Вкус твоей кожи
- -
- 100%
- +
— Финансовая математика.
— Ого. — Лора уважительно покачала головой. — Цифры, проценты, биржевые сводки. Это же с ума сойти от скуки.
— Мне нравится. Цифры моя «Ахиллесова пята».
— А я на журналистике, — она развела руками, будто извиняясь. — Полная противоположность, где люди, их истории и грязные секреты. Будем пересекаться на философии у нас смежные пары по ней. Слушай, а ты не против, если я буду иногда просить тебя объяснить, что там Витгенштейн имел в виду? Я после его текстов чувствую себя так, будто меня переехал поезд.
— Не против.
— Договорились! — Лора хлопнула в ладоши. — Отличный тандем, математика и журналистика. Будем самой странной парой в этом «Элизиуме». Представь, что я беру интервью у какого-нибудь профессора, а ты за моей спиной считаешь, сколько он зарабатывает в минуту.
— И сколько он недоплачивает налогов.
Лора снова засмеялась. Она смеялась так, будто это было самое естественное занятие в мире. Я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ. Рядом с ней было легко. Она не оценивала. Не сканировала взглядом. Просто была шумной, громкой и настоящей.
Мы проговорили ещё час. Лора рассказывала о профессорах, о вечеринках, о том, как однажды заснула в баре и её заперли на ночь. Я слушала и думала, что, кажется, впервые за долгое время кто-то говорил со мной не потому, что нужно, а потому, что интересно.
Когда за окном начало темнеть Лора зевнула и объявила, что ей «срочно нужно поспать, иначе завтра она уснёт прямо на лекции по философии и Витгенштейн останется непонятым навсегда».
— А ты? — спросила она, забираясь под одеяло.
— Прогуляюсь. Здесь рядом парк. Хочу подышать.
— В парке? Там темно вообще-то. И фонари не работают нормально. Ты уверена?
— Брось, что может случиться?
Лора хмыкнула, но спорить не стала. Через минуту она уже спала, посапывая, как человек, у которого нет забот.
Тихо, стараясь не скрипеть половицами, я подошла к сумке, накинув на себя джинсы, толстовку с капюшоном и кроссовки. Моя любимая одежда для прогулок, которая не сковывала и давала свободу телу.
Я достала наушники и телефон. Лора перед сном говорила о какой-то группе. «Ты что, никогда не слушала Queen? Серьёзно? Врубай, иначе ты не человек».
Конечно, я слушала рок, но Queen как-то пропустила, так что сейчас самое время познакомиться с этой группой.
Включив песню, первые аккорды ударили по ушам, что-то величественное, оперное, с надрывом. «Bohemian Rhapsody». Я вышла в коридор, закрыла дверь и направилась к выходу.
Парк встретил меня тишиной. Старые дубы, мощёные дорожки, тусклые фонари, которые скорее обозначали свет, чем давали его. Где-то вдалеке ещё слышались голоса. Студенты гуляли, смеялись, но их было мало. Почти все разбрелись по комнатам. Ведь завтра первый день занятий, всем нужно выспаться. Кроме меня. Мне нужно было дышать.
Музыка в наушниках нарастала. Гитара, голоса, и вдруг: «Mama, just killed a man...» Я чуть не споткнулась о бордюр. Серьёзно? «Мама, я только что убил человека»? Интересно, Лора специально посоветовала мне трек про сына, который признаётся матери в убийстве или это вышло случайно? В любом случае, ритм мне нравился. Тяжёлый. Живой. И текст, при всей своей театральности, был честнее, чем девяносто процентов того, что я слышала у себя дома. В нём хотя бы признавали преступление. В нашей семье его просто замалчивали.
Я шла по дорожке, вдыхая прохладный воздух и думала о том, как странно всё сложилось. Университет. Крутая соседка с которой я, возможно, подружусь. Музыка, которую я никогда бы не включила сама. Казалось, что клетка, в которой я жила восемнадцать лет, наконец приоткрылась, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы почувствовать сквозняк свободы.
Меня пронзило ощущение, что кто-то наблюдает за мной. Я обернулась и увидела, что кто-то действительно смотрел на меня из тени и если бы не тусклый свет фонаря, я бы даже не обратила на него внимание, пройдя мимо.
Он вышел на свет. Высокий. Широкоплечий. Чёрная толстовка с капюшоном, надвинутым на лицо. И маска. Белая, с улыбающейся гримасой. Неестественно широкой, застывшей, как у фарфоровой куклы, которую уронили и забыли подобрать. Глаз видно не было, только чёрные прорези, за которыми пряталась тьма.
Сердце пропустило удар. От этого мой затылок начал зудеть, а пальцы сами сжались в кулак.
Я стянула наушники.
— Решил напугать? — Мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. Пусть не думает, что я боюсь.
В то время, его молчание было густым, почти осязаемым. Я не видела его глаз, но чувствовала, что он изучает меня, как какую-то букашку под микроскопом.
— Обычно, когда люди хотят познакомиться, они не прячутся в кустах с маской на лице, — продолжила я.
Тишина. Только ветер шелестел листвой. Я скрестила руки на груди. Частично от холода, частично чтобы скрыть дрожь в пальцах.
— Если ты ждёшь, что я закричу или убегу, то разочарую, для этого я сегодня слишком устала.
Он сделал шаг вперёд. Как хищник, который проверяет, не сбежит ли добыча. Я стояла на месте.
— Не подходи ближе, иначе я ударю коленом в пах. Это довольно неприятно. Проверено на практике.
Он остановился. И вдруг я услышала звук. Тихий, почти глухой смешок.
А потом он двинулся снова. Быстрее, чем я ожидала. Я не успела среагировать, как его рука уже легла на мою талию, прижимая меня к стволу дуба. Другая рука упёрлась в кору рядом с моей головой. Я оказалась заперта между ним и деревом, как птица в клетке.
— Эй! — выдохнула я, упираясь ладонями в его твёрдую грудь. Под его толстовкой проступали рельефные мышцы. — Ты что-нибудь слышал о личном пространстве?
Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Белая маска, чёрные прорези, ни единой эмоции. Он пах табаком, ананасом и яблоком. И тепло. От него исходило тепло. Горячее, живое, несмотря на весь этот ледяной образ.
Рука скользнула ниже, с талии на бёдра. Медленно. Изучающе. Как будто он пробовал меня на ощупь.
— Убери руки... — сказала я, но голос дрогнул.
Он усилил хватку, а его вторая рука легла на мою талию с другой стороны и теперь он держал меня обеими руками. Его большие пальцы скользнули под край толстовки, совсем чуть-чуть, касаясь голой кожи. Я вздрогнула от его ледяных рук.
— Мне тебя жалко. Прятаться в маске, лапать незнакомых девушек в парке. У тебя что, настолько плохо с социальными навыками? Может, тебе записаться к психологу?
Он наклонил голову. И снова этот тихий, грудной смех. Его ладони продолжили движение. Они скользнули вверх по моей талии, по животу, по рёбрам... К груди. Он остановился прямо под ней, не касаясь, но так близко, что я чувствовала тепло его пальцев. И тут моё дыхание сбилось окончательно. Сердце колотилось где-то в горле, а кожа горела. И где-то глубоко внизу живота, разгоралось что-то тёплое, тянущее.
— Ты... я сейчас закричу, — предупредила я, но голос не слушался.
— Действуй, Кэролайн, я хочу насладиться твоими криками, — раздался искаженный и насмешливый шёпот.
— Кто ты... откуда ты знаешь моё имя?
— Кто я? — он театрально прижал руку к груди и белая маска блеснула в лунном свете. — Я твой ночной кошмар или... тайный поклонник. Выбирай, что тебе больше нравится.
— Ты больной ублюдок, с чего ради я должна выбирать.
— О, мне нравится твой острый... язычок.
— Оставь меня.
— «Оставь меня». — Произнёс он передразнивая. — Заткнись. — Его пальцы скользнули на мою шею и замерли там напоминая, кто здесь главный. — Я хочу знать, насколько острым может быть твой язычок в других... обстоятельствах. Скажем, когда ты будешь стоять на коленях и смотреть на меня снизу вверх. Он всё ещё будет таким дерзким? Или ты станешь более покладистой?
— Ты себе льстишь. Я никогда не встану перед тобой на колени.
— Встанешь, ты будешь делать всё, что я скажу. — Он рассмеялся так, словно только что услышал самую грязную шутку в своей жизни и наслаждался ею.
— Ты ничего не сделаешь. Ты просто псих в маске.
— Хм... Знаешь, что самое забавное? — он всё ещё смеялся, а его пальцы скользили по моей талии, спуская джинсы. — Ты стоишь тут, такая гордая, такая неприступная, а я ведь чувствую, как ты течёшь. Для меня, прямо сейчас. Хотя я даже не прикоснулся к тебе.
— Это не...
— Это так. — Он прижал меня к себе и я почувствовала его твёрдую эрекцию, упирающуюся в мой живот. — Чувствуешь? Я могу трахнуть тебя прямо здесь, у этого дерева.
— Ты не посмеешь.
— Не посмею? — он снова рассмеялся и этот смех был темнее предыдущего, с примесью безумия. — Детка, я сниму с тебя эти трусики, раздвину твои ноги и войду так глубоко, что ты забудешь, как дышать, ты будешь благодарить меня, потому что никто не даст тебе того, что дам я.
Его рука долго изучала моё тело, а потом скользнула на бедро. Он провёл пальцами по внутренней стороне, медленно, едва касаясь. Мои колени ослабели. Я вцепилась в его плечи, в эти каменные плечи, которые даже не дрогнули. Я хотела оттолкнуть его. Хотела ударить.
— Отпусти, — сказала я почти плача.
Он замер на мгновение. Его пальцы сжались на моей талии крепче, будто он сомневался, отпускать ли меня. А потом его ладонь скользнула вниз, нагло сжав мою задницу, притягивая меня к себе ещё сильнее, вжимаясь всем своим телом.
— Ты так хочешь, чтобы я тебя отпустил? — его голос стал хриплым. — Или просто хочешь, чтобы я перестал говорить и начал делать?
Я рванулась, пытаясь высвободиться. В отчаянии я наступила ему на ногу со всей силы. Он вздрогнул, но вместо того, чтобы отшатнуться, он только рассмеялся.
— О, — выдохнул он, — какая же ты непослушная....
Он прижал меня к себе ещё крепче, когда его эрекция уперлась в мой живот с ещё большей силой.
— Надеюсь, ты запомнила это ощущение, ведьмочка, — прошептал он, — потому что в следующий раз я не отступлю. И, поверь, мне это доставит огромное удовольствие.
Он снова сжал мою задницу, почти до боли, а потом резко отпустил. Сделал шаг назад и я покачнулась. Он стоял в полумраке парка и я видела только его белую маску, которая, казалось, улыбалась ещё шире.
— Беги, ведьмочка, — сказал он с насмешкой. — Беги, пока я не передумал.
Я не стала спорить. Рванула с места быстрым шагом, который через несколько секунд перешёл в откровенный бег. Цепляя где-то вдалеке этот жуткий, протяжный смех. Кроссовки стучали по дорожке. Сердце колотилось где-то в горле. Ветер бил в лицо, но я не останавливалась, пока не добежала до дверей «Элизиума».
Только там, под ярким светом фойе, я позволила себе выдохнуть. И прижавшись спиной к стене в глазах потемнело. Его запах всё ещё был на мне, табак и фрукты. А его пальцы словно отпечатались на моём теле, оставив след, который я вряд ли смогу смыть.
«Кто ты такой? И почему, когда ты меня трогал, я не хотела, чтобы ты останавливался?»
Глава 6
Новая кожа
Я проснулась с мыслью о нём.
Это было неправильно. Я лежала на кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове вчерашнюю ночь. Как незнакомец в маске трогал мою талию, как его пальцы оставляли ожоги на моей коже и как его дыхание заставляло покрываться моё тело мурашками. Я должна была закричать. Должна была ударить его коленом в пах. Но не сделала ничего. Я позволила ему трогать себя. И хуже того мне понравилось.
«Что со мной не так?»
— Эй, соня, ты в порядке? — Голос Лоры выдернул меня из бесконечного самокопания.
Она сидела на своей кровати свесив ноги и смотрела на меня с лёгким беспокойством, а её волосы торчали в разные стороны из-за недавнего пробуждения.
— В полном, — ответила я, садясь на край кровати. — Просто задумалась.
— О чём? О Витгенштейне? — она ухмыльнулась. — Брось, он того не стоит.
— О нём. Определённо о нём.
— Ладно, давай собираться. У нас пары и меня ждет два часа скуки у профессора Сингера. Поэтому, спасай меня в кафетерии после пар.
— Договорились. — Я подмигнула Лоре и отправилась в ванну.
Одевшись быстрее чем обычно и выйдя из ванной, Лора присвистнула.
— Блэквуд, да ты сегодня в ударе! — она оглядела меня с ног до головы. — Объёмная косуха, принтованное мини-платье, ботфорты с пряжками... Это просто бомба. Ты выглядишь шикарно.
— Спасибо, я могла бы сказать то же самое и тебе. Ты сегодня выглядишь просто отлично. — Я кивнула на её наряд.
— Как мило с твоей стороны, Кэрри. — Она подмигнула. — Ладно, побежали.
— Да. Удачи с Витгенштейном.
— Обойдусь без него. Сегодня у нас этика журналистики. Там хоть понятно, о чём говорят.
Мы вышли вместе, но у дверей «Лоутергейта» разошлись в разные стороны.
Первой парой у меня был квантитативный анализ. Я нашла нужную аудиторию, вошла и огляделась. Группа была смешанной, несколько девушек, которых я раньше не видела и толпа парней, плюс старшие курсы. Пара была смежной и это бросалось в глаза. Студенты постарше держались увереннее, громче смеялись, занимали места так, будто аудитория принадлежала лишь им.
Я села ближе к окну и начала раскладывать конспекты. Рядом, скучая, сидела миниатюрная рыжая девушка с длинными прямыми волосами и повернулась ко мне.
— Ты Блэквуд, да? Я тебя с заезда запомнила. Твой готический образ прекрасен. Я Вивьен.
— Спасибо Вивьен, я Кэролайн. Приятно познакомиться.
— Взаимно. Ты слышала, что у нас смежная пара со старшими курсами? Тут, говорят, такие экземпляры попадаются...
Она не договорила. Дверь открылась и я почувствовала, как атмосфера в аудитории изменилась ещё до того, как я подняла глаза.
В аудиторию вошел парень. Тот самый, что отшил девушку у ворот и пристально смотрел на меня, не отводя взгляд. Сегодня он был одет иначе, свободная кожаная куртка, широкие брюки-карго с контрастной отстрочкой, простая белая футболка и массивные чёрные кеды. А его небрежные волосы падали на лоб. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала и был абсолютно уверен в том, что все это знают.
Я задержала на нём взгляд всего на секунду, но он заметил. Его губы дрогнули в ухмылке, которую я уже видела на его лице. Отвернувшись от его надоедливого взгляда, я продолжила разговор с Вивьен, стараясь не подавать виду.
Краем глаза я видела, как он прислонился к стене и искал место где сесть, медленно осматривая аудиторию.
Через пару минут профессор, пожилой мужчина с седой бородой и потрёпанным портфелем, вошёл в аудиторию. Все расселись. Я открыла конспект, приготовилась слушать. И тут стул рядом со мной скрипнул.
— Я вижу, квоты на серую биомассу в этом году снова побили рекорды, — лениво процедил он, оглядывая аудиторию.
Я подняла глаза. Он сидел рядом, закинув руку на спинку моего стула и смотрел на меня с ухмылкой.
— Начиная с тебя? — ответила я, даже не моргнув.
— О, — он приподнял бровь, — забавно... Я Николас. Торн. А ты?
— Кэролайн Блэквуд.
Он замолчал на секунду, разглядывая меня. Потом наклонился чуть ближе.
— Слушай, Кэролайн, у меня к тебе вопрос.
— Я внимательно слушаю. — Сказала я, закатывая глаза.
— У какой мёртвой бабки ты украла это платье?
Я медленно повернулась к нему. Он ели сдерживал смех и от этого мне хотелось запустить в него сумку.
— У твоей, — ответила я. — Она сказала, что этому платью нужен человек с хорошим вкусом, а не тот, кто душит эстетику в зародыше одним своим присутствием.
— Ладно, не злись, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Мне нравится это платье. Тем более такое короткое... Должно быть, ты хотела произвести впечатление. И у тебя это прекрасно получилось.
— Я не пытаюсь никого впечатлить. Особенно тебя.
— Отлично. — Он откинулся на спинку стула. — Значит, у тебя есть хоть что-то общее с моим мнением о тебе.
— И какое же у тебя мнение обо мне?
— Что ты коллекционируешь старушечьи наряды.
Я фыркнула и отвернулась к конспекту. Но он не собирался прекращать этот разговор.
— Чем занимаешься в свободное время, Блэквуд?
Проигнорировав его вопрос, я отвела взгляд на профессора, который увлечённо что-то рассказывал у трибуны. Но вдруг Николас одним резким движением притянул меня к себе, положив руку на мою талию и мы оказались на опасно близком расстоянии.
— Я не люблю, когда меня игнорируют, — сказал он с ноткой ярости в голосе.
— Вообще-то у нас лекция в самом разгаре, — ответила я тихо, глядя прямо в его глаза, стараясь не показать, как сильно его близость смущает меня.
— Нужно быть вежливее, когда тебе задают вопрос, Кэролайн. И отвечать в ответ. Это обычное правило этикета, — произнёс он, игнорируя уже мою реплику.
— А ты, значит, знаток этикета? — я приподняла бровь, чувствуя, как его рука всё ещё лежит на моей талии.
— Ты слишком стараешься казаться равнодушной, — он хитро улыбнулся. — Это утомительно, не находишь? Так что скажи мне, чем ты занимаешься в свободное время и я, возможно, отодвинусь.
— Конным спортом, — ответила я, надеясь, что он уберёт руку.
Но она оставалась на месте и его пальцы ещё сильнее сжались на моей талии.
— Лошади, неожиданно. Ты не выглядишь как девушка, которая любит грязь и запах конюшни. Скорее как та, что предпочитает чистоту и контроль.
— В конюшне я тоже люблю чистоту и контроль, — ответила я, чувствуя, как он пытается вывести меня из себя.
— И как же это выглядит? — его голос опустился до интимного шёпота. — Ты сидишь на лошади, сжимаешь поводья в пальцах, а бёдрами обхватываешь седло, чтобы не соскользнуть?
— Это не твоё дело, Торн, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.
— Интересно... Я напишу тебе, Блэквуд. И мы продолжим этот разговор в менее официальной обстановке.
— Котик, у тебя нет моего номера. И, представь себе, это не изменится, — отрезала я.
— Посмотрим, котик. — Передразнивая произнёс он и отодвинулся, убирая руку с моей талии, но я почувствовала, как внутри меня разливается странная пустота.
Он отвернулся к профессору и я почувствовала странное облегчение, сплетённое с разочарованием. Весь остаток лекции я чувствовала его присутствие рядом, но он больше не заговаривал. Только изредка бросал на меня короткие взгляды и каждый раз я ловила себя на том, что жду их.
Когда пара закончилась, он встал даже не взглянув на меня и вышел из аудитории. Я вышла следом и направилась на встречу с Лорой.
В кафетерии она уже ждала меня за столиком у окна. Перед ней стоял латте и разложенные конспекты. Увидев меня, она помахала рукой.
— Ну как первая пара? Выжила?
— С трудом, — я села напротив и взяла у неё стаканчик с кофе. — Один придурок всю пару не давал покоя.
— Что за придурок? — Лора тут же оживилась. — Рассказывай. Надеюсь он был высокий и красивый?
— Ты сейчас описала половину старшекурсников.
— Давай, колись. Кто он?
Я вздохнула.
— Он представился, как Николас Торн.
Лора присвистнула.
— Серьёзно? Тот у которого репутация скромного похитителя сердец?
— Он самый.
— И что ему было нужно?
— Подсел ко мне и начал приставать.
— Какой же козёл! Странно, мне говорили, он душка.
— Он странный.
— И опасный. Но, судя по всему, ты его зацепила.
— Мне плевать, пусть занимается своими многочисленными поклонницами, если ему так нужна игрушка.
— Может... поэтому ты ему и интересна. Ты не падаешь к его ногам. А для него это неизведанная территория. И, что скорее всего, очаровательный экспонат для изучения.
— Пусть изучает кого-то другого.
— Не думаю, что он согласится. — Лора прищурилась. — Так что будь осторожна.
— Я всегда осторожна, ой извини Лора, я взяла твой латте. Давай я куплю тебе новый.
— Я уж думала ты не заметишь, ладно бери, я не жадная, но не откажусь от нового стаканчика с ореховым сиропом.
— Уже бегу. — Улыбнувшись, я направилась за кофе, но всё ещё обдумывала эту встречу с Николасом на паре.
Что это вообще было? Он подсел ко мне и заговорил хотя вокруг было полно свободных мест и смотрел на меня так, будто я была единственным, что имело для него значение в этой чёртовой аудитории.
Раздражает. Я не понимаю его мотивов. Он не пытается меня клеить, по крайней мере, не так, как это делают другие парни. Он не отпускает пошлых комплиментов, не прикасается, не напрашивается на свидание. Он просто... говорит, смотрит и улыбается. И от этого только хуже, потому что я не знаю, как на это реагировать.
Глава 7
Встреча с дьяволом
Возвращаясь в общежитие после пар, я представляла, как наконец избавлюсь от сумки и сниму надоевшую одежду, что давила на плечи, словно впитав весь груз этого дня. Войдя в комнату, я увидела, что Лора уже сидит на кровати, уставившись в телефон, и что-то быстро строчит, время от времени тихо хихикая.
— Кэрри, ты просто обязана это видеть! — воскликнула она, не поднимая головы. — Ты не представляешь, что я нашла! Кто-то из моей группы по журналистике выложил фото в закрытый чат, а там… профессор Стивенс! Ну, тот старый хрыч с кафедры истории, который вечно ходит с важным видом и поправляет очки.
— И что? — я приподняла бровь, всё ещё стоя у двери. — С ним что-то случилось?
— Нет, ты только посмотри! — Лора аж подскочила на кровати, сверкая глазами. — Он обнимает первокурсницу! Она у него на коленях и всё это в кафе напротив универа! Представляешь, что сейчас начнётся?
— Ого, — я подошла ближе, заглядывая в экран. — И когда это случилось?
— Вчера вечером! Кто-то их сфоткал через окно! — она радостно потрясла телефоном. — Я уже пост написала, добавила фото, смазала лица немного, чтобы не раскрывать личности полностью, но все и так догадаются! Это будет мой первый настоящий пост!
— Пост? — я уставилась на неё. — Ты ведёшь блог?
Лора замялась на мгновение, но потом улыбнулась ещё шире.
— Ну… да. Недавно завела, — она понизила голос, будто делилась секретом. — Хочу публиковать сплетни и новости университета. А потом, когда наберётся достаточно материала, сделать на этой основе дипломную работу по журналистике. Это же идеально! Я буду не только конспекты писать, но и собирать настоящие сенсации!
— Это круто, Лора! — я села на кровать рядом с ней. — У тебя уже есть подписчики?
— Пока немного, — она пожала плечами, когда в её глазах горел азарт. — Но это только начало. С таким материалом, как эта сплетня про профессора, я быстро соберу аудиторию. Знаешь, сколько людей любят читать скандалы?
— Не знаю, но, судя по твоему энтузиазму, ты уже всё просчитала.
— Ещё бы! — она откинулась на подушки. — Это же идеальный план. Я собираю информацию, проверяю факты, затем публикую и я популярна!
— Дай ссылку на блог, я тоже подпишусь.
— Кэрри, ты чудо. Конечно я скину ссылку, раз ты так настойчиво просишь — она подмигнула.
— Хорошо, буду ждать, — усмехнулась я, но в этот момент мой телефон завибрировал. И взяв его в руки моё сердце пропустило удар.
Одно непрочитанное сообщение. От… Николаса?
«Здравствуй, Кэролайн. Я не против увидеться с тобой завтра. Есть одно особенное место, которое, мне кажется, тебе понравится. Доверься мне и освободи для этого день.»
Я уставилась на экран, чувствуя, как внутри борются противоречия. Откуда у него мой номер? Он правда написал? Но ведь он даже не спросил, хочу ли я этого, а просто поставил перед фактом, что встреча завтра. Вот же наглец, этот парень всегда берёт то, что хочет.
— Ты чего побледнела? — Лора заметила моё выражение лица и пододвинулась ближе.
— Торн написал, — сказала я, чувствуя, как в голосе появляется раздражение. — Предлагает встретиться завтра.
— Ого. А ты что?
— Не знаю... Хочу отказаться. Завтра же пары.
— Ты дурочка! — Лора закатила глаза. — Ты хоть представляешь, сколько девушек мечтают оказаться на твоём месте?
— Я не хочу быть на их месте, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Он слишком… непредсказуемый.
— А ты уверена, что тебе это не нравится? — подмигнула Лора.
Я хотела ответить, но в этот момент мой телефон завибрировал снова.
«Ответь мне, Кэролайн».
«Завтра пары, Торн. Будний день, представляешь? Кому-то ещё нужно появляться в аудитории. Не все такие вольные, как ты.»
«Хорошо. Тогда я исправлю ситуацию, жди».
Я фыркнула и отложила телефон. Как он собирается исправлять ситуацию? Убедить декана сделать выходной? Глупости.
— Что он написал? — Лора нетерпеливо заглянула в экран.
— Что исправит ситуацию, — я пожала плечами. — Бред какой-то.
— Кэрри, он явно что-то задумал, — Лора хитро улыбнулась.
Мы болтали ещё минут двадцать, не замечая времени. Лора открыла свой ноутбук и показала мне фотографию парня с её группы. Я оценила и сказала, что он действительно симпатичный. Потом она пожаловалась, что её мама сегодня звонила и говорила, что скучает по ней, а я рассказала, что не могу привыкнуть к свободе, что иногда по утрам просыпаюсь и не верю, что могу делать всё, что захочу. Мы замолчали на минуту. Я уже хотела сказать что-то ещё, но в этот момент сначала завибрировал телефон Лоры, а потом и мой. Мощный, резкий звук разорвал тишину и мы одновременно взглянули на экраны. Десятки уведомлений и сообщений в университетской группе посыпались как снег на голову.