Операция "Нянька в погонах", или укрощение строптивой

Глава 5. Благотворительность

Демид

Чтоб мне сдохнуть, если я позволю девчонке еще раз втянуть себя в подобное приключение, – ворчу и морщусь, пытаясь размять болезненно ноющую поясницу. Двигаю корпусом, но от одного неловкого движения простреливает до звезд в глазах.

Мышцу защемило вчера. По началу все шло хорошо. За потугами и упрямством неподготовленной к прогулкам по пересеченной местности Антиповой даже было забавно наблюдать. Да и рассвет в горах – вещь действительно красивая, уникальная и романтичная. А я романтик. Вопреки убеждениям юной особы.

Короче, да, в целом я даже был не против того похода. Но ровно до тех пор, пока мы не начали спускаться обратно к тачке. Тогда Высочество начала творить какой-то треш. Нет, я, конечно, слышал, что фотографы и блогеры – люди уникальные и ради годного контента готовы на любую дичь, но не до такой же степени?

В общем, когда эта ненормальная решила залезть на дерево, чтобы сфоткать небо сквозь листву – я проглотил. Когда разлеглась в своем спортивном костюме на голой земле – тоже спустил на тормозах. Но когда эта дурында рванула на отвесную скалу, на самый, мать его, край, который держался только на вере в него вот таких дураков – мое сердце и нервы не выдержали. Я решил, что вряд ли генерал Антипов погладит меня по голове, если его чадо сорвется с черт-знает-скольки-метровой высоты и свернет себе шею. Побежал ловить. Девчонка начала упираться. Завязалась небольшая потасовка, и вот итог. Защемление: мышц, нервов и моего мужского достоинства. Теперь страдаю.

– Мужики, у нас есть здесь обезбол? – спрашиваю у парней.

– Посмотри в коробке на сейфе. Вроде Танька моя что-то приносила, когда я ногу подвернул, – бросает Жека, не отрывая взгляд от монитора.

Я поднимаю свою тушу из-за рабочего стола и топаю, куда отправили. Обезбола в коробке не нахожу, но есть мазь от ушибов и растяжений.

– Самсонов, намажешь спинку? – гогочу.

– Сходи к Марго, она намажет, – игриво дергает бровями коллега.

– О, нет, спасибо, – кидаю тюбик обратно. – Эта мне не только намажет, но и вмажет за десяток пропущенных со вчерашнего дня.

– В очередной раз расстались? – интересуется Бурков.

– И да, и нет. У меня не хватает на ее загоны внутреннего ресурса. После появления Антиповой моя жизнь стала многозадачной и в вечном стрессе.

Женька открывает рот, явно планируя съязвить на этот счет. Но тут в дверях вырисовывается фигура дежурного с листком в руках и вопросом:

– Мужики, заняты?

– Смотря для чего интересуешься, Потапов, – бросаю я.

– Надо нового «клиента» принять. Вот, – передает мне в руки, как я понимаю, заявление от пострадавшей. Пробегаю глазами по ровным, старательно выведенным шариковой ручкой строчкам. – Кража? Не пойму, что подрезали? Садового гнома? Ты издеваешься? – поднимаю офигевший взгляд на дежурного. – Мы убойный отдел. Мы убийц, маньяков и насильников ловим. Пусть этим дерьмом занимается участковый.

– Так участковый ее сюда и направил. Не в его юрисдикции, говорит. Да и бабулька там – божий одуванчик. Жалко ее. Примите, а, парни?

– Ладно, – потираю я переносицу. – Приглашай, – в конце концов, всегда можно изобразить бурную деятельность для отвода глаз.

Рабочая смена сегодня тянется, поясница ноет, настроение на нуле, желание быть «супергероем» этого города – тоже. В обед я все-таки закидываюсь таблеткой обезболивающего, ибо дальше работать придется «в поле». Мне становится чуть легче жить. Однако в шестом часу я делегирую свои обязанности Буркову и, едва Шайтанов уезжает из отдела, сваливаю домой.

Яси, разумеется, нет. Я уже начинаю привыкать, что эта девчонка – дитя свободы. Носится где-нибудь опять с пацанами и пакостит. Но до тех пор, пока соседи не жалуются и руки-ноги неугомонного ребенка целы, я спокоен.

Я принимаю душ и заваливаюсь на кровать. Планирую вздремнуть полчасика, но от боли, стресса и усталости меня выключает на целый час, а поднимает очередной трезвон телефона.

Открываю один глаз и бросаю взгляд на экран телефона.

Марго.

Вырубаю звук, снова ее проигнорировав. Да, я тот еще козлина. Но успокаиваю себя тем, что берегу ее нервы, потому что разбираться с нашими подвисшими в воздухе взаимоотношениями у меня нет никаких моральных сил. Я попросту могу сорваться и наговорить много грубого и неприятного. Потом не отмоемся. Оно нам надо? Исключая все прочее, секс у нас классный. И я не имею желания этот «бонус» терять.

Но не проходит и десяти минут, как я снова вылетаю в астрал – отключаюсь, короче. Напоследок поймав в своей голове неприятную мысль: как же быстро и качественно меня умотала молоденькая девчонка. Неужели я реально настолько старый?

В следующий раз просыпаюсь, по ощущениям, проспав пару-тройку лет. Но часы говорят, что прошел всего лишь час.

На первом этаже слышится какой-то шум.

Я нехотя отрываю чугунную голову от подушки и выхожу из своей спальни, по пути натягивая футболку. Ерошу ладонью короткий ежик волос на затылке. Разминаюсь на ходу. Действие таблетки явно подходит к концу.

– Яся, ты уже поужинала? – кричу племяшке, заруливая на кухню.

От неожиданности сбиваюсь с шага.

– Привет, милый! – чешет ко мне походкой от бедра Маргарита в белом фартуке с фламинго и с противенем в руках. – А мы вот тут с Ясенькой готовим лазанью на ужин. Ты, кстати, вовремя, – проходится поцелуем по моей щеке девушка, подлавливая меня на моменте полнейшего ступора.

– Я Яся, а не Ясенька, – бурчит недовольно племяшка у Марго за спиной. Смотрит на меня, округляя глаза в притворном ужасе, изображая жестом, что ее сейчас вырвет от «приторности» момента.

Согласен, что-то меня тоже начало мутить.

– Ты как здесь оказалась? – спрашиваю грубее, чем следовало бы.

– Ножками, Тарханов, ножками, – лихо отбривает меня подруга, как ни в чем не бывало приземляя свою лазанью на стеклокерамическую поверхность плиты. – У вас есть деревянная лопаточка? Что-то я не вижу, – оглядывает по-хозяйски кухню и выглядит в этот момент так, словно она к ней уже приросла.

А что, если она больше никуда не уйдет?

От такой мысли меня прошибает холодный пот.

Я люблю, когда женщина хозяйственная и вкусно готовит, но, хоть убейте, не вижу в роли хозяйки моего дома Маргариту. Будем честны, я уже много лет ни одну женщину не вижу в этой роли. Я счастливый, одинокий, холостой медведь, который любит тишину в своей унылой серо-белой берлоге. А женщины – это сплошной шум: аудиальный и визуальный. Появившаяся в моем доме месяц назад Ясемина – тому наглядное подтверждение. Не проходит ни дня, чтобы у меня не задергался глаз от какой-нибудь брошенной посреди гостиной цветастой игрушки, подушки, раскраски или еще бог знает какой детской ерунды.

– Демид, – напоминает о себе гостья.

Я молча открываю ближний к раковине ящик и достаю деревянную лопатку.

– Спасибо, дорогой. Давайте за стол, будем ужинать.

От «дорогой» меня передергивает. Нет, блин, так не пойдет.

– Ясь, сгоняй в магазин, – бросаю я мелкой, не сводя глаз с девушки.

– Зачем? У нас все есть, – барагозит Яся. – Вон даже эта… лизанья с червяками.

– Лазанья с фаршем, – поправляет ребенка Марго.

– Да какая разница? – фыркает Яся. – Не пойду. Я устала. У меня коленка болит. Я сегодня во! – закидывает ногу чуть ли не на стол ребенок. – Упал, очнулся, колено в мясо, ы-ы! – гордо задирает нос.

Я закатываю глаза. «В мясо» – громко сказано. Только кожу немного содрала. Что неудивительно, если так носиться.

– Даже за мороженым идти нога болит?

– С шоколадной крошкой? – загораются азартом глаза мелкой.

– И суфле.

– Я пуля-ракета! – подскакивает с места Яся, бегом топая обуваться.

– Карточку возьми на тумбе в прихожей и не вздумай купить себе два и слопать одно по дороге, до ужина. Уши надеру!

– Уши надеру, – слышу, как передразнивает меня козюля, и уже через считанные мгновения хлопает входная дверь.

– Демид, ты неправильно воспитываешь девочку, – первое, что я слышу от Марго, едва мы остаемся наедине.

Я перевожу на нее вопросительный взгляд, мол: разве я спрашивал твое мнение? На что Маргарита имеет наглости передернуть плечами и, фыркнув, отвернуться.

– Повторю свой вопрос: как ты здесь оказалась и, главное, зачем? – напускаю в свой тон максимальный уровень недовольства ситуацией. – И сейчас давай без увиливаний.

– Ты не отвечал на мои звонки. Я беспокоилась.

– За свой паспорт без штампа или за меня?

– Фу, как грубо, Тарханов! Я действительно не находила себе места. Ну и хотела познакомиться с твоей племяшкой, что уж греха таить. Решила своим приездом убить сразу двух зайцев.

– А убила мое к тебе хорошее отношение, – бросаю я. – Ты же в курсе, что я терпеть не могу самоуправство?

– Ну не говори так, Деми-и-ид, – поджимает обиженно губы девушка, повиснув на моем плече, заискивающе глядя глаза в глаза. – Я же это все не из вредности, а потому что ты мне реально нравишься, – ползут женские пальчики по моей шее, касаются колючей бороды и губ. – Между прочим, твои опера сказали, что ты потянул мышцу и тебе не помешал бы разогревающий массаж, – понижает голос до сексуального шепота Маргарита. – Могу уделить внимание не только твоей больной спине…

– На которой ты висишь, кстати.

– Ой, прости! Больно?

– Больно. От того, что мои коллеги треплются, как базарные бабы. Адрес тоже они спалили, черти?

– Я работаю в отделе кадров. У меня есть доступ к базе данных всех работников. Забыл?

– Забыл. Что ты самостоятельная и изобретательная – забыл.

– Ну ты как всегда, Тарханов! – тут же психует Марго, отстраняясь. – К тебе с добром, а ты язвишь и кусаешься. Что с тобой не так? Любой другой был бы счастлив такой, как я!

– Ну так и найди себе «любого другого». Какого хера ты мне мозги компостируешь? – психую я в ответ. – Не беру трубку – значит, не хочу разговаривать. Не захожу – значит, в твоих услугах не нуждаюсь. Что непонят… – не успеваю договорить, как кухню наполняет звук звонкого шлепка. Маргарита заезжает мне по лицу размашистой пощечиной. Хорошо так заезжает.

Я от боли стискиваю челюсти и дышу через нос, пытаясь поймать дзен и не пиздануть что-нибудь еще более обидное. А хочется. Ох как хочется!

– Мудак конченный! – взвизгивает и срывает фартук девушка, швыряя тот на пол. – Я тебе не проститутка, чтобы «услуги» оказывать! – Со психу переворачивает полный румяной лазаньи противень и вылетает в прихожую, буквально на бегу запрыгивая в туфли на высокой шпильке. – Не хочешь нормальных, здоровых отношений – ну и не надо! Ну и хрен с тобой! Для трах-развлечений поищи себе другую «согласную» дуру! – Хватает сумочку, очевидно, уже точно бывшая любовница. – И девчонка у тебя хабалка! Хотя чему удивляться, с таким-то примером. Тьфу! – Бросает и вылетает из дома.

Я стою в дверном проеме и провожаю фигуру Марго взглядом. Каждый «цокот» ее каблучков по брусчатке словно сильнее вбивает гвозди в крышку гроба, в котором мы только что похоронили два года отменного секса.

Черт, наверное, это очень хреново, что в этот момент я не чувствую себя виноватым, а лишь несчастным оттого, что теперь утолять естественные потребности тела станет в разы сложнее?

Ладно, будем честны, к этому шло уже давно. Марго уже давно начала накидывать на меня лишнюю ответственность и требовать то, чего я никогда ей не обещал. Подобный итог был вопросом времени.

Машина бывшей подруги срывается с места с таким визгом шин, что его слышит, кажется, весь район. Скатертью дорога.

Я захлопываю дверь и возвращаюсь на кухню, где потенциально вкусный ужин неаппетитной кучей валяется на полу.

– Никак не могла не поднасрать напоследок.

Вздыхаю и тащу из уборной щетку с совком. С простреливающей болью в пояснице приходится приноравливаться, чтобы убрать с пола безобразие. Проклиная Василису за вчерашний поход, Маргариту за скандал и Ясю за то, что впустила в дом демона, успеваю сгрести ровно половину всего, когда за спиной раздается свист и веселое:

– Я смотрю, у вас тут весело, товарищ надзиратель.

Бросаю взгляд через плечо.

Ну конечно, куда же без нее? Поразительное умение появляться именно в тот момент, когда у меня все идет через задницу.

– Пришла добить?

– Ты обо мне слишком плохого мнения. Не-е-ет. Просто поглумиться, – расплывается в своей фирменной довольной улыбке Василиса и кивает на мусорное ведро, полное зазря переведенных продуктов. – Что, лазанья не удалась?

– Вечер не удался.

– Оу, надеюсь, это никак не связано с дамочкой, что сейчас отъезжала от ваших ворот? Такая нервная. Буэ. Чуть столб ЛЭП с собой на крыше не увезла. Или она твоя подруга? Судя по твоему красноречивому взгляду – я угадала. Правильно, нервные люди должны держаться вместе.

– Временами я не могу понять, тебе реально так нравится звук собственного голоса или просто фильтр между мозгом и языком не предусмотрен, и ты мелешь все без разбору?

– Скорее первое, – и не думает обижаться Антипова. – Хотя второе тоже под вопросом. Может подскажешь, у какого доктора можно проверить наличие данного девайса?

– У психиатра. Могу дать контакт проверенного специалиста.

– Обращался? Я так и думала, что у тебя не все дома.

– Хуже. Принимал на двое суток за мелкое хулиганство, – откладываю щетку. – Чего тебе, Высочество? У меня нет сил разбираться сегодня еще и с твоими тараканами.

– Ничего, – хлопает своими большими глазами с пушистым веером ресниц девчонка. – Принесла гуманитарную помощь. Хотела отдать на благотворительность в дом престарелых, но решила, что тебе, Терминатор, это сейчас нужнее, – всовывает мне в руки пакет девушка, при этом сияя так ярко, что аж слепит.

– Что за хрень?

– Да тут сорока на хвосте принесла, что у тебя поясничку после вчерашней прогулки клинануло. Вот мне и стало совестно, у тебя все-таки возраст… все дела.

Я заглядываю внутрь пакета и сначала не вдупляю, что там. Но когда картинка складывается и до меня доходит, мои брови непроизвольно едут вверх, а уровень раздражения становится в разы выше, чем это было пятнадцать минут назад при скандале с Марго.

– Пояс из собачьей шерсти и разогревающая мазь. Моему дедуле очень помогает, когда он в огороде… ну… а-а! – визжит Василиса. – А-ха-ха! – Угорая, улепетывает, когда я замахиваюсь и швыряю в ее сторону кухонное полотенце, попадая прямехонько по ее фигуристой, упругой пятой точке. Уносит ноги из моего дома так быстро, что только и слышно ее смех и «чавканье» резиновых шлепок.

Вот же… козявка генеральская!

Глава 6. Один-ноль, Опереныш

Василиса

– И что, вообще без вариантов? Ни единого шанса на амнистию?

– Ага.

– Ну ма-а-ам, поговори с папой, а? Я взрослая, самостоятельная женщина. Меня на новой работе засмеют, если я приду с конвоиром. Ну было и было. Урок я усвоила. Больше так делать не буду. Пусть он отзовет этого цербера. Мне же не пять лет, чтобы везде ходить с нянькой!

Я лежу поперек кровати, свесив голову с края так, что вся кровь уже прилила к лицу, и болтаю ногами в воздухе, как малолетка. Хотя только что доказывала, что я уже взрослая.

– Мать, передай ребенку, что ей будет пять лет всегда, – раздается на заднем фоне довольный отцовский бас.

– Слышала? – переключается на меня мама.

Я замираю. Нога перестает болтаться.

– Пр-р-рекрасно, – рычу в трубку, переворачиваясь обратно, потому что в башке уже шумит. – Спасибо, пап, я тебя тоже люблю! Особенно когда ты не рядом! – Отец на той стороне ржет. Зараза. – Мам, ну серьезно. Как мне теперь от него избавиться? Я страдаю. И не только я, между прочим. У Демида вон спину прихватило из-за меня. Человек мучается.

– Из-за тебя?

– Ну… Косвенно.

Очень косвенно. Но меня реально теперь совесть грызет. Пусть и совсем чуть-чуть, в самом дальнем уголке, но грызет. Потому что, когда я пришла к нему домой и увидела майора, осторожно так двигающегося, будто внутри у него битое стекло, мне стало его… ну… Чуточку жалко. Я же не зверь какой.