуда. Я была в ловушке.
Дверь в ту же секунду распахнулась, и в комнату вошёл он — тот, из-за кого я оказалась здесь.
На пороге стоял светловолосый мужчина в чёрном костюме. Даже сквозь ткань угадывалась его сильная, крепкая фигура.
Неймор Дракморн.
Тот самый надменный, заносчивый тип, который все годы учёбы в колледже издевался надо мной, насмехался и портил жизнь мне и моим друзьям. Враг Томаса с самого детства. Сын Эвариона Дракморна — влиятельного мага древнего рода, приближённого к самому Фодесу.
Он был красив... до боли. Высокий, статный, голубоглазый блондин с острыми чертами лица. Сложно было поверить, что ещё час назад он стоял среди руин разрушенного колледжа.
Он вошёл в комнату медленно, держа руки в карманах брюк. Его взгляд сразу нашёл меня. Холодные голубые глаза впились в мои — ярко-синие. Они всегда предавали меня, выдавая всё, что творилось внутри.
В голове пронеслись сотни мыслей, но ни одна не сложилась в слова. Я просто застыла, глядя на него. Наверное, у меня на лице крупными буквами было написано: «Какого хрена?»
Он первым нарушил тишину.
— Уже обустроилась, Ланивея? — с лёгкой издёвкой спросил он.
Гад. Он прекрасно знает, как я ненавижу своё полное имя, и специально произнёс его, смакуя каждую букву.
Волна злости поднялась мгновенно. Я заставила себя остаться на месте, хотя всё тело напряглось до дрожи.
— Где я? И что я здесь делаю? — хрипло выкрикнула я. Горло тут же обожгло болью.
Неймор чуть прищурился. На его губах появилась довольная улыбка. В его взгляде читалось спокойное превосходство — будто перед ним не человек, а маленькая мышь, загнанная в угол, и он может в любой момент решить, играть с ней или нет.
Это бесило сильнее всего.
— Где мои друзья? Что с Миланией? С Селиной? — С каждым вопросом голос срывался всё сильнее. — Где мой браслет?
Он не ответил. Продолжал стоять напротив и медленно разглядывать меня с ног до головы.
Хотелось стереть эту довольную ухмылку с его лица.
Я подняла руку и взмахнула ею, пытаясь соткать молнию — яркую, горячую, чтобы швырнуть её прямо в него.
Но ничего не произошло. Ни всполоха. Ни искры.
Я опешила и уставилась на свои ладони. Пальцы задрожали. Я попробовала снова, провела рукой в воздухе, как делала сотни раз раньше. Пусто. Магии не было.
— У тебя ничего не выйдет, — спокойно сказал он.
Я вскинула голову.
— Твоя сила подавлена. Колдовать ты больше не сможешь. Теперь ты лишена магии.
Я уставилась на него так яростно, что если бы взгляд мог жечь, от него остался бы один пепел. Но он лишь сильнее ухмыльнулся и шагнул ближе. Я осталась на месте, не двигаясь, хотя сердце на миг ухнуло куда-то вниз.
— Даже если бы могла, — продолжил он, — твоя магия осела бы на моём пиджаке пылью.С его губ сорвался короткий смешок.— Такая ты слабая, ЛА-НИ-ВЕЯ.
От гнева мне стало жарко. Он делал это специально. Провоцировал меня. И я знала это — но всё равно едва держалась, чтобы не ударить его. Пальцы побелели от напряжения.
— Что тебе надо от меня, ублюдок? — прошипела я, словно змея.
Он сделал ещё один шаг и оказался вплотную ко мне.Я рефлекторно вжалась в подоконник. Близость с ним пугала, отзывалась болезненным комом внутри. Злость вдруг пошатнулась. Её быстро вытеснил страх, который я так отчаянно пыталась скрыть.
Он наклонился к самому уху, нарочно растягивая момент. Тёплое дыхание коснулось моей кожи. Его палец мягко лёг на мои губы, заставляя замолчать.
— Тсс... — тихо, ласково произнёс он.— Нельзя так разговаривать со своим господином.
На его губах появилась хищная полуулыбка.
— А то я могу разозлиться. И наказать тебя.
Мои глаза расширились. Я уже хотела оттолкнуть его, но Неймор сам резко отступил. Воздух вокруг стал плотнее, и я заметила, как дрожат мои пальцы.
Что он имел в виду под «наказать»?
— Ч-что... что ты хочешь от меня, Неймор?.. — едва слышно вырвалось у меня.
Он заговорил с пугающим спокойствием, словно речь шла о чём-то незначительном.
— Ты принадлежишь мне.
Он даже не моргнул.
— Ты — мой трофей. Подарок тёмного господина.
Мне стало холодно. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов.
Он продолжал:
— Я могу делать с тобой всё, что захочу. Ты не имеешь права сопротивляться. Ты не сбежишь. И тебя никто не спасёт.Он чуть склонил голову.— Ты в моём замке. Он заколдован так, что ты даже убить себя не сможешь.
Каждое его слово — удар. Прямой, точный и хладнокровный. Будто он разбивал меня по кускам, спокойно наблюдая за тем, как я рассыпаюсь.
— Запомни, — его голос стал ниже. — Я твой господин. И твоя единственная задача — развлекать меня.
Я открыла рот, но слова не выходили. Внутри всё опустело. Даже боль стала далёкой, как шум дождя за окном. Я просто стояла и хлопала глазами, изо всех сил пытаясь понять: это реальность? Или жестокий розыгрыш? Сон? Нельзя, чтобы это было правдой. Не может.
Тишина между нами натянулась, как струна. Он явно ждал моей реакции. Его взгляд был пристальным, изучающим. Затем он скользнул вниз — к моим рукам, перемазанным кровью, и остановился на кольце.
И в этот момент ощущение было таким, словно мне на голову вылили ведро ледяной воды. Оцепенение рассыпалось в одно мгновение.
— Этого не будет, — прошептала я и тут же отвернулась, пытаясь спрятать руку с кольцом от его глаз.
Но он оказался быстрее. Его пальцы вцепились мне в плечо, рывком развернули к себе. Второй рукой он схватил мою ладонь, сжал её так, что кольцо больно впилось в кожу, и притянул ближе к своему лицу. Он рассматривал его внимательно, сжав губы в тонкую полоску.
Мои руки были в крови и грязи — но его это не волновало. Он смотрел только на кольцо.
Паника накрыла мгновенно.
Если он поймёт... если догадается, кому оно принадлежало... если попытается его забрать... Нет. Это единственное, что у меня осталось от Тома. Единственное.
Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.
— Отпусти... — выдохнула я, чувствуя, как дрожат ноги.
— Что тебе нужно?! — сорвалось уже криком. Голос дрогнул, сломался. — Отпусти меня!
Я билась в его руках, вырываясь изо всех сил.
Он отпустил так резко, что я, потеряв равновесие, едва не рухнула на подоконник. Воздух застрял в горле. Я прижала руку с кольцом к груди и накрыла её второй ладонью, пытаясь защитить его от всего мира. Сердце бешено колотилось, а холодный ужас медленно расползался по телу.
Неймор стоял напротив, не сводя с меня глаз. Казалось, ещё немного — и он доберётся до мыслей, которые я так отчаянно прятала. Стоило мне дрогнуть — и он бы всё понял. Дрожь пробегала по телу, но я не позволяла себе отвернуться — не могла показать слабость.
Он чуть склонил голову набок и внимательно посмотрел мне в лицо. Его холодный, спокойный взгляд на мгновение задержался на моих губах. Затем он прошептал:
— Красивое кольцо.
Кажется, моё сердце просто... остановилось.
Он понял? Узнал? Господи... нет. Нет. НЕТ.
Но Неймор вдруг отвёл глаза. На секунду — приняв какое-то решение для себя — отвернулся и направился к выходу. У дверей он задержался, даже не оглянувшись.
— Ванная там.
Он небрежно указал на боковую дверь.
— Помойся. Ты вся в крови. И волосы пахнут гарью.
Когда дверь за ним закрылась, я наконец глубоко вдохнула. Судорожно, жадно, до боли в лёгких. Я всё ещё держала кольцо так крепко, что ногти впивались в ладонь. Но вместе с ужасом понемногу отступало и напряжение.
Что это было? Он не узнал кольцо Томаса? Не может быть. Это невозможно. Они ненавидят друг друга столько лет, что любое, даже самое малое, связанное с Томом, Неймор бы узнал сразу. Даже я помню это кольцо... а я знала Тома всего два года. Но если он узнал... то почему промолчал?
Меня прошиб мороз. Нужно быть осторожной.
Я закрыла лицо ладонями, пытаясь хоть немного успокоиться. Грязь, кровь, запах гари — всё это липло к коже, к памяти, к мыслям. Хотелось скорее смыть с себя весь этот хаос.
Сделав глубокий вдох, медленно выдохнула и направилась к двери, на которую указал Неймор.
Мне нужно собраться. Подумать.И понять, как выбраться из этого кошмара живой.
Глава 3 Мир, в котором я жила
Лана
Я оказалась в ванной комнате. В ней не было ничего необычного — наоборот, она выглядела слишком простой по сравнению с роскошной спальней. Всё здесь было необходимым, функциональным, лишённым вычурности.
Единственное, что отличало её от обычных ванных комнат, — это большое количество свечей. Они загорались сами, стоило мне войти, мягким тёплым светом наполняя пространство. Я сразу поняла, что они заколдованы: их огонь не обжигал и не причинял вреда. Я даже проверила это, поднеся к пламени кусочек ткани, но ничего не произошло — оно лишь тихо колыхнулось, оставаясь таким же безобидным.
Это выглядело странно — уже давно везде использовали обычные светильники, заряженные магией. А здесь... словно время остановилось.
Я стояла и смотрела на этот странный огонь, пока ванна медленно наполнялась горячей водой, и в этой тишине было что-то обманчиво спокойное.
Когда вода была готова, я, не раздумывая, сняла с себя грязную, порванную одежду и осторожно опустилась в ванну. Кристально чистая вода почти сразу помутнела, впитывая в себя грязь и кровь с моего тела, но я не обратила на это внимания.
Тёплая вода обволакивала кожу, мягко касалась, унося с собой напряжение последних часов. Впервые с момента нападения я почувствовала хоть какое-то облегчение. Тело расслаблялось, тяжесть постепенно отпускала. На мгновение захотелось просто закрыть глаза и исчезнуть в этом тепле.
Но это было лишь иллюзией. Тело удалось успокоить, разум — нет. Как бы я ни пыталась отвлечься, мысли снова возвращались к одному и тому же.
Зачем я здесь? Зачем я нужна Неймору?
Я вспомнила, что он говорил Фодесу, когда просил отдать меня ему.
Она была возлюбленной Томаса Сильвариса... Я был бы весьма почтён получить её в качестве награды, во владение.
Я прикусила губу, чувствуя, как к горлу подступает тревога.
Нет... это глупо. Ради мести так рисковать — не имеет смысла.
Да и насколько глубокой была их вражда? Да, Томас и Неймор ненавидели друг друга, но разве этого достаточно, чтобы притащить меня в этот замок? Держать здесь? Унижать? Или... всё именно так? Я теперь его... собственность?
И что он собирается делать со мной? Что он имел в виду, когда говорил, что я должна его развлекать?
Я вспомнила, как Фодес тогда смотрел на Неймора, читая его мысли, и как на его губах медленно расползалась довольная улыбка.
Неприятное предчувствие усилилось.
О чём тогда думал Неймор?..
Неужели в его голове действительно было что-то настолько тёмное, что даже Фодес, известный своей жестокостью, остался доволен?
В голову сразу же пришла самая отвратительная мысль, от которой по телу пробежали мурашки, но я упрямо попыталась отогнать её.
Я закрыла глаза и медленно провела ладонью по плечу. Тёплая вода стекала по коже, смывала всю пыль и копоть — всё, чем дышала война. Я почти поверила, что смываю не грязь, а прошлую жизнь. Но чем чище становилось тело, тем сильнее мутнел разум.
Мысли снова возвращались туда, куда я меньше всего хотела возвращаться — в наш проклятый мир, который когда-то был совсем другим.
Давным-давно люди постепенно начали обретать магическую силу. Изначально она досталась далеко не всем. Тех, кто получил её первым, боялись, пытались уничтожить, но очень быстро стало ясно — обычные люди не способны противостоять магам. Вскоре именно они стали новой властью, а остальные были вынуждены подчиниться.
Шли годы. Всё больше людей обретали магическую силу, пока однажды магами не стали все. Казалось бы, теперь мир должен был стать равным, но этого так и не произошло.
Первые маги навсегда остались сильнее остальных. Их уровень магии был значительно выше, чем у тех, кто обрёл силу позже. Более того, именно среди них начали появляться люди с редкими Дарами. Одни владели даром исцеления, другие — даром телепортации, третьи обладали иными уникальными способностями, которых не было у остальных.
Именно их стали называть древними магами.
Но далеко не все были готовы смириться с тем, что древние маги навсегда останутся сильнее остальных.
И однажды мир узнал страшную истину. Оказалось, что, убив другого мага, можно присвоить его магическую силу и даже отобрать Дар. Так началась Первая древняя война.
Маги убивали друг друга, жадно отнимая чужую силу в надежде стать могущественнее. Но очень скоро стало ясно, что такой путь противоречит самой природе. Насильно полученная магия медленно разрушала тело. Магические сосуды чернели, разум угасал. Одни не выдерживали силы и обращались в пепел. Другие выживали, но навсегда теряли рассудок.
Так продолжалось до тех пор, пока светлые древние маги не объединились и не положили конец войне. Они создали союз стран, установили новые законы, запретили насильственное отнимание магии и оставили лишь один безопасный способ её передачи — по наследству.
Однако даже он был доступен только древним магам и их потомкам. Их уровень магии был значительно выше, а тело и магические сосуды были способны выдержать силу предыдущих поколений.
Таких людей стали называть хранителями. Именно они несли магическое наследие своего рода, передавая его из поколения в поколение и сохраняя могущество древних семей.
Так началась эпоха мира, продлившаяся долгие века. Но двадцать лет назад всё снова рухнуло.
Появился Фодес.
Нарушая законы, он начал убивать людей и забирать их силу, и все были уверены, что его ждёт та же судьба, что и остальных до него — разрушение, смерть, безумие... но этого не произошло.
Он выжил.
Никто не мог понять, почему его тело выдержало силу, которая неизбежно убивала всех остальных. Но этого было достаточно, чтобы в него поверили те, в чьих сердцах уже жила тьма. Он собрал армию... и начал охоту на самых сильных волшебников в мире.
И самой главной его целью стал Теодор Сильварис — лидер нашей страны, потомок древнего сильнейшего рода хранителей телепатии.
Отец Томаса. Моего Томаса.
Сердце дрогнуло, и я невольно прижала к груди руку с кольцом, чувствуя его тяжесть даже сквозь воду. Оно стало воплощением всей моей боли.
Фодес считал Теодора самым сильным, поэтому оставил его напоследок. Именно поэтому наша страна горела дольше остальных.
Я тяжело вздохнула, стараясь удержать дыхание ровным, но это было невозможно.
Что с моими родителями? Живы ли они? Успели ли сбежать?
Эта мысль жгла сильнее горячей воды, которой я пыталась смыть с себя кровь и грязь. Они жили далеко от столицы, в другом городе, и хотя нас разделяли тысячи километров, расстояние ничего не значило, когда мир рушится.
Когда началось нападение на колледж, я успела отправить им несколько сообщений... но сейчас я не знала, что с ними, и больше не могла связаться. Даже если они были живы, я не знала, увижу ли их когда-нибудь. Для них я, возможно, уже погибла вместе с колледжем. И чем глубже я погружалась в свои мысли, тем тяжелее становилось дышать.
Что с моими друзьями?
С теми, кто был рядом со мной все эти годы...
С теми, с кем я смеялась, училась, жила...
Последний раз я видела их живыми — и больше не знала ничего.
Весь мир вокруг меня раскололся на две части — там, где осталась моя прежняя жизнь, и здесь, где я по какой-то причине всё ещё оставалась жива.
Слёзы подступили, но я заставила себя сглотнуть их горечь.
Взяла мочалку и яростно потёрла кожу, смывая последнюю грязь. Сильно, так, что кожа покраснела и начала жечь. Но я знала, что внутри я грязнее, чем снаружи. Гораздо грязнее. И никакая вода этого не смоет.
Я с силой бросила мочалку в угол и медленно опустилась в воду — полностью, с головой. Тёплая тишина накрыла меня, как одеяло. Лёгкие были полны воздуха, и я могла оставаться под водой ещё какое-то время. Но я знала: момент, когда нужно будет вдохнуть, неизбежен. Я решила не встречать его.
Терпела. Не двигаясь.
Грудь болезненно сжалась. Я ощущала, как в лёгких разгорается пламя. Воздух закончился, и я невольно выдохнула. Тело затрясло. Инстинкт рвался на свободу, требуя вдохнуть, жить. Но я лишь крепче вцепилась в края ванны, удерживая себя там, где не было боли и не было мыслей.
Ещё немного... Ещё мгновение — и темнота наконец обнимет меня...
Но в ту же секунду, как мысль о смерти коснулась моего сознания, ванна подо мной вдруг вспыхнула сотнями крошечных отверстий. Я не успела даже испугаться — вода мгновенно исчезла. Слилась в пустоту и пропала, словно её никогда и не было.
Пол остался абсолютно сухим.
А я, хватая ртом воздух, задыхаясь, дрожала всем телом, откашливалась и одновременно ненавидела себя за то, что снова дышу.
Через секунду ванна снова была целой.Как ни в чём не бывало.
И тогда я поняла — нет, не поняла, вспомнила — что сказал Неймор.
Я не смогу убить себя. Даже если захочу.
Мой собственный мир, моя магия, моё тело — всё это больше не принадлежит мне. Теперь они подчинены другому.
Покой мне не обрести.Пока мой новоиспечённый господин сам не решит подарить его мне.
Я поднялась, взяла полотенце и спокойно — так спокойно, будто пару минут назад не пыталась утопить себя — вытерлась и укуталась в него.
Выйдя из ванной, я невольно прищурилась. Комнату заливал тёплый золотистый свет. Лишь сейчас я подняла голову и заметила огромную люстру под самым потолком. На ней горели сотни... нет, тысячи свечей, похожих на те, что стояли в ванной. Удивительно, как я не обратила на неё внимания раньше. Их мягкое мерцание наполняло комнату густым золотистым светом, сглаживая мрачность старой спальни.
За окном, едва видным из-за тяжёлой тёмной шторы, уже давно стояла ночь. Густая, как чернила. Ни огней, ни звёзд — только безмолвная, бесконечная тьма.
Я легла на кровать — огромную, неестественно мягкую, созданную для того, чтобы заключить человека в объятия. Глаза закрылись сами, и я провалилась в сон.
Мне приснилось, что я снова счастлива. Мы сидели у меня дома: я, родители, друзья. Мы пили чай, смеялись, перебивали друг друга, говорили о каких-то пустяках и улыбались — легко, свободно, по-настоящему. В этом сне не было ни боли, ни страха, ни этой страшной реальности.
Но это был лишь сон.
Сон, который уже никогда не станет явью.
Глава 4 Игра
Лана
Яркий свет пробился в тонкую щелочку между шторами и лёгким золотым отблеском озарил комнату. Лучи, играя на бордовой обивке кровати и одеяле, добирались до моих закрытых глаз, и я — с огромным нежеланием —выпорхнула из чудесной страны сновидений.Теплота в груди от доброго сна медленно угасла, и на её место вернулась боль потери.
— Я так надеялась, что это сон... — прошептала я себе под нос.— Почему... почему это просто не кошмар? — почти простонала.
Мне совсем не хотелось возвращаться в эту реальность. Хотелось снова закрыть глаза и провалиться в забытьё, где ничего из этого не существовало.
Уткнувшись лицом в подушку, я накрылась одеялом с головой. Что ждёт меня дальше? Смогу ли я сбежать отсюда? Что стало с моими близкими? Каждая из этих мыслей была слишком тяжёлой, чтобы позволить себе думать о ней.
Почему-то я была уверена, что впереди меня не ждёт ничего хорошего. Поэтому я просто лежала, прячась в постели.
За дверью послышались шаги. Сердце дёрнулось — только бы не Неймор. Его надменная физиономия с утра пораньше была последним, что я хотела бы видеть.
Дверь открылась. Кто-то тихо вошёл. По шагам я сразу поняла — это не он. И это напугало меня ещё сильнее, ведь я не знала, чего ожидать от своего «пребывания» здесь. Я сильнее вжалась в подушки, натягивая одеяло выше. Я была совершенно голой, и лишь тонкая ткань отделяла меня от посторонних глаз, от чужого мира, в который меня насильно втянули.
Приподняв край одеяла, я осторожно выглянула.
Передо мной стояла женщина средних лет в длинном чёрном платье и белом фартуке. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, ни одна прядь не выбивалась, и в руках она держала какие-то красные вещи.
Горничная.
Я молчала, наблюдая за ней из-под одеяла, не двигаясь. Любое лишнее движение могло выдать меня.
Она бегло осмотрела комнату, затем чуть прищурилась и перевела взгляд на кровать. Увидев, что я смотрю, она вежливо наклонила голову.
— Доброе утро, мисс Ланивея. Пожалуйста, вам нужно одеться и спуститься вниз. Господин Неймор ожидает вас, — Произнесла она, с таким спокойствием, будто всё происходящее было в порядке вещей.
— Можно просто Лана... — пробормотала я, машинально морщась. Моё полное имя неприятно резало слух, тянуло за собой ту холодную формальность, которую я всегда избегала.
Я стянула одеяло с головы, плотнее закуталась в полотенце и села на край кровати, прижимая его к себе.
— Как вас зовут?
— Моё имя Феодора, госпожа, — ответила она, глядя на меня мягко и безмятежно. — Я буду вашей прислугой. Вы можете обращаться ко мне по любому поводу.