Сын Петра. Том 7. Поступь Империи

Глава 2

1714, март, 9. Москва – Париж

– Молдавии нужна ваша помощь! Мы восстали! Мы отбились от османов! Но теперь нас давят австрийцы. И наших сил уже не хватает, – с подавленным видом произнес Дмитрий Кантемир, прибывший в Москву вместе с довольно крупным молдавским посольством.

– Пока, насколько я знаю, Габсбурги пытаются подавить восстание болгар, – заметил Алексей.

– Это так, но мы следующие. Кроме того, их войска эпизодически заходят на нашу территорию уже сейчас. Да и вообще ведут себя так, будто бы это их владения.

– Хорошо. Допустим. И что вы хотите от нас?

– Помощи.

– Еще поставок оружия? Денег? Чего конкретно вы хотите?

– Введения в Молдавию войск.

– Вы же понимаете, что это война с Габсбургами?

– Они не решатся.

– И откуда у вас такая уверенность?

– Воевать еще и с Россией? – мягко улыбнулся Дмитрий. – Это безумие. Они и так все свои силы бросили на подавление болгарского мятежа, из-за чего прекратили наступать на османов. Россия сама по себе очень сильна. Воевать еще и с ней они просто не решатся. Да, несколько стычек возможны. Для прощупывания. Но они почти наверняка потом сделают удивленное лицо и скажут, что не признали.

– А если решатся?

– То вы их легко победите!

– Мне приятно, что наши друзья в нас так верят… – вяло улыбнулся царевич.

Беседа явно шла не туда, куда Алексей хотел.

Петр бил копытом.

С Дмитрием приехала его дочь – юная Мария Кантемир. Совсем молоденькая, однако достаточно яркая для того, чтобы царь оказался ей пленен. Если с алкоголем он с трудом, но справился и пить стал сильно меньше былых лет, то вот с женщинами удержу себе не давал.

Царица на это закрывала глаза.

Бесилась, но подчеркнуто терпела. В том числе и потому, что царь своих любовниц часто менял. Специально и осознанно. Тот легко и страстно увлекался. Не только всякими техническими новинками, но и дамами. Что приводило к непрерывной череде придворных скандалов самого разного пошиба.

Единственную вещь, которую он по-настоящему любил, был флот. Женщин же… С женщинами у него были довольно сложные отношения. Он их в основе своей считал условными разумными и пригодными только для того, чтобы скрашивать тяжелые будни мужчин. Не всех. Но в основном.

С женой они уже почти не делили ложе, но и не разругались. По сути, он ее воспринимал как соратника, приятеля и друга. Человека, который помогает ему в делах развития, модернизации и управления Россией. Практически как сестру Наталью.

Евдокию Федоровну это в целом устраивало. Рожать с каждым разом ей становилось все труднее. Да и сама она больше делами увлекалась, чем страстным, хаотичным мужем. В то же издательское дело она погрузилась с головой. Оно стало ее новой жизнью. Вот и терпела поведение мужа. Сквозь вымученную улыбку.

Да и что реально она могла сделать?

Петр же старался подчеркнуто не затягивать отношений со своими любовницами, оперативно выдавая их замуж. Нередко уже «пузатых».

О том, что государь слаб на передок, знала вся Европа. Но не осуждала. Это вообще в те годы среди аристократии считалось не только нормальным, но и чем-то подходящим для гордости.

Вот юную прелестницу и привезли.

Правильно показали царю.

И тот заинтересовался…

Юна. Слишком юна. Но если ее придержать при себе…

Так что Петр был очень даже за то, чтобы укреплять отношения с Молдавией. Даже введением войск.

Его же сын хоть и получил гормональный фон от отца в наследство, но имел молодую, дико страстную жену. Да и вообще умел держать себя в руках. Хотя юницу презентовали и ему, на тот случай, если она и его сумеет покорить.

Ну и в целом царевич в таких делах все же держался за рациональность.

Посему ругались.

Вежливо.

Мягко.

Но ругались.

Алексей хотел выиграть время и спустить Большую войну на тормозах. С тем, чтобы она не застопорила развитие России. Быстрое. Достаточно быстрое для того, чтобы в недалеком будущем превратиться по-настоящему в непреодолимую силу. И лишний раз нарываться он не хотел, тем более что особых резонов заходить в Молдавию не имелось. Она не была чем-то стратегически значимым в этой геополитической игре. Деньгами им помочь, оружием и даже инструкторами – да. Но не ввязываться в Большую войну…

– Что Россия получит, ввязавшись в эту войну? – наконец прямо спросил он.

– Ослабление Габсбургов, – не задумываясь ответил Кантемир, он явно думал над этим вопросом.

– Давайте начистоту. России невыгоден разгром османов. Чем дольше длится восстание и чем больше сил Габсбурги тратят на его подавление, тем лучше. Поражение Габсбургов в этой войне с османами нам тоже не нужно, так как это чрезмерно усилит Бурбонов. Да. Вот такая грустная ситуация. К тому же мы не уверены, что после обретения независимости вы сохраните дружеские отношения с нами.

– А как же? С кем нам дружить?

– Оказанная услуга услугой не является, – пожал плечами Алексей. – Кроме того, тот факт, что именно введение русских войск позволило обеспечить независимость Молдавии, начнет разъедать душу ваших элит. Обычно такое дает обратный эффект. И пусть не сразу, но вы постараетесь откреститься от нас. Дескать, мы восточные варвары, а вы, например, настоящие европейцы с древней историей.

– Алексей Петрович, – с укоризной произнес Кантемир, – и в мыслях такого не было.

– У вас – поверю. А у того, кто вам наследует?

Начался торг. Но продлился он очень недолго. Поняв, к чему клонит царевич, Дмитрий заявил:

– Мы готовы вступить в Советский Союз. Прямо сейчас.

– До завершения войны этого сделать нельзя, так как вы воюете с Габсбургами. Так что вступление в Союз автоматически распространит эту войну на весь Союз.

– И что же делать?

– Давайте подпишем договор о намерениях. Вы обязуетесь в течение трех месяцев после подписания мирного договора с Габсбургами подать прошение на вступление в Союз.

– И вы введете войска?

– Да. Но в частном порядке. Как отпускников.

– Кстати, – подала голос Миледи, – в Молдавии уже действует небольшой добровольческий корпус.

– Да? – удивился царевич.

– Он очень небольшой. Буквально полсотни человек. Поручик Семецкий взял отпуск и уехал туда, прихватив часть неравнодушных стрельцов[2].

– Когда я выезжал в Москву, мне стало известно, что Юрий погиб в стычке с австрийцами, – печально произнес Кантемир.

– Юрий Семецкий… Семецкий… – задумчиво прошептал Алексей. – Какое-то знакомое имя, только не могу вспомнить – откуда…

В это время в Париже престарелый Людовик XIV пытался заниматься делами. Давалось это уже тяжело.

Старость как-то резко навалилась.

Стал мерзнуть. Особенно по сырой весенней погоде. Зимой-то натапливали. А сейчас, если так же топить, дышать нечем будет.

Скрипнула дверь.

Несильно.

Вошли двое слуг с большими кувшинами. Дождавшись отмашки императора Запада, первый подошел к нему и стал наполнять свой кувшин ковшиком из здоровенного тазика, аккурат занимавшего все пространство под небольшим письменным столом. Достаточно легким и декоративным, но королю хватало. Все равно больше читал, чем писал.

Заполнив свой кувшин, он уступил место второму слуге. И тот опорожнил свой, вылив горячую воду в тазик. Людовик аж улыбнулся от того, как замлел. Приятная теплота радовала его ноги. А именно они чаще всего у него мерзли последнее время.

Постучались.

– Кто там? – устало спросил король.

– Гийом Дюбуа, – сообщил выглянувший за дверь слуга. – Говорит, что дело не терпит отлагательств. Встревожен.

– Проси, – нехотя произнес Людовик.

Дюбуа ему откровенно не нравился. Он признавал его заслуги. Считал его молодцом. Но то, что он входил в партию Филиппа II Орлеанского, болезненно настроенного к его племяннику и наследнику, меняло многое. Так что король его скорее терпел. Ценил, но терпел.

– Что случилось, Гийом? – удивительным лениво-раздраженным тоном поинтересовался король.

– Простите, сир, но новости, которые я только что получил, настолько ужасные… Я просто не мог ждать назначенного приема.

– Вот как? И что же произошло?

– Ваш внук, Филипп V Испанский, тяжело ранен. Возможно, уже и не жив.

– ЧТО?! – Аж привстал Людовик. Хотя это сделать было крайне непросто – слишком уж он специфично сидел.

– В Мадриде на него произошло покушение. Во время выезда. С балкона неизвестный в него выстрелил из пистолета. Пуля попала в живот. А ношением кирасы он пренебрегал. Даже насмехался. Хотя я его уговаривал как мог, и не только я. Он считал, что испанцы перестанут уважать своего короля, если тот начнет выезжать к ним в доспехах.

– Господи! За что?! – взмолился Людовик, демонстративно перекрестившись. А потом, порывисто переведя взгляд на Дюбуа, спросил: – Это русские?

– Мы не знаем.

– Ой не юлите! Не юлите!

– Нападавшего не поймали. Он выстрелил и сразу же скрылся. Пути отхода у него были подготовлены, а парадная дверь дома добротно забаррикадирована. Когда туда ворвались солдаты, его уже давно и след простыл. В этом деле нет никаких значимых зацепок.

– Так уж и нет?

– Сейчас проводят расследование. Пока известно, что некий сеньор Хуан де Васкес из города Витория арендовал этот дом для проживания в Мадриде.

– Баск?

– Как уже успели выяснить – в Витории этого сеньора никогда и не было. Так что неясно. Хотя документы для покупки были справлены очень хорошо. Все выглядит так, словно их на самом деле выдавали живому человеку, только он… никогда не существовал. Во всяком случае, в Витории семейство де Васкес не помнят.

– Как-то все сложно и странно…

– Увы, это обычно, сир. Обычная покупка на подставное лицо. Так много кто поступает.

– Стрелок оставил после себя следы?

– Несколько старых черных рубашек и остатки еды, которые относились к традиционной кухне басков и колониальной. Например, объедки вареного маиса.

– И ты говоришь, что это не баски?

– У них нет мотива. Не больше обычного. И все это выглядит так, словно стараются увести след именно к ним. Нарочно. Только там, если указанный сеньор и не существовал, концов не сыщешь. А при обострении можно получить гарантированную гражданскую войну. Баски очень тревожный и раздражительный народец. Как гасконцы, только хуже. Да и, повторюсь, зачем им это?

– Тогда русские.

– Им тоже выгоды нет.

– Как нет?

– Ослабление Западной Римской империи ведет к чрезвычайному усилению Восточной. А им это совсем не нужно. Им бы, наоборот, Габсбургов ослабить, даже за счет усиления нас. Они даже осторожно спрашивали – как они могут помочь. Несмотря на внешнюю напряженность, Москва к нам настроена скорее благожелательно.

– И принц?

– Принц, без сомнения, многим бы пустил кровь, возвращая должки. Однако конкретно Филипп ему ничего не сделал. И мотива нападать на него у Алекса не имелось. Разве что ударить таким образом по вам, обходя прямой запрет Петра устраивать покушение на вас. Но… это все натяжки. У вас немало врагов, имеющих куда более веские основания вам навредить.

– Но у них нет таких возможностей.

– Да, безусловно. Но против русских и доказательств нет никаких. Если бы удалось поймать стрелка, многое бы прояснилось. Но совершенно необязательно. Настоящие исполнители могли найти одержимого дурачка, которого после покушения тихо где-нибудь прибили. А если нет, то его уже почти наверняка нет в Мадриде, а возможно, и в Испании.

– И кому, по твоему мнению, это выгодно?

– Только Святому Престолу.

– Им?! Но зачем? – удивился Людовик.

– Вы с Габсбургами слишком сильно давите на них. И забираете все, до чего можете дотянуться. Насколько мне известно, Святой Престол на словах вас поддерживает. Но на деле, в кулуарах, идут крайне раздраженные разговоры. Смерть Филиппа порождает очень тяжелый кризис власти, из которого они смогут выйти окрепшими. Но опять-таки – это лишь домыслы. Доказательств нет. Все сделано чисто и аккуратно.

– А куда Филиппа ранили?

– В живот, сир. Вот я и полагаю, что он либо уже мертв, либо вскорости преставится. Такие ранения… Их почти никогда не лечат. Как мне сказали, содержимое кишечника попадает в брюшную полость, из-за чего происходят заражение и мучительная смерть.

– Проклятье! – процедил Людовик. – А из какого пистолета стреляли?

– Пистолет русский. Но это ни о чем не говорит. Их сейчас можно купить достаточно свободно. Да чего и говорить – у нас половина кавалерийских полков ими вооружены.

– Ты знаешь, мне кажется, что это русские. Просто мстят мне таким образом по совокупности.

– Сир, доказательств нет. Мы можем только гадать.

– Так найдите их!

– Какие именно? Кто должен быть назначен виновным? Русские?

– Что вы несете?! Они убили моего внука и наследника! Я хочу знать, КТО это сделал! Ох… – схватился за сердце Людовик.

– Сделаю все, что в моих силах. И даже больше.

– Все, ступайте.

– Сир, это еще не все.

– Что? Кого-то еще убили?

– Наш десант в Алжире оказался в западне.

– Как? – напрягся Людовик.

– Пираты… Они сначала имитировали бегство при подходе нашего флота. Позволили ему высадить экспедиционный корпус. А после того, как это завершилось, они атаковали ночью флот, стоящий на рейде. Бо́льшая часть экипажей была на берегу. Так что оказать им какого-либо значимого сопротивления флот не смог.

– И каков итог этого ночного боя? – хрипло спросил Людовик.

– Наш десант оказался отрезан от снабжения, а наш объединенный с Испанией средиземноморский флот в основном уничтожен. Успело вырваться очень немного кораблей.

– Боже…

– Да, сир. Сколько там продержатся наши люди? Я не знаю. Нужно предпринимать быстрые, решительные меры. Я уже распорядился собрать совет министров. Нужно переводить в Средиземное море Бретонскую эскадру.

– Чтобы эти пираты уничтожили и ее?

– Они напали, когда адмирал посчитал себя победителем. Расслабился. Справил людей на берег. Это… это безумие. Безответственность! Если бы он был начеку и не забывал, что воюет, то ничего подобного бы не произошло. Уверен, что Бретонская эскадра справится намного лучше. И ее нужно вводить в игру незамедлительно. Иначе наш экспедиционный корпус, высаженный под Алжиром, обречен…

Глава 3

1714, май, 22. Москва – Маньчжурия

Звякнул колокольчик, извещая о прибытии лифта.

Царевич даже не повернулся. Как стоял у окна, так и продолжил, вглядываясь вдаль.

Открылись двери.

Вошли несколько человек.

В обычной ситуации сопровождающие удалялись, но не сейчас. Целый Герасим с парочкой самых преданных лейб-кирасир. Рисковать царевич не хотел. Да, гостей тщательно обыскали и разоружили. Но все равно, все равно…

– Алексей Петрович… – тихо произнес знакомый голос по-русски. Это был тот самый командир команды штурмовиков-иезуитов, которых готовили некогда здесь, на московском полигоне.

– Зачем вы пришли? – спросил царевич на латыни.

– Мы пришли мириться, – ответил тот вновь на русском языке. Акцент чувствовался, но умеренный. Таким образом иезуит давал понять, что готов вести переговоры на этом языке.

– Я с вашим руководством заключил сделку. Свою часть я выполнил. А вы свою – нет. Более того, открыли против меня и России активную подрывную деятельность. Видимо, в качестве благодарности за помощь.

– Ни я, ни кто-то из моих людей в этом не участвовали.

– А кого представляете вы? Осколок иезуитов?

– Их остатки. Как вы прекрасно знаете, наш орден практически уничтожен. Уцелели только штурмовики, которых готовили здесь, да некоторое количество людей, не согласных с политикой нашего руководства. Они либо действовали за пределами Европы, либо уехали туда.

– В державу Цин?

– Нет. В Новый Свет. В державе Цин действовали другие иезуиты. Они поддержали решение центра. И… судьба их оказалась незавидной. Их всех арестовали. По слухам – для выдачи России после завершения войны.

– Интересно. А центр зачем все это устроил? В чем смысл?

– Мы сами не знаем. Предполагаем, что хотели таким образом выторговать у Людовика право на мир.

– Но он на него не пошел.

– Не пошел. Даже не захотел обсуждать.

– И я его понимаю.

– Но ты нас принял…

– Принял, – произнес Алексей, повернувшись. – Потому что мне интересно вас выслушать. Да и русские не такие кровожадные. Мы ведь вне России и Речи Посполитой не преследовали вас, хотя могли.

– Мы знаем. И очень тебе за это благодарны. И не сомневаемся – включись и ты в эту охоту, нас бы выбили подчистую. Потому к тебе и обратились.

– Вы полагаете, что я поверю вашим словам?

– Мы готовы принять православие ради доказательства.

– Все члены ордена?

– Все. Я, как действующий генерал ордена, принял это решение, пообщавшись с каждым оставшимся в живых членом ордена. Их не так много. Рим от нас отвернулся. Даже тайно он не оказывал нам никакой помощи, даже когда мы обращались за ней к своим былым друзьям.

– А недавняя ликвидация Филиппа Испанского разве не ваших рук дело?

– Мы думали, что ваших.

– А что думают в Европе?

– У нас остро не хватает там глаз и ушей, чтобы это утверждать.

– И все же. Что-то ведь слышали.

– Все в растерянности. Доказательств нет. Следов нет. Париж и Мадрид думают на Святой Престол или австрийцев. Те от всего открещиваются и сами не знают, что и думать. Слишком чистая ликвидация и очень показательная. Мало кто мог все так подготовить и сделать. Вроде ничего сложного, но аккуратно и явно без спешки. Дом-то купили два года назад.

– Святой Престол, значит. А почему?

– Им выгодно. Но…

– Что?

– У них нет возможностей для этого. С другой стороны, в покушении не было ничего сложного. С этим, в принципе, мог справиться даже один человек.

– Один? Вряд ли. Такая подготовка – и один человек, – улыбнулся Алексей. – Стреляли же из гладкоствольного пистолета. Могли и промахнуться. И что тогда? Не удивлюсь, если там имелось еще несколько слоев засады, чтобы не дать Филиппу уйти. Но их не вскрывали, дабы не демонстрировать задействованные силы. Покушение простое, но только на первый взгляд.

Генерал промолчал, едва заметно улыбнувшись. О том, что нашли второй «мутный» дом с признаками второй засады, он узнал случайно. И эти сведения держали в секрете.

Царевич же не стал затягивать слишком многозначительную паузу:

– Ладно. Вернемся к нашим делам. Надеюсь, вы понимаете, принятие православия важно, но не может быть достаточным условием для того, чтобы я вам поверил. Вдруг завтра вы передумаете?

– Что нам нужно сделать?

– Сжечь мосты. Сделать то, из-за чего Римская католическая церковь никогда больше вас не примет назад.

– Убить Папу?

– Это слишком просто. К тому же, судя по имеющимся у меня данным, пап убивали так часто, что это не является чем-то существенным. Свои же. В основном травили. Так что нет. Давайте зайдем с другой стороны. Например, добудьте мне архивы Ватикана.

– Но они огромны!

– На все я и не рассчитываю. Мне нужна финансовая их часть, связанная с так называемым банком Ватикана. Это, разумеется, не банк формально. Однако фактически – самая крупная финансовая организация в мире. В идеале – все документы. Но вполне устроит и за последние лет сто. Кто, что, когда и куда переводил. Каким имуществом тайно владеет. И так далее. Эта информация бесценна. Вынесете еще что-то сверху – будет приятным дополнением, но это не обязательно.

– Вы же понимаете, что это невозможно?

– Почему же? Ни от нас, ни от вас такого поступка не ожидают. А значит, можно быть уверенным в неготовности по-настоящему серьезно дать отпор. Вряд ли там серьезная охрана или иная защита. Кто на эти архивы покушался и когда последний раз?

– Ну… – Новый генерал ордена завис, собираясь с мыслями.

Алексей его не торопил.

– Мы не знаем, где находится этот архив. Никто из нас, – наконец произнес генерал. – Даже если мы совершим нападение, то просто не знаем, куда идти. А швейцарцы будут стоять насмерть. Сразу, как станет понятно, что происходит. И не только они. В Риме хватает частных отрядов, которые могут подключить.

– А кто знает, где находится этот архив? Да, вы не были вхожи на самый верх, но, кто за что отвечает, должны знать.

Генерал промолчал.

– Убивать его не нужно. Напротив. Расколоть, чтобы все рассказал. После чего отпустить, когда вы уже уйдете. Чтобы Святой Престол твердо знал, кто и куда увез эти архивы. Вы ведь сможете допросить этого человека так, чтобы он не преставился? Или он будет молчать?

– Эти люди… Хм… Эти люди не отличаются особым мужеством. Не удивлюсь, что его даже пытать не потребуется.

– Быть может, его сложно будет похитить?

– Не думаю. – Генерал покачал головой. – У него почти нет охраны.

– Хорошо. Если вы согласны, я готов оказать вам всю возможную поддержку. Выдам самое современное оружие. Включая экспериментальное, которое существует в единичных экземплярах.

– Не нужно экспериментальное. В таком деле нужна надежность.

– Не спешите с выводами, – улыбнулся царевич. – Так вы согласны?

– Такое решение я не могу принимать самостоятельно.

– Разумеется.

– Что мы получим в случае перехода?

– Полное прощение со стороны России. Подданство. Продолжение ваших миссий в Новом Свете, только уже на деньги и при поддержке православной церкви. Мы считаем это дело благостным и охотно поможем с распространением христианства. Православия, разумеется. Хотя систематических противоречий, как с протестантизмом, между католичеством и православием в вероучении нет. Так что, по сути, придется чуть-чуть подкорректировать форму.

– Учитывая степень образованности населения Нового Света, они даже изменение формы не заметят в основном, – усмехнулся генерал. – Тем более что благодаря вам в православие вернулись орга́ны и строятся базилики.

– Так получилось, – развел руками царевич нарочито игриво.

– Ничего дурного в этом нет. Это разделение во многом надумано. Папа упивался властью, вот и… – Махнул рукой генерал.